Жанр: Боевик
Эрл Суэггер 3. Гавана
...т все.
- Дерьмо.
- Приехал этот малый.
- Малый?
- Да, и перевернул все вверх дном. Один из ваших. Никто не называет его по имени. Я
знаю только то, что он здесь и все боятся его до смерти.
- Высокий? С неброской внешностью? Похожий на продавца? Ничего особенного, если
не считать, что люди боятся его и встают навытяжку, как перед большим человеком?
- Он самый.
- Лысый?
- Да, лысый.
"Дерьмо, - подумал Френчи. - Плановик вернулся в город и жаждет крови".
49
Никто не мог бы упрекнуть Спешнева в опоздании на судно. Он скрывался в джунглях до
конца дня, а когда все утихло и наступили сумерки, старый траулер "Дэйс Энд" снова подошел
к берегу - просто на всякий случай. Его капитан был человеком обязательным. Спешнев подал
сигнал и поднялся на борт. На этот раз обошлось без американцев. Обратный путь при
включенном двигателе занял два дня. Спешнев хорошо провел время с лейтенантом Орловым
из военно-морской разведки: бедняга не слышал русского языка больше года.
По возвращении в Гавану и свою крохотную комнату при парикмахерской в старой части
города Спешнев принял душ, побрился, взял остатки наличных и пошел в казино. Превратив
шестьсот долларов в шесть тысяч, он отправился в два других казино и в каждом из них
превратил по тысяче в четыре тысячи. Потом направился в "Насьональ", взял самый большой
из свободных "люксов" и как следует отоспался. Затем совершил несколько звонков, уладил
несколько дел, купил новый костюм (из белого полотна), соломенную шляпу и очень хорошие
английские туфли. Выкурил сигару, вкусно пообедал и отправился на встречу с Пашиным.
Этот тип заставил его ждать в приемной, но в конце концов впустил. Пашин, трудившийся
над составлением какого-то документа, не поднял глаз. У него была очень красивая перьевая
ручка, явно купленная в элитном магазине.
Спешнев сел.
Пашин поднял взгляд.
- Я разрешил вам сесть?
- Нет, я решил это сам. Дабы продемонстрировать свое презрение.
- Вы знаете, какой документ я составляю?
- Думаю, да. Вы должны были впустить меня раньше. Я бы помог. Превратил этот
документ в песню. Вы знаете, что я опубликовал два романа и в узких кругах меня считают
мастером?
- И что же я, по-вашему, пишу?
- Рапорт в Москву. С копией всем отцам, дядьям, братьям, кузенам и прочим членам
пашинского клана. О бездельнике Спешневе и его многочисленных провалах. О том, как герой
Пашин пытался обуздать его и заставить двигаться в нужном направлении, но старый козел
настоял на своем и полностью провалил дело. О том, что его нужно немедленно отозвать.
Немедленно. Что, верно?
- Вы издеваетесь надо всем и вся.
- Нет. Только над молодыми зазнайками со связями, которые стоят у меня на пути и
суют палки в колеса. Сражаться с американцами было достаточно трудно. Но попутно мне
пришлось сражаться и с вами, Пашин.
- Внизу дежурят люди, которым поручено проводить вас на танкер "Черное море", в
настоящий момент ожидающий вашего прибытия. Может быть, это улучшит ваше настроение?
- Это не имеет к моему настроению никакого отношения.
Пашин сказал:
- Прочитаю вам свою любимую часть: "Товарищу Спешневу было поручено руководить
объектом, но вместо выполнения своего политического долга он толкнул объект на
бессмысленную авантюру, которая обернулась катастрофой для наших планов и отсрочила их
реализацию на много лет, если не навсегда. Когда ему было поручено выручить объект из беды,
в которую тот попал по вине своего советника, товарищ Спешнев позволил захватить своего
подопечного в плен, где тот в настоящий момент и находится, совершенно бесполезный для нас
и ожидающий смертной казни. Товарищ Спешнев провалил все порученные ему дела, в
результате чего мы потерпели постыдное поражение".
