Жанр: Боевик
Меченые злом
...о Горюнова пылало вдохновением. - А обрати внимание на уши. Они
разные. Обычный мазила чаще всего рисует ушные раковины по личному стандарту. В
основном по классическому канону. Чтобы было красиво. А ведь уши отличаются друг от
друга не только по величине и расположению на голове, но и по завиткам. Которые из-за
своей неповторимой индивидуальности схожи с отпечатками пальцев...
- Давай вернемся к нашим баранам, - перебил майор лекторский экспромт приятеля. -
Характеры. Ты все же расскажи мне о своих предположениях на этот счет. А то я за
деревьями леса не вижу.
- Все чертовски просто! Если мои умозаключения верны, то мне очень не хотелось бы
встретиться с этими подростками в темном переулке. На их лица положена Каинова
печать --- печать удивительного хладнокровия, невозмутимости и глубоко упрятанной
жестокости. А глаза? Они невыразительны и бесстрастны, как у киношных роботов. Нет,
дети такими не бывают. Может, все-таки художник был никудышный?
- Не думаю. Мне он показался настоящим мастером.
- Тогда это еще те "детки"...
- Они бездомные попрошайки.
- Этот факт в какой-то мере объясняет подмеченные мною странности. Но не совсем. Да,
жизнь у них - не мед. Каждый день видеть ее с изнанки - какая психика устоит от
разрушения? Однако, при всем том, ребенок всегда остается ребенком. От этого никуда не
денешься. Неадекватная реакция на происходящее, порывистые жесты, богатая мимика,
наконец, потрясающий блеск в глазах, который никогда не увидишь у людей старшего
возраста - вот отличительные признаки юности. А на этих лицах я просто не нахожу
ничего подобного. Только холодная решимость и очень взрослая жесткость.
- Возможно и так. - Артем угрюмо кивнул. - Тогда просматривается совсем уж
невероятная версия...
- Ты о чем? - спросил эксперт, разливая спирт по мензуркам.
- А, не бери в голову, - отмахнулся майор. - Это я о своих проблемах.
- Выкинь весь мусор из головы и причащайся, раб божий.
Они выпили, зажевали капустой и закурили.
- И что ты от меня хочешь? - спросил Горюнов, снова взяв в руки листки ватмана с
портретами подростков. - Если требуется размножить эти изображения, то никакого
другого фоторобота не нужно. Эти рисунки гораздо лучше любых фотографий.
- Скажем так - с эстетической точки зрения. Но для розыска мне все же хотелось бы
получить изображения этих подростков в разных ракурсах.
- А еще лучше - в полный рост, одетых и обутых. Данные по их одежде есть?
- Естественно... - Майор достал из папки какие-то бумаги. - Здесь все разложено по
полочкам.
- Вот теперь я понял. Наконец дошло.
- Сделаешь?
- Попытаюсь.
- Как быстро?
- Ну... дня через два, три...
- Такой срок не катит. Мне твоя компьютерная графика нужна уже завтра. Скажем, к
вечеру. Надеюсь, машина изображения не исказит?
- Обижаешь... Это просто чудо современной техники. Она может рисовать все, что угодно.
Даже мультики. Или всякие там голливудские страшилки: монстров, гигантских акул,
огромных анаконд и так далее, притом все изображения очень натуральны. Эту
графическую станцию киношники оторвали бы у меня с руками и ногами.
- А как попала эта техника к вам? Не думаю, что такие компьютеры раздают всем
криминалистическим отделам страны.
- Не смешите меня жить... - Горюнов коротко хохотнул. - Как бы не так. Обычный
компьютер и то не допросишься. Просто у нашего генерала есть хороший друг. Который
как раз и возглавляет КБ, занимающееся разработкой таких графических станций. Вот он
и презентовал нам по дружески эту машинку - для обкатки на производстве. Она, кстати,
пока состоит под грифом "Совершенно секретно".
- Чего не сделаешь ради друга.
- Намекаешь?
- Не без того...
- Ладно. Будет тебе даже не изображение этих подростков в полный рост и во всех
проекциях, а целое кино. Приходи завтра к восьми вечера. И не забудь заскочить в
гастроном.
