Жанр: Боевик
Наперегонки со смертью
...оспешил возвратиться в лоно
дружеской компании, чтобы весь вечер жаловаться на современную жизнь и вспоминать
прошлые годы, когда и харчи были подешевле, и за ресторанную любовь случайные
подружки не требовали денег.
В общем, мы вели себя прилично и нам даже было весело. Кокошкина едва не сняла
молодого петушка, годившегося ей в сыновья, который лыка не вязал, но тому стало
дурно и его друзья отвели несчастного в туалет, где он и возвратил кафе все съеденные
продукты. Наша компашка долго смеялась, смакуя подробности любовного приключения
Кокошкиной. А она только вздыхала с сожалением и кокетливо посматривала на
раскрасневшегося от выпитого вина и помолодевшего Семеныча, пока тот всерьез не
начал беспокоиться за свое целомудрие.
Нужно сказать, что заместитель шефа уже давно вышел из возраста, когда женщина
является первой необходимостью каждого нормального мужчины. Ладно, пусть не
первой, но - скажем так - одной из главных. Потому он всего-навсего любил щупать
молоденьких сотрудниц отдела, не входя в близкий контакт, обычно заканчивающийся
крутым пике, и рассказывать скабрезные анекдоты. Но едва на горизонте начинал
брезжить роман с постельным продолжением, он сразу давал задний ход и со всех ног
мчался под крылышко своей старой ведьмы-жены с лицом мифологической мегеры.
В тот вечер я тоже не имел намерений удариться в блуд. Деньги у меня, конечно, были, но
не на столько много, чтобы я рискнул потратить их на примитивный секс с какой-нибудь
грязной и затраханной до умопомрачения шалавой. В этом вопросе я был человеком
принципиальным. Мне трудно сойтись с женщиной, которая не греет душу и не будит
воображение. В моем понимании спать с проституткой - это все равно что получать
удовольствие от секса с дуплистым деревом, на котором оставили свои пахучие метки
сотни бродячих псов.
Ясное дело, бывают и исключения. Особенно в армейских походных условиях. Там
перебирать харчами не приходится. Однако, что касается гражданки - увольте. Вокруг
столько классных девчат, готовых одарить тебя любовью всего лишь за доброе слово, что
мужики, коротающие досуг с путанами, по моему мнению просто полные дебилы. Или
извращенцы. Но вторых можно только пожалеть - это больные люди.
Она влетела в кафе бесшумно и быстро - словно ведьма на помеле. Очень красивая
ведьма. Я как раз сидел лицом к бару, без особого интереса созерцая тощие зады и голые
ляжки прошмандовок. Но стоило мне на секунду отвлечься, как в следующий момент
передо мною возникло видение, заставившее мое зачерствевшее в этот вечер к женским
прелестям сердце трепыхнуться не в такт с вялыми брюзгливыми мыслями. В огнях бара
она вся светилась, будто была соткана из золотой паутины, а ее полные бедра, как в
рекламном видеоклипе, обещали любому гурману поистине райское наслаждение.
Полюбовавшись на обольстительную картину и вздохнув с сожалением - надо же, такой
товар и с душком; мне показалось, что она тоже представительница древнейшей
профессии - я обратил свой изумленный взор на стол, где шустрый половой притаранил
очередную партию полных бутылок. Этот подлый гад Лычков, пользуясь моим
созерцательно-балдежным состоянием, втихомолку повторил заказ, надеясь, что его
номер останется незамеченным. Пришлось мне, во избежание дипломатического скандала
с мордобитием при всем честном народе, вывести Севу в туалет и провести
экспроприацию его наличности. Лычок даже не трепыхался. Мы с ним исколесили немало
дорог, и он хорошо знал, что со мною шутки плохи.
Возвратившись на свое законное место, я поневоле начал смотреть на белокурую ведьму.
