Жанр: Боевик
Считайте это капризом
Елена ЯКОВЛЕВА
СЧИТАЙТЕ ЭТО КАПРИЗОМ...
В кои-то веки поехать в отпуск на море и влипнуть в весьма темную историю...
А именно это и произошло со скромный служащей Мариной Виноградовой. При весьма
странных обстоятельствах тонет её соседка по номеру, на саму Марину нападает
грабитель... Так что ей чаще приходится бывать в морге и в милиции, чем на пляже.
Да ещё страстный роман с человеком, которого Марина начинает считать матерым
убийцей. В общем, ей становится ясно, что никто не в силах разобраться в этом
кошмаре, кроме неё самой. Иона берется за дело...
ЧУДЕСА ЕЩЕ СЛУЧАЮТСЯ
Кто-то проводит отпуск на Канарах, кто-то на Багамах, а кто-то на
собственном диване, изрядно продавленном из-за продолжительного лежания. До
недавних пор Марине Виноградовой, почти натуральной платиновой блондинке
тридцати пяти лет, доставался последний из вышеперечисленных вариантов. Не по её
воле, конечно, а в силу объективных причин, главная из которых состояла в том,
что Марина была малообеспеченной матерью-одиночкой. Ну, не совсем одиночкой,
поскольку у её четырнадцатилетнего сына Петьки отец хоть и чисто номинально, но
имелся. Впрочем, толку от этого было чуть! И это "чуть" выражалось в грошовых
алиментах да ещё в подарках, кои бывший Маринин супруг делал сыну аккурат один
раз в год, по случаю очередного дня рождения. Подарки эти были недорогие, но
исключительно практичные. Например, ботинки на вырост или эспандер.
В общем, если бы не горящая десятипроцентная путевка, каким-то мистически
непостижимым образом спустившаяся сверху в их скромнейшее бюро научнотехнической
информации, очередной отпуск Марина провела бы традиционным образом,
то есть вдали от Канар и Багам. Только не надо думать, что путевка отправляла её
именно туда, нет, но зато она отправляла её в пансионат, находящийся в
непосредственной близости от Черного моря, точнее, на его песочном побережье.
Марина поначалу сильно сомневалась, стоит ли ей брать эту путевку, потому
что не привыкла к таким резким переменам в жизни, ей нужно было все планировать
за год или, по меньшей мере, за полгода, а тут хватай себя в охапку и несись
сломя голову.
- Нет, девочки, ничего не выйдет, - покачала она головой, когда сотрудницы
начали наперебой её уговаривать. - Я за такое время даже собраться не успею. И
потом, на кого я Петьку оставлю?
"Девочки", в возрасте от двадцати до шестидесяти, истошно запричитали в
один голос, горячо убеждая Марину, что она будет последней дурой, если
откажется, поскольку подобный шанс в ближайшие сто лет ей вряд ли представится.
Да когда вообще в их бюро НТИ "забредала" льготная путевка в сезон отпусков?
Такого даже старожилы не припомнят! Что касается Петьки, то он уже взрослый
парень, ну или почти взрослый, и вообще его нужно приучать к самостоятельности.
Опять же она его не на луне оставляет, отец у него есть, вот пусть и займется им
Марина несколько заколебалась. А уж когда она позвонила своей тетке и та с ходу
заявила: "Езжай-езжай, за Петькой я пригляжу", Маринино внутреннее "я" начало
швырять от стенки к стенке, как при десятибалльной качке.
Впрочем, когда улеглось беспокойство о Петькиной судьбе, возникли другие
проблемы, и Марина не была бы женщиной, если бы они не возникли. Она вспомнила,
что купальник у неё старый, купленный ещё во времена студенческой юности, а
прочий гардероб настолько отстал от моды, что уже не за горами тот день, когда
по закону цикличности он снова станет последним писком. Однако было ясно, что в
этом пляжном сезоне такого уже не случится.
