Жанр: Боевик
Считайте это капризом
...четом ничего не выражающие. К записным красавицам обладательница платья
с веерами не относилась, черты лица остренькие и невыразительные, почти как у
покойной Валентины Коромысловой. Только ярких признаков апломба в них не
читалось.
Тогда Марина переключилась на её кавалера. До красавца-мужчины тому тоже
было далековато: невысокого роста - почти на полголовы ниже партнерши - и
приблизительно в два раза её моложе, коренастый, со здоровенными, обильно
поросшими рыжими волосами ручищами, напоминающими клешни краба в многократном
увеличении. Ко всему прочему он откровенно прижимался к своей даме и, не
скрывая, млел от удовольствия. Противное зрелище, если честно Танго сменилось
чем-то исключительно зажигательным, вроде лезгинки, и Марина с каперангом
вернулись за свой столик, откуда могли наблюдать коленца, которые выкидывали
подвыпившие посетители ресторана. Между прочим, первым в пляс пустился кавалер
обладательницы платья Кристины. Что он выделывал ногами, просто не поддавалось
описанию. Потом к нему присоединилась парочка не менее темпераментных парубков с
облупленными от беспощадного южного солнышка носами. Эти явно пытались
изобразить под лезгинку "Цыганочку" с выходом. Они резвились довольно долго, а
потом компанию им неожиданно составила сильно беспокоящая Марину особа в платье
с веерами. Ее кавалер предпринял попытку припасть к ручке прекрасной дамы, в
результате чего она (прекрасная дама) покачнулась и, не поддержи её проходящий
через веранду официант, наверняка упала бы на ближайший столик. кабинки
вывалилась женщина в платье с веерами. Марина почувствовала, как отвисла её
челюсть, и предприняла не очень успешную попытку вернуть её на прежнее место.
Женщина, хоть и была пьяна, заметила Маринину реакцию и немедленно
среагировала:
- Ну, че уставилась? Марина мгновенно нашлась:
- Да вот, любуюсь... Платье очень красивое...
Бабенке польстило Маринино внимание, она довольно осклабилась,
продемонстрировав прореху в верхней челюсти, на месте этой прорехи раньше был
резец, и доверительно сообщила:
- Да, неплохое платьице... По дешевке у одной купила...
- А у этой.., одной, у неё случайно больше нет такого же? -
воспользовалась её словоохотливостью Марина.
- Не-а, - женщина отрицательно помотала головой, отчего её заметно повело
в сторону. - Только одно, экс.., эксклюзивная модель. - Просто удивительно, как
ей удалось осилить это заковыристое иностранное слово. - Оно ей, той бабе, мало,
чуть по швам не разошлось, так что сторговались.
- Повезло вам, - с притворной завистью вздохнула Марина в надежде ещё чтонибудь
выведать у пьяненькой бабенки, хотя ей и без того было понятно, что свое
роскошное платье та купила у Марининой знакомой с Шоссейной улицы. А вот как к
той попало платье Валентины Коромысловой - большой вопрос!
Тем временем дамочке из ресторана надоели ванильные Маринины комплименты,
и она, покачиваясь, подошла к мутному зеркалу, достала из сумочки блестящий
тюбик губной помады, мазнула им по губам. Вышло неровно, но она, похоже, не
собиралась придавать особое внимание подобным мелочам и, мурлыкая неверным
голоском какой-то мотивчик, выкатилась из туалета.
Глава 11
УНИВЕРСАЛЬНАЯ ОТМЫЧКА
Герман стоял у входа в ресторан и курил. Прежде чем подойти к нему, Марина
ненадолго задержалась на ступеньках ресторана и полюбовалась им, пользуясь тем,
что он её не видит. Рассеянно смотрит на ночное море, глубоко затягиваясь и както
особенно, по-мужски держа сигарету. Чей-то совершенно чужой мужчина, уж точно
не страдающий от недостатка женского внимания. Такому стоит только свистнуть - и
выстроится целая очередь молодух, готовых биться до последнего вздоха за
почетное право штопать ему носки и завязывать галстуки. Даже удивительно, что он
холостой. Впрочем, это он сам так сказал, а там неизвестно. Она ведь в паспорт к
нему не заглядывала. В отличие от него, между прочим! Горячая кровь бросилась
Марине в голову: господи, да как же она сразу не сообразила, он же наверняка
знает, что она в разводе! А впрочем, этого она, кажется, в милицейском заявлении
не указывала... Хотя чего тут указывать, когда на её физиономии и без того, поди,
написано, что нормального мужика она уже лет десять не видела!