- До чего же вы, бюрократы, любите громкие слова... Зачем называть этого упрямого
осла "объектом"? Он всего-навсего глупый мальчишка, которому тюрьма пойдет на пользу.
Кроме того, вы забыли упомянуть, что я не имел никакого отношения к авантюре в Сантьяго и
уже выручил его во время авантюры в Гаване. Если бы я не спас ему жизнь после идиотского
штурма казарм Монкада, он был бы убит на месте или расстрелян в тех же казармах после
жестоких пыток. Но моими стараниями он жив и здоров. Через год-другой снова будет нашим.
В этой чокнутой стране его вообще могут помиловать через несколько месяцев. Но он запомнит
того, кто ему помог. И будет знать, в чем заключается его будущее.
- Спешнев, приберегите свои рассуждения для дружков по лагерному бараку. Вы
приехали, провалили дело и теперь должны вернуться. Таков закон. Вот что выходит, когда
старые романтики вроде вас с помощью других старых мечтателей вмешиваются в задуманные
мной современные операции. Мне было противно, но я позволил вам покончить с собой. Все
вышло так, как я и думал.
Спешнев ничего не ответил. Он полез в карман пиджака, достал оттуда фотографию и
бросил ее на стол.
- Оказывается, вы очень фотогеничны, - заметил он. - Когда молчите, можете сойти за
красавца. Портрет получился хоть куда. Думаю, старикам из Политбюро он покажется
забавным.
Пашин молча в упор смотрел на него. На его щеке пульсировала какая-то жилка. Он
сглотнул слюну.
- Кстати, отличный выбор вин. "Сент-эмильон", верно? Корчите из себя западного
аристократа? Что ж, американец тоже парень хоть куда. Похоже, вы, мальчики, чересчур
дружелюбно относитесь друг к другу, верно? Красавчики часто так поступают. Не знаю
почему. Для меня это тайна. Впрочем, пожалуй, это вам не повредит. У многих наших старших
товарищей странные вкусы. Но не думаете ли вы...
- Замолчите! - проревел Пашин. - Я не желаю вас слушать! Кто вы такой, черт
побери? Никто не давал вам права...
Он попытался найти нужное слово.
- Для жителей Запада Гавана - средоточие греха, - объяснил Спешнев. - Многие
американские мужья приезжают сюда, чтобы отвести душу. Поэтому многие американские
жены нуждаются в услугах частных сыщиков и фотографов. Каждый день из рук в руки
переходят целые состояния. Я выиграл в казино и нанял такого типа. Понял, что вы меня
невзлюбили, и решил подстраховаться. Ивсе же вы меня удивили. Я не ожидал от вас такого
стремления к самоуничтожению.
- Вы ублюдок, - процедил Пашин. - Жидовский ублюдок. Вы, жиды, первопричина
всех наших бед вместе с вашим...
- Если вам предоставят выбор, - что случится едва ли, но все-таки возможно, -
выберите девятимиллиметровую пулю, а не пистолет Токарева калибра семь шестьдесят два.
"Девятка" побольше, и одного выстрела бывает вполне достаточно. Я много раз видел, как это
бывает, так что могу дать гарантию. Мы пользовались ими в боевых условиях, и они никогда не
подводили. Пули меньшего калибра обладают большей скоростью и часто проходят навылет,
просто вырывая несколько граммов мозга, жизненно важных для функционирования организма.
После чего можно начать говорить без умолку или потерять способность испражняться. Очень
досадно.
- Никто не поверит, что фотография настоящая. У вас нет доказательств. Эта дешевая
фальшивка...
- О нет, это не фальшивка. Частный сыщик, который ее сделал, славится своим
мастерством. В лаборатории проверят негатив и сразу поймут, что он не подделан.
- Это ничего не доказывает.
