Жанр: Боевик
Наперегонки со смертью
...лю!
Задира наклонился так низко, что его буркалы очутились на уровне моих глаз. Я почуял
отвратный запах перегара, но не отодвинулся. Он применил известный прием блатных -
подавить противника морально своей гнусной близостью, смутить его, сбить с толку,
чтобы потом мгновенно нанести удар, чаще всего коварный, в наиболее уязвимую точку.
Перехватив поудобнее вилку, я хладнокровно вогнал ее в руку этого сукиного сына - в ту,
которой он оперся о стол. Теперь его кисть оказалась пришпиленной к дубовой
столешнице, словно бабочка в альбоме натуралиста.
От неожиданной и резкой боли он взвыл и чисто инстинктивно встал на колени. Из его
мгновенно покрасневших глаз хлынули слезы. Что, падло, больно? - подумал я, но
промолчал. Терпи, стервец. Это тебе за тех, кого ты измочалил вместе со своей
компашкой.
Компания сначала затихла, тупо уставившись на воющего приятеля, а затем все как по
команде вскочили с намерением размазать меня по стенкам.
- Ша, братва! - Я сказал это резко, с блатной хрипотцой. - Иначе я вам прямо сейчас скрою
деревянные макинтоши. Всем.
Для большей убедительности и в качестве подтверждения своих слов я быстро сунул руку
за пазуху - будто у меня там был шпалер. И в этот момент я здорово пожалел, что не
прихватил с собой пистолет - из тех, что реквизировал во время приснопамятной
командировки на завод абразивных материалов.
Компания восприняла угрозу вполне серьезно. В годы советской власти меня просто
подняли бы на смех... ну и так далее, по полной программе. До потери пульса. Но сейчас,
когда ствол можно купить прямо на овощном рынке, как морковку, в правдивости моих
слов усомниться было трудно. К тому же я поднялся из-за стола, и моя выставленная на
всеобщий обзор крепкая спортивная фигура вовсе не склоняла их к мысли, что я всего
лишь чересчур борзой хиляк.
- Держи, - всучил я деньги Жорику. - Извини за бардак, - кивнул я в сторону
пришпиленного к столу задиры. - У меня не было иного выбора. И мне нужен Петр
Никанорович. Срочно.
- Вот он я...
Дубов возник из облака пара, вырвавшегося из кухни, как древний бог греков Зевс,
спустившийся со своего трона на горе Олимп. Видимо, он слышал, а может и видел, все
(или почти все) перипетии спонтанно возникшей конфронтации. Петр Никанорович был
угрюм и смотрел на меня очень нехорошим взглядом. И то верно - я ведь был чужаком.
- Что тут за базар!? - резко спросил Дубов, властным взглядом успокаивая снова
заволновавшуюся компанию - похмельные хмыри решили, что им пришло подкрепление.
Похоже, Дубов меня не узнал. Хотя при расставании он сказал, что я, как друг Севы,
всегда могу рассчитывать на его помощь и поддержку в любом деле. А это был не тот
человек, что бросает слова на ветер.
- Петр Никанорович, меня зовут Геннадий. - Я подошел к нему вплотную и говорил очень
тихо, чтобы не слышали остальные. - Я приходил к вам с Севой Лычковым. Помните?
- А-а... - Скупая улыбка сгладила жесткость и угловатость черт его каменного лица. - Как
же... Так что, все-таки, тут у вас стряслось?
Этот вопрос он задал не мне, а официанту.
- Снова Бондарь полез на арапа. И получил по заслугам... мудак... - сказал тот с затаенной
злобой - похоже, половой был очень злопамятным человеком и его до сих пор терзала
обида за пренебрежительное отношение к своей персоне со стороны пришпиленного
хмыря.
- Помогите ему, - молвил Дубов, указав весьма мрачной компании на все еще
подвывающего от боли задиру, который никак не мог вытащить вилку из столешницы. - И
вдолбите в свои мозги - еще раз устроите скандал, ноги вашей здесь не будет. Пойдем, -
обратился он ко мне, видимо, считая, что инцидент исчерпан.