- Так я завсегда...
Оба, как по команде, пьяно расхохотались. Все-таки, спирт - чертовски крепкая штука...
И в это время нагло и требовательно зазвонил телефон. Они переглянулись и, не
сговариваясь, отрицательно покрутили головами.
- Да ну его... - буркнул Горюнов, с ненавистью глядя на не перестающий тренькать
телефонный аппарат. - Надоел. Зараза...
- Рабочий день уже давно закончился, - воинственно поддержал его Артем.
- Конечно. Интересно, кто это может быть?
- Какая разница. Кто бы он ни был, третий в нашей компании - лишний.
Они снова рассмеялись, но уже не так весело. Телефон не умолкал.
- Нет, ну что ему нужно!? - гневно спросил эксперт.
- Наверное, этот телефон беспокоится, чтобы ты не остался без работы.
- Да-а, он очень заботливый...
Не утихающие телефонные звонки уже не только раздражали, но начали вызывать гнев.
- Может, бросить в него чем-нибудь потяжелее? - высказал идею Артем.
- Нельзя. Нет, точно говорю - нельзя, - с пьяным упрямством боднул головой.
- Думаешь, не попаду?
- Попадешь. Верю. Но - нельзя. Это мой инвентарь. Я за него в ответе.
- Ну, раз так, значит, тебе все-таки придется поднять эту чертову трубку. Иначе я за себя
не ручаюсь.
- Ты считаешь, что я должен...
- Поднимай! - рявкнул майор. - Все равно не отвяжутся. Похоже, они уже позвонили
охране лаборатории.
- Выпал один светлый вечер за весь месяц и тот испохабили... интересно, кто? - Горюнов с
видом мученика взял трубку. - Слушаю... А помедленней нельзя!? Кого? Такие здесь не
пробегали. Очень нужен? Вот привязался... Что? Ну, если так... А как ты нас нашел?
Понял, понял, передаю... - Он обернулся к Артему. - Оказывается, это тебя. Похоже, чтото
очень серьезное. Меня твой прохиндей послали так далеко, что отсюда не видно.
- Майор Чистяков! - рявкнул в трубку разозленный Артем. - Кто это? Сипягин!? Чтоб тебе
было пусто... Что там у нас опять стряслось?
Выслушав взволнованный и сбивчивый рассказ старшего лейтенанта, Артем побледнел
словно полотно. Он медленно передал телефонную трубку Горюнову и невидящим
взглядом уставился на темное окно.
- Артем Саныч? Что с тобой!? - воскликнул испуганный эксперт.
- Капитан Гольцова... в реанимации. Парни из линейного отдела милиции нашли ее час
назад в районе вокзала.
- Как?..
- Ножом, - понял недосказанное Артем. - Сипягин говорит, что на ее теле живого места
нет. Всю истыкали.
- Есть надежда, что выживет?
- Врачи утверждают, что жизненно важные органы не задеты. Но она потеряла слишком
много крови. А это очень плохо.
- Да уж...
- Пойду я, Серж. Мне нужно, во-первых, попытаться с нею поговорить (если, конечно, это
возможно), а во-вторых, осмотреть место происшествия - по горячим следам.
- Если очнется, передай от меня лучшие пожелания. Я с нею, увы, лично пока не знаком,
но говорят, что она очень даже ничего. Жаль терять такие кадры... От всех
криминалистов привет передай, чтобы побыстрее выздоравливала.
- Непременно передам. Спасибо за угощение. Бывай...
Майор быстро ушел. Помрачневший Горюнов с сожалением посмотрел на остатки спирта
в колбе и с трагическим вздохом водрузил ее на прежнее место - в шкаф.
Импровизированная вечеринка явно не задалась. А как все хорошо начиналось...
Глава 16.
"Утро красит... ля-ля... цветом, стены древнего Кремля... Ля-ля-ля...", - бодро и весело
напевал Саюшкин, направляясь по асфальтированной дорожке к своему дому. День и
впрямь начинался прекрасно. Он хорошо выспался, затем плотно перекусил у Сурена -
армянина, который держал маленькую прелестную кофейню; она работала с шести утра
до часу ночи.