И снова скромные труженицы научно-технического прогресса проявили
солидарность, буквально завалив Марину несметным количеством платьев и юбок, на
разбор и сортировку которых ушел чуть ли не весь трудовой день. Маринины
сослуживицы так увлеклись этим интересным занятием, что даже к трезвонящим
телефонам не подходили.
- Смотри, - раздавалось то с одной, то с другой стороны, - эта сиреневая
блузка идеально подходит к той черной юбке!
Марина смущалась от такой заботы и вежливо отнекивалась, а "девочки"
наставляли её дружным хором:
- Бери, бери и учти: мы не просто так тебе все это даем. У тебя задача не
просто хорошо отдохнуть, но ещё и найти себе там мужчину, а ещё лучше не одного,
а нескольких!
Марина же в ответ дала им шуточную клятву укладывать таковых в штабеля
вдоль линии Черноморского побережья от Адлера до Туапсе.
Еще Марину беспокоило то обстоятельство, что как раз на период нежданного
льготного отдыха приходился день её рождения, и не какой-нибудь рядовой, а
круглая дата - тридцатипятилетие. Так сказать, очередная веха на тернистом пути.
Эту самую веху она собиралась отметить традиционно, то есть сначала на работе с
тортом и бутылкой сухого вина, потом дома - с салатом "оливье" и пирожками. И с
обязательным Петькиным присутствием. Кроме того, события разворачивались столь
стремительно, что ей так и не удалось получить причитающиеся отпускные. Короче,
горящая путевка резко и бесцеремонно меняла её ближайшие и долгосрочные планы, а
это не могло не беспокоить Марину, привыкшую к спокойной, размеренной жизни,
которую некоторые, возможно, сочли бы скучной и в которой сама Марина находила
неизъяснимую прелесть.
Учитывая вышеизложенное, стоит ли удивляться, что уезжала Марина вся на
нервах. До мозоли на языке повторяла наставления для Петьки, охала, вздыхала, и
глаза у неё все время были на мокром месте. Петька не разделял её переживаний и,
провожая маму на Курском вокзале, беспокойно вертел головой на тонкой цыплячьей
шее и, шмыгая носом, повторял:
- Да ладно тебе, мам, не на веки расстаемся, а на двадцать четыре дня. Все
будет о'кей.
У Марины с сыном были прекрасные доверительно-дружеские отношения, она
знала, что может на него рассчитывать, но традиционное беспокойство её не
оставляло. Ничего удивительного, впрочем, ведь она впервые в жизни покидала
Петьку дольше, чем на десять часов: ровно столько времени занимал её рабочий
день в бюро НТИ плюс два часа на дорогу.
Поезд Москва - Адлер уже отходил от перрона, а она все не сводила глаз с
Петькиного лица и повторяла, как заклинание:
- Только слушайся тетю Катю!
Слава богу, до пункта назначения Марина добралась без происшествий, если
не принимать во внимание то обстоятельство, что поезд опоздал на полчаса, а
автобуса из пансионата, который, если верить написанному в путевке, должен был
её встречать, на стоянке не оказалось. Зато она увидела табличку с надписью:
"Автобус пансионата "Лазурная даль", а словоохотливая бабенка-аборигенка,
подыскивавшая себе на вокзале постояльцев, пояснила:
- Так у них же заезд вчера был, а они только в день заезда автобус подают.
И то верно, Маринина путевка была настолько горящей, что один из её
законных двадцати четырех дней уже "сгорел". Пришлось Марине выяснять, как
проехать к пансионату, а потом, чертыхаясь, топать полтора квартала до остановки
городского автобуса. Несмотря на раннее утро, жара стояла бешеная, и Марина,
навьюченная вещами, отдувалась и фыркала, как ломовая лошадь.
В пансионате она оказалась в половине десятого утра, когда по его
стеклянному фойе вовсю разносились запахи манной каши и какао из столовой. Около
часа ушло у неё на размещение. Сначала пришлось ждать директора, потому что
только он и никто другой(!!!) ведал расселением счастливых обладателей заветных
путевок, минут десять потребовалось на заполнение каких-то анкет и изучение
"прав и обязанностей отдыхающих", львиную долю которых составляли инструкции по
пользованию утюгом, после чего Марина была наконец препровождена в
предназначенную ей комнату под номером сорок один.
