Жанр: Боевик
Наперегонки со смертью
... хрена я туда полез!? Чтобы ограбить
квартиру и попутно изнасиловать женщину? С огромным риском нарваться на пулю? Но
если у меня хватило ума открыть очень сложные замки, то это значит, что я профессионал
высокого класса. А такие ассы никогда не идут на дело, не убедившись в отсутствии
хозяев. Не так ли? Конечно, так! Ладно, допустим я киллер и Белоблоцкого мне
"заказали". Тогда на кой ляд мне все эти сложности с замками, насилием, грабежом? Я бы
его грохнул в каком-нибудь темном углу, может, в подъезде, без лишних свидетелей. И
опять ваша версия дала трещину.
- Аплодировать твоей речи можно? - Можаев откровенно смеялся. - Нет, летать ты не
умеешь. И на опытного вора-домушника не тянешь. А насчет киллера... Тут варианты
просматриваются. Притом, вполне удобоваримые. Так вот, слушай: в своих показаниях
вдова Белоблоцкого особо подчеркнула, что тебя впустил муж. Ты понял? Муж!
Наверное, вы были хорошо знакомы, может, дружили. Или у вас был общий подпольный
бизнес. Похоже, вы что-то не поделили. Или действительно тебя завербовали конкуренты
Белоблоцкого, зная ваши доверительные отношения, чтобы убрать его с дороги.
Вариантов - пруд пруди.
- Меня окружили... - Это я сказал тихо, с отчаянием. - Все, мне амбец...
- Вот потому я и предлагаю, чтобы не разводить бодягу, быстренько задокументировать
твое признание - и мы расстанемся по доброму. У меня действительно много разных дел.
А тебе и впрямь будет легче тянуть срок не в сырых казематах, а на свежем воздухе. Там
есть работа, а здесь от безделья можно взвыть. Ну как, добро?
- Я хочу услышать пятый пункт доказательств моей вины.
- Никаких проблем. Пожалуйста. Откуда у тебя столько денег? Притом, "зеленью"?
- Выиграл в казино. Надеюсь, свидетели моей удачи найдутся. Дату и время, когда
случился такой фарт, я вам назову.
- Опять врешь. Ты просто сбагрил уворованные на квартире Белоблоцкого драгоценности.
Вот так, фартовый человек.
- Господи! - возопил я вне себя. - Проверьте, наконец, мои показания! И все станет на свои
места.
- Уже проверили. - Улыбка у Можаева получилась тусклой, но многозначительной, а весь
его облик источал коварство. - Пока не все, но многое. Сейчас ты в этом убедишься. - Он
поднял телефонную трубку, набрал номер и, подождав, пока ему ответят, спросил: - Народ
у тебя? Как прошла очная ставка? Понял... Понял... Да. Отлично! Давай их ко мне. Нет, по
одному. Наш клиент любит порядок и последовательность... - Капитан оскалил зубы в
мою сторону, изображая улыбку.
Я приготовился к самому худшему, но когда старлей Саркисов ввел в кабинет Пал
Семеныча, у меня отлегло от души. Слава Богу! Сейчас доказательства моей вины,
нагроможденные настырным Можаевым до небес, рассыплются словно карточный домик.
- Здравствуйте, Пал Семеныч! - воскликнул я радостно, пытаясь поймать ускользающий
взгляд зам начальника отдела снабжения.
- Здравствуй, Чернов, - сухо ответил мой шеф и сел на предложенный Можаевым стул.
- Вам известен этот человек? - спросил его капитан, когда закончил кое-какие
формальности.
- Да. Это наш экспедитор.
- Я не буду повторяться по всему комплексу ваших свидетельских показаний, которые
изложены письменно. Мне нужно лишь одно... - Опер вынул из моего досье снимок
"безутешной" вдовы, на котором она и впрямь была сфотографирована во всем черном и
без обычных для нее побрякушек. - Вы только что были на очной ставке с этой
женщиной... - Можаев показал фотографию Пал Семенычу. - Подследственный Чернов
утверждает, что вам она известна. По его словам, вы видели эту женщину в кафе, когда в
компании с другими сотрудниками обмывали премиальные Чернова, и можете
подтвердить, что ваш подчиненный провожал ее домой. Я хочу услышать, так это или нет.
