Жанр: Боевик
Наперегонки со смертью
...будки и постучал.
- Чего надо? - Голос был хриплый, но громкий.
- Меня прислал Циклоп.
- А... Этот паразит. Чтоб он сдох... - Дальше следовало несколько очень крепких
выражений. - Заходи.
Шаркнул засов и я шагнул в светящийся желтый прямоугольник, нарисовавшийся на
синей жести будки.
Внутри меня ждал сюрприз. Я попал в лавку старьевщика. А Мандолиной оказалась
женщина необъятной ширины, курившая "Беломор". Ее грубо вытесанное лицо было
неприветливым, а в руках она держала топорик для рубки мяса с обушком, которым
доводят до кондиции отбивные. Похоже, это личное оружие старьевщица пустила бы в
ход, случись что не так, автоматически, совершенно не задумываясь. На плечи она
накинула старых пуховый платок серого цвета, а на ногах у нее была советская народная
обувка - обрезы резиновых сапог, напоминающие глубокие калоши, в которых можно при
любой, самой скверной, погоде и до ветру сходить, и в хлев к скотине.
- Ты кто? - спросила она подозрительно, не пуская меня дальше порога.
- Мне нужна старая одежда, - не стал я вдаваться в подробности и расшаркиваться.
Мандолина окинула меня с головы до ног цепким взглядом и сказала:
- Проходи...
Пока она закрывала дверь на засов, я огляделся. Слева от меня высились полки со всякой
всячиной, найденной в кучах мусора, - от зажигалок и портсигаров до вентиляторов и
утюгов (чтобы сделать опись всего, что там было, не хватило бы и большой амбарной
книги; потому я ограничился лишь теми предметами, назначение которых не вызывало
сложных толкований); а справа располагался промтоварный отдел, одежда и обувь, - все
поношенное, но почищенное, выстиранное, отутюженное и, касательно обуви, смазанное
сапожным кремом.
- Деньги есть? - спросила Мандолина, по-прежнему не расставаясь с топориком.
- Пустой, - ответил я честно.
- Тогда и разговора не будет, - отрезала старьевщица.
- Я бы мог сказать, что заплачу позже, но вы не поверите. Хотя я человек слова. Ну да
ладно, бизнес есть бизнес. Потому я предлагаю обмен. Вещи у меня добротные, но
мокрые и в грязи. Я, знаете ли, нечаянно угодил в болото. А до города еще чесать и
чесать. Я не претендую на что-то шикарное. Мне лишь бы срам прикрыть и чтобы я не
замерз. Сейчас ведь не лето.
- Обмен? Может быть... - Немного поколебавшись, Мандолина подошла ко мне поближе и
попробовала мою куртку на ощупь. - Кожа...
- Да. И пуловер новый. Только постирать нужно.
- А ботинки?
Фиг тебе ботинки! Это мой талисман, с которым я уже давно не расстаюсь.
- Обувь я оставлю. Она здорово поношена и к тому же успела подсохнуть.
Мандолина думала минуты три. Наконец она подошла к вешалкам, выбрала какое-то
барахло и сказала:
- Раздевайся.
Я не стал ожидать повторного приглашения и быстро разоблачился до плавок.
- Пойди умойся, - сказала Мандолина и провела меня в дальний угол, где находился
умывальник, стол с посудой, электропечка , железная кровать с пуховой периной и два
стула; похоже, будка была и лавкой, и жилищем этой странной мужиковатой женщины.
Кое-как ополоснувшись, я натянул на себя ветхий свитер и обычную, но достаточно
новую, хлопчатобумажную робу. На этом обмен совершился и моя экипировка
закончилась. Конечно, обменная операция оказалась настоящим грабежом, но я был
доволен как слон. Только облачившись в эти обноски, я почувствовал, что согрелся.
- Спасибо, - сказал я, переполненный благодарностью.
- Кепку дать? - спросила Мандолина, которая наконец оставила свое "оружие" на
кухонном столе.
- Может, есть вязанная шапочка?
