Жанр: Боевик
Эрл Суэггер 3. Гавана
...фонных звонков, несколько неосторожных реплик на
каком-нибудь приеме в Вашингтоне, и Дик перестанет быть правой рукой директора ЦРУ и
президента. Правда, Дик? Вы позволите мне называть вас Диком? Ведь вы знаете моего
папочку. А в Гарварде я греб в одной лодке с вашим племянником Тедди, или Скипом, или
Батчем, и однажды вечером после финального заезда моя сестра Биффи трахнула вашего сына
Тэда на переднем крыльце папиного коттеджа в Нарагансете...
- Ладно, Шорт, хватит. Роджер, пожалуйста, оставь нас.
- Да, конечно, я... Дик, минутку. Не думаю, что мне следует уходить. Он прожужжит вам
все уши...
- Роджер, я уже сказал, брысь отсюда. Пойди погуляй.
Поразительно. Уолтер Шорт! Невероятно! Ну, змея... И это после всего, что Роджер для
него сделал. Удивительно, до какого морального падения могут доходить некоторые люди...
Он думал, точнее, хотел подождать у дверей, дождаться, когда Дик отпустит Шорта, и
перехватить старика. Все еще можно уладить. Если Уолтер не поймет толстого намека и не
подаст в отставку, его всегда можно будет куда-нибудь перевести. Впрочем, некоторые люди
намеков не понимают, хоть ты тресни. Они к этому не приучены. Не то воспитание.
Роджер посмотрел на наручные часы и увидел, что уже пять вечера. Вечером должен был
приехать из Гуантанамо Дэн Беннинг, и Роджер хотел свести его с Плановиком. Дэн - именно
тот человек, который им нужен. На Плановика произвела бы впечатление семья Дэна, его
родословная, опыт работы в военно-морской разведке, диплом Гарварда. Они с Дэном составят
такую команду, о которой с Шортом и мечтать не приходилось. В отличие от Шорта, Дэн
лишен коварства, стремления к самоутверждению любой ценой и грубости. Это всегда
отталкивало Роджера от Уолтера, но делать нечего. Того, что кому-то дается даром, другой
вынужден добиваться изо всех сил.
Но его оставили с носом. Наверно, нужно подняться в кабинет, просмотреть поступившую
почту, подшить в папку отчеты и сделать несколько телефонных звонков. Конечно, дела не
срочные, но кто-то должен ими заниматься. Тем более что на какое-то время он останется в
посольстве один, пока Уолтеру Шорту не пришлют замену. Перспектива тянуть воз в одиночку
в течение нескольких недель, а то и месяцев ему не улыбалась.
Ивенс шел к себе, кивая людям, которые мрачно кивали ему в ответ. Они тоже чуяли в
воздухе запах крови, знали, что натворил Уолтер Шорт, и слегка нервничали, хотя понимали,
что наказать его было необходимо. Именно поэтому они смотрели на Роджера с такой тревогой.
Он добрался до своего кабинета, нажал на ручку и...
Что за чертовщина?
Должно быть, он запер дверь перед уходом. Да, чисто подсознательно, чтобы произвести
впечатление на Плановика, помешанного на конспирации. Конечно, запер.
Он вынул ключи и...
Какого черта?
Ключ почему-то не влезал в скважину. Роджер попытался применить силу, но испугался,
что ключ сломается. Проклятие, что происходит? Он не может открыть дверь собственного
кабинета. Ничего себе шуточки! Да еще в присутствии Плановика...
- Ладно, Шорт, - сказал Плановик. - Давайте посмотрим, что у вас есть.
- У меня есть одно: я победил. Если я проиграл, то проиграли и вы. Это ясно как божий
день.
Он улыбнулся.
Плановик сверкнул глазами, а потом рассмеялся.
- Неплохо. У меня было три способа разыграть карту, но мне нравится ваше
инстинктивное стремление бить под дых и решение напасть не на Роджера, а на меня. Очень
хорошо. Замечательно.
- Роджер...
- Забудьте о Роджере. С Роджером покончено. Роджер уже на пути в университет штата
Айова, где его ждет должность старшего преподавателя. Речь шла не о Роджере, а о вас. С
самого начала.