А после Леха зашел на вещевой рынок, где битый час точил лясы с одной хорошей
девушкой по имени Валентина. Она явно была к нему неравнодушна, и беспредметный
разговор, полный прозрачных намеков и завуалированных комплиментов, доставил
Саюшкину истинное наслаждение.
С девушкой вор был накоротке чуть больше пяти месяцев. Знакомство состоялось как в
душещипательном киносериале: пошел на вещевой рынок, чтобы купить себе брюки, а
вышел из палатки Валентины едва не ее задушевным приятелем. Конечно, Леха умел
втираться в доверие к людям, - "специальность" располагала к большой контактности - но
здесь был не тот случай.
Они понравились друг другу с первого взгляда. Ну бывает так между людьми: едва
сказали несколько слов, а уже чувствуют взаимную симпатию и притяжение. Случается и
обратный вариант: стоит только посмотреть на чье-нибудь лицо (часто вполне
симпатичное), как оно почему-то кажется рожей со свиными глазками, которые нередко
глядят на тебя точно с такой же антипатией.
Валентина и Саюшкин виделись редко - от силы раз в неделю. И чаще всего на рынке.
Недорого, но прилично одетый мужчина - а Леха тщательно следил за своей одеждой -
нравился девушке все больше и больше. Он не позволял себе грубостей и пошлостей, был
весел, остроумен, немножко болтлив (но женщины любят, когда у мужчин, ко всему
прочему, еще и хорошо подвешен язык) и достаточно щедр - Саюшкин иногда дарил ей
цветы и милые, недорогие безделушки, купленные здесь же, неподалеку, на лотках.
В разговорах Валентина и Леха никогда не касались сугубо личной жизни друг друга. На
эту тему они наложили молчаливый и единогласный запрет. Но как-то так вышло, что
Валентина и Саюшкин достаточно быстро определились в главном - они были холостыми.
По крайней мере, если судить по паспортным данным. А большего им и не требовалось.
Иногда Саюшкин представлял Валентину на месте законной жены, и ему казалось, что это
было бы здорово. Но потом его мысли плавно перетекали на сварливую личность своей
сожительницы Верки, и он тут же, мысленно ужасаясь, отказывался от мечтаний.
Так оно все и катилось: душевные встречи с Валентиной на рынке, раз в месяц поход на
концерт или в кино, а по праздникам, когда удавалось избавиться от бдительного глаза
Верки, посещение ресторана или бара. Смешно, но факт - Леха ни разу не поцеловал
Валентину в губы! Только в щечку - по-братски. Мало того, он никогда не входил в ее
квартиру, обычно прощаясь с девушкой возле такси.
Но им хватало и этого. Такая "платоническая" любовь возвышала их в собственных
глазах, делала серую будничную жизнь каждого более яркой, наполненной и
привлекательной. Ведь что может сравниться с томительным ожиданием чего-то
неизвестного и, по идее, прекрасного?
А постель, как размышлял Саюшкин, она и есть постель; в ней все женщины, даже
пресловутые "мисс" городов и окрестностей, в особенности когда в темноте, похожи друг
на дружку словно близнецы. Даже речи во время интима у всех почти одни и те же. Леха
никогда не отличался повышенным целомудрием, скорее, наоборот, а потому знал об этом
не понаслышке.
Саюшкин покривил душой перед Валентиной только в одном - не сказал, что уже давно
занимается воровским промыслом. Даже мысль, что ей когда-нибудь станет об этом
известно, приводила собачьего вора в смятение, соседствующее с чем-то подобным
раскаянию.
Он представился Валентине инженером какого-то там номерного предприятия,
уволенным по сокращению штатов и подрабатывающим где придется и когда придется,
нередко на выездах. Так ему легче было мотивировать невозможность регулярных встреч,
в особенности по вечерам, и временами случающееся безденежье. В свою очередь
Валентина работала в палатке днем, с утра и допоздна, почти без выходных, потому часто
встречаться они не имели никакой возможности.