Я поторопился воспользоваться приглашением, чтобы не мозолить глаза великолепной
шестерке, которая готова была сожрать меня со всеми потрохами. Но авторитет Петра
Никаноровича в блатной среде был настолько высок, что никто даже не пикнул.
- Так что там у тебя? - спросил меня Дубов, когда мы уединились в небольшой
комнатушке, главным украшением которой являлся массивный сейф; возможно, это была
касса.
- Мне нужно срочно встретиться с Полосухиным. Это который Григорий Иванович.
Надеюсь, вы знаете о ком я говорю.
- Тельняшка? - удивился Петр Никанорович. - Зачем он тебе?
- Вчера зарезали его напарника Килю. Если в ближайшее время я не переговорю с
Полосухиным, то ему кранты. А может быть и мне.
- Это новость... - Дубов нахмурился. - Парни работали чисто. Кому они могли перейти
дорогу?
- Вопрос, на который может ответить только Полосухин.
- А каким боком ты вписываешься в эту историю?
Я рассказал ему только часть правды. Малую толику. Чтобы легче было, когда
потребуется, врать. Я никак не мог быть полностью откровенным с Дубовым. Любой
человек непредсказуем, а бывший пахан зоны - тем более.
- Значит, кто-то им дал наколку на твою квартиру... - Дубов с силой потер переносицу. -
Странно, что Тельняшка не знает кто именно...
- Странно, - откликнулся я словно эхо.
- И ты считаешь, что тот человек убил Килю?
- Уверен в этом. Похоже, он следил за ними. Киля сбежал первым и наводчик просто не
успел его остановить для разговора. Наверное, ждал, пока появится Полос... Тельняшка. А
когда дождался, то понял, что у них получился облом и я мог узнать нечто важное и
опасное для него. Потому он предпринял меры незамедлительно, убрав Килю, который
знал его в лицо.
- И теперь ты думаешь, что этот поганый "мокрушник" на всякий случай завалит и
Тельняшку, - подхватил Дубов.
- Он просто обязан это сделать. Вдруг Киля проболтался своему напарнику?
- Не исключено... - Бывший пахан зоны задумался.
Я не мешал ему предаваться размышлениям, сидел молча и курил. Мне было весьма
интересно узнать, что там варится в его очень даже неглупом котелке, но лицо Дубова
было неподвижным и бесстрастным.
- Тельняшка, конечно, мелюзга... шнырь... - наконец задумчиво сказал Петр Никанорович.
- Правда, он спец каких поискать. Вот этот патентованный импортный гроб с кучей
гарантий, - он кивком указал на сейф, - Тельняшка открыл за двенадцать минут. Я как-то
ключи посеял... Но про то ладно. А вот что касается наводчика-"мокрушника", то это
безобразие нужно пресечь. Негоже давить деловых как вшу. Пусть они и не в ладах с
законом, но ножом по горлу... - Лицо Дубова вдруг сделалось свирепым. - Такое нельзя
оставлять безнаказанным.
Я его мысль понял сразу. По большому счету, все мои проблемы были Дубову до
лампочки. Да, в чем-то оказать помощь он всегда мог, как и обещал - скажем, дать
толковый совет или рекомендацию, деньжат ссудить, накормить или еще что-нибудь в
этом роде - но подставлять свою шею под топор ради совершенно чужого ему человека
бывший пахан не стал бы. А вот выручить Тельняшку - это совсем другой компот. В
случае удачи авторитет Дубова среди жулья только упрочится. Что и следует доказать.
Хотя он в какой-то мере и отошел от уголовной среды, но с волками жить - по волчьи
выть. В таком деле, как удержание авторитета на должной высоте, важен каждый мелкий
штрих.
- Я так понимаю, ты думаешь, что за наводчиком еще кто-то стоит. Который имеет на тебя
большой зуб. Кто бы это мог быть? Ты даже не догадываешься? - Петр Никанорович
смотрел на меня испытующе и с легким подозрением.
Понятно. И хочется, и колется, и мамка не велит. Дубов уже настроился на
сотрудничество со мной, но, будучи весьма хитрым и трезвым человеком, побаивался
нечаянно вступить в конфронтацию с какой-нибудь мафиозной структурой. Что ж, вполне
разумно.