- Нет, но мой добрый друг лейтенант Орлов из военно-морской разведки, который
служит на радиотраулере "Дэйс Энд", записал на пленку переговоры командиров американских
сторожевых катеров О'Райана и Филипа Моргана, из которых явствует, что они получили
указания во второй половине дня двадцать седьмого июля. Американцы терпеть не могут
соблюдать инструкции. Им нельзя доверять. Они даже кодами не пользуются. Вот что записано
на пленке: "Мы получили разведданные из посольства США в Гаване. Высокопоставленный
сотрудник советского посольства сообщил, что сегодня, примерно в шестнадцать ноль-ноль,
известный революционер Кастро будет взят на борт корабля к западу от Сибонея. Вам
поручается перехват, но Карибский отдел ЦРУ советует соблюдать осторожность и не
появляться в данном районе до пятнадцати тридцати". Представьте себе, они говорили об этом
прямым текстом.
Пашин, на лбу которого проступила испарина, смотрел на Спешнева во все глаза.
- Они сумеют сопоставить факты. Это нетрудно. Даже у нашего начальства мозгов
хватит. Вы ненавидели меня, боялись моего успеха и выдали меня американцу. Все сходится:
число, время дня, фотография, запись. Нет, боюсь, что вам конец, молодой человек.
- Спешнев, вы чудовище.
- Конечно. Так что порвите рапорт, который вы написали.
Пашин помедлил, но через секунду понял, что этим только продлевает удовольствие
врага. Он порвал рапорт на мелкие кусочки и бросил их в мусорную корзину.
- А теперь я вам подиктую. Мой рапорт будет куда лучше вашего. И пойдет на пользу
нам обоим. Сначала мы опишем, как спасли его от смерти после атаки. Потом - как мудро
поступили, заметив изменение общественного мнения и организовав такое пленение Кастро,
которое гарантирует ему жизнь. Товарищ, нас обоих ждет блестящее будущее. Конечно, вы
можете сохранить фотографию на память о времени, которое мы провели вместе. Негатив
останется у меня. Если наши пути разойдутся, я буду помнить, что молодой, но умный Пашин
всегда останется моим другом.
Спешнев улыбнулся и начал диктовать.
Прибыв в 2.45, он дружески поздоровался с дежурным морским пехотинцем, но тот едва
кивнул в ответ. Когда Френчи прошел в здание, люди, которых он знал несколько месяцев, с
которыми шутил и выпивал, девушки, за которыми он пытался ухаживать, мужчины, которые
восхищались его близостью к легендарному Роджеру, дружно отворачивались от него, словно
от прокаженного.
Конечно, причина заключалась в том, что он руководил неудачной охотой за
революционером. К счастью, там оказался старый кубинский коп, который спас его задницу.
Управление очутилось по уши в дерьме. Они не знали о готовящемся штурме, не предупредили
его; деловые круги ждали от них решительных действий, а вместо этого они поиграли в горах в
скаутов и впустую потратили время.
Френчи старался не брать это в голову и оделся удивительно небрежно для такой важной
встречи. На нем были старые голубые джинсы, трикотажная рубашка-поло (как будто он
когда-нибудь играл в поло!), блейзер и велосипедные туфли без носков. Он выглядел так,
словно вышел во двор Принстона. Черт побери, если они хотят его повесить (а они, конечно,
хотят этого), то, по крайней мере, ему будет удобно в этой одежде.
Он поднялся по лестнице на третий этаж. В их офисе было пусто. Вскоре вошла Ширли и
совершила героический поступок. Только ей хватило мужества смотреть Френчи в лицо и
разговаривать с ним по-человечески - возможно, рискуя всем.
- Уолтер, ты не забыл? Совещание состоится в кабинете посла.
- Да, я только подумал... - начал он и осекся.
- Знаешь, Уолтер, я всегда считала тебя хорошим парнем. По-моему, ты куда
симпатичнее, чем этот надутый Роджер. Жаль, что все так обернулось. Удачи тебе, - сказала
она.
Ширли знала обстановку. Ее слова означали, что все кончено. Осталось только позвать
негров, чтобы те смыли со стен кровь.
- Кажется, поздновато, - с улыбкой ответил Френчи. - Но кто знает, что на уме у
нашего старого пижона?