Она произвела среди подпитых мужичков настоящий фурор. Но у них вышел полный
облом. Девка не кадрилась ни под каким соусом. Похоже, она все-таки не принадлежала к
классу путан - изгоев женского рода, а была свободной художницей, любительницей
острых ощущений. Такие в этом кафе тоже водились; правда, большинство из них
пришли, так сказать, в лес со своими дровами.
Если честно, я просто балдел от того, как эта красотка ловко и беспощадно расправлялась
с кобелями на двух ногах, которые поначалу роились возле нее словно осы возле
надкушенного персика. Она убивала их морально, но не с помощью вульгарных слов или
жестов. Белокурая нимфа разила мужиков наповал холодностью и невозмутимостью,
которую можно было принять за аристократизм. Они тушевались, что-то мямлили, а затем
торопились побыстрее исчезнуть, чтобы не привлекать внимание других клиентов кафе и
не выставлять себя на посмешище.
Со временем количество претендентов на вакантную должность бой-френда
сногсшибательной дамы уменьшилось до одного; но очень настырного. Я был знаком с
таким типом мужиков. Обычно они тщательно следят за своим внешним видом, хорошо
одеваются, посещают маникюрные кабинеты и считают себя просто неотразимыми. В
какой-то мере это соответствует истине - большинство женщин обожает яркую упаковку и
смазливый фейс. Правда, потом наступает прозрение, но такие мелочи этих фраеров не
волнуют. Они подобны бабочкам-однодневкам: опылил цветок, порхай к другому, пока
светит солнце.
Однако, сногсшибательная блондинка была как айсберг. Глядя на нее со стороны, у меня
даже начала закрадываться подлая мыслишка: а не лесбиянка ли она случаем?
Дальнейшие события показали, что я здорово ошибался. У меня закончились сигареты, и я
подошел к бармену, чтобы купить пачку "Мальборо". Обычно я курил что поплоше и
подешевле, но в этот вечер мне почему-то захотелось пошиковать. Хотя стойка бара была
длиной около десяти метров, как-то так получилось, что я оказался рядом с белокурой
твердыней, снисходительно и лениво отмахивающейся от атак совсем потерявшего голову
ловеласа. В это момент стереосистема кафе выдала вполне приличную мелодию и
несколько пар начали топтаться на крохотном пятачке между столиков. Смазливый мэн,
исходя на дерьмо от вожделения и злости на неприступную красотку, сделал попытку
увлечь ее в круг танцующих силой.
Но не тут-то было. Небрежно освободившись из его рук, она вдруг встала со своего
насеста и повернулась ко мне.
- Я хочу с вами потанцевать, - сказала она непринужденно и так многозначительно
улыбнулась, что у меня в груди все обмерло.
Ну, блин, и форс-мажор! Я никогда не считал себя красавчиком и покорителем женских
сердец, но факт, как говорится, был налицо - меня кадрят! От такого неожиданного
поворота событий в моей бедной бестолковке все смешалось, и я, смирный словно
новорожденный телок, не чуя под собой ног от эйфории, буквально полетел вслед за
девицей. А она шла, даже не оглядываясь - пребывала в полной уверенности, что никуда я
не денусь.
Это был кайф... Точнее - полный абзац. Ее упругое тело уже утратило девичью
угловатость и приобрело тот неповторимый шарм и привлекательность, которые отличает
хорошо ухоженных, знающих себе цену женщин в пределах двадцати семи-тридцати пяти
лет. От нее исходила волна чувственности, бьющая мужиков наповал. Она так тесно
прижалась ко мне, что я едва не помер от внезапно пробудившегося желания обладать
этой суперсексуальной штучкой. Мы танцевали молча, я иногда ловил ее взгляды,
поощряющие к разговору, но мой глупый язык прилип к гортани и не хотел повиноваться.
Она тоже не начинала разговор первой. Так мы протоптались в полном молчании весь
танец и я проводил ее с поклоном к бару, чтобы поспешить к своей компании.
- Везет же некоторым... - завистливо сказал Лычок и тяпнул стаканчик красной бурды,
гордо именующейся вином.