- Не понимаю.
- Шорт, я все знаю про Китай. Я знаю, как хорошо вы там поработали. Знаю, что вы
были разочарованы, когда вас послали сюда работать под началом дурака. Но мы просто
проверяли вас, Шорт. Знаете почему? Потому что в Китае вы застрелили трех пленных. Мне
нравится это в людях. Я следил за вами еще с тех пор. Вы знаете, какая это редкость? Знаете,
что вы настоящее сокровище? Красивый, обаятельный, хорошо образованный, вежливый - и в
то же время хладнокровный убийца. Поразительно.
- Значит, Кастро вас не волновал?
- Почти нет. Это не имеет значения. Рано или поздно о нем позаботятся. Он никуда не
уйдет. Нет, речь идет об Уолтере X. Шорте из Уильямспорта, штат Пенсильвания, которого
вышибли из семи школ за жульничество и пьянство, выгнали из Принстона за жульничество,
который стал плохим полицейским и запугал своих сослуживцев до того, что его послали в
Хот-Спрингс, Арканзас, лишь бы от него избавиться. Там он застрелил по крайней мере троих,
потом таинственным и непонятным образом устроился на работу в ЦРУ, произвел сильное
впечатление на своих учителей и попал в Китай, где работал лучше, чем кто бы то ни было.
Френчи молчал.
- У вас был талант, Шорт. А как насчет дисциплины, характера и гибкости? Сможете ли
вы работать с идиотом из Гарварда, которому достается вся слава, которого все любят за
великолепную подачу, сможете ли вы стать его неразлучным дружком? Сможете ли найти с
ним общий язык, зная, что вы личность, а он никогда ею не будет? Сможете ли процветать на
Кубе с ее гангстерами, тайной полицией и мастерами заплечных дел? Сколько крутизны
скрывается за вашей миловидной внешностью?
- Я смог, - ответил Френчи. - Думаю, я доказал это.
- Почти. Может быть, больше чем почти. Мне понравилось, как вы огрызались, когда вас
загнали в угол. Роджеру такое не по зубам. Сейчас он бродит по посольству и удивляется,
почему его ключи не подходят к замку кабинета. Пройдет неделя, прежде чем он поймет, что к
чему. Вы довольны, Шорт? Триумф, месть, торжество справедливости?
- Да, это приятно.
- Не морочьте мне голову, Шорт. Я знаю, что это такое. Это грандиозно.
Френчи пришлось согласиться. Это действительно было грандиозно.
- Шорт, вы почти достигли своей цели. Будете работать на меня полный рабочий день.
Никакого посольского дерьма. Куча тяжелой работы, тайная партизанская война,
вымогательство, шантаж, таинственные несчастные случаи, происходящие то здесь, то там.
Лучшие из лучших, но работающие только на меня. Крутые парни для крутой работы. Вы
войдете в круг избранных. На светских приемах будут шепотом произносить ваше имя,
женщины будут квохтать, как куры, мужчины будут знать, что вы особенный, избранный,
будут уважать человека, который действительно ведет "холодную войну". Все уважают воинов,
Шорт. В глубине души об этом мечтает каждый... Вы хотите этого, Шорт?
Френчи знал ответ. Да.
Он кивнул.
- Что я должен сделать? - спросил он. - Что еще?
- У вас есть одна слабость, Шорт. Только одна, но весьма значительная.
Сентиментальность.
- Скажите мне, в чем она проявилась, и я исправлюсь.
- Эрл Суэггер.
Френчи откинулся на спинку кресла. Это была правда. Он любил Эрла. Он не мог сказать
этого вслух, но Эрл был самым лучшим, самым сильным, самым правдивым. Эрл не имел себе
равных, и находиться рядом с ним было наградой.
- Он ваш идеал. Очень яркая личность. Невероятно храбрый. Умный, способный,
знающий свое дело. Мог бы стать лучшим игроком нашей команды.
- Вы хотите, чтобы я его завербовал? Не думаю, что он согласится с такими...