- Петр Никанорович, давайте будем откровенны до конца. - Я изобразил на своем лице
повышенную честность и прямоту. - Я не знаю, кто против меня копает. Не знаю - и все
тут. И мне не хочется, чтобы вы ненароком не угодили в неприятную историю. Дайте мне
только адрес Тельняшки или подскажите, где я могу его отыскать как можно быстрее - и
мы разбежимся в разные стороны. Для других ни вы меня не знаете, ни я вас. Мне не
хочется подвергать вас опасности. Зачем это вам? Вы человек солидный, с положением...
Все-таки я Дубова уел. Он сразу уловил подтекст в моей речи. И, как всякий сильный и
смелый человек, возмутился. Ему очень не понравилось, что весьма отдаленным намеком
я предположил, будто он уже стар, оброс жирком и ни на что не годен.
- Ты говори, да не заговаривайся! - обрезал меня бывший пахан. - Я сказал помогу -
значит, заметано. Тельняшку нужно выручать. В твоих делах мне разобраться трудно, но
если что-то понадобится - милости прошу. Ладно, заканчиваем базар и поехали. Время не
ждет. Я сам отвезу тебя куда нужно...
Сидя в шикарном "джипе" Дубова, я едва не скулил от радости. Теперь у меня появился
надежный и сильный помощник. И место, где я мог, в случае чего, пересидеть лихую
годину. Это было просто здорово.
На город начал опускаться мерзкий осенний туман.
Глава 12. ТЕЛЬНЯШКА
Место, куда меня доставил на своем заморском звере Дубов, никак нельзя было назвать
тихой пристанью. Это был автомобильный рынок, располагавшийся на самой окраинной
окраине города. Точнее, занятая им площадь уже не входила в городские границы, но
мэрия исправно брала с торгашей мзду за пользование всеми имеющимися на рынке
благами. Которые заключались в недавно открытом автобусном маршруте и построенной
прямо среди болота крытой остановки.
Тем не менее кто-то из местных мафиозных воротил по примеру мэрии тоже снимал
пенки с бурлящего торгового котла, огородив для видимости обширную площадь
лагерной "колючкой" на бетонных столбах и присыпав грязь тонким слоем гравия. На
рынке даже была сторожка и несколько довольно хлипких строений, где ютилась и
"администрация" в лице здоровенного быка, которого звали Тимофей; возможно, это
была его кликуха. Под ним ходили еще человек восемь таких же крепко сбитых парней,
которые исправно собирали бабки за торговые места и присматривали за порядком на
вверенной им территории.
Дубов уверенно направил "джип" прямо в ворота, где стоял дежурный с красной повязкой
на рукаве и пачкой квитанций в руках. Строгий и даже мрачный страж, завидев знакомую
машину, расплылся в широкой улыбке и поприветствовал Петра Никаноровича
почтительным поклоном. Дубов небрежно кивнул в ответ и порулил к одному из
строений, на котором красовалась коряво написанная вывеска "Ремонт машин".
Внутри мастерской нас встретил сильный запах карбида и гудение горелки. Замусоленный
человечишко ростом с ноготок варил прохудившееся крыло "ауди" старой модели.
Машина стояла на яме и из-под нее слышался наш родной русский сленг. Судя по
крепким выражениям, в которые были весьма редко вкраплены нормальные слова,
невидимый нам слесарь нечаянно попал молотком по своим пальцам.
- Эй, мужик! - Дубов тронул за плечо газосварщика. - Отвлекись на минуту.
Человечек снял темные сварочные очки и на нас уставились два веселых серых глаза.
Сварщик был на удивление добродушен и смешлив.
- Хочешь попробовать? - спросил он, улыбаясь и протягивая Дубову свой рабочий
инструмент, брызжущий голубым пламенем. - Держи.
- С чего ты это взял? - удивился озадаченный таким нелепым вопросом Петр
Никанорович.
- А у меня тут отбоя нет от желающих поработать горелкой. В основном пацаны. Говорят,
что интересно. Тимофей запрещает, приказал гнать всех в три шеи, а я считаю, что так
негоже. Пусть хоть чему-нибудь учатся. Сварочное дело - это хороший кусок хлеба. Даже
иногда с маслом... хе-хе... машинным...