Оказывается, мои похождения, несмотря на балдежное состояние, сослуживцы заметили и
оценили. Естественно, каждый по-своему.
- Развратная дамочка... - брезгливо поморщился Семеныч, но его глаза говорили об
обратном - старый хрыч прямо-таки изнывал от желания пообщаться с белокурой
красавицей хотя бы недолго и в собственном кабинете.
- Бросьте... - Кокошкина кокетливо поправила свои сожженные "химкой" букли. - Такой и
я была... когда-то...
До октябрьской революции, хотел добавить я, да вовремя спохватился - Кокошкина
прослыла среди сослуживцев очень злопамятной дамой, особенно когда дело касалось ее
женских достоинств. А мне еще с нею работать и работать. По идее...
- Что молчишь? - опять подступил ко мне Сева, раздираемый изнутри мстительнозавистливыми
чувствами; вдобавок ко всему, он никак не мог простить мне своих
финансовых утрат. - Колись.
- Говорить особо не о чем, - ответил я с непривычным для меня смирением и
уступчивостью. - Потанцевали - и все дела. Этот товар мне не по карману. Да и рожей для
такой фифы я не вышел.
- Кончай наводить тень на плетень! - Разгорячившийся Лычок снова хлобыстнул
очередную порцию пойла - похоже, он решил оприходовать опрометчиво заказанное вино,
за которое ему пришлось заплатил из собственного кармана, самолично. - Да она с тебя
глаз не сводит! Интересно, чем ты ее взял?
- Посулил покатать на твоем КАМАЗе. Она от водителей без ума.
- Вот брехло... - Сева обиженно надул губы и снова потянулся за бутылкой.
Кто спорит... Блондинка явно шла на тесный контакт. Притом, очень настойчиво. Если
бы она знала, настолько он был долгожданен... Год - это много или мало? Смотря для
чего. По нынешним временам триста шестьдесят пять дней для завязки амурного
романа - это чересчур. А вот касаемо некоторых иных проблем - в самый раз.
- Э-э! Не гони лошадей... - Кокошкина решительно перетащила полные бутылки на свою
сторону. - Нам спешить некуда.
- Я утверждаю, что эта девица - оч-чень опасный фрукт... - Семеныч тяжело вздохнул и
спрятал в нагрудный карман очки, которые он нацепил, чтобы получше разглядеть
блондинистую диву. - Я бы тебе, Геннадий, не советовал с нею связываться. Она себе на
уме.
Высказав свою сермяжную правду, Семеныч начал задумчиво ковыряться вилкой в
овощном салате - наверное, искал вчерашний день.
Теперь я понимаю, что он был прав. Опыт - великое дело. Если бы молодость знала, а
старость - могла. Прописная, замусоленная истина, а поди ж ты - в самую точку.
Мы свалили, когда на часах натикало одиннадцать с копейками. Семеныч лыка не вязал,
но держался молодцом - почти не шатался. Сева все-таки нашел какую-то бесхозную
кралю и вышел с нею из кафе под ручку. Я пытался на нее не смотреть - уж больно
страшная. Как царевна-лягушка, не успевшая сбросить свою зеленую кожу. Совсем
пригорюнившаяся Кокошкина, у которой с мужиками получился полный облом, смотрела
на Севину подружку с неприязнью, словно та была ей должна по меньшей мере штуку
"зеленью" и не собиралась отдавать. На ногах кладовщица держалась крепко. Что и
немудрено - редко какой день в складе обходился без приема спиртосодержащего
горячительного. Тренировка. А что делать? Склад не отапливается, на улице холодина -
чай, не Багамы - вот и приходится согреваться русскими народными методами.
Что касается меня, то я был как огурчик. Маринованный. То есть, находился в состоянии
эйфории, что меня не съели сразу и не оставили гнить на грядке, а заключили в
стеклянную банку, чтобы стрескать попозже.