Комната, небольшая, но светлая, с лоджией, была рассчитана на двоих, и
лучшую кровать у окна уже успела занять пока неизвестная Марине соседка. Кстати,
знаки её присутствия виднелись повсюду, в том числе и на тумбочке, которая, по
логике вещей, полагалась Марине, поскольку стояла впритык к свободной кровати.
Словом, Марине ничего не оставалось, кроме как аккуратно, но несколько брезгливо
переставить этот самый знак в виде пузырька с лаком для ногтей на подоконник,
где уже стояла бутылочка дезодоранта. Потом Марина открыла скрипучий
двустворчатый шкаф, чтобы развесить одежду, и обнаружила, что все плечики, за
исключением поломанных, уже заняты разномастными нарядами. В шкафу же, занимая
добрую его половину, расположился большой чемодан из рыжей кожи, с блестящими
металлическими замками и прочными ремнями, словно злой пес, стерегущий хозяйское
добро.
Марина вздохнула и, оставив свои вещи нераспакованными, вышла в коридор.
Дежурная по этажу, та самая, что несколько минут назад проводила Марину в её
комнату, теперь сидела в холле за солидным канцелярским столом и, с усилием
нажимая на ручку, что-то записывала в толстом гроссбухе, так что Марина могла
созерцать только её спину, как бы выражавшую крайнюю степень занятости.
- Вы не могли бы мне дать пару плечиков для одежды? - неуверенно попросила
Марина эту самую спину.
- Плечики - в шкафу, - ответила дежурная, не оборачиваясь.
- Но они заняты, - пробормотала Марина.
На этот раз дежурная по этажу соизволила обернуться, чтобы одарить Марину
оценивающим взглядом:
- Значит, освободите. Каждому положено по три штуки.
Марина снова вернулась в комнату, полная решимости "освобождать" то, что
ей положено, но позорно сникла, снова наткнувшись взглядом на рыжий чемодан. Бог
знает, что в нем было такого особенного, в этом чемодане, но каким-то шестым
чувством она поняла: его хозяйке Маринина борьба за собственные права точно не
понравится. А ей, Марине, как человеку в высшей степени миролюбивому, совсем не
хотелось начинать знакомство со своей соседкой с недоразумения, а то и (не дай
бог!) со скандала. В общем, она решила подождать, когда её неизвестная соседка
вернется и сама разберется со своим разноцветным барахлом.
А пока вышла в лоджию, где обнаружила натянутый кусок бинта, исполняющий
роль бельевой веревки, на котором сушились купальник кроваво-красного цвета и
полосатое полотенце. В ноздри ей сразу ударил запах моря и плавящейся на солнце
хвои, а вместе эта смесь знаменовала собой состояние покоя и отдыха. Сразу же
захотелось окунуться в прохладную водичку или уж по крайней мере побродить по
мелководью. Марина быстро собралась и, выйдя из пансионата, легко сбежала по
ступенькам, ведущим к набережной, пересекла парк с детскими аттракционами,
маленькими открытыми кафешками и дымящимися шашлычными мангалами, освоив
ежедневный маршрут на ближайшие двадцать три дня, и оказалась на пляже. Причем
не на каком-нибудь бесхозном, а на принадлежащем родимому пансионату "Лазурная
даль", о чем широко извещали надписи на деревянных кабинках для переодевания и
транспарант, натянутый над крышей будки спасателя. Никаких особенных
достопримечательностей Марина поблизости не рассмотрела, если не считать
небольшого открытого ресторанчика, который, конечно же, назывался "Прибой".
(Похоже, кто-то недолго напрягал извилины, придумывая столь оригинальное
название.) Во всем остальном ресторан тоже мало чем отличался от заведений
подобного рода. Разве тем, что его открытая веранда выходила непосредственно к
морю и её кирпичное основание усердно лизали пенистые волны...