Сегодня Валентина показалась ему какой-то особенной. Она так и лучилась, будто внутри
у нее горел фонарь. С чего бы? - подумал озадаченный Леха.
Объяснение он получил достаточно быстро: учитывая заслуги Валентины на рыночном
фронте, мужик, который держал палатку (и еще десяток других), перевел ее работать в
недавно построенный магазин заведующей отделом. Что автоматически обозначало
значительное повышение статуса его подружки, увеличение зарплаты, а также
нормированный рабочий день и обязательные выходные.
Намек был ясен. И Саюшкин обречено вздохнул: теперь придется расставлять все точки
над "i". Но в его вздохе чуткий наблюдатель мог уловить и облегчение. Леха неожиданно
понял, что и дела Валентины, и она сама отнюдь ему не безразличны. Что касается
Верки... А что Верка - стена? Не грех и отодвинуть. Разве можно ее сравнивать с
Валентиной? А значит... Стоп! Об остальном Леха запретил себе даже напоминать. Загад
не бывает богат...
Дверь квартиры почему-то была не заперта. Саюшкин недоуменно пожал плечами и тихо
выругался - ох, уж эта сумасбродная Верка! У нее иногда случались такие моменты.
Особенно когда Верка покупала какую-нибудь обновку. Тогда она старалась побыстрее
добраться до большого зеркала в спальне, где можно было увидеть себя во весь рост, а
закрыть на замок входную дверь забывала.
Хорошее настроение улетучилось мгновенно. Нет, нужно заканчивать трали-вали с этой
заразой! Хватит! Понежилась в тепле и сытости, попила кровушки, - и будя. В конце
концов, он не давал ей торжественного обещания дожить вместе до гробовой доски. И тем
более, не клялся на кресте хранить супружескую верность.
Как сошлись, так и разойдемся, решил Леха, постепенно ожесточаясь. Продам, думал он,
наркоту, заберу Валентину - и куда-нибудь на юга, где потеплей. Квартирку прикупим,
тачку, а там гляди и дети... Валюха баба молодая, да и он еще вполне... чтобы
замастырить, например, близняшек.
Да, точно - пора! И об этом он скажет Верке прямо сейчас, не откладывая тягостное
объяснение в длинный ящик.
Саюшкин решительно пнул дверь ногой и зашел в прихожую. Ну, конечно, подумал он, в
доме, как всегда, бардак. Вещи лежат на полу - вешалка оборвалась, обувь тоже
разбросана. Блин! Ногу некуда поставить...
Разозлившийся Леха ворвался в гостиную, и едва открыл рот, чтобы высказать
сожительнице все, что он о ней думает, а также затеять финальную в их совместной жизни
ссору, как тут же его и захлопнул, щелкнув зубами. Картина, представшая перед его
внезапно обезумевшим взглядом, могла вызвать шок у кого угодно.
Верка сидела посреди комнаты на стуле в одних трусиках. Она была привязана бельевой
веревкой к спинке. На голову ей кто-то натянул прозрачный колпак из полиэтиленового
пакета. Обнаженный торс сожительницы был весь в ножевых ранах. Кровь из порезов
давно вытекла и на полу образовалась темно-красная, а местами почти черная лужа. Вся
комната представляла собой свалку вещей, распоротых диванных подушек и разных
безделушек. Похоже, квартиру тщательно и достаточно бесцеремонно обыскивали,
швыряя все на пол.
Саюшкин застыл как вкопанный. Ноги просто отказались ему повиноваться. Выпучив
глаза, он пытался что-то сказать, - возможно, закричать, позвать на помощь - но язык
прилип к гортани и казался чужеродным предметом, каким-то образом очутившимся во
рту. Голова вдруг освободилась от всех мыслей и стала такой звонкой, что любой, даже
малейший, шум производил в черепной коробке настоящий тарарам.
Трудно сказать сколько длилась эта вынужденная пауза. Но вот, наконец, кровь
прихлынула к совершенно белому лицу вора, а с нею пришел и страх. Он заполнил все
тело Саюшкина без остатка, рассыпался мелкими иголочными уколами по ногам и
нижней части туловища.