Каперанг выбросил окурок в урну и обернулся:
- А, милая женщина, вы уже здесь!
Марина робко улыбнулась, словно она уже стояла в символической очереди за
его благосклонностью, причем в самом её конце.
- Вижу - настроение бодрое, - отметил каперанг, - следов уныния не
наблюдается, и все неприятности остались позади.
К сожалению, Марина его оптимизма не разделяла и пожаловалась со вздохом:
- Боюсь, до этого ещё далеко. Прямо не знаю, что за напасть такая, честное
слово, ну почему все на мою голову, спрашивается? Кому я на ногу наступила?
Приехала отдыхать по горящей путевке, чтоб она и вправду сгорела! Чего тут со
мной только не случилось! Сначала соседка утонула, потом сумку украли. И все за
одну неделю! Меченая я, что ли?
- Ну меня-то вы хотя бы не заносите в список своих злоключений? - лукаво
усмехнулся Герман.
Марина покраснела: и правда, чего она его всю дорогу грузит своими
проблемами. Обрадовалась, что человек проявил сочувствие!
- Да что вы... - горячо забормотала она. - Вы только не подумайте... Я вам
очень, очень, очень благодарна! Вы просто не знаете как. Просто... Просто, знаете,
немножко обидно, что так вышло. Сидела себе в Москве, никуда не высовывалась, и
все было в порядке, а стоило высунуться - сразу столько приключилось... - Конец
своей пространной тирады она скомкала, ибо поняла, что опять съехала на свое
фирменное хныканье.
Каперанг приобнял её за плечи (при этом у Марины появилось странное
ощущение, похожее на то, что она испытывала только во время процедуры
электрофореза, - такие легкие, приятные иголочки) и посоветовал:
- Отнеситесь к вашим приключениям философски, поймите, что это всего лишь
стечение обстоятельств, и сразу посмотрите на жизнь другими глазами. Поверьте,
на свете случаются истории и похуже. Скажите мне лучше, часто ли вы на моря
выезжаете?
Он все ещё не убирал руку с Марининого плеча, и от этой "физиотерапии" по
её телу разливалось сладкое тепло. Такое сладкое, что до неё не сразу дошло, о
чем он её спрашивает:
- Что-что?.. Ах, на моря! Совсем не часто. Кажется, в последний раз моря
были в пионерском лагере.
- Так в чем же дело! - воскликнул каперанг. - Тогда вы просто обязаны
наслаждаться жизнью! Посмотрите-ка лучше, какая ночь, какое небо! Таких ночей в
Москве не бывает.
- Это уж точно, - согласилась Марина, глядя на полную луну, особенно яркую
на черном бархатном небе, а про себя добавила: "И слава богу, иначе я бы просто
взбесилась, как мартовская кошка!"
- Так-то лучше! - Рука каперанга по-прежнему лежала на Маринином плече, а
Марина и не возражала, словно сама природа предусмотрительно изваяла её плечо по
спецзаказу - аккурат для каперанговой руки.
Набережная постепенно пустела, народ разбредался по домам, музыка и та
оборвалась буквально на полутакте, а они все стояли у каменного парапета и
смотрели на призрачную лунную дорожку, пролегающую по морю от берега российского
до берега турецкого. И может, в противоположном её конце кто-то тоже стоял у
моря, обнявшись.
Марина не вдруг сообразила, что объятия несколько затянулись, и тихо
напомнила:
- Уже поздно, мне пора возвращаться...
- Что, мама ругать будет? - сострил Герман.