И тут он понял, куда ветер дует. Речь шла не о вербовке, не об уютном маленьком мирке,
где они с Эрлом будут друзьями, соседями, жить в Маклине, каждый день ездить в Управление,
смеяться, шутить, видеть, как растут их дети, а после смерти пить и курить в некой далекой
Валгалле и любоваться с небес чужой жизнью, полной захватывающих приключений.
- Он - отрезанный ломоть, - сказал Плановик.
- Он - Эрл Суэггер, награжденный Почетной медалью.
- Мы не можем отпустить человека, который не признает ни дисциплины, ни нашего
авторитета. Он слишком много знает. Если бы он был одним из нас, это было бы замечательно.
Если бы он признавал важность и необходимость нашей работы, это тоже было бы
замечательно. Но он их не признает. Не признает и слишком много знает. Он был снайпером
операции "Большой шум". По вашим словам, он хороший человек, но что будет, если через
несколько лет он изменится? Почувствует себя обойденным, обидится, сменит политические
взгляды и образ мыслей? Может быть, он разозлится на морскую пехоту, из которой его
уволили, или на Управление по делам ветеранов войны, которое задерживает выплату пенсии и
медицинских льгот. Может произойти что угодно. Вы должны были подумать об этом, Шорт.
Это тоже часть игры.
- Именно этого я и боялся.
- Вы привели к нам Эрла Суэггера. Вы его выдвинули. Он - ваше создание. И теперь
вам придется иметь с ним дело.
- О боже...
- Не божитесь. Я этого не люблю. Ну как, справитесь?
Конечно, ужаснее всего было то, что заданный ему вопрос требовал не абстрактного, а
конкретного ответа. Френчи прекрасно знал, с кем поговорить, на какие кнопки нажать, какие
рычаги использовать. Знал в совершенстве.
51
Опять конспирация. Все было сделано очень тщательно. Он думал, что со всей этой
чепухой покончено. Но поступил сигнал, ослушаться которого было нельзя. Уговор есть
уговор.
Итак, конспирация. Элегантный бизнесмен в костюме для тропиков, из тех джентльменов,
которые в одной руке держат ручку куколки, а в другой - бумажник с парой сотен тысяч
долларов, садится в лимузин с кондиционером. Лимузин ездит туда и сюда, вверх и вниз,
поднимается на холмы, петляет по закоулкам между контейнерами с мусором и наконец
выпускает наружу другого человека, не столь элегантного. Полосатые "бермуды", шляпа со
слишком широкими полями, гавайская рубашка, дешевые темные очки и спортивные туфли.
Небогатый турист, останавливающийся в низкопробных гостиницах, пожилой еврей,
посетивший Гавану не для гешефта, а для видимости гешефта.
Этот человек немного побродил по улицам, убедился, что "хвоста" нет, затем сел на
автобус № 4 и ехал на запад, пока Centre не остался далеко позади. Когда автобус, в котором
остались одни "шварцеры", свернул в Санто-Суарес, место мрачное и неприятное, он вышел и
стал искать нужный отель.
Поднявшись на четвертый этаж, он увидел слегка приоткрытую дверь.
Там сидел важный парень. Он тоже замаскировался. На нем были желто-зеленые
"бермуды", высокие носки, белые туфли, какие носят англичане, и рубашка, в какой
разъезжают на пони. Типичный студент. Нельзя сказать, что он не бросался в глаза; нет, малый
был видный. Но его тут же выбросили бы из головы, потому что он походил на придурка,
который в поисках шлюхи сел не в тот автобус.
- Что опять стряслось, юный гений? Ведь все в порядке, так? С тем парнишкой
покончено.
- Прошу прошения за причиненные неудобства. Я попросил вас о встрече, чтобы сказать
спасибо. У нас были кое-какие сложности с вашими людьми, но в конце концов они
подчинились и дали нам возможность сделать свое дело. Вы согласились сотрудничать с нами.
Это хорошее начало.
- Вы были там? Минутку, минутку... Вам повезло, что на берегу оказался тот старый коп.
Иначе наш малыш сейчас жировал бы в Мексике и готовил следующий набег.
- Нет, мистер Лански. Позвольте ввести вас в курс дела. Мы сделали то, о чем говорили.
Мы были там, потянули кое-какие ниточки, удостоверились, что того малого поймали, что его
посадят в тюрьму, после чего с ним будет покончено.