- Мне она незнакома, - ответил Пал Семеныч с отмороженным видом. - Сегодня я увидел
ее впервые.
- Пал Семеныч!!! - возопил я в ужасе. - Что вы делаете!? Вы понимаете, что режете меня
без ножа!? Мне шьют убийство! Вспомните, ради Бога!
- Не кричите, Чернов, - строго сказал капитан. - Мы не глухие. - Он снова перевел взгляд
на зам начальника отдела снабжения. - Повторите, пожалуйста, еще раз. Не для меня, а
для Чернова. До него с первого раза не доходит.
- Я не знаю эту женщину. - Пал Семеныч снова бросил в пространство, как выплюнул,
уничтожающее меня на корню утверждение.
- Ах, Пал Семеныч, Пал Семеныч... - Я горестно покачал головой. - Вы губите безвинного
человека. Неужто вас купили? Или запугали? Даже если это так, все равно вы берете
большой грех на душу. Вы должны помнить эту белокурую ведьму. И помните. Не так ли?
Так! Но вам привязали язык. Уж не знаю чем. И я не думаю, что это сделали в угрозыске.
- Я был... очень пьян... Я ничего не помню!
Лицо Пал Семеныча пошло красными пятнами. Да-а, здорово мужика прижали...
Интересно, кто именно и как это выглядело? Ладно, пусть его... Вообще-то, Пал Семеныч
никогда не был сволочью, но что поделаешь - обстоятельства. Собственная жизнь дороже
какого-то там экспедитора. Я его понимал. Жена, дети, внуки, импортная машина, дача,
кролики... Сад, взращенный собственноручно. В огороде клубника, договорился купить
пасеку... Все путем. Безоблачная безмятежная старость, плавно перетекающая в вечный
покой.
Саркисов отправил Пал Семеныча восвояси и привел Кокошкину. Люсинда, напуганная
мрачными тюремными переходами и отнюдь не ароматными запахами, просто оцепенела.
Она бессмысленно хлопала ресницами, глядя то на меня, то на Можаева с видом курицы,
которая сидит на гнезде и вот-вот снесется. Кокошкина пролепетала то же самое, что и
Пал Семеныч. А я даже не стал взывать к ее совести. Мне все было ясно. Моих
сослуживцев просто запугали. Притом, очень серьезные люди. А может вдобавок и денег
подбросили - чтобы подсластить горькую пилюлю. Такие нынче времена...
- Ну и что ты теперь скажешь, Чернов? - спросил капитан, собирая разбросанные по столу
бумаги.
- У меня очень сильный противник, - ответил я сумрачно. - С большими возможностями.
В том числе и финансового плана. Мне бы найти ответ на единственный вопрос,
являющийся ключом ко всем этим нехорошим и таинственным явлениям - что ему от
меня нужно?
- Вот именно, - подхватил с иронией Можаев. - Что нужно богатому и влиятельному
человеку от такой ничтожно малой величины даже в городским масштабе как экспедитор
завода "Алмаз"? Не хочу тебя унизить, обидеть, ты понимаешь, что я имею ввиду.
- Понимаю. И не обижаюсь. Все верно, так я и думаю. Но я очень хочу, чтобы вы мне
доверяли. Чтобы мы вместе распутали эту головоломку. Потому что она не так проста, как
видится с первого взгляда.
- Мы как раз к этому и подошли. Сотрудничество предполагает взаимное доверие. Не так
ли? Так. Значит, ты должен быть со мной честен.
- Как и вы. - Быстро, одной фразой, обрисовал я и свое понимание проблемы.
- Кто против? Я - за... - Хитрый мент был наполнен иронией словно бокал, доверху
наполненный шампанским - того и гляди пена пойдет через край; что у него на уме? не
думаю, что добрые намерения по отношению к моей персоне, скорее наоборот. - У нас
еще есть масса времени. - Он посмотрел на наручные часы. - А потому мы продолжим
наши посиделки. Но несколько отойдем от главной темы наших дебатов.
- Мне все равно, - буркнул я обречено.