- Найдем... - Она вытащила откуда-то из под груды одежды, еще не приведенной в
надлежащее состояние, чем-то набитый под завязку мешок и начала в нем рыться. -
Держи.
Шапочка оказалась детской, но хорошо растягивалась и была сделана из мягкой шерсти.
Так что пришлась мне в самый раз; естественно, с известной долей натяжки, выражаясь
вполне конкретно. Но меня такие мелочи не волновали.
- Куришь? - спросила старьевщица, глядя на меня значительно потеплевшим взглядом.
- Балуюсь...
Мандолина протянула мне "беломорину".
- Сигарет не держу, - сказала она.
- Большое спасибо, - поблагодарил я и жадно затянулся.
Мне не так хотелось курить, как успокоить нервную систему, изрядно потрепанную среди
болотных топей.
- Чай будешь?
Что я слышу!? Эта мегера оказывается не совсем утратила доброту и сострадание.
- Не откажусь. Если можно, то погорячей...
Чего-чего, а заварки Мандолина не пожалела. Это был не чай, а настоящий чифирь. Когда
я допил кружку, то почувствовал, что самым натуральным образом забалдел.
- Ну-ка, погодь... - сказала Мандолина, когда я почаевничал; повернув голову набок, она к
чему-то прислушивалась. - Пришел мусоровоз. Я договорюсь, чтобы тебя подкинули к
городу. Бесплатно, - подчеркнула она с видом королевы, жалующей меня рыцарским
званием.
Мы распрощались как добрые знакомые. Оказывается, эта суровая женщина еще не
разучилась улыбаться. Сидя в кабине мусоровоза, вспарывающего темноту лучами фар, я
дал себе клятву, что, если останусь в живых, обязательно навещу городскую свалку еще
раз и отблагодарю Циклопа и Мандолину по полной программе. Даже страшная, жестокая
и нелепая жизнь среди отбросов не смогла убить в них остатки человечности. И хотя бы за
это им полагался подарок от доброго волшебника - например, к Рождеству.
Глава 30. ЗАВЕТНЫЙ КЛЮЧ
Мой дом стоял загадочный и прямо-таки источающий опасность. Может, это было и не
так, но у меня даже мурашки побежали по коже, когда я подошел к нему поближе.
Напрягая глаза, я пытался определить посты наружников (в том, что после "побега",
организованного неизвестными, они просто обязаны присматривать за моей квартирой, я
совершенно не сомневался), но все мои потуги оказались тщетными. Здесь
просматривалось три варианта: или сотрудники службы наружного наблюдения были
весьма квалифицированны, или их насчитывалось очень мало и они засели в квартире -
самый простой, однако не всегда эффективный метод, или наружку вообще сюда не
посылали, рассудив, что только полный идиот возвратится в старую западню.
И третий вариант был наиболее вероятный. Но только не в моем случае. Мне нужен был
тот самый заветный ключ, из-за которого я так крупно погорел. Я почему-то не думал, что
во время обыска он привлек внимание оперативников.
Я ходил вокруг дома как та лиса, что увидела высоко висевшую гроздь винограда. И
хочется - даже слюнки текут, и попробуй достань.
Оставалась последняя надежда. Я понимал, что иду на большой риск, но положение и
впрямь было безвыходным. Ключ! Мне нужен ключ! Любой ценой.
Даже в чужой подъезд я заходил как в клетку со змеями. К счастью (и как обычно),
лестничные площадки первого и второго этажей были не освещены. Я знал, что в
холодное время года (а сейчас по ночам лужи уже затягивало льдом) местная молодежь
ближе к полуночи устраивала в подъездах посиделки, а потому лампочки осветительных
устройств на нижнем уровне дома с поражающей воображение регулярностью исчезали в
неизвестном направлении. Жильцы долго бились с этим сезонным бедствием, но в конце
концов махнули на такую мелкую неприятность рукой, смирившись с неизбежностью.