- Может, и так. Вы счастливы, я счастлив, а теперь разойдемся и будем надеяться, что
ничего подобного больше не случится.
- Отличная мысль. А если случится, то наше взаимовыгодное сотрудничество
продолжится.
- Пусть так.
- Поэтому я хочу сделать вам подарок. В знак признательности. Лично для Мейера
Лански. Подарок, который сможет оценить только он один.
Глаза старика прищурились. Он подался вперед, потом полез в карман, достал уже
обрезанную дорогую сигару, разжег и выдохнул струйку дыма.
- Что там у вас? Мешок денег? Сведения о стукачах, которые пьют, трахаются и играют
в рулетку за наш счет и под нашей защитой, а сами работают на вас?
- Тут я вам ничем не могу помочь. Это новые дела. А я говорю о старых.
Старик бросил на своего молодого собеседника подозрительный взгляд. Направление,
которое принял разговор, ему не нравилось. Куда клонит этот тип? Предлагает устроить
маленький заговор? Он смерил мальчишку пристальным взглядом, но увидел всего лишь
студента, бесхитростного и глуповатого.
- Чего вы хотите?
- Ничего. Просто дать вам то, о чем вы мечтаете.
- И что же это?
- Справедливость. Месть. Сведение старых счетов. Заслуженное наказание. То, на чем
стоит ваш мир.
- О чем вы говорите?
- Я слышал одну историю. Говорят, что жил на свете один молодой человек, который
был вам вместо сына. Он обладал даром предвидения. Умел делать дела. Но когда он алкал в
пустыне, вы сделали так, что он вышел из игры.
- Мать твою! - фыркнул Мейер, который терпеть не мог ругаться. - Кто ты такой,
сынок? Со мной нельзя так разговаривать. Ты не знаешь, с кем имеешь дело.
- Я передал только то, что слышал.
- Я любил Бенни Сигела как сына. И ни за что, ни за что в жизни не причинил бы ему
вреда. Я не бандит и не убийца. Конечно, не ангел, но горжусь тем, что мне не нужно убивать.
Я слишком умен для этого.
- Человек, который убил Бенни Сигела, здесь. В Гаване.
Старый Мейер откинулся на спинку стула и смерил пристальным взглядом сидевшего
напротив безмятежного щенка, пытаясь отыскать его слабое место. Он видел приятное
незапоминающееся лицо, ясные глаза, коротко остриженные волосы. Собеседник не облизывал
губы, не глотал слюну и не делал тех непроизвольных жестов, которыми выдают себя лжецы.
Мальчишка смотрел на него и был совершенно спокоен.
- Я вас внимательно слушаю.
- Мы привезли его сюда. Он был нашим стрелком. С этой работой он справляется лучше
всех на свете. Тут ему нет равных.
- Справиться с Беном мог только мастер своего дела.
- О да, можете не сомневаться, он действительно мастер. Вы его видели. Ваш чокнутый
нью-йоркский молодчик почуял запах и дважды бросался на него. Хорошо, что вы удержали
парня, потому что в бою один на один Эрл прихлопнул бы его, как муху.
- Мне это не нравится, - сказал Мейер Лански. - Зачем вы это рассказываете?
- Хочу, чтобы вы поняли, как мы ценим вашу помощь и сотрудничество. Такова наша
благодарность. Бенни Сигела убил этот ковбой - Эрл Суэггер. Восемь раз выстрелил ему в
голову. Это было в сорок седьмом, в Беверли-Хиллз. Разрядил карабин в лицо и ушел,
посмеиваясь. Бенни говорил, что рассчитается с ним за Хот-Спрингс и сорок шестой год. Эрл
боялся, что Бенни выполнит свою угрозу, и ударил первым. Эрл - убийца. Спросите у
японцев. Он перебил их столько, что счет потерял.
- Все это разговоры. Откуда я знаю, что вы не ловите меня в сети? Вы, ребята, известные
пауки.
- Вы правы. Но Эрл сам рассказал мне об этом в горах, когда мы были одни. Вы все еще
сомневаетесь? Тогда я передам вам то, что слышал от Эрла. Этого не знает никто, кроме копов
и человека, который убил Багси Сигела. Есть одна мелочь, известная только стрелку. О ней
никогда не писали в газетах. Можете проверить. Тогда вы убедитесь, что я говорю правду.