Марина вспыхнула до корней волос, но каперанг этого, конечно, не заметил
из-за темноты, и пробормотала:
- Вы же сами сказали, что завтра уезжаете... Вам ещё собраться нужно...
- Ах да, чуть не забыл, я ведь и правда завтра уезжаю! Спасибо, что
напомнили. - Герман коснулся ладонью своего выпуклого лба. - И в самом деле
пора. Позвольте мне хотя бы проводить вас.
- Позволяю, - чуть слышно отозвалась Марина, с грустью осознавая, что
каперангова рука с минуты на минуту покинет свое "законное" место на Маринином
плече.
А потом каперанг медленно повел её по набережной. Марина, уверенная, что
они идут к пансионату, шла, не поднимая головы, однако спустя некоторое время с
удивлением обнаружила отнюдь не трехэтажный корпус с неоновой вывеской "Лазурная
даль", а небольшой деревянный коттедж, вход в который освещал одинокий фонарь.
Первым делом она, конечно, испугалась и стала озираться по сторонам:
- Ой, где это мы?
- Не бойтесь, - поспешил развеять её опасения Герман, - ваш пансионат
совсем рядом, вон там, видите?
Марина посмотрела туда, куда он показывал, и впрямь увидела пансионат
"Лазурная даль". Он находился неподалеку, в каких-то трехстах метрах от
коттеджа, только повыше. Отсюда же, судя по тихому шелесту волн, до моря было
рукой подать.
Каперанг пояснил:
- А это моя скромная обитель. Может, зайдем?
Марина так растерялась, что не сразу сообразила, что и ответить, а он
расценил её молчание вполне традиционно, то бишь в качестве согласия. В
результате она и сообразить ничего не успела, как оказалась в коттедже. Каперанг
щелкнул выключателем, Марина зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела очень
симпатичную комнату, чем-то напоминавшую мансарду, которую ей предлагала сдать
наследница платья Кристины, уже успевшая его продать.
- Что, нравится? - поинтересовался Герман. - Я здесь уже в третий раз
отдыхаю и всегда в этом самом коттедже. Заранее созваниваюсь с директором базы
отдыха, он всегда идет мне навстречу. Лучшее местечко на всем побережье, тихое,
до моря три шага, так же, впрочем, как и до благ цивилизации. Хочешь -
уединяешься, хочешь - по набережной гуляешь.
- Действительно неплохо, - обронила Марина только для того, чтобы не
показаться невежливой. А сама тем временем думала, как бы ей поскорее отсюда
унести ноги. Не то чтобы она боялась этого каперанга или не доверяла ему, но
ситуация получалась какая-то двусмысленная, а двусмысленных ситуаций она всегда
старалась избегать.
До сих пор, по крайней мере.
- Ага, вы думаете, как бы вам улизнуть, - догадался Герман, - через десять
минут я вас сам провожу. Сделайте мне приятное на прощание.
Марина покорно села в плетеное кресло и стала ждать, что же будет дальше.
Не то чтобы с ужасом, но с сильным волнением.
- Вот и отлично, - обрадовался каперанг и заметил:
- Как вы напряжены, боитесь, что ли? Ничего я вам не сделаю. Все, чего я
хочу, - это чтобы вы вспоминали свою поездку к морю не только благодаря
утопленнице и грабителю, но также и мне. Такой уж я нахал. Ну что, будете
вспоминать?
- Буду, - потерянно призналась Марина. - А вы разве не будете?
- И "буду, - согласился каперанг, доставая из холодильника бутылку
коньяка. - За это и выпьем...
- Нет-нет! - Марина сделала большие глаза: несмотря на свой стабильный
социальный статус разведенки, в душе (ох, эти женские души!) она оставалась
примерной шестиклассницей, переживающей, как бы о ней не подумали чего плохого.
Каперанг совершенно обезоруживающе улыбнулся:
- Это исключительно в профилактических целях. Средство от бессонницы. И
потом вы что же, не хотите выпить за приятные воспоминания?
