Жанр: Боевик
Меченые злом
...собачий вор. - Я ведь пиво почти не пил.
- А ты сходи, парнишка. Очень советую.
- С какой стати? - Леха с удивлением воззрился на бывшего мента.
- Ты умеешь держать себя в руках? - вопросом на вопрос ответил Фигарь.
Он был таким серьезным, что Саюшкину вдруг стало не по себе.
- Ну... наверное...
- Тогда соберись и выслушай, что я тебе скажу. И ни в коем случае не дергайся! Сиди
смирно, не верти головой, смотри на меня и улыбайся. Понял?
Фигарь сказал это негромко - так, чтобы услышал только Леха.
- Да, - кивнул Саюшкин. - Понял.
На самом деле он ничего не соображал. Но мрачный взгляд бывшего мента не сулил вору
ничего хорошего, а потому Леха сразу отрезвел.
- За тобой следят, парнишка, - просто и буднично сказал Фигарь.
Саюшкин как будто и не удивился. И даже не дернулся. Он сидел, глядя на собеседника
каким-то отмороженным взглядом. Нет, Леха не был твердокаменным и уравновешенным
как советский разведчик Штирлиц. Он просто закаменел. И не столько от неожиданности,
сколько оттого, что его самые худшие предположения начали сбываться.
- Ты чего молчишь? - спросил бывший мент.
- Кто-о-о? - наконец длинно выдохнул вор.
- Двое деловых. Так, ничего особенного. Мелюзга. Однако "перо" вставить в бок могут
запросто. Я их не знаю, говорю из собственно опыта. Судя по внешнему виду, это мелкие,
но очень опасные пакостники. Они глаз с тебя не сводят. Это меня и насторожило.
- Где... они?
- Не торопись. Покажу чуть позже. Только не вертись, ради Бога! Видишь ли, я еще сам до
конца не уверен. - Фигарь выглядел озабоченным. - Потому и прошу тебя сходить в
туалет.
- Зачем?
- Ну и вопрос... За тем самым. Только чтобы все было натурально! Теперь ты понял?
Саюшкин кивнул. До него, наконец, дошел замысел бывшего мента. Он поднялся и, как
механическая кукла, с трудом переставляя негнущиеся ноги, потопал к выходу...
Возвратился он быстро. Его трясло, хотя Леха старался держаться бодро и независимо. В
туалете, напоминающем выгребную яму, он и впрямь помочился - от страха, хотя ему
совсем недавно вовсе этого не хотелось. Но рядом справляли нужду мирные, к тому же
знакомые бомжи, до того грязные и вонючие, что даже туалетные миазмы не могли
заглушить исходящее от них амбре.
- Ну, как? - спросил он шепотом, косясь на Муху и Пятака, которые из-за чего-то затеяли
свару и спорили, воинственно размахивая руками.
- А вот теперь я уверен, - так же тихо ответил Фигарь. - Едва ты вышел, как они бросились
за тобой, сломя голову. Дилетанты... - Презрительная ухмылка перекосила его длинное
угловатое лицо. - Сейчас они снова здесь. Явились, не запылились.
- Где?
- Сзади, слева от тебя. Один коренастый, в синей куртке. Второй рыжий, повыше. Пиво
пьют. Во что ты вляпался, Леха?
- Не твое дело! - огрызнулся Саюшкин.
- Как скажешь, - спокойно согласился бывший мент. - Меньше знаешь - крепче спишь. Я
лучше выпью. Этот поганый мир не для меня. Выпью - и отрублюсь. Чтобы его не видеть.
А завтра снова... и снова... и снова... Пока не сдохну. Вы, голодранцы, золотая рота,
закройтесь! - прикрикнул он на раздухарившихся Муху и Пятака. - Наливай да пей - вот
мой девиз. Как он тебе? - спросил у Лехи.
Но вор не слышал его слов. Он успел рассмотреть своих преследователей, и пребывал в
полном ступоре.
В мыслях Саюшкин уже простился с жизнью.
Глава 13.
Полковник Леонидов был в отвратительном настроении. Артем это предполагал и не
хотел с ним встречаться в такой момент, но иного выхода у майора не было. Он просто
обязан доложить шефу о первых результатах расследования убийства мэра.
А о чем говорить? Несколько бумажных листков в папке с заключениями экспертов и
показаниями свидетелей (и то не всех). И в них почти нуль необходимой информации -
вот все, что майор наковырял к утру следующего дня.
Операция "Перехват", объявленная буквально через полчаса после убийства, тоже
практически ничего нового в расследование не привнесла. Правда, была задержана группа
наркоторговцев, а также посажены за решетку несколько давно разыскиваемых
рецидивистов и один маньяк-насильник, полгода терроризировавший город, но Артему от
этого легче не стало.
Не хотелось рассказывать Петру Каллистратовичу и о попытке похищения. Майору нужно
было проанализировать случившееся, чтобы не выглядеть в глазах шефа страхополохом.
К тому же нападение возле подъезда было его личным делом - Артем решил неудавшееся
похищение не регистрировать.
- Господи - когда!? - страстно возопил полковник, едва взглянув на унылое, хмурое лицо
Артема.
- Вы о чем, Петр Каллистратович?
- Когда ты придешь и скажешь, что дело в шляпе!? Как мне осточертели все эти отговорки
и ссылки на непреодолимые обстоятельства! Вам все мешает, как тому хреновому танцору
калоши! Почему совсем недавно, при том самом режиме, на котором уже отоспались все,
кому не лень, у нас показатели раскрываемости по тяжким преступлениям были в три раза
выше, чем сейчас!? Почему!? Как так получается, что мы этих сволочей ловим, а их тут
же выпускают!? И почему за это клепают не тех, кого нужно, а милицию!?