Мейер мрачно смотрел на него, пытаясь увидеть насквозь.
- Вот она, - сказал важный щенок. - Выстрелив в него семь раз, он подошел к самому
окну. Бен Сигел был уже мертв, его голова напоминала решето. Он лежал на диване. Его
красивый трикотажный костюм от Гленна был залит кровью. Ноги были скрещены, на коленях
лежала газета "Лос-Анджелес таймс". Но Эрлу было этого мало. Эрл тщательно
прицеливается... - молодой человек сделал вид, что целится из легкой винтовки, зажмурил
глаз и нажал на воображаемый спусковой крючок, - и - бабах! - всаживает последнюю
пулю ему в глаз. Выбивает его. Эрл хороший стрелок, так что это ему раз плюнуть. Глаз
отлетает в другой конец комнаты и падает на ковер. Все правильно? Вы знали об этом?
Мейер знал. Это знали все старики. Они заплатили за эту информацию хорошие деньги.
Но никто другой этого не знал. Кроме человека, который убил Бена Сигела.
- Эрл находится в тюрьме пригорода Гаваны, - сказал молодой человек. - Завтра в
четыре часа дня его повезут в аэропорт и вышлют из страны. Машина через Серро выедет на
авеню Мангиари, а потом свернет к аэропорту. Машина будет одна, с двумя полицейскими в
штатском, черный "бьюик-родмастер" сорок восьмого года. Суэггер в наручниках будет на
заднем сиденье. Они выедут на шоссе около четырех часов пятнадцати минут. Скажите мне,
мистер Лански, после завтрашнего дня люди еще будут говорить, что Мейер никогда никого не
убивал?
Лански смотрел на него, а сам думал о том, как быстро удастся связаться с Фрэнки
Карабином. Наконец-то до старика дошло, зачем к нему прислали этого недоумка.
- Ну, мистер Суэггер, - сказал представитель посольства, - кубинцы наконец увидели
свет в конце тоннеля. Вас освобождают. Это ваш последний день на Кубе.
Эрл пробыл в тюрьме около недели. Честно говоря, претензий у него не было. Кубинцы
обращались с ним хорошо, и в некотором смысле это даже радовало, что на свете еще остались
такие места. Никто не давал ему плохих советов, никто не пытался манипулировать им и
заставлять делать то, что было ему не по душе. Его просто хорошо кормили и оставляли в
покое.
- Отлично, - сказал он. - Значит, я улетаю отсюда?
- В пять тридцать вас посадят на самолет "Эр Кубана" до Майами. Потом благодаря
любезности государственного департамента вас доставят в Сент-Луис. Оттуда доберетесь сами.
Конечно, кубинцы ясно дали понять, что сюда вы больше не вернетесь.
- И не собирался.
- Вот и хорошо. Ваши веши из отеля забрали. Правда, одежда, которую вы купили за
казенный счет, принадлежит правительству и отправлена на государственный склад.
- Я бы и сам ее не взял.
- Ваш костюм пришлось отдавать в чистку.
- Ребята, вы когда-нибудь перестанете путаться у меня под ногами? - спросил Эрл.
- Сэр, кажется, я слышу в вашем голосе саркастическую нотку. Вы нарушили закон, и
мы лезли вон из кожи, чтобы всячески облегчить вашу участь. Кубинская судебная система
может быть очень жестокой, а с вами обращались вполне прилично.
Эрл только улыбнулся в ответ.
- Вас выпустят в четыре часа дня и отдадут двум кубинским полицейским. Вы будете в
наручниках. Наручники снимут с вас только у трапа самолета. Затем вы подниметесь на борт и
улетите.
- И слава богу.
- Пообещайте, что все будет в порядке. Вы и так доставили нам много хлопот. Вы не
будете ссориться с полицейскими. Будете оставаться в наручниках, пока не доберетесь до
взлетной полосы. Потом сядете в самолет и улетите. Вам ясно? Этого требует соглашение,
которого мы достигли с кубинской полицией.
- Ага, конечно.