Впрочем, такие мелочи Марину мало заботили, поскольку настроение у неё
было приподнято-праздничное, хотелось дышать полной грудью и наслаждаться
жизнью. Пляж гудел, как птичий базар, туда-сюда сновали дети, а по песку
вышагивал шоколадный фотограф в цветастых шортах, на плече которого сидел
большой желтый попугай. Марина сняла босоножки и медленно двинулась к морю.
Прошла вдоль его кромки, чувствуя, как ласковая прохладная волна лижет её
ступни, полюбовалась белым пароходом, плывущим вдали, подобрала несколько
гладких маленьких камушков, как она делала это в детстве, когда родители
отправляли её в пионерский лагерь.
К часу, изрядно проголодавшись, она вернулась в пансионат и сразу же
направилась в столовую, дверь в которую украшала надпись на куске ватмана: "Вход
в столовую в купальных костюмах воспрещен. Администрация". За одним обеденным
столом с Мариной оказались благообразный старичок и дородная дама в сарафане
крупными горохами. Марина почему-то подумала, что именно она и есть её соседка
по комнате, но постеснялась спросить. На обед были салат, суп-харчо, пюре с
котлетой и компот из сухофруктов.
Дама в горохах пробурчала по этому поводу недовольно:
- И тут сухофрукты, с ума сойти! Можно подумать, что мы за Полярным
кругом.
А Марина была довольна уже тем, что ничего не надо готовить, и безропотно
соглашалась все оставшиеся в её распоряжении двадцать три дня поглощать
исключительно манную кашу и компот из сухофруктов, решив только непременно
сходить на местный рынок, дабы основательно и неторопливо прицениться к щедрым
дарам здешних садов и огородов.
Покончив с обедом, она поднялась в номер, где наконец застала свою
соседку, высокую сухопарую шатенку лет тридцати, с острым лицом, в котором было
что-то неприятно-хищное. (Выходит, предчувствия её не обманули!) Та лежала на
кровати поверх покрывала и рассматривала какой-то иллюстрированный журнал.
Марина поздоровалась с ней и представилась, мучительно соображая, как бы
поделикатнее предложить хозяйке рыжего чемодана освободить злополучные плечики.
Она так и не успела придумать ничего подходящего, а соседка коротко бросила в
ответ:
- Кристина. - Помолчала и добавила:
- И почему у них нет одноместных номеров!
А потом равнодушно отвернулась от Марины, словно та была грязным пятном на
обоях.
"Ничего не скажешь, повезло", - подумала Марина, у которой совершенно
пропало первоначальное желание немного вздремнуть после обеда.
Вместо этого она спустилась в фойе, где стояли телефоны-автоматы, и
позвонила Петьке в Москву. Петьки дома не оказалось, и трубку сняла
перебравшаяся к ним на время Марининого отсутствия тетя Катя. Услышав Маринин
голос, тетка сразу же принялась её сердито отчитывать:
- Деньги тебе, что ли, тратить не на что? Уже звонит! Живы мы, живы,
ничего нам не делается.
Марина даже испугалась, что тетка сразу бросит трубку, но та, спустив
пары, подобрела и даже поинтересовалась погодой, заодно сообщив, что в Москве
уже второй день льет дождь, холодный ветер и магнитные бури, а также велела
племяннице не слишком увлекаться загаром из-за "жуткой радиации". Несмотря на то
что поговорить с Петькой ей не удалось, на душе у Марины стало как-то спокойнее.
Едва она повесила трубку и вышла из телефонной кабинки, как мимо нее,
задрав нос, гордо прошествовала Кристина в платье до пят диковинной расцветки:
по подолу его были разбросаны яркие крупные цветы, почти как живые, а на груди и
спине - по большому развернутому вееру. В таком наряде она выглядела весьма
эффектно, хотя в общем и целом не представляла собой ничего особенного,
встретишь на улице и не оглянешься. Чего в ней хватало, так это апломба, и
последнее было заметно невооруженным глазом.