Белокурая дива сняла меня элементарно. Надоедливый смазливый хлыщ,
раздосадованный ее неприступностью, продолжал осаду с похвальным упрямством. Он
вился винтом, лишь бы захомутать красотку, и в конце концов добился кое-каких успехов.
По крайней мере, красотка все-таки раза два с ним потанцевала и даже снизошла до
беседы. Но по ее лицу было видно, что она вовсе не в восторге от такого базара. Время от
времени блондинка поглядывала в мою сторону и этот зовущий взгляд вызывал у меня в
душе маленькие тайфуны. Однако, я был прагматиком до мозга костей, а потому
предпочитал синицу в руке; пусть за журавлем в небе гоняются романтики и счастливцы.
Я делал вид, что мне по барабану и выкрутасы ее ухажера, и несомненные прелести
красотки.
Все случилось на выходе из кафе. Смазливый тип все-таки сподобился чести подержать ее
под руку, но когда мы очутились на улице (они последовали вслед за нашей компанией),
краля резким движением освободилась от его цепкого захвата и обратилась ко мне с
удивительным, но неотразимым нахальством:
- Вы проводите меня домой.
Мои коллеги, которые топтались рядом, остолбенели. А смазливый Казанова едва не
выпал от злости в осадок. Он попытался было заикнуться о своих правах и даже загородил
мне дорогу, но я, нимало не колеблясь, мощным пинком отправил его куда-то в темноту.
- Да, мадам. К вашим услугам...
Этой фразой я добил сослуживцев окончательно. Хотя ляпнул черт знает что. И откуда
только я выцарапал такие слова? Похоже, чтение исторических романов все же не пропало
втуне.
Она жила неподалеку от кафе, и мы решили такси не брать, а пошли пешком. Я не
страдаю словесными поносами, но и к молчальникам причислить меня трудно. Я обычный
парень, который, когда нужно, за словом в карман не полезет, но и не будет заливаться
соловьем, чтобы закадрить какую-нибудь чересчур много мнящую о себе фифочку.
Потому я был сама любезность, но не более того. По здравому размышлению, сорвать
такую розу мне вовсе не улыбалось, даже если она и спрятала на время свои шипы. И я
поневоле вел себя как истинный джентльмен - говорил весьма туманно и даже пытался
умно острить, что не очень получалось.
Возле подъезда она целомудренно чмокнула меня в щеку и ткнула в руки визитку.
- Позвони мне через неделю... - Она назвала дату и время. - Муж уезжает в командировку.
До свидания, дорогой... - И улыбнулась такой интригующей улыбкой, что у меня внутри
все обмерло от сладостного предвкушения.
Я долго стоял возле дома, переваривая случившееся. Меня нельзя было назвать недалеким
лохом, и я понимал, что звонком дело не ограничится. С одной стороны мою душу
обуревало тщеславие - как же, такой плод падает в руки, притом без особых усилий; и
кому!? - я никогда не был чересчур высокого мнения о своих мужских достоинствах. А с
другой - одолевали сомнения. Особенно когда я присмотрелся к зданию, внутри которого
скрылась ветреная красотка. Это был престижный дом новых русских, где в основном
жила городская крутизна среднего пошиба.
Куда прешься, дурачок!? Так размышлял я, рассматривая кирпичные стены и широкие
окна. Но раскаленный уголек, оброненный белокурой дивой, уже упал в штаны и разжег
там настоящий
пожар.
Ну и хрен с ним! Чему быть, того не миновать. Это я сказал вслух и, несмотря на позднее
время, потопал к одной знакомой, разведенке, которая рада была любому индивидууму с
нормально работающей машинкой. Приятно удивленная, она тушила мой пожар до самого
утра, а перед моим внутренним взором все это время стояла соблазнительная прелестница,
восседавшая на крохотном стульчаке возле стойки бара.
"...должен не только подчинить все свои поступки легенде, но и думать как тот человек,
в шкуру которого ты влез. В противном случае провал неизбежен. Потому что любая
мысль сопровождается мимикой, с которой не в состоянии совладать даже человек со
стальными нервами. Особенно если он не подозревает, что за ним следят". Наставник
был трижды прав. Но как же тяжело вытравить из мозгов свое настоящее "я"!