Шорт прошел в офис посла, который занимал все левое крыло второго этажа. Ему
пришлось преодолеть анфиладу все более и более роскошных кабинетов, причем сидевшие в
них люди старательно отворачивались или утыкались в лежащие перед ними папки.
Добравшись до дверей кабинета посла, он услышал смех. Похоже, Большие Шишки
развлекались вовсю. Что-то развеселило посла (который, вероятно, даже не помнил имени
Френчи), Роджера и Плановика.
Дверь была открыта. Френчи прикинулся овечкой и заглянул в проем.
- Привет, - сказал он.
- А, вот и последний член нашей команды! - добродушно воскликнул Плановик. - Я
хотел распечь вас за опоздание, но теперь вижу, что сейчас ровно три.
- Да, сэр, - ответил Френчи.
- Заходите, заходите!
- Дик, - сказал посол, - играйте в свои игры с черепом и костями, а я ухожу.
Во-первых, у меня много дел, а во-вторых, я не хочу слышать ничего, о чем не могу рассказать
жене.
- Спасибо, Джек. Ты сыграл важную роль в этом деле, и я шепну об этом кому следует.
- Спасибо, Дик.
Посол покладисто улыбнулся, неискренне посмотрел в глаза каждому и вышел,
притворяясь, что выселение из собственного кабинета его ничуть не обидело.
- Шорт, входите и садитесь. Как я понимаю, в горах вам пришлось изрядно побегать, -
сказал Плановик.
Френчи вошел и опустился в пухлое кресло. Ему было страшновато. Посол любил охоту,
поэтому все стены был увешаны головами животных. Сам кабинет напоминал столовую клуба
выпускников Гарварда в представлении русского еврея, оформляющего мизансцену для студии
"Метро-Голдвин-Майер". Тут было полно флагов, кораблей в бутылках и без бутылок, картин с
изображением битв восемнадцатого столетия, книг в замечательных переплетах из красной
кожи. А главным местным украшением являлся ярко раскрашенный круглый барельеф орла,
символа Соединенных Штатов. Френчи вспомнил, что никогда здесь не был.
Плановик грустно улыбнулся.
- Ну, Шорт, введите нас в курс дела. Я должен разобраться в ситуации.
- Есть, сэр, - ответил Френчи.
Тщательно выбирая слова и в то же время непринужденно, Шорт рассказал, как заняли
они с Эрлом позицию на противоположном склоне горы, как Эрл великолепно определился на
местности и точно вычислил, куда движется цель, как вышли они на перехват, как Эрл увидел
цель прямо перед собой, но не пожелал нажать на спусковой крючок.
- Гмм... - сказал Плановик. - Я видел досье этого человека. Во время войны он убил
многих. Очень многих. Не понимаю причины его поступка.
- Я тоже не понимаю, - вступил в разговор Роджер. - Именно умение убивать,
зафиксированное в его послужном списке, заставило нас выбрать этого человека.
- Ну, - сказал Френчи, - от Эрла объяснений не дождешься. Сомневаться не
приходится, он делает только то, что считает нужным. Карьера, возможность обеспечить
семью, помочь Управлению и своей стране для него ничего не значат. Мозги у него работают
очень странно. Если работают вообще.
- Вы сказали, что можете... - начал Роджер, но Плановик остановил его жестом и
спросил:
- Где он сейчас?
- Его задержали кубинцы по нашей просьбе. Мы не знали, что с ним делать.
- Отлично. Но я еще не решил, что делать с вами.
- Сэр, - начал Френчи, - я не оправдываю неудачу, но позвольте напомнить, что в
конечном счете все может обернуться для нас к лучшему. Если бы мы действительно убили
революционера, он стал бы мучеником. Кто знает, какой вред это могло причинить? В данный
момент он всего лишь один из подопечных кубинской пенитенциарной системы. Если его не
казнят - а его вполне могут казнить, - с ним может случиться что угодно. Результат тот же,
но это нельзя будет связать с нами. Кроме того, именно Эрл сделал так, чтобы его поймали.