- Спасибо, мистер Суэггер. Наша встреча закончена. Собирайтесь. Сейчас вам принесут
одежду и выпустят.
Человек чопорно поднялся, затем повернулся и быстро ушел. Даже кубинец, дежуривший
в комнате для свиданий, - симпатичный Тони, говоривший по-английски, - был сбит с толку
холодностью представителя посольства. Тони успел немного подружиться с Эрлом и даже
покупал ему сигареты.
- Эрл, этот малый - настоящая задница.
- Согласен.
Тони отвел его обратно в камеру. Запирать его не стали; это была скорее гостиница, чем
тюрьма. Другой служитель принес ему костюм на вешалке, туфли, носки, белье и рубашку.
Потом Эрл прошел в душ, хорошенько помылся, вытерся, вернулся в камеру, оделся, посмотрел
на часы и увидел, что уже около четырех.
"Прочь отсюда", - подумай он.
Наконец-то. Черт побери, сколько времени потрачено зря!
Фрэнки Карабин расположился на переднем сиденье припаркованного у тюрьмы
"бьюика-38" и смотрел в бинокль. Рядом с ним сидел еще более смуглый проверенный малый
из тайной полиции, который в тот день возил Латавистаду. Фрэнки успел вдоль и поперек
изучить унылое казенное здание и окружавший его железобетонный забор с колючей
проволокой наверху. Снаружи дежурили два копа в темной форме и темных очках; по
кубинской привычке они сидели на стульях, покуривали и ни на что не обращали внимания.
Фрэнки посмотрел на часы.
Было почти четыре.
Он едва не вскрикнул. Сейчас! Карабин пытался успокоиться, но думал только об одном:
сейчас он выпустит полную обойму в подонка, который убил Бена Сигела. Он в первую же
секунду почуял запах смерти, исходивший от этого человека. Этот малый - убийца с
каменным сердцем, и ему нужно отплатить той же монетой.
Карабин надеялся выпустить ему кишки. Подонок будет валяться в луже собственной
крови и молить о пощаде, а он, Фрэнки, подойдет к нему, вынет "стар", наклонится и прижмет
дуло к его глазу.
"Узнаешь, подонок? Это тебе за Бенни!"
БАБАХ!
Он выбьет глаз из глазницы, и весь уголовный мир узнает, чем кончают те, кто идет
против братвы. Мистер Л. будет гордиться им, все нью-йоркские старики будут гордиться тоже,
и Фрэнки сможет вернуться домой когда угодно. Но он не вернется. Они с Рамоном займутся...
- Фрэнки, ты в порядке? - спросил капитан Латавистада, сидевший позади.
- Да, в полном.
- Фрэнки, тебе нужно расслабиться. Держи себя в руках, и все будет хорошо. Это дело
нетрудное, - сказал Рамон, вооруженный семимиллиметровым ручным пулеметом "мендоса"
с несколькими лентами.
- Уже почти пора, Рамон, - проронил Фрэнки.
- Да-да, мой друг. Мы сделаем это, а потом нам будет принадлежать весь мир.
- Позволь мне сделать это самому, - сказал Фрэнки, похлопав по автоматическому
пистолету, лежавшему у него на коленях. - У нас с этим типом старые счеты. Это тот
здоровенный малый, который в казармах Монкада приложил меня лбом о дерево. Сегодня он
поймет, какую совершил ошибку.
- Да, Фрэнки. Право первого выстрела за тобой. Пальни в него, Фрэнки. Ничего
особенного, просто попади в него, посмотри, как пули разнесут ему башку, а потом я закончу
дело из автомата, уберу полицейских и всех свидетелей. После чего мы выкинем стволы, и дело
будет в шляпе. По-моему, очень хороший план.
- Мать твою, едут!
Рамон что-то коротко сказал шоферу по-испански, и тот включил двигатель.
Они действительно приехали. Это тоже был "бьюик", только "родмастер",
угольно-черный, с четырьмя отдушинами. Внутри сидели два парня из государственной
полиции. Оба были в штатском. Один из них дымил большой сигарой. На обоих были темные
очки и панамы. Оба - крепкие ребята лет тридцати с небольшим и, по кубинским понятиям,
красивые. Один - неф, другой - белый. Оба выглядели спокойными и уверенными в себе.