- Да нет, я не по этой части... - Суровое лицо Дубова на миг потеряло каменную
невозмутимость и стало добрей. - Мне нужен Тельняшка.
- А-а... этот дармоед... - Человечек явно заскучал - Там... - Он махнул в сторону дальнего
конца мастерской. - Отсыпается. Бездельник... - Притухшая горелка загудела с прежней
силой и потерявший к нам интерес газосварщик склонился над верстаком.
Похоже, он не знал кем на самом деле является Гриша Полосухин, но относился к нему с
большой прохладцей.
- Спасибо, - коротко поблагодарил его Дубов, и мы, лавируя между разбросанными
деталями легковушек, направились к двери, обитой войлоком.
Из-под "ауди" по-прежнему доносился мат, но уже гораздо тише. Наверное незадачливый
слесарюга никак не мог успокоиться и как истинный садомазохист смаковал свой
фатальный промах. Я ему посочувствовал от всей души: когда молотком, притом по
пальцам, да со всего маху - это очень больно. Кто не верит, пусть попробует.
Тельняшка спал как сурок. Он лежал на деревянном топчане, застеленном дерюжкой, и
храпел словно порядком изношенный стартер трактора. Рядом с его ложем стоял
колченогий стол, на котором находились банка с остатками кильки в томатном соусе
кильки, огрызок хлеба, алюминиевая вилка, граненный стакан и половинка луковицы.
Пустая бутылка из-под дешевой водки валялась на полу, возле грязных ботинок
Полосухина. Крепкий мужской дух, смешанный с запахами снеди и еще чего-то,
напоминающего "аромат" одного из сортов голландского сыра, который могут есть
только особо выносливые индивидуумы, создавал в этой конуре неповторимую
атмосферу. Я, если честно, едва не освободил свой желудок от завтрака, съеденного в
"Охотничьем домике".
- Тельняшка работает здесь в качестве эксперта по моторам, - объяснил Дубов
присутствие квартирного вора в столь необычном месте. - У него слух как у композитора.
Любой дефект распознает за считанные секунды даже не открывая капот. Талант...
- Да уж... - Я криво осклабился. - Работа у него тут явно не пыльная. И времени
свободного море...
Дубов глянул на меня искоса, но промолчал.
- Григорий, вставай! - он потянул Тельняшку за ногу.
Тот возмущенно брыкнулся и, повернувшись на другой бок, захрапел пуще прежнего.
Дубов многозначительно ухмыльнулся, поискал глазами по каморке и, найдя чайник, взял
его и вылил остатки воды на взлохмаченную голову домушника.
- Да вы что... мать вашу!? - возопил Полосухин и, отфыркиваясь, подхватился словно
ошпаренный. - Счас пасть порву! - Спросонья он не разобрал кто перед ним.
- Протри зенки, Тельняшка, - насмешливо сказал Дубов.
- Петр... Никанорович!? Вы!? - вор вскочил и вытянулся перед Дубовым по стойке
смирно.
- Нет, не я. Моя тень. Да ты сядь. И навостри уши. Есть разговор.
- Простите, что я это... Ну в общем...
- Не мельтеши. Садись.
И тут Полосухин заметил меня. Я скромно стоял за широкой спиной Дубова и нахально
ухмылялся. Мне было забавно видеть помятого с похмелья Тельняшку, который при виде
авторитета наверное обмочился.
- Ы-ы... - У Тельняшки отвисла челюсть.
- Старые знакомые? - Глаза Дубова сверкнули. - Что же ты, Тельняшка, моих друзей
обижаешь? Хазу его хотел ковырнуть...
- Петр Никанорович!!! - возопил совсем сбитый с толку домушник. - Так ведь я не знал!
- Ну, а теперь уже знаешь. Ладно, считай, что я все забыл. Но у него есть к тебе некоторые
вопросы. Ответь на них без утайки. Понял? - В голосе бывшего пахана прозвучала
неприкрытая угроза.
- Все будет как на духу! - горячо заверил его Тельняшка. - Чтоб я сдох!
- Лады... - Дубов посмотрел на меня. - Говори.
- У меня только один вопрос: кто вас навел на мою квартиру?
- Так ведь я говорил, что не знаю! - с отчаяние воскликнул Полосухин. - Это все Киля.