- Да, Шорт, все это верно, но не имеет отношения к делу. Насколько я помню, задание у
вас было точное и недвусмысленное. Позвольте напомнить, что его целью было послание.
Помните про "Большой шум"? Мы должны были поднять большой шум. Дать понять, что с
нами не шутят. Именно такое послание мы хотели отправить, а оно осталось неотправленным.
Так что, сами видите, тут есть проблема.
Оба молодых человека уставились в пол.
- Ну? - спросил Плановик. - Кто-то должен ответить. Таковы правила. Кто начнет
первым? Только не мямлить. Я хочу точно знать, чья это вина. И каким должно быть наказание.
Кто-то должен платить. Который из вас? И кто возьмет топор?
Первым заговорил Роджер:
- Дик, скажу прямо. Это задание было поручено Френчи... Уолтеру. Именно Уолтер
нашел и предложил кандидатуру Эрла, именно Уолтер несколько недель клялся, что Эрл -
человек дисциплинированный. Думаю, запись покажет, что у меня были большие сомнения
насчет Эрла Суэггера. Я много раз поднимал этот вопрос, но Уолтер стоял за Эрла горой.
Конечно, я виноват в том, что не проследил за ситуацией до конца, но, как вы знаете, иногда
приходится доверять подчиненным. Я так и поступил. Но моим доверием злоупотребили. Мне
очень нравится Уолтер, но теперь я сомневаюсь, что он хорошо разбирается в людях. Видимо,
для некоторых вещей нужен опыт. Уолтер делает многое, причем делает хорошо, но, наверно,
эта область - не его конек. Уолтер, я говорю правду. Как ни прискорбно, но это факт.
Френчи кивнул:
- Конечно, Родж. Именно так вы все и видите.
- Мистер Шорт, вам есть что возразить? Сделайте это сейчас, пока вам предоставляется
такая возможность.
- Могу сказать только одно: я сделал все, что мог.
- Угу... Никто не может сделать больше того, на что способен. Но иногда этого бывает
недостаточно. Ну что ж, мне все понятно.
- Одну минутку, сэр, - перебил его Френчи. - Отчет для контрразведки передать вам
или отправить по обычным каналам? Я не знаю, что лучше. Черт побери, мне бы не хотелось
совершить еще одну ошибку.
Эрла доставили в ту же тюрьму Сантьяго, где сидел Кастро, и поместили в камеру
неподалеку от юного революционера. Никто не обращал на него внимания, зато Фидель
пользовался огромной популярностью. Батистовская администрация, стремившаяся
продемонстрировать свою гуманность, пускала к Кастро каждого желающего; поток
журналистов, теле- и радиорепортеров не иссякал с утра до ночи. Они задавали молодому
кубинцу вопросы и смотрели на него с восхищением. Никто не знал, что человек, смотревший
на него в прицел и державший палец на спусковом крючке, сидит в в четвертой камере.
Эрл оставался в тени. На его требования - вызвать адвоката, позвонить, вызвать
представителя посольства, поговорить с каким-нибудь американцем - не реагировали, но в
остальном обращались с ним неплохо. Кормили сытно, позволяли ежедневно принимать душ и
делать гимнастику во дворе. Вскоре он подружился с несколькими заключенными, делился с
ними сигаретами и грубоватыми шутками. Большинство из них было посвящено почетному
гостю тюрьмы, который притягивал к себе поклонников, как кинозвезда, и был на "ты" с
американскими репортерами, восхищавшимися им сильнее, чем все прочие.
- Когда-нибудь этот малый проснется с перерезанным горлом, - сказал один человек
толпе арестантов, гревшихся на солнышке и дымивших сигаретами.
Тем временем Кастро серьезно беседовал с молодой француженкой без лифчика, которая
послушно записывала его мудрые изречения.
- Голова у него явно стала больше, - сказал другой. - Когда его привезли сюда, он был
неудачником. Но все обращаются с ним как с героем, и теперь он сам поверил в это.
- Говорят, он тайный communista. Вот увидите, если он придет к власти, то заставит нас
всех плясать под свою красную дудку.
- Эй, norteamericano, что ты думаешь об этом молодом остолопе?