Бежать!!! Немедленно! Прочь отсюда, прочь!
Леха выскочил за дверь и помчался вниз по лестничному пролету. Бежать, исчезнуть,
спрятаться - где-нибудь, пусть даже у чертовой бабушки за пазухой. Бежать? А тайник с
героином!?
Саюшкин резко остановился. Страха как не бывало. Сволочи! Они его обокрали!!! Леха
был абсолютно уверен, что к нему приходили хозяева героина.
Тайник! Нужно проверить, что с ним.
Нимало не колеблясь, больше ни о чем не думая, только про свою заначку, совершенно
обалдевший Саюшкин рванул вверх с такой же скоростью, с какой бежал к парадному. В
квартире он первым делом закрыл входную дверь на засов, потом заскочил на кухню и
вооружился топориком для рубки мяса. А затем обследовал спальню, куда еще не заходил.
Как Леха и предполагал в своей безрассудной отваге, в спальне никого не оказалось. Но
разгром был учинен точно такой же, как и в гостиной. Тогда Саюшкин притащил
кухонный стол и осмотрел антресоли.
Убийцы тоже не обошли их вниманием. Но хорошо замаскированный тайник за кучей
всякого хлама они не нашли.
Трясущимися руками Леха отвинтил четыре шурупа, удерживающие панель, которая
маскировала дверку тайника, отодвинул ее в сторону, затем достал заветный ключ и
открыл замок.
Героин был на месте. Саюшкин быстро запихнул в карман лежавший в тайнике конверт с
небольшой суммой денег, оставленных на черный день, затем достал из-под
выпотрошенного дивана старый рюкзак и сложил в него пухлые пакеты с желтоватобелым
порошком. Голова по-прежнему была пуста, и вор двигался как робот - без мыслей,
совершенно автоматически, подчиняясь лишь какой-то программе.
И только на пороге квартиры, которую Леха решил покинуть навсегда, он вдруг
остановился, сраженный наповал одной очень простой мыслью: когда обнаружат мертвую
Верку, главным подозреваемым в убийстве окажется он! А это значило, что на него будут
охотиться как бандиты, так и менты. И лучше не попадать в руки ни тем, ни другим.
Вор неторопливо вернулся в гостиную, снял рюкзак, зашел в ванную и долго держал
голову под струей холодной воды. Затем нашел на кухне начатую бутылку водки и выпил
полный стакан, не закусывая. Горячая волна вырвалась из желудка и волной пробежала по
телу. В пустую голову начали возвращаться мысли - большей частью какие-то вялые,
словно примороженные.
Но главное билось в мозгах словно инопланетная тварь, попавшаяся в ловушку: ему
конец; конец в любом случае. Поймают менты - все равно сдадут бандитам. В этом
Саюшкин не сомневался ни на миг. Пусть не впрямую сдадут, а подсадят к нему в камеру
какого-нибудь уголовника, который намотает Лехины кишки на кулак, но узнает, где
хранится героин. Ну, а если его след возьмут мафиози, то тогда лучше сразу вырыть себе
могилу, завернуться в саван и приставить пистолет к виску.
Ну и что теперь, козел? Так спросил себя мысленно Саюшкин, глядясь в зеркало, которое
Верка повесила на кухонной стене возле холодильника - чтобы даже во время стряпни
наблюдать за своим отражением и разучивать разные эффектные позы. Да, его
сожительница была натурой артистической...
Была! Это слово резануло по сердцу как бритвой. Леха неожиданно ощутил даже нечто
наподобие раскаяния. Зачем он вообще с Веркой повелся? Зачем приютил под своей
крышей? Вот дурень! Жила бы она сейчас ни клятая, ни мятая, кадрила бы мужиков... Эх!
Надо в церкви свечку поставить за упокой, мелькнула мысль. И тут же уступила другим,
всполошенным и мятущимся.
А если за квартирой следят? Похолодев от дурных предчувствий, Саюшкин бросился к
окну, из которого был виден подъезд, и, прячась за шторой, внимательно осмотрелся.
