Жанр: Боевик
Наперегонки со смертью
...станков, полученных по репарации из
побежденной Германии.
И тем более было странно, что рачительные хозяева завода вдруг пошли по кривой
дорожке социалистических предприятий, запасавшихся расходными материалами как
минимум до нового пришествия; большей частью они теряли свои свойства и
списывались, чего ну никак не могли позволить себе те, кто стоял у руля "Алмаза".
Почему заводу срочно понадобился такой большой запас абразивов? Грядет резкое
повышение цен? Закроются заводы по производству алмазных паст и порошков?
Подумаешь, проблема... Можно купить все это добро за рубежом.
Я терялся в догадках. В конце концов решив, что не мое это дело - анализировать
производственную деятельность завода, я достал купленную по дороге бутылку пива и
погрузился в полный кайф, с наслаждением вырвавшегося на природу городского жителя
созерцая красоты осенней природы и ублажая желудок резкой хмельной горечью.
Глотающий голодные слюнки Лычок поглядывал на меня с вожделением и завистью. Он
даже болтать перестал, погрузившись в размышления; судя по всему, в горестные, и по
поводу нелегкой шоферской доли - спиртное на время рейса ему было заказано.
Импортную тачку позади я заметил в четвертом часу дня, когда мы преодолевали
длинный подъем. Несмотря на недовольство Лычкова, второе зеркало заднего вида в
дальних рейсах я приспосабливал под себя. Севе было наплевать, что творится у него за
спиной - груженый КАМАЗ прет словно танк и "поцелуй" сзади от какого-нибудь лихача
ему что слону блошиный укус. Лычок больше смотрел на стоящих у обочин "плечевых" -
дешевых шлюх, помогающих водителям-дальнобойщикам сбросить лишнее напряжение.
Но у меня было другое жизненное кредо. Я всегда берег свой тыл. Может потому, что
однажды в глубокой юности мне в драке вогнали шило чуть ниже поясницы. У каждого
человека есть свой бзик. Так я и объяснил Севе в довольно решительных выражениях о
моих отношения с зеркалом заднего вида. Кроме того, за сохранность груза отвечал не
водитель, а экспедитор, то бишь Геннадий Чернов. И мне очень не хотелось, чтобы какиенибудь
башибузуки, вспоров на ходу брезентовый тент, когда мы шли на малой скорости,
уперли хотя бы часть доверенных мне материальных ценностей. А такие случаи бывали;
правда, с другими сотрудниками отдела снабжения.
Легковушка катила за нами строго выдерживая определенное расстояние. Она так
медленно сползала вниз, к мосту, откуда начинался подъем, что со стороны казалось
будто у нее заклинил движок. Но едва мы вырвались на ровное место и Лычок добавил
газу, машина вынырнула словно из-под земли. Она виделась мне крохотной букашкой, но
глаз я имел вострый, а потому даже в зеркале различал мельчайшие детали.
Что за дела? - подумал я озабоченно и бросил быстрый взгляд на Севу. Он уже что-то
напевал и слава Богу, что из-за шума двигателя я почти не слышал его ослиный рев -
похоже, в детстве слон наступил Лычкову на ухо. Возможно, Сева и заметил машину, но
не придал такому незначительному факту должного значения. Мало ли кто плетется
позади его гордого железного коня.
Вскоре пошли самые настоящие леса. Дорога совсем обезлюдела, потому что мы свернули
с трассы на боковое ответвление, сокращающее на добрую сотню километров расстояние
до нашей цели - небольшому городку, где находился завод абразивных материалов.
Лычок, сукин сын, использовал этот неизвестный заводскому диспетчеру маршрут с
большой пользой для себя, в конечном итоге экономя как минимум девяносто литров
солярки. Которую тоже расходовал с толком, подрабатывая на развозке "левых" грузов
уже в самом городе. Как он мне признался (а куда ему было деваться от такого свидетеля),
зашакаленные денежки он менял на баксы и тайком от супруги откладывал в кубышку -
чтобы в конечном итоге купить подержанную импортную лайбу, мечту всей его жизни.