Честное слово!
- Погоди, не гони волну, - поморщился Дубов. - Подумай хорошо. Может ты заметил чтонибудь
необычное в поведении Кили. Возможно, он встречался с кем-нибудь перед тем,
как вы решили бомбить хазу, - кого ты не знаешь, кто просто не мог быть в контакте с
Килей, а ты это усек, но не придал значения. Вспомни. Пошелести мозгами. Мы тебя не
торопим.
Тельняшка задумался. Любой мыслительный процесс для людей такого сорта - явление
необычное и весьма затруднительное. Мне казалось, что я вижу как в его взлохмаченной
голове со скрипом вращаются заржавевшие шестеренки. Он даже начал пыхтеть от
непривычной для него умственной работы.
- Как-то Киля сказал, что его разыскивает Козырь, - наконец сказал он задумчиво. - Это
было в аккурат за неделю до... В общем, когда мы... Ну, понятно...
О, чудо! Тельняшка смутился и даже, как мне показалось, покраснел!
- Я еще подумал, с чего бы? - между тем продолжал домушник. - Козырь работает с
другими... Ну, вы знаете с кем... - Вор робко взглянул на Дубова. - Я, помнится, где-то дня
два назад спросил Килю, что Козырю было нужно, но он отделался смифуечками. Сказал
только, чтобы я держал хвост пистолетом и что братва нас не забывает.
- Козырь? - Петр Никанорович нахмурился. - Это интересно...
- Почему? - спросил я.
- Он птица высокого полета - скажем так. Может, тебе не понятно, о чем идет речь, но
объяснять я не буду. Я в чужие дела нос не сую. У них своя свадьба, у меня своя. А что
касается Козыря - если он, конечно, замазан в этом деле - то к нему подъехать трудно. И
небезопасно. С ним лучше тебе не связываться. Тут даже я ничем не смогу помочь.
- А вы это... спросите у Кили, - вступил в разговор несколько приободрившийся
Тельняшка. - Он расколется, гад буду.
- Ты встречался с ним после того, как я тебя отпустил? - спросил я домушника.
- Не-а... Но хочется. - На помятой физиономии Полосухина появилось мстительное
выражение. - Этот козел меня бросил... я никогда ему не прощу. Ничего, встретимся и я с
ним потолкую... по петушкам...
- Думаю, что ваша встреча может состояться очень скоро, - угрюмо осклабился бывший
пахан. - Там. - Он ткнул пальцем в потолок. - Киля уже ждет тебя.
- Извините, не врубаюсь... - Тельняшка, похоже, понял, на что намекал Дубов, но не
поверил услышанному. - Это как?
- Килю завалили. Вчера. "Пером" по горлу. Прямо на хазе.
Тельняшка оцепенел. Его просто заклинило от страха. Мне даже стало жалко этого
проходимца. Может, он и был в обычной жизни тугодумом, но что касается разборок
среди воровской шоблы, то в этом вопросе Гриша Полосухин плавал как рыба в воде. Он
сразу связал концы с концами и мгновенно сообразил, что имел ввиду авторитет Дубов.
- Вот потому я советую тебе не медля ни минуты забрать свою заначку, где ты там ее
хранишь, и рвать когти. Куда-нибудь подальше от города. - Петр Никанорович говорил с
сочувствием. - И никому ни гу-гу. Даже во сне. Иначе твоя очередь уже на подходе.
- Но я ведь ничего!.. - пропищал потерявший голос Тельняшка.
- А кто будет разбираться? - перебил его Дубов. - Дело темное, Тельняшка. И дурно
пахнет. Я пока не знаю, почему, но нутром чую. Тебя просто стряхнут как грязь с сапог - и
весь базар. Так что катись пока цел. Если у тебя нет денег, я дам.
- Сп-пасибо... - дрожащим блеющим голосом сказал бледный, как полотно, Тельняшка. -
Н-не нужно... Бабки у меня есть.
- Тем лучше. И еще раз повторяю: никому - слышишь, никому! - не говори куда
собираешься майнать. А тем более не рассказывай, даже если тебя возьмут на цугундер,
что я интересовался этим делом. Иначе... Ты меня знаешь... - Бывший пахан в этот момент
был страшен.