- Я так и предполагал. Приготовились, включили... - Он снова запустил свою шарманку -
противно шуршащий старенький диктофон. - Гражданин Чернов, вы знакомы с неким
Полосухиным?
Блин! Этот проныра добрался и до Тельняшки. Ну, все, приехали...
- Что-то не припоминаю...
- Я вам помогу. Это вор-домушник по кличке Тельняшка.
Отступать некуда. Вранье только усугубит мое положение. Ну, Можаев, ну, сукин сын!
Чтоб тебе...
- А-а... - протянул я и радостно закивал. - Знаю такого. Вспомнил.
- При каких обстоятельствах вы с ним познакомились?
- При очень простых. Он лез ко мне в квартиру. Я застал его на горячем.
- И все?
- Дал ему по сопатке и отпустил.
- Почему не сдали Тельняшку в милицию?
- Он ничего не успел взять. И свидетелей не было. К тому же, если честно, я просто не
захотел с вашим ведомством связываться. Все равно этого Тельняшку - или Полосухина -
отпустили бы, а мне лишние хлопоты. На допросы ходить, всякие бумаги писать... Одним
словом - маята.
- Вашу позицию патриотической никак не назовешь.
- Так я ведь и не рву перед народом рубаху на груди по такому поводу. Мне в депутаты не
нужно. Действительно, с гражданской совестью у меня есть проблемы. Они образовались
после Чечни. Там я маленько по госпиталям пошлялся - несколько дырок лишних
получил... контузия и все такое прочее... В общем, после этих злоключений мой
патриотизм как-то скукожился, усох, что ли.
И тут я впервые за все время нашего вынужденного знакомства увидел на лице Можаева
смущение. Он нахмурился и опустил глаза на бумаги. Неужто его проняло упоминание о
моем боевом прошлом и разбудило совесть? Чудеса.
- С Полосухиным понятно. Почти понятно - скажем так. Он был один? - Капитан ужалил
меня острым взглядом.
Вопрос на засыпку. Я ждал его. И был готов отвечать. А куда денешься? Опер зажал меня
в углу и методично добивал. И в моей защите оказались одни бреши. Так что, брат
Геннадий, нокаут не за горами.
- Нет, не один. Второй сбежал.
- И это все, что вы можете о нем сказать?
- Тельняшка своего подельника почему-то мне не представил.
- И вы даже не знаете, как его зовут? - упрямо гнул свое Можаев.
- Его имя мне и впрямь неизвестно. Тельняшка назвал его Килей. Похоже, это кличка.
- Это уже ближе к истине... - Капитан сделал в бумагах какую-то пометку. - Больше вы с
этим Килей не встречались?
- Да как-то не приходилось...
- Гражданин Чернов... - Капитан сказал это с такой укоризной, что мне стало стыдно. - А
как же адресок его квартиры, который вы узнали у Полосухина? Неужто забыли?
- Адрес? Может быть Тельняшка мне что-то и говорил на этот счет... Точно не помню.
- Да, с памятью у вас и впрямь худо... - Можаев положил передо мною несколько
фотографий. - Узнаете? Это дверь квартиры Кили, это снимки комнат, а это он сам,
собственной персоной, с перерезанным горлом. Вы мою мысль улавливаете?
- Не очень.
- Придется показать вам еще один снимок. Эта бабуля - соседка Кили. И вы знаете, она вас
опознала на фотографии, выбрав ее из двух десятков изображений других мужчин, как
человека, приходившего к безвременно усопшему за несколько минут до его смерти. И
потом сбежавшего через балкон, когда в квартиру Кили стучали сотрудники милиции,
приехавшие по вызову. Что вы на это скажете?
- Ничего... - пожал я плечами. - Ничего конкретного. Да, я приходил к Киле. Чтобы узнать,
кто навел его на мою квартиру и по какой причине. Вы присутствовали при обыске и сами
видели, что у меня брать нечего. Ни у меня, ни у моей квартирной хозяйки.
- Но почему вы сбежали через балкон?