Назойливая тачка не отставала. Мало того - она несколько приблизилась и я смог
определить, что за нами идет вовсе не старая развалюха, а новый "форд". Неужто это
дорожные рэкетиры, собиратели дани с шоферюг? Но ведь и дураку ясно, что наш
КАМАЗ пуст (стоит только посмотреть на шины), а значит лавэ не предвидится. Ну разве
что они нацелились на наши командировочные. Тогда это не "народная таможня",
которая брала по-божески, а какие-нибудь бандюки, готовые за стольник пустить под
откос железнодорожный состав.
- Сева, атас! - рявкнул я на ухо прибалдевшему от песенных упражнений Лычку. - У нас
позади конвой.
- Ну ты, блин, даешь... - Сева быстро выровнял машину, которая, как и он, шарахнулась от
моего крика в сторону. - Где?
- В том самом месте... Разуй глаза, горе луковое.
- Вижу. По-моему, "форд-таурус". Ну и что?
- Он шпилит за нами, как привязанный, уже часа два. Я не думаю, будто пассажиры этой
импортной тачки настолько уважают отечественный грузовик, что вежливо держаться
сзади - чтобы не обидеть нас обгоном.
- Хочешь сказать... - Глаза Лычка от страха стали круглыми как у совы.
Я его понимал - Сева боялся потерять свою кормилицу. Его мысли были просты и
бесхитростны: если наши преследователи знают, что мы идем без груза (это может не
заметить только слепой), то им нужен КАМАЗ. Со всеми вытекающими отсюда
последствиями. Ему и в голову не пришло, что в "форде" могут сидеть обыкновенные
грабители. Что, впрочем, для нас однохренственно. Дадут по башке чем-нибудь тяжелым -
и будешь работать всю оставшуюся жизнь на больницу. Или - что еще хуже - зароют в
лесу и сверху набросают валежника. А эти места, несмотря на довольно приличное шоссе,
самая настоящая глухомань. Потому нас могут найти разве что через тысячу лет какиенибудь
археологи-гуманоиды, прибывшие на раскопки из отдаленной звездной системы.
- Именно, - подтвердил я предположение Лычка. - Думаю, нас хотят взять на абордаж.
- Генка... нам хана... - Сева судорожно сглотнул слюну и инстинктивно нажал на газ.
Грузовик буквально прыгнул вперед и начал набирать скорость.
- Куда прешь, дурак! - Я больно ткнул ему кулаком под ребра. - Поезжай нормально.
Пусть думают, что мы не знаем о их замыслах. Может нам повезет увидеть на шоссе
какого-нибудь завалящего автоинспектора. Вдруг ему приспичило подзаработать в этих
лесных палестинах.
- Говорили мне, купи ружье... - У Лычка зуб на зуб не попадал, а руки, судорожно
вцепившиеся за баранку, побледнели от напряжения до синевы.
- Не дрейфь. Может, я ошибаюсь.
Сказал внешне спокойно, но и у самого начался мандраж. Черт знает, что на уме у этих
"путешественников", севших нам на хвост как лобковая вошь на причинное место.
Может, и впрямь им нужны только деньги. Но с другой стороны и командировочных
жалко. Вот проблема, ядрена мать...
Они как будто услышали наш диалог. "Форд" в зеркале заднего вида начал увеличиваться
и вскоре нарисовался во всем своем сверкающем великолепии. Это действительно была
новая модель, поджарая словно гончий пес. Поджарая и такая же быстрая - не успел я
глазом мигнуть, как "форд" обогнал нас и исчез за ближайшим поворотом.
Лычков съехал на бровку и притормозил.
- Су-ука... - простонал он, с трудом разжимая окостеневшие пальцы. - Сука ты, Чернов... Я
едва в штаны не наложил от страха. Все шутишь... Ей Богу, я когда-нибудь перееду тебя
КАМАЗом.
- Ошибочка вышла, гражданин хороший. - Я облегченно вздохнул.