Встреча, когда произошло убийство, была по счету третьей. Да, белокурая бестия знала
толк в любовных утехах... Она такое вытворяла в постели, такое... Нет, для того, чтобы
описать наши скачки, необходима фантазия и перо большого поэта; по меньшей мере,
классика. Поутру, возвращаясь домой, я брел на ватных ногах, совершенно выжатый и
опустошенный. Но едва мне в голову заявлялась мысль о белокурой нимфе, все мое
мужское естество оживало и я готов был немедля приняться за дело, нимало не
беспокоясь о последствиях для здоровья.
Так что же случилось в квартире нового русского на самом деле? Я почему-то абсолютно
не верил официальной версии хотя бы по той причине, что не страдаю повышенной
доверчивостью. Прежде чем завалиться в постель, я обычно устраивал негласный обход
временно подведомственных мне владений (пока моя пассия принимала душ) и ничего
подозрительного не замечал. Так было и в тот вечер. Убийца сидел в шкафу? Фиг его
знает. Я старался заглядывать во все укромные уголки. А может в квартире где-то был
тайник - какая-нибудь комнатушка с хитро устроенной и замаскированной дверью?
Вполне вероятно. Но тогда напрашивается вопрос: как убийца мог знать о его
существовании?
Мрак... Ни хрена не понятно. Темно, как в погребе. Потолковать бы с "безутешной"
вдовой... Но как до нее добраться? Вдруг дом поставили на контроль. Сцапают Чернова,
словно последнего фраера. И мотив, которым он руководствовался, налицо: убийца часто
возвращается на место преступления. В этом случае можно сразу заказывать для себя
тюремную камеру потеплей. Менты не упустят такой идеальный случай, чтобы успокоить
общественность. Героическими усилиями правоохранительных органов преступник:
найден - ура!; изобличен - гип-гип, ура! ждет суда - виват, родная милиция!!! И будут
держать меня за решеткой до тех пор, пока об убийстве известного мецената не забудут. И
пока не найдут настоящего виновника его смерти. Что очень сомнительно - уж очень
смахивает вся эта история на заказное убийство, раскрываемость которых близка к нулю.
А значит придется горемыке Чернову тереть тюремные нары до нового пришествия. Ну,
блин, и перспектива...
Так что же делать!? Истинно русский вопрос, которым задавалось не одно поколение и на
который ищут ответ до сих пор. Не я первый, не я последний. Но самое скверное то, что о
моем знакомстве с белокурой красоткой известно трем сослуживцам. Это как минимум.
Если Семеныч не большой любитель трепать языком, то у Лычка он длиной с язык
муравьеда. Не говоря о Кокошкиной, раструбившей складским подружкам о моих
подвигах на ниве кобеляжа уже на следующий день после наших посиделок в кафе.
В общем, все выходило на то, что нужно было начинать сушить сухари. И как можно
скорее. С этой обнадеживающей мыслью я и уснул, предварительно допив остатки водки
и поужинав найденным на антресолях консервированным горошком из запасов хозяйки
квартиры.
Глава 4. ОПАСНЫЙ ПОВОРОТ
Мой непосредственный начальник, заместитель начальника отдела снабжения Пал
Семеныч, был хмур и чем-то сильно озабочен. Просмотрев на меня долгим изучающим
взглядом, он спросил:
- Не выспался?
- Кошмарные сны одолевают.
- В твоем-то возрасте? М-да... - Он с осуждением покачал головой. - Измельчала
нынешняя молодежь. Я, помнится, всегда спал как убитый.
- У вас и сейчас нервы словно стальные, - польстил я шефу.
- Твоими бы устами да мед пить... - Семеныч тяжело вздохнул. - Ладно, поговорили - и
будет. Тебя уже ждет Лычков.