Воодушевленная тем, что неприятная соседка удалилась из номера, Марина
вернулась на свою законную кровать и очень даже неплохо вздремнула.
Проснувшись, сходила на пляж, искупалась, немного позагорала, посетила
небольшой базарчик, оказавшийся довольно дорогим, где купила несколько персиков.
Потом, не заходя в номер, поужинала и ещё около часа прогуливалась по
набережной, дыша полезным для здоровья морским воздухом.
Поднявшись в номер после ужина, она обнаружила соседку Кристину,
возлежащую на кровати все с тем же журналом в руках. Можно было подумать, что
она никуда и не уходила. Впрочем, на этот раз она вела себя полюбезнее, по
крайней мере, первой завела разговор. Поинтересовалась, откуда приехала Марина,
и заметно взбодрилась, узнав, что из Москвы.
- Ну слава богу, - сказала она, - а то я так боялась, что ко мне какуюнибудь
Маню деревенскую подселят. Я хоть и ненадолго сюда, но все-таки всегда
приятнее видеть рядом интеллигентного человека.
Марину этот монолог несколько покоробил, но она все же не удержалась и
поинтересовалась, откуда прибыла сама Кристина.
- Я? - переспросила та с некоторым недоумением. - Из Санкт-Петербурга,
конечно. - Можно подумать, что название города на Неве было написано у неё на
лбу, а Марина этого по своей тупости и отсталости не разобрала. - Я всего на
несколько дней, вряд ли задержусь здесь дольше. Должен приехать один мой
знакомый, - на слове "знакомый" она сделала многозначительное ударение, - и я
переберусь в местечко пореспектабельнее.
Марина пожала плечами и, прихватив полотенце, отправилась в ванную. По
всей вероятности, "интеллигентная" питерская соседка принимала душ незадолго до
нее, ибо кафельный пол был так щедро залит водой, что Марина сразу же промочила
тапки.
ПОПУТНОГО ВЕТРА, СИНЯЯ ПТИЦА
На завтрак Кристина собиралась долго и тщательно, словно на
дипломатический прием. Несколько раз хлопала скрипучей дверцей шкафа прямо над
ухом у Марины, потом долго шуршала целлофаном и громко топала по полу каблуками
- и все это с утра пораньше, когда так хотелось спать. Марина с трудом протерла
глаза, слипшиеся, как подтаявшие пельмени-полуфабрикаты, и покосилась на свою
бесцеремонную соседку: та сидела на кровати и вовсю наводила марафет,
подкрашивая ресницы тушью. Еще в комнате пахло ацетоном, потому что Кристина
успела нанести свежую боевую раскраску на ногти, причем как на руках, так и на
ногах. Да, повезло ей с соседкой, ничего не скажешь, снова подумала Марина.
Потом со вздохом перевернулась на спину, полюбовалась самой большой трещиной на
потолке и решила, что хочешь не хочешь, а вставать придется.
Утреннюю манную кашу она съела без аппетита, от хлеба с маслом отказалась,
поскольку старый купальник был ей несколько тесноват. "Вот и хорошо, немного
похудею", - утешилась она. В принципе, она и не была полной, хотя и немного
округлилась за последние несколько лет, что ей, в общем-то, не мешало, но на
пляже, конечно, хотелось выглядеть постройнее. Только не ради мифических
поклонников, разумеется, тем более что ещё накануне она успела приглядеться к
местному контингенту, среди которого, даже на её не слишком искушенный взгляд,
не было заметно ничего сколько-нибудь стоящего.