- Потому что квартира Кили была не заперта, а когда я зашел внутрь, то увидел картину,
изображенную на ваших фотографиях. Я был в шоке. Сами понимаете, такое не часто
увидишь. Может, по здравому размышлению я и заявил бы, куда нужно, о своей находке,
но тут приехала милиция... В общем, я испугался. Вы лучше меня знаете ваши порядки.
Сначала меня бы начали бить, решив, что это я зарезал Килю, а потом... "Потом" уже
случилось. Я сижу перед вами и доказываю, что не лысый.
Я понимал, что у Можаева в папке полно фотографий со следами моих рук и ног,
оставленных мною в квартире Кили. Милицейские эксперты хлеб державный не зря едят.
Так что любое запирательство просто бессмысленно.
- Ну что же, кое-какая ясность намечается. Правда, есть одно маленькое "но". По-моему,
мы с вами договаривались, что вы будете отвечать на мои вопросы правдиво. Было такое?
- Кто спорит... Было.
- Тогда почему вы пытались утаить, что встречались с Килей?
- Ни в коем случае! Ничего я не утаивал. Я видел только его труп. Разве это можно назвать
встречей?
- Чернов, не нужно заниматься казуистикой, - досадливо поморщился Можаев. - Вопрос -
ответ. Вот все, что от вас требуется.
- Нет проблем.
- Ладно, пока оставим Килю. Он подождет, ему уже спешить некуда. Возможно, вы
говорите правду. Подчеркиваю - возможно. Но это еще нужно доказать, подтвердить
фактами. Или добротными свидетельскими показаниями. Будем работать. А сейчас
поговорим о другом убийстве - пардон, третьем! - в котором тоже просматривается ваш
след.
- Извините, я вас не понимаю... О каких следах идет речь?
- Сейчас поймете. Главное не волнуйтесь. - Можаев вперил в меня мгновенно
отяжелевший взгляд. - Скажите, вы знали Салова?
- А кто это? - Я недоумевал - мне действительно эта фамилия была неизвестна.
- В определенных кругах его звали Козырем.
Мне показалось, что лампочка под потолком (в кабинете, где меня допрашивали, было
всего лишь небольшое окно, которое давало очень мало света) вдруг резко потускнела и
от волнения я почувствовал внезапный приступ удушья. Черт возьми!!! Они вышли на
Козыря! И связали другие убийства, приписываемые мне, со смертью водочного мафиозо!
Ах, как это некстати... Я думал, что у меня еще есть время. Похоже, белобрысый охранник
опознал меня по фотографии - так же, как и бабуля, соседка Кили. Да, этот мент умеет
работать... Но открывать карты до конца пока рано.
- Да или нет, Чернов! - Капитан повысил голос. - Повторяю вопрос...
- Не нужно, - перебил я Можаева. - Я вспомнил. Я не был с ним знаком, но встречаться
приходилось. Однако, фамилию Салов я слышу впервые. Все называли его Козырем.
- Где происходили ваши встречи? И когда это было?
- Встреча. Это случилось в бильярдной. Она называется "Снукер"... - Я назвал дату и
время, когда происходила игра с Козырем.
- Чем вы там занимались? Если беседовали, то на какие темы?
- А чем можно заниматься в бильярдной, как не гонять шары? Я выиграл у Козыря
крупную сумму. В "Снукере" было много посетителей, они могут подтвердить. Кстати, и
бармен тоже, - вспомнил я симпатичного парнишку, который отнесся ко мне очень
доброжелательно. - А по поводу беседы... - Я хмуро осклабился. - Всего несколько ничего
не значащих фраз, касающихся игры.
- Значит, до "Снукера" вы с Козырем не встречались?
- Не приходилось.
- А после?
- После чего?
- Не притворяйтесь глухим и туповатым. У вас еще были встречи? Прошу отвечать вполне
определенно! Да или нет!
Знает или не знает? Знает или?.. Может, я ошибся насчет белобрысого? Может, никто ему
мою фотографию не показывал? Да и с какой стати? В конце концов я не рецидивист и не
вор "в законе". И даже не передовик производства, удостоенный медали или ордена и
статьи с портретом в "Комсомольской правде". Так что моя известность не простирается
дальше завода "Алмаз" и Гнилушек. А связать убийство Козыря со мной весьма трудно.