Вздохнул, а кошачьи коготки, которые царапали сердце, впились в него еще сильнее. Нет,
здесь что-то не так... Бди, Чернов, бди. Если, конечно, хочешь остаться в живых.
- Не м-могу... - пожаловался Сева, пытаясь унять нервную дрожь. - Д-давай полчасика
отдохнем. Перекусим...
- Никакого отдыха. Скоро начнет темнеть. Нам нужно добраться до конечной засветло. Не
нравятся мне эти мазурики в "форде". Как бы не устроили нам засаду.
- Ну тебя! Ты опять за свое!? На фиг мы им нужны?
- Спросишь у них, когда они посадят тебя на "перо". Или лишнюю дырку в башке
просверлят. Повторяю - может, я ошибаюсь. Но мне кажется, они вовсе не случайно вели
нас так долго. Поэтому соберись и жми на всю железку. И ни в коем случае не
останавливайся. Даже если на дороге будут стоять люди в милицейской форме. Понял?
- Угу... - Лычок мрачно кивнул. - Как не понять. Заберут права - и будь здоров. Ты так
говоришь, потому что тебе нечего терять.
- Кроме жизни. Тут ты попал в яблочко. Свои корочки, в случае чего, ты выкупишь за
сотенную "зеленью", а вот из гроба уже не встанешь. Так что, если хочешь вернуться
домой в полном здравии и со щитом, как говорили древние греки, выкинь из головы все
лишнее и докажи свой класс.
Сева скрипнул зубами и включил скорость. Страх прошел и теперь он злился на вся и
всех. Меня его состояние порадовало. В общем Лычок решительный парень, но с поздним
зажиганием. В случае опасности сначала он бьет понты и рвет волосы на голове,
совершенно не в состоянии верно осмыслить происходящее. Но затем (если, конечно, у
него есть время прийти в себя) звереет и становится бодливым быком, который прет
напролом. Мне было известно это свойство его характера, так как нам уже случалось
попадать в переделки, потому я облегченно вздохнул и переключил свое внимание на
дорогу.
Лычков гнал КАМАЗ словно сумасшедший. Он и впрямь был шофером экстракласса и я
верил в его искусство вождения, но иногда на поворотах у меня волосы дыбом вставали.
По-моему, он вообще забыл о том, что существуют тормоза. Но в конечном итоге такая
манера вождения спасла нам жизни...
Мы вылетели с правого поворота на невысокий, но крутой, подъем словно ядро из
мортиры. Вместо того, чтобы, как положено по правилам, держаться своей стороны, Сева,
нимало не беспокоясь о встречном транспорте, лихо пересек сплошную разделительную
полосу и, еще добавив газу, рванул по левой стороне шоссе практически не сбавляя
скорости.
Они ошиблись. Расчет был верен - подловить нас в ложбинке, в начале подъема, где все
нормальные водители осторожничают, так как выходят с поворота. И прицел они
выставили точно - пули должны были изрешетить кабину. Но КАМАЗ выскочил на линию
огня как черт из табакерки, и снайпер-автоматчик, ошеломленный непредвиденной
прытью машины, нажал на спусковой крючок уже тогда, когда перед ним нарисовался
кузов.
А вот это уже совсем скверно. Облавная охота началась гораздо раньше
запланированного времени. Чем плох идеальный план, учитывающий многообразие
факторов, так это тем, что он никогда не срабатывает как должно. Надежда на
безупречную логику, подкрепленную наукой, притупляет острое ощущение изменчивой
действительности и реакция на события нередко запаздывает. Что всегда чревато
неприятными последствиями.
По запарке Лычков даже не понял, что за звуки раздались позади, но мне они были очень
даже знакомы.
- Жми на газ до упора! - заорал я, сползая на дно кабины. - И пригнись настолько можно.
- Зачем? - удивленно спросил Сева; он относился к разряду тугодумов.
- Стреляют, мать твою!..
- Ы-ы-ы... - У Лычка отвисла челюсть; теперь и до него дошло, что за горох сыплет по
брезентовому тенту. - Бля-а...