Бедный Тельняшка в ответ лишь горестно всхлипнул...
Возвращались мы в полном молчании. По хмурому задумчивому лицу Петра
Никаноровича было видно, что в глубине души он сожалеет о случившемся. Похоже, знай
он раньше о связи Кили с этим таинственным Козырем, мне бы вышел от него полный
облом. И теперь Дубов мучился, не зная как поступить - откреститься от меня побыстрее
или все-таки продолжать оказывать содействие?
Я его понимал очень хорошо. В том замкнутом мирке, в котором крутился бывший пахан,
так и не потерявший связей с уголовной средой - пусть и косвенных - нет места благим
намерениям и товарищескому участию. Там существует лишь голая конкретика - все, кто
не с нами, те против нас. А в данном случае бывший пахан невольно ступил на скользкую
дорожку, которая контролировалась какими-то мощными силами. И куда она могла
привести, я мог только предполагать. А вот Дубов знал наверняка...
Он подвез меня почти до моего дома. Остановив "джип" в каком-то переулке, Петр
Никанорович сказал:
- Вот что, парень... - Он посмотрел на меня внимательно и задумчиво. - Я не могу понять
по какой причине, но ты влив в очень хреновую историю...
- Я понял, Петр Никанорович, - перебил я Дубова. - Никаких обид. Я не совсем тупой и
мне почти все ясно. С этого времени я вас не знаю, а вы меня. Мне вовсе не хочется вас
подставлять. За помощь огромное спасибо. Я ваш должник.
- Нет, ты ничего не понял, - нахмурился бывший пахан. - Да, я больше не буду мочить
свои рога в этом дерьме. Это твоя личная проблема. Мне действительно нельзя светиться.
Но что касается какой-либо иной помощи - милости прошу. Сева очень хорошо о тебе
отзывался, а он мой самый близкий кореш. За него я кому хочешь башку отвинчу.
- Я просто не знаю как вас благодарить...
- Потом. Если выплывешь. А что касается Козыря... - По лицу Дубова промелькнула тень.
- Он тебе не по зубам. Держись от него подальше. Возможно, он не имеет к твоим
проблемам никакого отношения. И встречался с Килей совсем по другой причине. И
вообще, мой тебе совет - ляг на дно. Не высовывайся. Может, все и образуется. В крайнем
случае уходи из города. Тут, насколько я знаю, тебя ничто не держит.
- Подумаю, - пообещал я без особого энтузиазма. - Может быть. Но не откажите в еще
одной маленькой просьбе...
- Ну? - Дубов прищурился, будто прицелился в меня с винтовки.
- Где я могу найти Козыря?
- Ты что, камикадзе!? - недовольно сдвинул густые широкие брови бывший пахан. - Не
глупи, парень.
- У меня нет иного выбора. Кроме всего прочего, мне на хвост упали еще и менты. А они
могут достать меня - если, конечно, я не сумею оправдаться - откуда хочешь. Я просто
обязан разобраться с какой стороны ветер дует во всей этой темной и непонятной
истории.
- Так ты, значит, не все мне рассказал?
- А это как раз тот случай, Петр Никанорович, когда лишние знания обременяют человека.
Уж извините. И у вас, и у меня есть свои маленькие тайны. Они имеют ценность только
для нас.
- Тогда я начинаю понимать... - Дубов сокрушенно покачал головой. - Что ж, вольному -
воля. Ты прав - мне твои мансы ни к чему. А по поводу Козыря... - Он на миг задумался, а
потом с явной неохотой рассказал, как он выглядит и где я могу его отыскать. - Учти, это
подлый и коварный человек. Он может прикинуться душкой, а затем преспокойно, с
улыбочкой, воткнет тебе заточку в бок. Если хочешь от него услышать правду, не
церемонься. Ты, надеюсь, понял о чем идет речь.
- Еще бы...
- Но в таком случае для тебя будет лучше избавиться от него раз и навсегда. - Дубов стал
очень серьезным. - Однако, я почему-то уверен, что для этих дел у тебя кишка тонка.
Извини - что думаю, то и сказал. Лучше бы тебе послушать моего совета и не мараться.