Можаев догадался? Тогда он просто гений. Тем более, что опер, пусть и старший, пусть и
городского угрозыска, но все равно не может вести все дела об убийствах. Это просто
нереально. А сыскари собранной информацией делятся очень неохотно. Не принято.
Любое дело такого рода закрыто для посторонних. Тогда что? Капитан берет меня на
понт? Проверим. Расколоться я всегда успею.
- Не было никаких встреч! - отрезал я грубо.
- А мы договаривались отвечать правдиво... - Можаев смотрел на меня с сожалением.
- Что-то лишь я один упражняюсь в правдивых откровениях. Может быть пора нам
уравновесить наши позиции?
- Согласен. Но не раньше чем вы ответите на мой последний вопрос. Мы оба устали...
- Валяйте... - Я начал злиться. - Кто платит, тот и заказывает музыку. Я человек
маленький, а теперь еще и подневольный.
- Ну зачем так...
- А как?
- Только один ответ на последний вопрос. Коль вы согласились... - Капитан нагнулся над
столом и хищно прищурился. - Зачем вы убили Козыря?
Приехали... Можаеву известно, что в день убийства Салова-Козыря я имел
неосторожность искать с ним рандеву. И нашел. На свою голову. Впрочем, мне бы не
хотелось ее поменять на другую, с лишней дыркой, как у Козыря... И что мне теперь
говорить? Запираться? Бессмысленно. Белобрысый... Эх, нужно было его тогда грохнуть!
И дело с концом. На него давно петля намылена. Но что мне делать, что делать!?
Рассказать правду? Кто в нее поверит, в мою правду? Кто!?
- Я его не убивал...
Мои слова прозвучали очень неубедительно.
- Лжете! - громыхнул капитан. - Вас опознали. Понимаете - опознали! Вы проникли на
территорию пищевкусовой фабрики, оглушили охранника и застрелили Салова. Все.
Точка. Круг замкнулся. Вы замешаны в трех убийствах! Не много ли для обычного
экспедитора отдела снабжения? Молчите?
Мне и впрямь нечего было сказать. Я находился в западне. Положение настолько
безвыходное, что даже не хотелось об этом думать.
Финита ля комедиа.
Глава 27. НЕОЖИДАННОСТЬ
Как хорошо быть свободным! Это до конца понимаешь только тогда, когда тебя посадят в
каменный мешок с решетками на окнах. Все тяготы вольной жизни, приходящие на ум в
тюрьме во время воспоминаний о прожитых годах, кажутся настолько несерьезными,
даже смешными, что поневоле начинаешь думать о них с тоской и жаждой испытать эти
неприятные моменты вновь.
Я не был исключением. Конечно, я не предавался бесплодным мечтаниям, все-таки у меня
весьма прагматичный склад ума, но кое о чем задумался.
Что-то в моих приключениях было не так. Мне это приходило в голову и раньше, но я както
не придал такому важному факту должного значения. Меня насаживали на кукан по
тщательно разработанному плану, и тем не менее в нем имелись существенные изъяны.
Например, не связывались концы с концами. Что, если судить по результатам поистине
иезуитских выдумок, было вовсе непохоже на закулисного кукловода, умного и хитрого
как библейский змей-искуситель. Сейчас мне начало казаться, что против меня действуют
две команды. Иногда их цели совпадали и тогда мне становилось совсем худо, а
временами шли вразрез и в эти моменты я успевал спрыгнуть с колесницы, несущейся
прямо в ад. Впрочем, я мог и ошибаться в своих предположениях.
Но это становилось просто интересно. Естественно, не будь я на тюремных харчах, а в
каком-нибудь кабинете с личной охраной, чтобы мне никто не мешал и чтобы можно
было спокойно, за чашкой хорошего кофе, проанализировать хитросплетение ситуаций и
проблем. Ну, а сейчас мне нужно было следовать известной поговорке: не до жиру, быть
бы живу. Можаев прессовал меня будь здоров. Я совершенно не сомневался, что он
прокачивает экспедитора завода "Алмаз" Геннадия Чернова по всем направлениям и
каналам. Настырный, чертяка...