Нет, все-таки КАМАЗ неплохая машина. Особенно если за нею хорошо ухаживать. А Сева
лизал свою кормилицу с утра до вечера. Если, конечно, не был в рейсе или не левачил.
Лычков, исполняя мой наказ и повинуясь адреналиновой атаке на мозги, творил чудеса.
КАМАЗ летел как на крыльях. Мы махом преодолели подъем и понеслись по трассе
словно сбрендившие. Я посмотрел в зеркало заднего вида и сокрушенно вздохнул -
проклятый "форд" тоже мчался за нами на всех парах.
- Сева, нас догоняют.
- Хрен им на рыло... - Лычок скорчил зверскую мину. - Я их, бля, сейчас потаскаю по
кочкам... суки...
"Форд" никак не мог нас обогнать. Он мыкался позади, пытаясь найти свободное
пространство для обгона, но Сева, очень искусно маневрируя, все время подставлял
преследовавшей нас машине задний бампер. Шоссе было узким, всего на две полосы, а
обочина представляла собой сплошные бугры где особо не разгонишься.
- Ну, козлы, сейчас вы у меня получите... - сквозь зубы прорычал Лычков, когда наш
КАМАЗ наконец выскочил на свободное от деревьев пространство.
Его замысел я понял в последний момент. Мы приблизились к месту, которое
пользовалось среди водителей-дальнобойщиков дурной славой. Длинный - не менее
километра - спуск заканчивался крутым поворотом, а дальше шоссе шло вдоль обрыва.
Зимой или в слякоть, убаюканные хорошим качеством дорожного покрытия, шоферы,
обязанные в таких случаях ехать на скорости, тормозящей движение, пускали здесь
машины накатом - чтобы сэкономить горючее и дать отдохнуть двигателю. И когда перед
ними вырастала кромка обрыва, ограниченная довольно хилыми столбиками, многие
просто не успевали правильно среагировать на опасность. Вместо того, чтобы попытаться
войти в поворот на скорости, они жали на тормоз. Ну, а потом все происходило быстро и
страшно - машина, чаще всего груженная, шла юзом и, ломая ограждение, падала с
двадцатиметровой высоты на валуны, лежавшие здесь с ледникового периода. В аварии
выживали только счастливчики, но таких было очень мало. По этой дороге я ехал уже
шестой или седьмой раз, а потому знал, что с правой стороны шоссе в скорбном строю
стоят не менее десятка самодельных крестов с засохшими еловыми венками - память о
безвременно ушедших из этой жизни водителях.
Лычок сыграл свою партию мастерски. В конце спуска он сделал вид, что не справился с
управлением и на какой-то миг освободил дорогу "форду". Водитель быстроходной
тачки, обозленный его проделками, долго не раздумывая, бросил свою машину в
образовавшуюся брешь на огромной скорости. Когда "форд" поравнялся с кабиной
КАМАЗа, Сева резко переложил руль влево, опять перекрывая дорогу. Шофер наших
преследователей, не знакомый с трассой, конечно же сделал ту самую ошибку, что и
несчастные, которым их друзья и родители поставили кресты на обочине. Он тормознул,
да так резко, что "форд" успел два раза кувыркнуться на ровном месте, а затем, перелетев
через столбики, ухнул вниз, на каменную россыпь.
Сева аккуратно и спокойно остановил грузовик и сказал:
- Не рой другому яму...
Высунувшись из окна кабины, он с омерзением плюнул в сторону обрыва, а затем
закурил.
- Может, посмотрим что там и как? - спросил я осторожно.
- Ты о чем? - Лычок был сама невинность.
- Понял... - Я осклабился. - Ну ты, блин, даешь... Я думал ты слабак. Извини - ошибался.
- На первый раз прощаю. - Сева расправил плечи, глубоко вздохнул и включил скорость. -
Ты верно говорил - нам нужно спешить. До города еще полста кэмэ - как минимум, а уже
сумерки...