Марине стало неловко. Отказать ему решительно и твердо она не могла, всетаки
он сделал для неё много хорошего, опять же денег одолжил... Она взяла
протянутую рюмку, пригубила и осторожно поставила на стол. Пожалуй, теперь уже
можно было сослаться на позднее время и вежливо откланяться.
- Ну что, уже пора? - угадал её намерения Герман и снова положил руку на
Маринино плечо. Ох, лучше бы он этого не делал!
- Пора, - чуть слышно прошептала Марина.
- Не смею задерживать, - сказал он и погасил свет.
Марина шагнула к двери, а угодила в его объятия. И вместо того, чтобы
вырваться или, на худой конец, возмутиться, безропотно положила голову ему на
плечо. Как это было на неё не похоже! Вот так стоять и обниматься, можно
сказать, с практически незнакомым ей мужчиной! Действительно, что она о нем
знала? Лишь то, что он каперанг, а это вроде бы почти то же самое, что и
полковник. А он легко толкнул её на кровать, именно легко и совсем не обидно,
словно всего лишь придал нужное ускорение её невесомому телу. Тем не менее в
решающий момент в ней, хотя и с запозданием, сработала знаменитая система
сдержек и противовесов. Она вспомнила, что женщина она серьезная и порядочная и
с кем попало не спит, а он может подумать про неё черт знает что... Встретивший
сопротивление каперанг не стал упорствовать и с тихим смешком откинулся на
спину:
- Что, будем монетку бросать? Марина задумалась, ещё неизвестно, что хуже:
когда тебя в тридцать пять лет принимают за легкодоступную особу или в те же
тридцать пять - за целинную старую деву? Вопрос оставался открытым, и вместо
ответа она сама поцеловала каперанга. Вот до чего иногда доводит неопытных
женщин чувство благодарности!
Утро наступило весьма некстати. Во всяком случае, Марина желала бы, чтобы
оно не наступило никогда. Покосившись на спящего Германа, она тихонько выбралась
из-под простыни, движимая отчаянным желанием незаметно улизнуть от неприятной
перспективы услышать слова, которые можно истолковать и так, и иначе, в
зависимости от того, что подскажет воображение, шокированное её же, Марининой,
безрассудностью. Таких пробуждений в её допропорядочной жизни ещё не случалось,
но по художественной литературе она хорошо знала, что самое тяжелое в подобных
ситуациях - объяснения. Ну что-то типа: "Ах, вот ты, оказывается, какой, а я
тебе так верила!"
Она уже потянула на себя ручку двери, когда услышала позади:
- Уходишь? Даже не попрощавшись? Миленькое дело!
Марина замерла и ответила, не оборачиваясь:
- Не хотела будить.
- Эх ма! - Герман посмотрел на часы. - Черт, да ведь я уже опаздываю! У
меня же самолет через два часа!
Ну вот, все устраивалось само собой. Марина позволила себе бросить
прощальный взгляд на второго мужчину в своей жизни. Хотя нет, пожалуй, он был
все-таки третьим, но тот случай уж совсем не хотелось вспоминать, всего лишь
глупая давнишняя история.
Каперанг бегал по комнате, на ходу натягивая брюки и бросая вещи в
чемодан. Тем не менее он ещё успевал приговаривать:
- Слушай, я тебя найду в Москве, я же знаю твой адрес! Или... - знаешь что?
- я встречу тебя на вокзале! Главное, ты не вздумай унывать: отдыхай, загорай,
наплюй на все... А, черт, где же это?.. А, вот! - В чемодан полетели скомканные
рубашки.
Вдруг он остановился, посмотрел на Марину и выронил из рук чемодан.
- Какая же я сволочь! - заметил он вполне самокритично, подошел к Марине,
погладил ей щеки тыльной стороной ладони и тихо сказал:
- Честное слово, я тебя найду. - И ещё спросил:
- Кажется, я не сделал ничего такого, чего бы ты не хотела?
Она кивнула и закусила губу, чтобы не разреветься.