Конечно же, люк на чердак был замкнут. Но я знал одну маленькую хитрость, принятую в
производство бомжем Машкой с моей подачи. На случай, если я вдруг где-нибудь посею
ключи от чердака, мы провели в его "мансарду" обыкновенный электрический звонок, а
кнопку хорошо замаскировали. Потому я, нимало не тушуясь, сдвинул нужную планочку
и нажал на пластмассовую пуговку. Несколько раз. А чтобы быть абсолютно точным, то
пять - три коротких звонка, два длинных. Это был мой пароль. Теперь остановка за малым
(и главным) - чтобы Машка был дома и в полном здравии. То есть, чтобы держался на
ногах, пусть и не очень твердо. В противном случае - когда он в отрубе - его и пушкой не
разбудишь.
Ах, как мне сегодня везет! Пока везет, тут же добавил я суеверно и сплюнул через левое
плечо. К сожалению, я точно не знал, через какое нужно плевать, а потому на всякий
случай проделал ту же процедуру и с правой стороной. Лучше перебдеть, чем недобдеть;
этот девиз чекистов я выучил наизусть как дважды два - четыре.
Машка был трезвым! Нет, точно сегодня в лесу что-то издохло... Он многозначительно
покашлял и на всякий случай тихо спросил:
- Это ты... кхе!.. Геннадий?
- Нет, не я, а призрак отца Гамлета. Открывай, дружище, побыстрее!
Люк распахнулся и я буквально впорхнул на чердак.
- А теперь замыкай! - приказал я немного нервно.
Машка послушно повернул ключ в замочной скважине.
- Это кто такой... Гамлет? - спросил он, когда мы вошли в его поднебесную обитель.
- Псих, - коротко ответил я, падая в одно из исторических кресел Машки. - Все ходил
туда-сюда и размышлял: сразу отбросить ему копыта или немного подождать? Любил
бродить по кладбищам и притворялся дуриком.
- Чтобы в кутузку не посадили?
- Бери выше. Чтобы не укокошили.
- Наверное, из-за денег?
- Гениальная догадка. Главное, очень нестандартная. Дай чего-нибудь погрызть. А то я
голоден аки волчище.
- Сделаем... - Машка начал рыться в картонном ящике, где обычно хранились консервы,
чай, конфеты, печенье, крупы и прочие продукты, не требующие охлаждения. - А кем был
отец Гамлета?
Видимо, он решил прояснить вопрос до конца.
- Ты еще спроси, какого хрена от него осталась лишь прозрачная нематериальная
оболочка. Родственнички подсуетились, чтобы отправить папашу Гамлета на тот свет.
Насколько мне помнится, отраву в ухо ему влили. Но я в это не очень верю. Скорее всего,
бледных поганок в супец добавили или еще чего. А старикан был большим начальником,
можно сказать паханом. Что касается призрака, то это уже сплошная чертовщина.
Мистика. Когда-нибудь обсудим и сей вопрос.
- Когда? - не отставал настырный Машка.
- Скоро. Это все? - спросил я, взвешивая на ладони пачку галет.
- Все... - ответил Машка весьма уклончиво; и поспешил добавить, заметив мой
укоризненный взгляд: - Кажется... вино есть...
- Так что же ты?.. - Я осуждающе покрутил головой. - Мне сейчас требуется допинг в
обязательном порядке.
Машка с явной неохотой достал бутылку какой-то жидкости подозрительного цвета и
поставил на стол два стакана.
- А ты погодь, - закрыл я ладонью его стакан. - Сначала дело, потом гульвон.
- Какое еще дело!? - удивился и одновременно возмутился Машка.
- Сгоняй в мою квартиру и принеси ключ... - Я обрисовал какой он из себя и где его найти.
- Только не шуми, иди потихоньку. Если заметишь что-либо подозрительное, сразу
возвращайся.
- Что значит - подозрительное?
- Может, чужие люди околачиваются на лестничных площадках верхних этажей или еще
чего. Не маленький, сам должен понимать. Они могут быть и в квартире. Вдруг тебя
сцапают, говори честно, что ключи ты получил от меня. А потом соврешь - скажешь, что я
должен ждать тебя возле гастронома. Понял?