В камере прибавление. К нам подселились двое стриженных - молодые и тупые быки. Они
попытались было качать права - как же, кого-то замочили невзначай; крутизна. Но
Колодяжный быстро растолковал им почем фунт лиха, посшибав рога. Теперь эти пацаны
были у Михрютки на побегушках. Он казался им самым настоящим паханом. Старожилы
камеры (в том числе и я) лишь посмеивались беззлобно, когда Михрютка учил
здоровенных лбов уму-разуму. И тюремным обычаям.
По воскресным дням у нас выходной. Так же, как у следователей или сотрудников
угрозыска, продолжающих копаться в нашем грязном белье. Нас даже водят в тюремную
баню. Она совсем крохотная, но пар дает - будь здоров. Баня тоже одна из причуд
начальника тюрьмы. Никто его не обязывал делать парную, обшивать ее деревом,
обкладывать стены душевых плиткой, ставить новые краны и смесители, а уж тем более
никому из вышестоящего начальства не могло прийти в голову дать указание поить
подследственных после бани чаем, настоянным на целебных травах. Что ж, бывают и в
таких местах, как ИВС, и на таких должностях, как хозяин кичи, душевные люди.
До чего приятно валяться на койке после парилки! Тело расслаблено, в легких все еще
витает запах распаренной древесины, а мысли такие светлые, такие голубые - словно
цветущий лен на солнечном пригорке. Кажется, что не только грязь сошла с тела, но и
растворились тяжеленные вериги, гнущие тебя до самого пола на протяжении всей
недели. Лепота...
Меня захомутали после обеда. В этот день мы кушали сытно. Стриженным бычкам
пришла передача с воли, и Михрютка своей царственной рукой метнул ее на общий стол,
пропустив мимо ушей протестующий лепет своих стажеров-шнурков. Все верно -
каждому овощу в тюряге свое место. Это я уже начал думать как зэк со стажем.
- Чернов, на выход! - Вертухай почему-то был злой и орал словно оглашенный. - С
вещами.
Мы недоуменно переглянулись. Что еще за номера? Меня куда-то переводят? Но почему в
выходной день? Загадка. Спросить у надзирателя? Вряд ли он что-либо знает. Его дело
подчиняться приказам, поменьше болтать и совсем ничего не думать. Начальству видней.
Мыслительный процесс на службе мешает вертухаю эффективно исполнять свои прямые
обязанности. Потому их подбирают как цепных кобелей - по злобности. У злого и
недалекого человека весь умственный потенциал расходуется на агрессивные импульсы.
Ему не до высоких материй, а потому страдания узников тюремщика совершенно не
колышут.
С одной стороны это хорошо, а с другой - не очень. Потому что человека с такими
задатками легко подкупить - мораль для него понятие весьма отвлеченное и эфемерное.
Все "левые" передачи с воли и обратно идут через надзирателей. Самые знаменитые
побеги тоже совершались с их помощью. Однако, не будем судить этих людей чересчур
строго. За редким исключением, они просто благодетели заключенных, отцы родные (и
матери). Правда, чересчур строгие, а иногда и жестокие. Но без них тюрьма была бы
земным адом. Еще страшнее чем сама человеческая жизнь. А так это просто
специфическое общежитие со своими законами и порядками, своими ларьками и
магазинчиками, стражами порядка и его злостными нарушителями, вечным квартирным
вопросом, скукожившимся до койкоместа, спецпайками для элиты и свиным корытом для
остальных. Все, как и должно быть. Вполне сносное общежитие, между прочим. Если
полностью абстрагироваться от окружающей действительности.
- Ну, ты это, не забывай нас... - Колодяжный с чувством потряс мне правицу.
- Держи хвост пистолетов, Черный! Жизнь, она такая штука... бля!
Это уже Михрютка. Он переименовал меня в Черного. Так что теперь у меня появилась
кликуха. Знал бы он, как я зову его в мыслях...
- Геша, вдруг освободишься, загляни к моей жене... и детям... - шепчет взволнованный и
какой-то потерянный Антоний. - Адрес запомнил?
- Не переживай зазря, все сделаю, я ведь обещал. Лишь бы вырваться на волю. Бывай...