- Болтун и хвастун. Похож на кинозвезду. Те тоже слишком рано становятся
знаменитыми и никогда не вырастают. Думают, что они главнее всех.
- Это правда, ему еще учиться и учиться.
Если бы впоследствии выяснилось, что Кастро и человек, который держал его на мушке,
стояли друг за другом в очереди за похлебкой, Фидель вряд ли смог бы подтвердить это. Кастро
был занят важной беседой с двумя товарищами, и если даже он знал, что Эрл американец, то
никак не показывал этого.
Однажды они встретились взглядами. Кастро тепло кивнул, Эрл кивнул в ответ, и на этом
все кончилось. Фидель вернулся к своей политике - у него были дела поважнее.
А потом наступила ночь, когда Эрла увезли. Его не били, не заковывали в наручники -
просто в нужное время посадили в "черную марию", заперли (опять же не заковывая в цепи,
как опасного преступника) и повезли в Гавану. Дорога заняла целый день, но водитель и
охранник вели себя вежливо, шутили с ним, покупали ему сигареты и пиво, кормили ланчем,
показывали на красивых девушек, мимо которых проезжали, и если бы не замок на дверях, все
было бы нормально.
В Гаване его не стали сажать в мрачную и угрюмую крепость Морро, а разместили со
всеми удобствами в пригородной тюрьме. Камера была просторной, во всем крыле он был
единственным заключенным и мог делать что угодно - читать, курить, пить или спать.
Однажды ночью тюремщик спросил, не желает ли он женщину. Суэггер сказал, что не желает.
Через четыре дня явился представитель посольства.
- О, сэр, надеюсь, это вас не слишком затруднило. Я вижу, вы совсем запыхались.
- Мистер Суэггер, ирония вам не поможет.
- Послушайте, вытащите меня отсюда. Я больше не желаю видеть этот проклятый
остров.
- Мы пытаемся разобраться. Кубинцы очень терпимы, особенно когда дело касается
американцев, но у них есть свои правила. Вы не получили визу. Обычно это всего лишь
формальность, однако в данном случае они почему-то заняли жесткую позицию.
- Послушайте, поднимитесь на третий этаж своего посольства и зайдите в кабинет триста
одиннадцать. Там сидят Ивенс и его дружок Шорт. Именно они являются причиной этой
жесткой позиции.
- Понятия не имею, о чем вы говорите. Я верю, что вы сопровождали конгрессмена
Этериджа и прошли кубинскую таможню, пользуясь его дипломатической
неприкосновенностью, но посольство должно было получить разрешение на ваш въезд в
страну, а этого, кажется, никто не сделал. Нужно разобраться, кто допустил ошибку, и мы
занимаемся этим.
- Отлично, - сказал Эрл. - Я знаю, что вы будете стараться изо всех сил.
Он сидел. Время шло, а он все сидел.
Наступившая тишина доставляла Френчи удовольствие. Наконец Плановик сказал:
- Шорт, вы уверены, что правы? Признаюсь, этого я от вас не ожидал. Предупреждаю, я
могу быть очень суровым.
- Угу, - ответил Френчи. - Мне нечего бояться. Если я правильно понял - а я
убежден, что это так, - вы решили положить конец моей карьере. Отлично. Нет проблем. Вы с
Роджером можете продолжать до бесконечности. Но я должен исполнить свой долг. Не перед
кем-нибудь из вас, а перед Управлением. И собираюсь сделать это.
Он широко улыбнулся.
- Шорт, я...
- Сэр, если вы заглянете в мою должностную инструкцию, то в конце перечня
обязанностей увидите, что я - офицер контрразведки. Как ни смешно. Поэтому я имею полное
право выполнять свои обязанности, к чему бы они ни приводили. Время от времени я нанимаю
кубинского частного сыщика, который следит за случайно выбранными сотрудниками
посольства и фотографирует их, если они вступают в контакт с незнакомыми людьми. Просто
на всякий случай. Так-так-так, интересно, что у нас тут?