- Ну... - не совсем уверенно ответил Машка.
- Когда спросят, за чем я тебя посылал, скажи, что за деньгами. Кстати, они лежат в
тайнике, возьмешь их себе. Если, конечно, все обойдется.
Я рассказал, где находится тайник. Мне было точно известно, что во время обыска менты
его не нашли. Может, потом... Но это было не суть важно. Главное, у Машки был
отменный предлог для проникновения в мое жилище. Денег в тайник я положил немного,
на всякий случай. Своего рода НЗ. А что касается запасного комплекта ключей, так они
были спрятаны здесь же, на чердаке. Я раскопал их из-под кучи мусора, где они лежали в
выдолбленном углублении, замаскированном обыкновенной замазкой, и вручил весьма
озадаченному Машке.
- Только смотри не проболтайся, что я на чердаке! - Я глянул на Машку очень сурово.
- А что случилось, Геннадий!? - Теперь уже он встревожился по-настоящему.
- Всю историю рассказать тебе не могу. Она не очень интересная. А если коротко, то меня
хотят зацапать менты. Наверное, ты слыхал, что на квартире у Елизаветы Петровны был
обыск и меня повязали?
- Говорили...
- Я сбежал из тюряги. Теперь ты понял, зачем такие предосторожности?
- Понял... - Машка смотрел на меня с сомнением и опаской.
- Не волнуйся, я никого не зарезал и ничего не украл. Просто я кому-то перешел дорожку
и теперь со мной хотят свести счеты.
- А-а... - Машка облегченно закивал головой - такое объяснение в свете его прошлых
проблем бомжа вполне устраивало. - Так я пошел...
- Удачи...
На душе было тревожно. А вдруг, все-таки, в квартире засада? Про Машку я особо не
волновался. Его знала вся округа, так что впаять ему криминал не сможет ни один мент.
Если он чем и провинился перед государством, так это тем, что еще пока живет и даже
помаленьку здравствует, несмотря на все перипетии и коллизии, сотрясающие
обнищавшую страну.
Но что касается меня... А если за ним проследят и возьмут меня тепленьким? Ну и пусть,
решил я. ИВС гораздо лучше, нежели пыточная Ильи Иосифовича и иже с ним. Какнибудь
разберемся...
Машка вернулся сияющий как новая копейка.
- Этот? - Он положил на мою ладонь большой ключ с очень хитрыми бородками.
- Ну ты орел... - Я взял заранее припасенный шнурок, привязал к нему ключ и повесил эту
очень ценную для меня железку на шею. - Деньги нашел?
- Конечно... - Машка как-то робко достал из кармана газетный сверток.
Я улыбнулся - похоже, мой приятель боялся, что я уже забыл о своем обещании.
- Я возьму стольник - на проезд, остальные твои.
Машка расцвел как репейник...
Никто за мной не следил, никто не делал попыток спрятать меня за решетку или пустить
пулю в лоб. Со всяческими предосторожностями я выбрался из дома, прошагал километра
два, чтобы отойти подальше от нашего микрорайона, и наконец добрался до злачного
места, небольшого ресторана, где всегда можно найти такси. Я мог бы остановить машину
и с обочины, но это было опасно. Вдруг мои "друзья" будут ехать мимо, а я вот он, стою
словно на подиуме в лучах прожекторов?
Таксист оказался несловоохотливым, за что я был весьма ему признателен. Мне не то что
говорить - думать не хотелось. Только после дозы Машкиного пойла, которое он гордо
наименовал вином, до меня наконец дошло как я дико устал. Мне хотелось зарыться
прямо там, на чердаке, в кучу барахла и спать сутки, не просыпаясь...
Шел второй час ночи когда я наконец добрался до двери, ключ от которой висел у меня на
шее. С виду она была ничем не примечательная и находилась в самом обычном доме, на
третьем этаже. Таких замызганных, обитых рваным дерматином дверей везде полно, в
любом городе, даже в столице. Правда, эта была со странностями, на первый взгляд (да и
на второй тоже) совершенно не бросающимися в глаза. И только если кому-то взбредет в
голову, например, взломать ее, то под дерматиновой обивкой и деревянной основой он
наткнется на толстый металл, который не берет и каленое зубило. Но это еще не все.