Кристина, начавшая свои шумные сборы загодя, на завтрак явилась, когда
Марина уже выходила из столовой. Они столкнулись в дверях, и соседка
демонстративно отвернулась. Ну и штучка! Потом Марина ещё пару раз видела её на
пляже. Та о чем-то беседовала с крепким мужичком в плавках звездно-полосатой
расцветки американского флага, а потом - кто бы мог ожидать такого от подобной
снобки! - с удовольствием позировала с желтым попугаем на плече перед пляжным
фотографом, с утра до вечера таскавшимся по пляжу. К счастью, больше она на
глаза Марине не попалась, и, чтобы продлить это удовольствие, Марина даже не
стала после обеда подниматься в номер, а пошла в местный краеведческий музей.
В музее она полюбовалась этнографическим макетом из жизни первобытных
аборигенов с электрическим костром и прочими атрибутами, дежурными позвонками
мамонта, пыльными чучелами птиц и каменными наконечниками стрел. А также с
немалым удивлением уяснила, что раньше на месте приморского городка была
крепость, на которую сильно зарились турки и которая по этой самой причине
переходила из рук в руки пять раз. Причем делалось это весьма оригинальным
способом: сначала русские солдатушки - бравы ребятушки отбивали её у противника,
после чего царь-батюшка замирялся с восточными соседями и широким жестом
отдаривал им оную крепость, а спустя год-другой все начиналось заново,
постепенно превращаясь в национальный вид спорта.
После музея Марина двинулась на пляж, где загорала до ужина.
Неудивительно, что после запеканки и чая её отчаянно потянуло в сон. На её
счастье, соседки в номере не было, и Марина, скоренько приняв душ, нырнула в
постель и мгновенно заснула. Спала она крепко и без сновидений, а проснулась
сразу свежей и отдохнувшей. Потянувшись, посмотрела на соседнюю кровать и
обнаружила, что та даже не разобрана. Похоже, зазнайка Кристина так и не пришла,
ну и бог с ней! Марина умылась, подвела глаза карандашом, небрежно мазнула
помадой по губам, открыла шкаф и застыла: все плечики были пусты. Соседка
забрала свое барахло! Марина окинула взглядом комнату и обнаружила, что так же
бесследно исчезли бесчисленные флакончики и пузыречки. Озабоченно потерла лоб
ладонью и решила, что беспокойная соседка нашла то самое местечко
пореспектабельнее, о котором говорила. Ну что тут скажешь, попутного ветра,
синяя птица!
По дороге из столовой Марина все же поинтересовалась у согбенной спины
дежурной по этажу, опять что-то пишущей (уж не романы ли она сочиняет паче
чаяния?):
- А что, моя соседка выехала? Согбенная спина немедленно распрямилась:
- Из какого номера?
- Из сорок первого.
Марина снова получила редкую возможность лицезреть не только спину, но и
лицо дежурной по этажу, с выражением суровым и озабоченным, какое бывает у людей
"при исполнении":
- Как это выехала?
Это уже сильно напоминало допрос первой степени, и Марина пожалела, что
завела ненужный ей разговор.
- Ну, я не знаю... Может, она и не выехала, только почему-то не ночевала и
вещей её нет.
Дежурная деловито заглянула в свой гроссбух и осведомилась:
- Как её фамилия, Виноградова?
- Виноградова - это я, - растерянно ответила Марина, - а её фамилию я,
честно говоря, не знаю.
- Значит, Коромыслова, - резюмировала дежурная, решительно поднимаясь изза
стола и гремя связкой ключей в кармане форменного халата блекло-салатного
цвета.
Дежурная сама открыла дверь номера и, не обращая ни малейшего внимания на
Марину, осмотрела комнату и ванную, заглянула в шкаф, пересчитала полотенца и
простыни и, видимо, не обнаружив недостачи, в задумчивости подбоченилась.
- Может, она к каким родственникам переехала?
Марина пожала плечами:
- Понятия не имею.
Дежурная покусала нижнюю губу:
- Вообще-то она заплатила за неделю, а прожила всего три дня... Ладно, узнаю
внизу, может, она выписалась... Хотя без моей визы не положено.