Будто бы ничего, все спокойно, но кто может дать гарантию, что в многочисленных
машинах, стоявших у обочин, не сидят коротко остриженные братки, дожидаясь приказа
босса? И тогда его, дурака, возьмут тепленьким и с уже упакованным товаром.
Ноги, Леха, ноги! Нужно уносить ноги отсюда, и чем скорее, тем лучше, в полном
отчаянии подумал Саюшкин. Но как быть с Веркой?
Тупик. Вор оказался в тупике. Он чувствовал себя совершенно беспомощным перед злым
роком, который настиг его в самый неподходящий момент. Еще никогда ему не было так
худо.
Леха погрузился в странное оцепенение...
Очнулся он от своего сомнабулического состояния где-то через десять-пятнадцать минут
из-за каких-то странных звуков, доносившихся со стороны входной двери. Стараясь не
шуметь, Саюшкин выскочил в прихожую, приник к дверному глазку... и тут же отскочил
назад, как ошпаренный, - кто-то снаружи закрыл глазок и, скорее всего, ладонью!
В замке ковырялись отмычкой. А может и ключом. Но потуги воров (воров ли!?) были
тщетны - открыть дверь им мешал прочный кованый засов. Леха бессмысленно топтался в
прихожей, гадая, кто к нему пожаловал, но ничего так и не придумал. А проверять,
спросив, кто там, или выглянуть на лестницу, ему почему-то не хотелось.
Саюшкин в безумной тоске заметался по квартире. Он не знал, кто стоит на лестничной
клетке - бандиты или милиция - но то, что неизвестные пришли по его душу, у вора
сомнений не было.
Бежать, бежать! Но как? Ведь у него нет крыльев. С этажей можно улететь разве что на
жесткий асфальт, но не в пушистое мягкое небо. Леха заскочил в спальню, окна которой
выходили на противоположную сторону дома, открыл оконные створки, глянул вниз... Брр!
Костей не соберешь. Он почему-то был уверен, что с этой стороны никто не
удосужился поставить на него засаду, но от этого ему легче не стало.
И тут его осенило! Можно сказать, пробило - как электрическая искра прохудившуюся
обмотку кабеля. Веревочная лестница! Предусмотрительный Саюшкин после одной
неприятной истории, когда к нему приходили братки выколачивать карточный долг,
заказал ее на такой или подобный случай лет пять назад. С той поры она валялась под
шифоньером, прикрытая тряпкой. Те, кто обыскивали квартиру, не стали выволакивать ее
на свет ясный, лишь прощупали и сдвинули в сторону.
Леха достал лестницу, прикрепил специальные крючья к радиаторной батарее и ступил на
подоконник. В надежности своего "спасательного средства" он не сомневался - все было
проверено надлежащим образом и в его присутствии. Тонкая веревка из нейлона могла
выдержать вес в полтонны. Закинув за плечи рюкзак и бросив последний взгляд на свое
жилище, вор начал спускаться вниз, нащупывая веревочные ступени дрожащими от
напряжения и вполне объяснимого страха ногами.
Поднявшийся ветер посвистывал, словно закипающий чайник. Свист слагался в
варварскую мелодию, которая смахивала на траурную. По щекам совсем отчаявшегося
Саюшкина катились мелкие бисерные слезы.
В больнице майора к Гольцовой не пустили.
- Нельзя, - хмуро и решительно буркнул бородатый врач-реаниматор, здоровенный мужик
с кудрявой гривой волос, смахивающий на медведя-гризли.
- Несколько слов... - едва не умолял Артем.
- Покиньте помещение. - Врач вытеснил майора в коридор; до этого они разговаривали в
своего рода прихожей, которая вела к двери палаты реанимационного отделения, где
лежала капитан Гольцова. - Не положено.
- Черт возьми! - выругался совсем отчаявшийся Артем. - Я просто обязан узнать, кто это
сделал!
- Она не в состоянии что-либо сказать. Больная почти все время находится без сознания.
Девушка настолько слаба, что любое усилие может привести к летальному исходу. И
поверьте, я отвечаю за свои слова.