Открыв весьма сложный замок (что проблематично даже для махровых воровдомушников),
нежеланный гость натыкается еще на одну дверь и тоже металлическую,
притом сейфового типа. Эта оснащена кодовым замком, последним писком моды в
области охранных систем. Одолеть его под силу только асам своего дела, спецамэлектронщикам,
и то не всем, а единичным представителям этой профессии.
Все! Я нахожусь в засекреченной явочной квартире, которая ждала меня восемнадцать
месяцев. Замкнув за собой обе двери, я на полусогнутых проковылял в ванную, где залез
под душ и полоскался минут десять. Горячая вода разморила меня еще больше, и до
спальни я шел на автопилоте, с полузакрытыми глазами. По-моему, я уснул, даже не успев
коснуться головой подушки - в полете, когда в буквальном смысле этого слова рухнул на
кровать как подрубленный. Ни одно сновидение не потревожило мой покой; я был
совершенно бесчувственным бревном, в котором едва теплилась жизнь - как у медведя,
впавшего в зимнюю спячку.
Проснувшись, я поначалу не мог понять, где нахожусь и который час. Стрелки
электронного будильника указывали на семерку, но возникал закономерный вопрос:
сейчас утро или вечер? Пришлось включать телевизор, который и сообщил мне, что через
час-другой пора снова на боковую.
Однако, такая перспектива меня не воодушевляла. Мало того, я еще и выругал себя за
непозволительную расслабленность, вылившуюся в длительный сон. Конечно, я
прекрасно отдохнул, но кое-какие проблемы, которые мне нужно решать, не терпят
затяжек. Нужно было торопиться. Быстро побрившись найденной безопасной бритвой и в
темпе ополоснувшись, я поспешил на кухню.
Первым делом я проверил холодильник. Он был набит под завязку различными
консервами. В морозилке лежала даже буханка хлеба в вакуумной упаковке. Засунув ее в
паровую баню, сооруженную мною из большой кастрюли и подставки под чайник, я
получил в итоге почти свежий горячий хлеб с хрустящей коркой. Сварив крепкий кофе и
употребив две банки консервов - свиную тушенку и красную икру - я прочувствовал себя
значительно уверенней, чем прежде. Мышцы налились силой, а мозги просветлели до
полной прозрачности. Теперь я мог активно действовать и разумно соображать.
Поужинав, я занялся экипировкой. Платьевой шкаф был заполнен мужскими шмотками не
менее плотно, чем холодильник продуктами. Многие были совсем новыми, и только
некоторые выглядели надеванными. Но все вещи сидели на мне как влитые. Я знал, что
человек, который купил эту квартиру полтора года назад и обставил ее мебелью, очень
похож на меня - и ростом, и походкой, и внешностью. Он был малообщительным, но
соседи все же знали, что его дома не застать, так как мой тезка (парня почему-то тоже
звали Геннадием) не вылезал из длительных командировок. Лично я с ним знаком не был,
однако испытывал к нему заочную благодарность - он все сделал очень толково, с
понятием. Примерно раз в месяц мой тезка устраивал в квартире генеральную уборку и
обновлял запас продуктов и медикаментов. При необходимости я мог здесь отсиживаться
тридцать-сорок дней, не выходя на улицу.
Покончив с одеждой - я выбрал вязаную шапочку, достаточно просторную темно-зеленую
куртку с тонкой меховой подстежкой, майку, шерстяную водолазку черного цвета и очень
крепкие серые брюки из материала, похожего на тонкую парусину. Ботинки я хотел обуть
свои, но они были такими грязными, что мне пришлось их помыть, как снаружи так и
внутри, набить старыми газетами и поставить сушиться. Поэтому я подобрал себе мягкие
синие кроссовки со шнурками такого же цвета.