- Ну, лети, - он грустно улыбнулся и распахнул перед ней дверь, словно
дверцу клетки. Наверное, так выпускают на волю птиц. Черт побери, напрасно она
боялась утра, он умел расставаться Марина улыбнулась ему в ответ и легко сбежала
по ступенькам коттеджа, потом так же легко вспорхнула по узенькой тропке,
ведущей к набережной, и при этом ей казалось, что она и впрямь летит. И что
Герман не выбросил её из головы в ту же минуту, как за ней захлопнулась дверь, а
стоит у окна и неотрывно смотрит ей вслед, мысленно роняя скупую мужскую слезу...
Ну, что тут сказать? Если только повторить, что даже разведенки со стажем
в глубине души остаются гимназистками, напичканными цитатами из романтических
стихов. Конечно, со временем они прикрываются броней здорового практицизма, а
подчас и демонстративного цинизма, но под этой броней, как правило, нет даже
кожи - сразу душа. Неудивительно, что хорошо знающие это охотники за сердцами
всегда имеют под рукой универсальный ключик, который подойдет к двери любой,
даже самой неприступной на вид крепости. А впрочем, у них, кажется, не ключик, а
отмычка.
РАЗБОР ПОЛЕТОВ
Оказавшись в номере пансионата, Марина, конечно же, не раздумывая, рухнула
на кровать. Что ей было полезно во всех смыслах. Во-первых, чтобы компенсировать
вынужденный недосып, во-вторых, чтобы ни о чем не думать. Слава богу, дело
обошлось без кошмаров, зато пробуждение оказалось весьма знаменательным. Сначала
громко хлопнула дверь, потом послышалась странная возня - похоже, что-то тяжелое
тащили по полу волоком, - а завершилось все усталым "уф-ф". Марина инстинктивно
надвинула на голову подушку, но не удержалась от соблазна - слегка приподняла
тяжелые веки: на кровати, которую некогда занимала Кристина-Валентина, сидела
монументальная тетка в трусах и бюстгальтере и, тяжело отдуваясь и обливаясь
потом, обмахивалась микроскопическим платочком. Все ясно, к Марине подселили
новую соседку. Что ж, когда-то это должно было случиться.
Марина заворочалась в постели, и тетка решила, что она уже в достаточной
степени проснулась, чтобы перейти к церемонии знакомства. Надо отдать ей
должное, она начала её не вполне традиционно.
- Ой! - сказала она. - Разве можно спать на закате? Голова разболится!
Марина высунулась из-под подушки и поприветствовала новенькую скучным
"здрасьте!" и подумала: "Про какой закат она говорит? Неужели я проспала весь
день?"
А новая соседка взглянула на Марину и всплеснула пухлыми ладонями:
- Ой, смотри-ка, опухла совсем! "Лицо у неё при этом было доброе,
сочувствующее и простое-простое. Марина поняла, что тучной тетке-соседке на
самом деле не больше сорока, но изрядная тучность прибавляла ей лишние годы.
Марина встала с кровати, босиком прошлепала в ванную, плеснула себе в лицо
холодной водой и вернулась в комнату.
- Другое дело! - одобрила её поведение новенькая. - Будем знакомиться.
Гала. - Она так и сказала, не Галя, а Гала.
- Марина, - отозвалась Марина, косясь на лежащие на тумбочке часы. Пора
было собираться на ужин. Кстати, её желудок, пустой с самого утра, не имел
ничего против этого.
Гала утерла платочком бисеринки пота на лбу и пожаловалась:
- Ну и жарюка, скоро расплавлюсь... В поезде ни одно окно не открывается,
всю дорогу в тамбуре простояла... А ты давно тут? Ничего, что я на "ты"?
- Ничего, - согласилась Марина и, собираясь в столовую, чистосердечно
доложила тучной Гале, что тут она уже неделю.
- А чего ж не загорела? - удивилась та.
Марина бросила взгляд на свои руки и плечи. Что и говорить, с загаром дело
и впрямь обстояло не блестяще. Кожа кое-где шелушилась, а кое-где начинала
слезать, оставаясь при этом отнюдь не шоколадной, - это все, чего она достигла
за неделю.