Почему-то с тревожным чувством я покидаю уже обжитую камеру. Вещей у меня всего
ничего - носовой платок и расческа - так что тяжелым сидором я не обременен.
Оглянувшись на пороге, я увидел задумчивые, грустные лица моих товарищей по
несчастью. Странно, вроде они и "мокрушники", но я совсем не чувствую к ним никакого
неприятия. Скорее, наоборот.
Спецмашина (или "воронок") уже под парами. "Браслеты" на запястья, один конвоир в
кабину, двое других - вместе со мной. Серьезное сопровождение. Такое впечатление, что
меня причислили к серийным убийцам. Это воодушевляет. Но куда мы едем? Я попытался
завязать разговор со своими стражами, но они молчаливее монахов-капуцинов. Потому я
заткнулся и начал размышлять. А что оставалось делать?
Однако, долго предаваться мыслеблудием мне не позволили. И вовсе не мои безмолвные
попки. Машина резко затормозила, да так, что нас бросило к кабине, затем раздались
выстрелы и крики. Ошеломленные сопровождающие схватились за оружие, но тут дверь
"воронка" распахнулась и автоматная очередь сотворила внутри железного ящика гулкое,
рвущее барабанные перепонки, эхо. Наученный горьким житейским опытом, я сразу же,
едва началась стрельба, упал на пол фургона, а вот конвоиры не сообразили как им вести
себя в такой ситуации. Так их и срезали свинцовым серпом в полный рост.
Может ли крохотный камешек помешать чемпиону мира по бегу на длинные дистанции
поставить еще один рекорд? Запросто. Если попадет в беговые туфли. Вот такая беда,
похоже, сейчас и случилась. Какая-то мелочь, крохотная ошибка - нет, даже не ошибка,
а недоразумение испортило всю игру. Которую планировали большие умы,
высокооплачиваемые аналитики "конторы", кандидаты и даже доктора всяческих наук.
Противник просто не мог совершить такую глупость, пустив в дело примитивных
варягов, разгуливающими по городу с автоматами наперевес. Тогда кто этот "камешек"
и что ему нужно? Впрочем, кто бы он ни был, ему не позавидуешь. Он попал в жернова,
откуда можно выйти только превратившись в пыль.
Я лежал, словно дохлый краб, даже лапками не шевелил - притворялся, что тоже
схлопотал пулю. В голове было пусто как в космосе до начала мироздания. И только одна
подлая мыслишка больно шпыняла в мозжечок: а ведь это по твою душу, Чернов, пришли
крутые парни, не побоявшиеся пустить в ход оружие средь бела дня и вдобавок на улицах
города. Я пытался эту мысль задавить в зародыше - чтобы никто ее не подслушал; ведь не
секрет, что если долго о чем-то плохом думать, то оно обязательно сбудется. Но
нехорошая мысль упрямо скреблась в разные уголки сознания и отравляла едва
пробивающийся сквозь болотную тину безысходности тоненький и чистый ручеек
надежды.
Меня буквально вышвырнули из фургона. Но упасть на мостовую не дали - подхватили
под руки и запихнули в "девятку" с затемненными стеклами. Едва я оказался на заднем
сидении, взревел мотор и машина рванула с места со скоростью сразу под сто километров.
Я не видел, куда мы мчимся, потому что лежал под ногами у двух здоровенных быков.
Один из них наступил каблуком мне на ухо, но я стоически терпел эти неудобства.
Главное, я пока жив. И этого до поры до времени достаточно.
Мои похитители сменили тачку. Где-то на задворках. Теперь я лежал в багажнике
"мазды" почти в полном комфорте. Конечно, по сравнению с той узкой щелью, что между
передним и задним сидениями "девятки". Какое-то время мы ехали по асфальту, а затем
свернули на грунтовку. Примерно через час после начала этого странного "путешествия"
машина остановилась и меня бесцеремонно вытащили из салона.
Я быстро осмотрелся. Вокруг таинственно шумел лес. "Мазда" стояла у крыльца
трехэтажного коттеджа, построенного в псевдорусском стиле с р
...Поділитися у соцмережах