Оставалось предпоследнее и последнее - документы и оружие. Я никогда не был в этой
квартире, даже близко к ней не подходил, и тем не менее месторасположение тайника
знал в точности. Правда, добраться до него оказалось непросто.
Сначала я освободил платьевой шкаф от шмоток, а затем отодвинул его от стены, что
оказалось отнюдь не легко - он был изготовлен из натурального дерева и весил с
полтонны. А может мне просто показалось, что шкаф настолько тяжел, - после
"сражения" с ним я даже запыхался.
Позади шкафа была обычная стена, заклеенная плотными обоями. Я отмерил найденной
линейкой ровно метр сорок от потолка и шестьдесят сантиметров от угла и вокруг
найденной координаты произвел расчистку, аккуратно вырезав лезвием для бритья
квадратный кусок обоев размером семьдесят на семьдесят сантиметров. Под бумагой
обнаружилась замочная скважина, куда я вставил ключ от входной двери. Два оборота - и
я легко выдвинул цилиндр диаметром около сорока миллиметров и длиной примерно
десять сантиметров. Полностью вытащить его я не смог, так как он прочно сидел на
хорошо смазанной солидолом металлической штанге. На нем, под тонким кожухом,
виднелись маленькие кнопочки с цифрами от нуля до девяти. Набрав нужный код, я
вернул цилиндр на прежнее место и начал ждать.
Спустя полминуты что-то тихо вздохнуло, затем раздался едва слышимый гул, и часть
стены сначала выдвинулась на меня, а затем как-то хитро повернулась, явив моему взору
металлическую коробку с огнеупорными стенками. Там стояли два черных чемодана,
похожих на "дипломаты", но больших размеров. Я достал первый и, положив на стол,
открыл.
Внутри, в гнездах, лежало оружие - автомат с прибором беспламенной стрельбы, похожий
на израильский "узи", но изготовленный где-то под Тулой, два пистолета разных
калибров с глушителями, специальное устройство для ночного видения (в облегченном
варианте), лазерный прицел, запасные обоймы, десантный нож, водонепроницаемые часыкомпас
со светящимся циферблатом, заправленная бензином армейская зажигалка,
изящные никелированные наручники и удавка-гаррота. Короче говоря, полный
"джентльменский" набор.
Во втором чемодане находились спецсредства (сродни тем, которыми потчевал меня
эскулап, интеллигентный палач Ильи Иосифовича), документы на любой вкус, деньги,
ключи от машины и гаража, который еще требовалось отыскать по приложенной визитке
автокооператива с его адресом и номером бокса, мобильный телефон спутниковой связи и
масса очень занятных вещичек, представляющих интерес только для людей весьма
специфических профессий.
Отобрав себе необходимое, я закрыл тайник, приладил с помощью клейкой ленты
вырезанный кусок обоев, вернул шкаф на прежнее место и кое-как запихнул внутрь этого
монстра его содержимое. Теперь я был готов к последней фазе очень важного
мероприятия, в котором мое участие считалось само собой разумеющимся. Оставался
один маленький, но важный штришок - для полноты картины.
Я включил мобильный телефон и совершенно безбоязненно набрал нужный мне номер:
засечь мою говорилку было достаточно проблематично, если не сказать - невозможно.
- Алло, дядя? Это племянник.
- Ты где? - Голос Дубова показался мне чересчур тихим и усталым.
- В командировке.
- Когда приезжаешь?
- Трудно сказать. Много работы...
- У нас тут тоже... хватает... Тебе что-то нужно?
- А то, что я просил перед тем, как ехать на вокзал.
- Помню... - Мне показалось, что Дубов заколебался. - Как же...
- Так вы скажите и я побежал. Извините, дел невпроворот.
- Ты у нас человек работящий... - В голосе бывшего пахана звучала неприкрытая злая
ирония. - Это мы знаем. Ладно, слушай...