Я молча кивнул. Мне очень хотелось посмотреть на документы преследователей, но
Лычков - надо отдать ему должное - рассудил мудро. Не хрен нам тут светиться, оставляя
лишние следы. И вообще, о нападении на КАМАЗ лучше никому ни гу-гу. Иначе менты
затаскают Лычка по допросам. И меня тоже.
До города мы добрались без осложнений.
Глава 5. КИЛЛЕРЫ
Городишко был маленький и мерзкий. Таких в российской глубинке немало. Но если в
других городках, построенных еще в дореволюционное время, существовали хотя бы
какие-то достопримечательности (например, старинная церковь, монастырь, купеческие
или барские дома), радующие глаз, то этот казался гнойным нарывом, выросшим среди
лесного разлива.
Город строили в начале шестидесятых комсомольцы-добровольцы и ударными темпами.
Потому почти все городские здания были на одно лицо и очень смахивали на
многоэтажные бараки. Черные закопченные трубы завода абразивных материалов денно и
нощно извергали в небо клубы дыма и пыли; они отталкивались от небесного свода и
падали вниз, гнусно воняя нафталином, серой и еще черт знает чем. Мелкая, как мука
самого тонкого помола, абразивная пыль хрустела на зубах, забивалась за шиворот,
подавалась вместе с гарниром в заводской столовой и других заведениях подобного рода,
намертво въедалась в сушившееся после стирки постельное белье, превращая его в
наждачную шкурку... В общем, городок был - закачаешься.
Мы остановились в городской гостинице с удивительно оригинальным названием -
"Русь". Нам можно было переночевать и в общежитии завода (в дешевых комнатах для
командировочных), но и я, и Лычков, определивший КАМАЗ в заводской гараж, не
сговариваясь, повернули оглобли подальше от длиннющих и толстых стволов,
расстреливающих дымными петардами в упор расцвеченное звездами чистое осеннее
небо.
При гостинице был и ресторан, который мы обычно не обходили стороной. Однако после
дорожных приключений с автогонками и стрельбой у нас напрочь пропал аппетит. Мы
лишь взяли в гастрономе бутылку водки для поправки нервов и свежую булку. Закуска -
немного колбасы, два плавленых сырка, лук, соленые огурцы и вареные яйца - лежала в
пакете; за всю дорогу мы к нашему совместному "тормозку" так и не притронулись.
- ...Не пойму. - У Севы наступил откат, и после первой рюмки он стал вялым и грустным. -
Чего они к нам приклепались? Мой КАМАЗ уже далеко не новый... хотя и в хорошем
состоянии. Да на трассе клевых машин валом. В том числе и импортных. Выбирай любую.
И грузы они возят не чета нашим. Каждая фура тянет на полмиллиона "зеленью". Как
минимум. Знаю точно, сам таскал такие в Прибалтику и обратно. Зачем мы им
понадобились?
- Спроси что-нибудь полегче... - Я старался вообще ни о чем не думать, разгружая мозг,
разгоряченный экстремальной ситуацией, случившейся всего два часа назад. - Давай
лучше про баб.
- Кому что... - Лычок сокрушенно покачал уже начавшей седеть головой. - Прямо тебе
сексуальный маньяк. И когда только ты угомонишься?
- Как только наступит климакс. Или какой-нибудь придурок яйца отстрелит.
- Сегодня ты имел шанс.
- Да уж...
Мы умолкли одновременно, как по команде. Лычков сидел, развалившись в потертом
кресле, и делал вид, что дремлет. Я в этот театр не очень-то верил; похоже, он мысленно
восстанавливал картину произошедшего. Чтобы в очередной раз разбередить душу.
Чертов садомазохист...
Впрочем, я тоже от него далеко не ушел. Водка немного притупила остроту восприятия,
но в то же время заставила посмотреть на произошедшее как бы со стороны.
Действительно, Сева прав на все сто процентов. Интересно, что особенного в нашем
КАМАЗе, привлекшим такое пристальное - чересчур пристальное - внимание со стороны
теперь уже мертвых бандитов? Кому-то срочно понадобился грузовик с номерами завода
"Алмаз"? Возможно. Для какой-нибудь пакости. Я знал, что между командой бывшего
директора предприятия и новым руководством идет настоящая война компроматов плюс
судебная тяжба. До отстрелов дело еще не доходило, но напряжение начало приближаться
к критической точке. Разнообразные комиссии, в том числе и со столицы, бродили по
заводу стадами, мешая нормально работать и наводя трепет на заводоуправление.