Фрэнки погладил лежавший на коленях "стар". Он был готов. О господи, он был готов.
Френчи следил за происходившим из магазинчика напротив. Он прятался за двумя
связками бананов и смотрел на тюрьму сквозь грязное стекло. Почему-то он знал, что должен
быть здесь. Точнее, чувствовал.
Передача заключенного прошла без всяких сложностей. Впрочем, никаких сложностей и
быть не могло. Френчи следил за тем, как Эрл вышел. Его руки были скованы за спиной. Эрл
держался непринужденно, и казалось, что все здесь друзья-приятели. Два копа вели его по
лестнице к машине, третий шел сзади, болтал с Эрлом, и оба смеялись.
Шорт следил за Суэггером. Тот был таким же, как семь лет назад, когда Френчи впервые
увидел его. Может быть, слегка постаревшим и погрузневшим, но в основном тем же самым -
вечным сержантом, непобедимым в бою, солью земли, мужчиной, способным воевать хоть
четыре тысячи лет подряд. А он, Френчи, малыш Уолтер, озорник и гроза школы, организовал
его казнь.
Френчи пытался что-то почувствовать, но один из его талантов заключался в способности
отделять себя от действий, которые он совершал или замышлял. Совести у него не было, однако
иногда он жалел о своих поступках. Суэггер был достоин лучшего. Может быть, именно
поэтому Френчи и вызвал Эрла сюда. Для Шорта это был последний способ забыть о
Хот-Спрингсе. Он пробовал и другие способы, но безуспешно. И тут тоже ничего не вышло.
Нельзя спасти человека от самого себя. Переубедить Эрла Суэггера невозможно. Он
несгибаемый.
Машина тронулась и поехала по улице.
Френчи скрестил пальцы. Вообще-то он не верил в подобные фокусы-покусы и сделал это
просто так, на всякий случай.
"Vaya con dios, amigo" , - подумал он и повернулся, чтобы купить бананов.
Полицейский, сидевший рядом с ним, оказался словоохотливым. Когда машина
тронулась, он спросил: - Вы тоже коп, верно?
- Там, в Штатах, да. Полиция штата.
- Ага. Мы тоже работаем в государственной полиции. Хорошая работа, правда, senor?
Люди тебя уважают.
- Согласен, работа хорошая, но бывали дни, когда я хотел, чтобы меня уважали
немножко больше.
Человек на заднем сиденье засмеялся.
- О да, плохих парней необходимо учить. Именно поэтому всем полицейским нужны
сильные руки. Когда плохого парня бьют, он это чувствует и начинает тебя уважать и бояться.
- Я тоже так думаю, - ответил Эрл.
Водитель что-то рявкнул своему спутнику и мрачно посмотрел на Эрла в зеркало заднего
вида.
- Ему что-то не нравится? - спросил Эрл.
- Он думает, что я слишком много говорю.
- Ты действительно слишком много говоришь, Давидо, - сказал водитель. - Ты всегда
слишком много говоришь. Полицейский не должен так много говорить.
- Ну и что? Почему бы не доставить себе удовольствие? Кроме того, этот человек не
преступник, а американский полицейский. Такой же человек, как мы.
- Это хорошо, но не забывай о своих обязанностях.
Они ехали через район трущоб, и движение стало интенсивнее. Улицы были заполнены
народом, на перекрестках приходилось стоять.
- Я не хочу опоздать на самолет, - сказал Эрл. - У вас замечательная страна, но я
знавал времена и получше.
- Послушай, - сказал Давидо, - он тоже полицейский. Мой кузен Тони ручается за
него. Давай снимем с него наручники. Полицейского нельзя держать в наручниках.
Они свернули на шоссе, и здания сменились полями и хижинами. Машина прибавила
скорость.
- Когда мы доедем до аэропорта, их придется надеть снова, - пробормотал водитель. -
А вдруг за нами будут следить?
- Ребята, я не хочу доставлять вам беспокойство, - сказал Эрл.
- Какое там беспокойство...
Когда Эрл вытянул сложенные за
...Закладка в соц.сетях