Впрямую, кто хозяин "опеля, говорить было нельзя - вдруг, все-таки, наш разговор
зафиксируют и примут немедленные контрмеры. Потому мы договорились, что Дубов на
всякий случай зашифрует эти данные в процессе разговора. Теперь он плел разную
чепуху, а те слова, перед и после которых бывший пахан делал небольшую паузу (как
будто обдумывал, что сказать дальше), я записывал на клочке бумажки. После сложения
начальных букв этих слов я наконец получил долгожданную фамилию. Получил - и
злобно оскалил зубы. Все, круг замкнулся. Моя версия, благодаря которой именно меня
запроторили на целый год в эти палестины и которая полностью дозрела в голове, пока я
пробирался через болото, имеет полное право на жизнь. Дело оставалось за малым - войти
с нужным объектом в контакт. И чем скорее, тем лучше. А затем потолковать по душам.
Ну что же, клиент, теперь потанцуем...
- Передавайте привет близким родственникам, - попрощался я с Дубовым.
- Спасибо. И они желают тебе всего наилучшего. Просили низко кланяться. Особенно
твой крестник. Кстати, он попал в больницу. Вместе с другом. Травма на производстве...
- Пусть бросит свою работу. Она очень вредная. В следующий раз может быть совсем
худо. Так ему и скажите.
- Ладно, будь здоров. В гости по приезду не приглашаю, потому что меня не будет дома -
хочу взять путевку в санаторий.
Понятно. Бондарь и компания наезжают на Дубова (не думаю, что с большим успехом), и
впрямь считая меня родственником бывшего пахана. А сам Петр Никанорович хочет
держаться от Геннадия Чернова и его проблем подальше. Похоже, ему действительно
здорово припекло...
Я вышел на свою самую главную и, надеюсь, последнюю охоту ровно в десять часов
вечера. О, волки, мы одной крови - вы и я!
Гараж оказался неподалеку. Автокооператив охраняли два здоровенных пса неизвестной
породы и один сторож, тоже в полной неизвестности как его зовут, где он находится,
когда и по какому случаю ему посчастливилось наклюкаться до состояния полного не
стояния. Наверное, он доверял своим четвероногим помощникам больше, чем самому
себе, потому что искать нужный гараж я отправился в их сопровождении, прихватив на
всякий случай длинный дрын. Так я и ходил по кооперативу под конвоем уродливых и
злобных зверюг, держа в руках палку словно пропуск и с мандражем на душе - кто знает,
что взбредет в их собачьи головы? И только когда я завел мотор почти нового "БМВ" и
выехал из бокса, псы дружно развернулись и с добродушным лаем, видимо, служившим
сигналом отбоя тревоги, убежали к воротам - там находилась сторожка.
Машина работала как часы. Бак был заправлен по горловину, приборы показывали, что
все в полном порядке, и мне оставалось лишь одно - нажимать на педаль газа. И иногда на
тормоза.
Я был собран до предела. Наконец должно проясниться то, что было скрыто под пеленой
густого тумана из лжи, предательства, убийств и корысти. Я мог быть доволен - моя
версия оказалась самой продуктивной. Но как же я долго блуждал в потемках!
Внешне дом был так себе. Его строили в начале пятидесятых для партийных товарищей
высокого ранга. В те времена такие сверхпрестижные коттеджи, притом в самом центре
города, конечно, впечатляли. Тем более, что комнаты в них были спроектированы в двух
уровнях, а также имелась большая веранда по всей ширине дома и мансарда с башенкой.
Думаю, не стоит говорить об отменном качестве столярки, паркетных полах, количестве и
размерах комнат и так далее. Понятно, что для "слуг народа" хозяева страны, гегемоныпролетарии,
ничего не жалели - офигенное равноправие обеспечивалось сталинской
конституцией (с минимальными изменениями) вплоть до развала Союза. Правда, эти
коттеджи чаще всего предназначались для двух хозяев - здание было разделено пополам -
но и на той части, что оставалась, места сановным жильцам, в основном партайгеноссе,
хватало с лихвой.
С момента зарождения дикого капитализма, который почему-то назвали демократией,
новоявленные нувориши кинулись возводить дворцы и дачи под медными крышами и с
золотыми сортирами. Это показушное богатство
...Поділитися у соцмережах