Он полез в карман и вынул конверт из плотной коричневой бумаги.
А потом посмотрел на Роджера.
- Родж, вы были замечательным инспектором. Я всего лишь говорю правду, как это ни
больно для меня.
Он сунул конверт Роджеру, и тот презрительно открыл его.
- Ай, бросьте! - сказал Ивенс - Это еще что за чертовщина? О боже, ну и дерьмо! Это
ничего не значит. Уолтер, вы всерьез думаете, что это вам поможет? Просто смешно!
Плановик взял фотографию.
- Это Пашин, Роджер. Вы и Пашин, - сказал Френчи.
- Послушайте, сэр, я встречаюсь со многими людьми, в том числе и с вражескими
агентами. В нашем деле самое главное - контакты. Встреча с русским - это часть моих
обычных обязанностей, и...
- Но в таком случае, - парировал Френчи, - вы обязаны представить контрразведке
официальный отчет о всех контактах с известными или подозреваемыми агентами врага.
Поскольку контрразведкой являюсь я, а отчет вы мне не представили, это является грубейшим
нарушением дисциплины. Как минимум.
- Это абсурд! Чистейшее безумие! Черт побери, Шорт, мне не следовало доверять вам.
Ни на мгновение! Дик, он просто втирает очки, делает из мухи слона и пытается снять с себя
вину за фиаско, которое потерпел в Сьерре со своим стрелком-ковбоем!
Но Плановик молчал. Он изучил снимок, прочитал приложенный к нему отчет, а потом
посмотрел на Френчи.
- Их встреча имела место в ресторане "Салон Майами" на Малеконе двадцать восьмого
июля, - сказал Шорт. - Это легко доказать. В тот день в четырнадцать ноль-ноль Роджер
послал срочное шифрованное сообщение разведке Восьмого флота в Гуантанамо, требующее
немедленно перехватить ямайское судно "Дэйс Энд" у Сибонея, восточнее Сантьяго.
Ближайшими кораблями оказались два сторожевых катера береговой охраны. Они задержали
судно, но не сделали попытки подняться на борт, так как узнали, что некий революционер уже
захвачен кубинской полицией. "Дэйс Энд" должен был послужить для Кастро орудием бегства
в Советский Союз. Следовательно, Роджер получил от Пашина жирный кусок и действовал
очень быстро. Он едва не стал героем, но Эрл Суэггер перехитрил его и сумел сделать так, что
его цель арестовала кубинская полиция. Роджер не доложил контрразведке о своих контактах с
Пашиным и не выдал свой источник информации. Из соображений конспирации? Возможно.
Но он должен был знать, что русские не делятся информацией бесплатно. Если он что-то взял,
то должен был что-то дать взамен. Что бы это могло быть? Очень любопытно. Он сел в кресло.
- Черт побери, Дик, - сказал Роджер, - на самом деле это пустяк. Просто этот русский
попал у себя в сложную ситуацию и сам принял такое решение. Я и пальцем не пошевелил. Вы
должны мне верить. Мой послужной список кристально чист, вы много лет знаете моего отца.
Я был на войне, я один из...
- Ладно, Роджер. - Плановик повернулся к Френчи. - Шорт, я не хочу, чтобы вы
посылали это.
- Честно говоря, Дик, мне наплевать, хотите вы этого или нет.
Плановик повернулся к Роджеру.
- Ты болван. Идиот. Тупица.
- Дик, а какая, в сущности, разница? Я объясню...
- Не понимаешь? Если это дойдет до руководства, они все набросятся на меня, как стая
котов на раненую мышь. Это даст им право лезть в каждую операцию, которую я провожу.
Меня припрут к стене, свяжут по рукам и ногам и заставят потерять годы. Организуют утечку
информации в Конгресс, в прессу, какому-нибудь сенатору, охотящемуся на красных...
- Родж, кажется, Дик говорит, что ЦРУ руководит человек, который его не любит и
хочет повредить ему. Человек с таким же честолюбием, как у Дика. А вы сыграли на руку этому
джентльмену. Несколько теле
...Закладка в соц.сетях