- Опять командировка!? - изобразил я огорчение; а сам едва не запрыгал от радости - пока
мы с Лычком будем вышивать по городам и весям, гляди, в этом деле с убийством
бизнесмена что-то и определится.
- Не опять, а снова, - снизошел до шутки Семеныч. - Ты молодой, холостяк - что тебе дома
делать? Я в твои годы...
Ну, понеслась душа в рай... Слава Богу, Семеныч не участвовал в гражданской войне,
иначе он часа два живописал бы кобылу Буденного.
- Документы в бухгалтерии? - поторопился я перебить старого служаку, пока он не вошел
в раж.
- У Зинаиды, - буркнул недовольный моим хамством Семеныч. - Не забудь получить
командировочные...
Как бы не так. Еще чего... В последнее время о деньгах я почему-то думаю постоянно. Эти
подлые и очень юркие хрусты ну никак не держатся в моем кармане. Что мне нравится на
"Алмазе", так это правильный подход к нуждам отдела снабжения. Экспедиторов и
снабженцев (что, впрочем, практически одно и то же) грузят бабками особо не скупясь.
Начальство прекрасно знает, что в новой экономической обстановке вселенского бардака
без "смазки" снабженцу и шагу не дадут ступить. Для того, чтобы выполнить задание
качественно и в срок, мы кому только не платим, начиная с вахтера, грузчиков и
кладовщиц, и заканчивая мелкой сошкой в отделе сбыта, которая без презента будет
мариновать уже груженую машину как минимум полдня.
Зинка - кадр еще тот. Представьте себе офигенную деваху, похожую на кинозвезду, но с
одной извилиной в голове. (Впрочем, у некоторых кинодив тоже не хватает масла в
бестолковках). Ее производственное кредо можно охарактеризовать одним емким словом
- раскладуха. Она спит со всеми заводскими начальниками высокого ранга, а когда нужно
- ублажает и приезжих, разнообразного рода проверяющих и контролирующих. За это
Зинке определили весьма приличный оклад плюс не менее солидные премиальные в виде
чаевых от млеющих после кайфа клиентов. А чтобы ее рабочие обязанности не вызывать
разных кривотолков, Зинка От-Трусов-Резинка, как нашу кралю прозвали заводские
зубоскалы (прилепив к имени что-то вроде второй фамилии), сидит на оформлении
командировок, с чем вполне справилась бы одна из секретарш наших многочисленных
начальников.
- Ге-еночка... - радостно пропела Зинка, когда я появился в ее крохотном кабинете
размером с туалетную кабину. - Так когда?..
Ей бы родиться Суворовым. Как и у знаменитого полководца, быстрота и натиск -
главные козыри Зинки. Я не считаю себя жиголо, но она почему-то вбила в свою
прелестную, скажу честно, головку, что в ее алфавитном списке хахалей явно не хватает
клиента на букву "Ч". К несчастью, я когда-то имел глупость (чтобы Зинка отвязалась)
весьма туманно пообещать ей интимное рандеву. И теперь вертелся словно вьюн на
раскаленной сковородке, под разными предлогами отмахиваясь от Зинкиных притязаний
на мое целомудрие.
- Работа затрахала... - ответил я, сделав постную мину, таким образом одной короткой
фразой сообщив Зинуле о своей мужской несостоятельности
- Вот и верь потом мужчинам... - Зинка надула свои пухлые губки, по слухам обладающие
удивительной работоспособностью; знающие люди поговаривали, что небезызвестная
Моника Левински, охмурившая американского сановного жеребца Билла, в этом вопросе
Зинке и в подметки не годится.
? - Да, мы такие... - Я не стал углубляться во взаимоотношения полов, лишь изобразил
самую нежную и многообещающую улыбку из своего кобелиного арсенала.
?
Обиженная Зинка решила вспомнить про женскую гордость и выдала мне нужные бумаги
в полном молчании. У меня в этот момент даже совесть проснулась. Чтобы тут же
похудеть и вернуться в изначально спокойное состояние...