Жизнь так коротка... А что касается ментов... Пусть их. Сейчас другие времена. Сваливай
в какую-нибудь республику СНГ - и все дела. Никто там искать тебя не станет. Так многие
поступают. А через какое-то время все забудется. Ты еще молод, у тебя все впереди.
Поверь мне, парень: зона - далеко не мед...
Мы распрощались довольные друг другом. Несмотря на мое упрямство, совершенно
глупое с точки зрения Дубова, он, как мне показалось, меня зауважал.
Вечерело. Туман стал еще плотнее. Город казался населенный призраками, которые то
появлялись откуда-то из сизой пелены, то исчезали неизвестно куда, растворяясь в липкой
неподвижной патоке, заполнившей провалы улиц и переулков. Движение на проезжей
части практически прекратилось и только редкие смельчаки и безумцы продолжали свой
путь сквозь туман, беспрестанно сигналя и мигая фарами, освещавшими не дорогу, а
плотную серовато-белую занавеску впереди машины.
Я шел по чужому городу, не в свою личную квартиру, где меня никто не ждал, и мне было
отчаянно одиноко.
ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ. ВНЕШНЯЯ РАЗВЕДКА. СОВЕРШЕННО
СЕКРЕТНО. ОПЕРАЦИЯ "ЗВЕЗДНАЯ ПЫЛЬ". ПАРОЛЬ "ЛЕСТРИГОНЫ", ФАЙЛ
"ВЕНА".
АГЕНТ ГЮНТЕР - ГРОССУ. Последнюю неделю наблюдается резкое оживление в так
называемой "русской колонии". Мафиозные структуры ведут интенсивный поиск некоего
Смолянова. С хорошо информированных источников мне стало известно, что он имеет
отношение к контрабандной торговле произведениями искусства и драгоценными
камнями.
ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПО БОРЬБЕ С ОРГАНИЗОВАННОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ.
РЕГИОНАЛЬНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ "СЕВЕРО-ВОСТОК". СПРАВКА. Смолянов Юрий
Алексеевич, 1969 года рождения, образование среднетехническое, не судим, не женат,
кличка Смола. В 1997 году выехал на ПМЖ в Германию. Принадлежит к группировке Беса
(Куркова), которая контролирует торговлю якутскими алмазами.
ГРОСС - АГЕНТУ ГЮНТЕРУ. Попытайтесь вступить в контакт со Смоляновым. Для
этого задействуйте свои связи в полиции. Пусть его задержат под любым предлогом. В
случае удачи получите дополнительные инструкции. Действуйте оперативно, в расходах
не стесняйтесь.
АГЕНТ ГЮНТЕР - ГРОССУ. Согласно данным криминальной полиции, интересующий вас
Смолянов застрелен неизвестным (дата) около двенадцати ночи. Ограбление, как мотив
убийства, исключается. Дорогие часы, бумажник с крупной суммой и кредитные
карточки оказались не тронутыми.
Когда человек включает форсаж, ничего хорошего из этого не выходит. Самый лучший
финал спешки, это если он просто набьет себе лоб. Чуть-чуть. Слегка. Ну, ладно, пусть
сильно, лишь бы только мозги не выскочили. Я всегда придерживался мнения, что спешка
нужна только при ловле блох; мало того - это было мое основополагающее кредо.
Но жизнь всегда вносит коррективы даже в самые что ни есть незыблемые устои и
верования. Вносит - и все тут. Закон вечного движения. Все течет, все изменяется. И
никуда от этого не денешься. Особенно если тебе не так много лет. Какой-то зуд - уж не
знаю в каком месте - толкает тебя на поступки, которые, по здравому размышлению, не
только абсолютно глупые, но и просто опасные для репутации, а иногда и для жизни.
Тебе кажется, что стоит дать самому себе под хвост - и ты в дамках. Ни фига подобного.
Время, когда свершаются ключевые события в твоей судьбе, течет совершенно по иным
законам. Тут голая физика вкупе с математикой и теорией относительности совершенно
ни при чем. Если тебе суждено упасть мордой в грязь, скажем, вечером в воскресенье, то
пусть всю неделю идут дожди, а ты целыми днями шляешься под открытым не
...Поділитися у соцмережах