- Должен же кто-то нести на себе бремя белой женщины, - усмехнулась она,
вспомнив "гороховую" Веронику.
- А я, пока не загорю, как негра, не уеду, - пообещала Гала, - не для того
путевку выбивала и троих пацанов на мужика бросила... Опять же когда ещё
вырвешься! Ты откуда? - заодно поинтересовалась она.
- Из Москвы, - сообщила Марина, припудривая лицо.
- А я из тундры, - глухо отозвалась Гала, с трудом натягивавшая через
голову платье. - Уф-ф! - От натуги лицо её покраснело, и она снова стала
обмахиваться, только на этот раз уже не платочком, а полотенцем. - А в тундре не
загоришь.
- Как, прямо из тундры? - Марина живо представила себе бесконечную белую
равнину с одиноким шатром посредине. Как бишь они называются? А, чумы!
- Ну не то чтобы... - успокоила её Гала. - Из города нефтяников. Там у нас,
как в Москве, - многоэтажки, машины, только вокруг тундра. Дорог нет, только
самолеты летают. Я летела до Москвы, а оттуда уже поездом. Знаешь, когда я в
последний раз на море была? Семь лет назад! - Она вздохнула. - Раньше-то каждый
год всем семейством выбирались, а теперь совсем другой коленкор. Когда ещё
придется! Так что буду загорать на двадцать лет вперед! - подытожила она и
деловито осведомилась:
- Как тут кормят, кстати, ничего?
- Компотом из сухофруктов, - хмыкнула Марина.
- Так я и знала, - сказала Гала и "рассмеялась. Смех у неё был легкий и
совсем уже молодой.
После ужина Гала предложила ей погулять, и Марина не стала возражать.
Выбор по части вечернего моциона был у неё теперь более чем небогатый, одно из
двух: либо совершить дежурный променад по набережной, либо ещё пару часов
поваляться в постели, рассматривая трещины на потолке. Но Гала её на набережную
не потащила, отдав предпочтение уютному скверику с детскими аттракционами.
Бестолково фланировать туда-обратно она тоже не стала, сразу же оккупировав
скамейку, с которой открывался наиболее живописный вид. В силу своих габаритов
она заняла сразу три четверти скамьи, Марине же пришлось довольствоваться тем,
что осталось, но она не роптала.
Гала наслаждалась покоем и шумно, как крупная рыба планктон, втягивала в
себя полезный для здоровья экологически чистый морской воздух. Хотя в тундре, из
которой она приехала, экология, может, и получше. Там, по крайней мере, не
носятся толпы неприкаянных туристов, а мирно прогуливаются степенные олени. А
здесь по скверу лениво шлялись отдыхающие, качали детей на качелях, в огромных
количествах поглощали жирный шашлык и без устали запечатлевали себя для истории,
тем более что фотографы сторожили их буквально на каждом шагу.
Двое фотографов работали в непосредственной близости от скамейки, на
которой расположились Марина с Галой, одному "ассистировала" обезьянка в синих
штанишках на помочах, другому - большая задумчивая птица, похожая на исхудавшую
индейку, в которой Марина не сразу признала павлина. Павлин меланхолично
восседал на высокой спинке резного трона, так что рискнувшие сняться в его
компании оказывались под сенью не очень убедительного и даже как бы общипанного
хвоста. Детям больше нравилось фотографироваться с обезьянкой, зато сама
обезьянка была от этого не в восторге и не слишком утруждала себя этикетом.
Когда особенно хулиганистое чадо детсадовского возраста остановилось напротив и
принялось корчить ей рожи, обезьянка попросту запустила в него помидором. Юркий
мальчонка успел увернуться, а потому знак обезьяньего неодобрения достался
крупногабаритной Гале. Марине, впрочем, тоже кое-что перепало.
Марина ещё соображала, что произошло, а Гала уже грозно осведомилась:
- Эй! Это что за шутки?
Хозяин обезьянки, довольно щуплый товарищ, обернулся, наметанным глазом
оценил нанесенный его "ассистенткой" африканского происхождения ущерб и мудро
решил не нагнетать обстановку, учитывая тот факт, что обиженная противница
намного превосходила его в живом весе.