Был еще один момент в нашем приключении, который очень мне не нравился. По идее,
стрелок прежде всего должен снять водителя и только потом приняться за пассажира. Изза
шума двигателя я так и не сообразил откуда велся огонь, но, осмотрев пробоины в
бортах, понял, что автоматчик устроил засаду с правой стороны. С какой стати? В
лесистой ложбинке перед тем злополучным подъемом можно спрятать взвод киллеров как
справа, так и слева от шоссе. Стрелок попался неопытный? Ничего подобного. Первая
очередь, с которой он на наше счастье опоздал, прошила тент точно на уровне груди
сидевшего в кабине. Так выставить прицел мог только настоящий снайпер, имеющий
отменный глазомер.
Загадка казалась неразрешимой. Вернее, мне очень хотелось считать ее именно таковой.
Потому что предположение, которое я гнал из своих мыслей с яростью цепного пса, не
пускающего на подворье незваного гостя, казалось совершенно невероятным...
Оформление документов и погрузка, обычно требующие не более двух-трех часов, заняли
весь рабочий день. На заводе абразивных материалов царил форменный бардак. Я уже
был знаком с такими порядками, а потому отнесся к своим злоключениям со стоицизмом
древнего мыслителя и философа. Пока доведенный задержкой до белого каления Лычков
метал икру от злости, я преспокойно гонял чаи в кругу знакомых, дожидаясь визы
очередного начальника.
А их на заводе абразивов водилось больше, чем зеленых мух над кучей навоза. И каждый
считал себя пупом земли. За время работы на "Алмазе" я немало поколесил по таким
глубинкам и в конце концов уяснил, что нету зверя страшнее, чем провинциальный
начальник или чиновник. Амбициозность этих самодуров не имеет границ. Так же, как и
тупость. Если, например, такой тип находит в документах элементарную опечатку, не
влияющую на общий смысл, то считай, что твоя командировка закончилась плачевно. Он
тут же потребует все исправить, что в переводе на нормальный язык звучит примерно так:
поворачивай, парень, оглобли и привези мне новые бумаги. И это за тысячу верст. Стань
перед ним хоть на колени, бейся головой о стенку, вымой слезами пол в его кабинете - он
останется глух и неприступен словно средневековая крепость. Легче разжалобить
надгробный камень, нежели достучаться до его сердца.
Иногда в таких случаях помогает элементарная взятка, но у этого мелкого
начальственного прыща аппетит на подобные вещи поистине крокодилий. А такие
шнурки как я не имеют ни соответствующих полномочий на сей счет, ни нужного
количества дензнаков. Потому перед поездкой я лично вычитываю всю документацию,
придираясь к каждой запятой. Чем нередко довожу Зинку-раскладуху до нервного срыва.
Впрочем, ей уже известен мой бзик и она готовит мне бумаги с тщанием секретаряреферента
министра иностранных дел.
Из заводских ворот мы выехали уже в шестом часу. Перед нами стояла нелегкая дилемма:
отправиться в ночной рейс или подождать до утра, перекантовавшись в гостинице "Русь".
Второй вариант нам подходил больше (если днем стреляют на трассе, то чего можно
ждать ночью?), благо и наши вещи все еще находились в номере.
- Нам не к спеху, - мудро рассудил Лычок. - И, если честно, у меня до сих пор поджилки
трясутся.
- По правде говоря, ночевать в этом зловонном городишке у меня нет ни малейшего
желания. Но обычно из двух зол выбирают меньшее. Так что рули на платную стоянку.
- В гастроном зайдем?
- Есть предложение поужинать в ресторане. Ты человек женатый и сухомятка для тебя
вроде экзотики. А мне уже надоели сваренные вкрутую синие яйца и колбаса из говяжьих
жил.