- Вы мешаете мне заниматься моими профессиональными обязанностями! - по инерции
продолжал горячиться майор. - Не думаю, что два-три слова ей сильно повредят.
- Я тоже профессионал, - спокойно парировал врач выпад Артема. - И всегда готов
отвечать за свои поступки. Вы можете меня арестовать, а после допросить несчастную.
Иначе я все равно в реанимационную палату вас не пущу. Но тогда за ее жизнь я не дам и
ломаного гроша. Вы хотите ее убить?
- Вы что, с ума сошли!? Она моя коллега и напарница. И вообще... хороший человек.
- Тогда ждите, пока ее состояние не стабилизируется.
- Сколько нужно ждать?
- Сутки, двое... А может и больше. Трудно сказать. Все зависит от организма.
- Двое суток!? - Майор не находил себе места от возбуждения. - Да за это время те, кто ее
изранил, будут на другом конце страны! Где тогда их искать?
- Уверен, что найдете. - Врач достал пачку сигарет. - Предлагаю перекурить. Есть тут одно
укромное местечко... Там и поговорим.
Артему и впрямь очень хотелось закурить. Похоже, такое желание испытывал и его
собеседник. Ожидая, пока врач-реаниматор освободится, майор пытался отыскать место,
где можно было затянутся несколько раз, пусть и украдкой, но так и не нашел. Везде
сновали люди, а в туалете было так чисто, что он просто постеснялся дымить, закрывшись
в кабинке, как школьник.
Они вышли на лестничную площадку, которая вела к грузовому лифту. Ею пользовались
только сотрудники, и то не очень часто. Наверное, площадка служила курилкой всему
реанимационному отделению, так как на подоконнике стояли две литровые банки, до
половины наполненные окурками.
- Странно, очень странно... - Окутанная сигаретным дымом крупная голова врача в свете
люминесцентных ламп напоминала скульптурное изображение древнегреческого бога
Зевса, глядящего с небес на грешную землю.
- Что именно? - недовольно спросил Артем, стараясь успокоиться.
- Эти ножевые ранения... Их много, но ничего серьезного.
- Как это понимать?
- Или удары наносились с малой силой, или нож был с очень коротким клинком. Такое
впечатление, что ваша напарница послужила жертвой в кровавом обряде какой-нибудь
изуверской секты. Они сейчас расплодилось как чертополох - до фига и больше. Как в
странах развитой демократии, где позволено практически все. Ну, а мы в этом вопросе
скоро будем впереди планеты всей.
- У вас буйная фантазия, - насмешливо фыркнул майор. - Удары ножом не всегда достают
до жизненно важных внутренних органов. Кости мешают, одежда, какие-либо твердые
предметы в карманах жертвы... Всякое бывает.
- Ножевых ранений я видел не меньше, чем вы. Уж поверьте. Но такой картины, как
сегодня, еще не наблюдал. С вашей сотрудницей будто играли. Подобное утверждение
звучит нелепо, может, глупо, но это факт.
- Хорошие игры...
- Странные игры, - поправил Артема врач. - Согласитесь. И примите мою точку зрения.
Тогда вам будет легче найти негодяев, изранивших... Гольцову? Я не ошибся? Иногда,
знаете ли, имена больных путаю. Склероз, наверное.
- Бывает.
- Вы так мне и не поверили. - В голосе врача звучала укоризна.
- Как вам сказать...
- Лучше не говорите. Я высказал предположение, и ваше дело согласиться с ним или нет.
Однако оно имеет право на существование. Поэтому есть смысл пригласить опытного
врача-эксперта, чтобы он выслушал мои доводы. Так сказать, третейского судью.
- А мне свои доводы вы не хотите привести? Или, как говорится в библейских
повествованиях, "не мечите бисер перед свиньями"?..
- У вас дурное настроение. Я даже мыслях не хотел обидеть вашу службу. А уж считать
вас тупицей, притом без каких-либо оснований... Бред! - Врач энергично взмахнул своей
лапищей.
- Не берите в голову. Моя работа не относится к деликатным,
...Закладка в соц.сетях