- Извините, пожалуйста, она не хотела!
- Еще бы она хотела! - огрызнулась Гала, стряхивая с подола платья
помидорную кашицу.
- Да не расстраивайтесь вы так, - стал её уговаривать фотограф, - давайте
я вас лучше сниму. Бесплатно!
Последнее замечание оказалось немаловажным.
- Только без этой твари! - выставила встречное условие Гала.
- Как вам будет угодно. - Фотограф согнал со стула обезьянку, освобождая
место для тучной клиентки.
Гала с готовностью заняла предложенный стул и позвала Марину:
- Иди, вдвоем снимемся.
Марина стала отнекиваться, а неутомимая северянка замахала руками, как
ветряная мельница:
- Иди, иди, бесплатно!
Марина со вздохом поднялась со скамейки и встала за стулом, на котором не
без труда поместилась Гала. Было похоже на то, что Марина заменила собой
обезьянку, пока та мирно прогуливалась неподалеку на длинном поводке, сжимая в
когтистой лапке очередной помидор.
Постепенно начинало темнеть, потенциальные клиенты рассеялись, а потому
фотограф, видно, со скуки вступил с Галой в пространный разговор, в ходе
которого Гала деловито осведомилась, доходен ли его бизнес.
Фотограф задумчиво почесал затылок, но отделываться расхожей фразой
"коммерческая тайна" не стал.
- Как когда, - признался он. - Конкуренция большая.
- Этот, с фазаном, что ли, конкурент? - уточнила Гала, которая, судя по
всему, тоже не очень-то разбиралась в птицах.
- Это не фазан, а павлин, - поправил её фотограф. - Нет, с этим у нас зоны
поделены, я возле фонтана, а он возле кафе. Был тут, правда, один гнус с
попугаем, все норовил на чужую территорию залезть. Мы ему популярно объяснили,
что к чему, и он на пляж перебрался.
Марина поняла, что речь шла о фотографе, снимавшем Кристину-Валентину и
"гороховую" Веронику.
- Какой у него попугай, желтый? - спросила она. - Что-то его не видно...
- Точно, пропал куда-то, - согласился хозяин обезьянки, - в одночасье.
Ничего, теперь там другой, верблюда водит. Только верблюд у него худой, как
велосипед, горб и тот свисает, того и гляди кони бросит. Он хоть и верблюд, а
жрать хочет. Говорят, они едят раз в две недели, а этот хмырь небось кормит его
раз в полгода.
Подробно обсудив особенности фотобизнеса на Черноморском побережье, Гала и
фотограф начали болтать "за жизнь", а Марина погрузилась в самое себя, а там у
нее, надо признать, царил полный кавардак. Прямо как в шкафу у старого
холостяка. Чего с ней только не стряслось с тех пор, как она по женской слабости
позарилась на горящую путевку. Приступив к "разбору полетов", Марина начала в
задумчивости загибать пальцы левой руки. Мизинец - гибель соседки по пансионату
Валентины Коромысловой, безымянный палец - ограбление, в результате которого она
лишилась старой сумки и всей наличности, средний - странный обыск в номере,
указательный - платье Кристины, кочующее по рукам, и наконец большой - она
покраснела - скоропалительный и безрассудный роман с обходительным каперангом,
несомненно, очень опытным сердцеедом. Да, для одной недели происшествий было
многовато. А ведь она, кажется, ещё кое-что забыла: таинственное исчезновение
сестры Валентины - Полины. Да уж, если дело так пойдет и дальше, то для подсчета
приключений ей не хватит пальцев не только на руках, но и на ногах.
Марина вздохнула: с Полиной получилось особенно нехорошо. Вдруг она
подумает, что Марина получила её записку, но не захотела с ней встречаться?
Пожалуй, стоит все-таки ей написать. Взять адрес у директора пансионата и
написать. Одна польза была от этого каперанга - подсказал, как добыть
нижнереченский адрес сестер Коромысловых. Завтра же с утра пор
...Закладка в соц.сетях