- Кто против? - пожал плечами Сева. - Будь по-твоему...
Однако на его несколько обрюзгшем лице я почему-то вдохновения не увидел. Что было
вполне объяснимо. Если вчера Лычок мог позволить себе принять двести пятьдесят грамм
на грудь, так как мы предполагали, что из-за проволочек с оформлением груза можем
заночевать в городке (однажды мы торчали в нем почти неделю вследствие неразберихи с
банком, не оплатившим счет), то сегодня о спиртном не могло быть и речи. А для Севы
ресторан без горячительного был как сало без хлеба. Он уже заранее мне завидовал и
готовил обличительную речь, чтобы прочесть ее перед сном. Или в пути. Хорошо зная
мои замашки, Лычок почти не сомневался, что будет ночевать в номере один...
Гостиничный ресторан пользовался среди городского бомонда дурной славой. Чем и
привлекал всех инакомыслящих. Нет, в нем не устраивались разборки; даже обычные
пьяные драки случались чрезвычайно редко, так как напротив "Руси" располагался
райотдел милиции и небольшой ИВС - каталажка, куда собирали всю окрестную пьянь.
Для того, чтобы изъять из обращения какого-нибудь буяна, крушащего в ресторане
челюсти и зеркала, не требовались ни спецмашина, ни усиленный милицейский наряд.
Две, три, от силы пять минут - и нарушитель общественного порядка чесал из "Руси" в
милицейский изолятор своим ходом под конвоем парней из патрульно-постовой службы,
которые во время несения службы любили захаживать в ресторан на огонек.
Ресторан "Русь" славился своими проститутками. Которые были большими патриотками.
Они не польстились на посулы агентов зарубежного капитализма, предлагавших им
хорошие бабки за работу по специальности в Турции, Израиле и Арабских Эмиратах.
Девушки мужественно преодолели искушение длинным баксом, бросив прямо в глаза
соблазнителям, что лучше и щедрее русского мужика во всем мире не найти. Чем
растопили отнюдь не восковое сердце начальника районного отделения милиции,
негласно разрешившего патриотически настроенным путанам устроить свою штабквартиру
в гостинице "Русь". (Правда, ходили слухи, что отнюдь не бескорыстно.)
Ночные бабочки паслись преимущественно на приезжих, так как гостиница считалась
одной из лучших в городе и в ней останавливались в основном люди денежные. Чего
нельзя было сказать про меня и Лычка, хотя и получавших бронь по блату, но в связи с
хилыми финансовыми возможностями проживавших в самых дешевых и паскудных
номерах.
Интересно, что собой представляет предчувствие? Оно посещает меня настолько редко,
что я просто не в состоянии дать такому понятию достойное и грамотное определение. Но
в этот вечер звонок тревоги прозвучал еще в гостиничном холле. Правда, я его почему-то
не расслышал. А мог бы.
Все началось с оклика дежурного администратора, любезной Полины Акимовны, старой
подружки Лычка. И у меня в гостинице был свой кадр, но помоложе. И тоже
администратор. Которую (или которого - как вам угодно) звали Лионелла. Имечко еще то.
Обычно такие претенциозные имена присваивают себе шалавы разных мастей, чаще всего
дурочки, слабые на передок. Но моя Лионелла была девушкой серьезной, на удивление
скромной и отзывчивой. Мы просто симпатизировали друг другу, не заводя шуры-муры и
прочие корыстные отношения, в отличие от Полины Акимовны, которая весьма любила
презенты. Лычков возил ей вяленую рыбу, рябчиков (он был заядлым охотником) или, в
крайнем случае, когда на вкусную живность получался облом, коробки конфет,
стибренных его женушкой, работавшей на пищевкусовой фабрике. К слову, Лионеллу я
тоже не обижал: дарил ей цветы, недорогие духи и разные женские мелочи. Она
обижалась, отказывалась, но было видно, что мое внимание девушке весьма приятно.
Итак, возвратимся к Полине Акимовне.
- Геннадий, на м
...Поділитися у соцмережах