Лычков болтал словно заведенный. Дорога была достаточно свободной от машин,
колдобин на асфальте не наблюдалось, и КАМАЗ шел со скоростью девяносто километров
в час, упорно стараясь догнать убегающий горизонт. Мы ехали в золотом коридоре из
деревьев, обласканных ранней осенью. В этом году она оказалась настолько щедра в
художественном вдохновении, что использовала для раскраски земли всю свою
богатейшую палитру. Дни стояли тихие, а потому листья на ветках держались крепко и не
думали падать на уже пожухлую траву. Только изредка какой-нибудь красавец-клен,
млеющий в последних теплых лучах остывающего солнца, вздрагивал в сонной истоме,
теряя при этом позолоченные чешуйки своего карнавального наряда. Голубое небо
казалось бездонным и полнилось летающей живностью, пробующей крылья перед
путешествием в дальние края.
- ... На хрена козе баян!? - в который раз спрашивал разгоряченный спором с самим собой
Лычков. - Они что, чумные? Или деньги некуда девать? Месяц назад мы с тобой приперли
целую фуру абразивных паст. Того добра теперь на год хватит. Ан, нет - опять вези. Будто
какой-нибудь страшный дефицит, которого днем с огнем не найдешь, а потому нужно
запасаться впрок. Выйдет срок годности, придется выбрасывать.
- Тебе что, чужих денег жалко?
- Почему чужих? Я ведь тоже имею акции завода. Значит, должен быть заинтересован в
доходности предприятия.
- Можешь своими акциями сортир оклеить. Ты когда-нибудь по ним дивиденды получал?
- Так ведь и Москва не сразу построилась. Станет завод прочно на ноги, вот тогда и...
- Получишь от мертвого осла уши, - бесцеремонно закончил я его мысль. - А вот по
поводу Москвы ты попал в самое яблочко. Столичные боссы купили завод на корню и, в
отличие от тебя и таких, как ты, стригут купоны по полной программе. И пока они не
нажрутся по самое некуда, не видать тебе денежек как своих ушей. А брюхо у этой гидры,
позволь заметить, безразмерное.
- Ты не прав. Я все равно верю, что наступят лучшие времена. Дострою дачу, куплю себе
импортную тачку...
- Надежды юношей питают... - С этими словами я переключился на собственные мысли,
перестав слушать треп Севы, который продолжал развивать тему личного обогащения.
Мне самому не нравилась наша командировка. Действительно, с какой стати забивать
склад абразивами, когда на заводе их столько, что хоть задницей ешь? Вместе с
импортными, предназначенными для финишных операций. Я никак не мог поверить и в
то, что начальство стало транжирить деньги. Новый директор, ставленник главных
акционеров, и его команда считали каждую копейку и денег на ветер не выбрасывали. Да,
бабки шли мимо кармана работяг, но ни в коем случае не на помойку.
Свое название завод получил из-за сырья, которое привозили в бронированных машинах и
с вооруженной охраной. Это были необработанные якутские алмазы. В советские времена
завод чаще всего имел дело с мелочью, идущей на внутренний рынок. Но теперь в
гранильных цехах шлифовали и полировали такие экземпляры, что некоторые из них
(если бы мне кто-нибудь сделал такой презент) могли обеспечить мое безбедное
существование до самой пенсии.
Идея потеснить с международных рынков мирового монополиста по алмазам компанию
"Де Бирс" витала в головах предприимчивых новых русских давно, но свое материальное
воплощение получила всего несколько лет назад. Завод "Алмаз" стал своего рода
полигоном для обкатки идеи. Драка с "Де Бирс" шла нешуточная, однако наши брильянты
постепенно пробились на международные рынки сбыта и предприятие стало приносить
большой доход. Новые руководители завода железной рукой навели порядок в цехах,
оснастили их по последнему слову техники, и теперь даже ветераны гранильного дела
забыли что такое алмазная пыль, разъедающая легкие, битые стекла в помещениях,
закопченные потолки и грохот древних
...Поділитися у соцмережах