Подробно изложив Марине, что положено, а что нет, видимо, для того, чтобы
она не вздумала повторить опыт своей вероломной соседки, посмевшей нарушить
незыблемые правила, дежурная покинула номер, и её раздраженные каблучки затихли
где-то вдали. Марина же решила не забивать происшедшим голову и, захватив с
собой полотенце, двинулась на пляж. По пути она запоздало подумала, что Кристина
в принципе может вернуться в любую минуту и тогда уже Марине точно не избежать
неприятностей. Она запросто сможет обвинить Марину в том, что бестолковая
москвичка затеяла переполох на ровном месте.
Впрочем, уже к обеду такие настроения напрочь выветрились из Марининой
головы, зато погода стала заметно портиться. Сначала на безмятежную небесную
синь выплыли легкие облачка, потом облачка неожиданно преобразовались в
свинцовые тучи, и в воздухе откровенно запахло дождем, не исключено, что и в
сопровождении грома и молний. Отдыхающие все чаще задумчиво посматривали вверх,
а потом и вовсе принялись торопливо собирать вещички. Марина последовала их
примеру и, как оказалось впоследствии, поступила мудро. Когда она уже подходила
к пансионату, с неба обрушился тропический ливень, промочивший её насквозь в
считанные секунды. А что было бы, если бы она ещё задержалась? Страшно подумать,
её просто унесло бы в море потоком воды! Сиротами остались бы сын Петька и
отечественный научно-технический прогресс.
Исчезнувшая Кристина так и не объявилась, и Марина, оставшаяся в
одиночестве, вполне могла позволить себе подремать с книжкой в руках, но её
неожиданно обуяло какое-то беспокойство. А вдруг с её соседкой что-нибудь
случилось, а все уверены, что она уехала? Так её даже искать никто не станет! А
с другой стороны, если она забрала вещи, то, наверное, планировала свой уход из
пансионата. Ну, конечно, она ведь сама говорила Марине, что ждет своего приятеля
и, как только он приедет, переберется в "местечко пореспектабельнее". Марина ещё
немного поломала голову над этой задачкой и поднялась с постели. В конце концов,
на улице дождь, и делать ей все равно нечего, так что она мало потеряет, если
спустится вниз и поговорит с директором пансионата. Уж он-то наверняка знает,
куда девалась Кристина.
Но директор, невысокий крепыш предпенсионного возраста, не только ничего
не знал, но откровенно не одобрил Маринину любознательность.
- А почему это вас так интересует? - насторожился он. - У вас что-нибудь
пропало?
Стандартная все-таки логика у служащих пансионата "Лазурная даль", у всех
поголовно, начиная с директора!
- Да нет, - Марина под бдительным директорским взором чувствовала себя
как-то неуютно, - просто, знаете, беспокойство. Странно, когда человек ни с того
ни с сего пропадает, даже не предупредив никого, не попрощавшись...
- Пожалуй, - нехотя согласился директор, - во всяком случае, у нас так не
положено. У нас положено перед выездом сдавать комнату администратору, потому
что мало ли... К тому же у неё уплачено ещё за три дня, и мы, по идее, должны ей
эти деньги вернуть, ну не все, конечно, но большую часть. Хотя такие случаи у
нас изредка случаются. Главное, непонятно, как теперь быть: подселять к вам в
номер кого-нибудь ещё или подождать? Ладно, подождем денек-другой. А вы
отдыхайте, отдыхайте себе спокойно, это наши проблемы, - спохватившись, добавил
он.
Марина все ещё топталась в дверях. Наконец она осмелилась:
- А может, в милицию заявить нужно?
- Что? - Директор посмотрел на неё с удивлением. - В милицию? Это ещё
зачем?
- Как зачем? Человек пропал все-таки...
- Извините, уважаемая, - укоризненно покачал головой директор, блестя
загорелой лысиной, - но я лично не вижу причин для обращения в
правоохранительные органы. Ну, уехал человек раньше времени, и что? Я же вам
говорил, что изредка у нас такое случается. Вот если бы что-н
...Закладка в соц.сетях