Артем благоразумно помалкивал. Нужно было время, чтобы Пека выговорился. На него
иногда находил такой стих. Впрочем, майор понимал шефа. Действительно, ему здорово
доставалось от вышестоящего начальства и средств массовой информации. Правда, на
крайние меры в виде отстранения полковника от должности, руководство не шло - Петр
Каллистратович, при всех его недостатках, был профессионалом высокого класса. А таких
осталось немного.
- Ладно, поплакались - и будя... - Леонидов, до этого метавшийся по кабинету, тяжело
опустился в свое кресло. - Каждому нести свой крест. А у нас, Артем Саныч, он нелегкий.
Ох, нелегкий... Садись и докладывай. Только саму суть. У меня от лишней болтовни
черепушка раскалывается. У нас тут много краснобаев развелось... мать их! А что делать?
Где лучших сыскать? Пока новая, молодая поросль поднимется, рак свистнет. И до тех
пор придется нам с тобой, мил дружочек, свои спины под розги подставлять.
- Картина отвратительная, - сказал Артем, раскладывая свои бумаги. - Свидетели ничего
не видели. Удивительно! Не понимаю... Ладно, пусть стреляли из пистолета с глушителем,
а значит звуки выстрелов прохожие и впрямь могли не слышать. Но ведь к машине мэра
никто не подходил! Никто! Все так утверждают в один голос. А "мерседес" был на виду, и
на него не могли не обратить внимание хотя бы художники, которые находились как раз с
той стороны, где находился стрелок. От них до светофора пятьдесят метров. Что, у нас в
городе объявился человек-невидимка?
- У тебя одни невидимки! - злобно огрызнулся Леонидов; и тут же смягчился: - Извини,
это я зря... Настроение ни к черту. Готов сам себя за хвост укусить. Продолжай.
- Но самое главное заключается в следующем: на кой ляд мэру понадобилось опускать
стекло двери? Он не курящий (так же, как и водитель), а на улице было прохладно.
Заметил какого-нибудь знакомого или приятеля и решил его поприветствовать? Однако к
машине по утверждению свидетелей никто не подходил. В общем, полный абзац. Это
касаемо свидетельских показаний.
- А что говорят эксперты?
- Отпечатки пальцев на пистолете отсутствуют. Скорее всего, работали профессионалы.
Впрочем, это вы уже знаете. Кузов машины тоже девственно чист. Похоже, водитель
лизал машину с утра до вечера. Оружие редкое, приспособленное, кстати, для людей с
небольшой ладонью. - Артем не стал развивать эту тему дальше, так как знал, что Пека
пистолет видел. - Тут есть, с чем работать. Подобный ствол уже встречался в наших краях.
- Да? - Полковник заинтересованно поднял глаза на майора. - Не припоминаю.
- Бельгийский "браунинг" такой же конструкции в свое время был изъят у Жереха. Я
проверил по компьютерной базе данных.
- У Бени Черного, "браунинг"? - удивился Петр Каллистратович. - Вот чего не помню,
того не помню... Но лично за ним, при всем том, по-моему, "мокрых" дел не числилось. И
к огнестрельному оружию он всегда относился отрицательно. Жерех предпочитал кулаки.
- Было. Наверное, поддался влиянию времени. А может, носил оружие на всякий случай -
чтобы своих отморозков держать в ежовых рукавицах. Как говорится, против лома нет
приема, кроме лома. Но у Жереха изъяли иную модель "браунинга" - "стандарт" с
нормальной рукояткой. И патроны другие.
- Кстати, насчет патронов. Что там говорится в заключении?
- Патрон для специального применения калибра 7,65 миллиметра. Большая редкость.
- Только не для киллеров, - проворчал полковник.
- Это точно.
- У тебя все?
- Скажем так - почти.
- Интригуешь?
- Да как сказать... Интрига, конечно, присутствует. Дело в том, что именно в этот день
охранники должны были следовать за мэром. Кстати, вопреки его воле. Так настоял
начальник охраны. И мэр будто бы согласился. Но машины сопровождения он не
дождался.
- Почему?
- Во-первых, время поджимало - у мэра была назначена встреча с иностранцами. А вовторых,
"джип" охраны оказался неисправен. Начальник охранников попросил шефа
немного подождать, пока устранят неполадки, но взбешенный задержкой мэр послал его
на три буквы и приказал подавать свой служебный "мерседес". Другого транспорта для
охраны на этот момент в гараже не оказалось.
- Как-то очень вовремя сломалась машина охранников...
- Вы верно подметили, - скупо улыбнулся Артем. - "Джип" мы осмотрели. И оказалось,
что кто-то в нем слегка поковырялся.
- Ну и?..
- Перерезаны тормозные шланги. Всего лишь. Что, собственно, определил и водитель
"джипа". Но, как это у нас принято, сначала он долго матерился, затем перекурил, чтобы
успокоиться. Потом полез под капот, где, ясное дело, ничего не нашел и снова затеял
перекур - уже с досады. И лишь спустя пятнадцать-двадцать минут наконец решил загнать
машину на яму и осмотреть ее снизу. Правда, после водитель действовал оперативно и
немедленно сообщил о своем открытии начальнику охраны. Тот сразу же заподозрил
неладное и попытался связаться по мобильному телефону с шефом, однако уже было
поздно.
- Итак, "заказ"...
- Никаких сомнений. Я пока не определился, чем он пахнет - деньгами или политикой (а
может тем и другим) - но то, что все сработано на высоком профессиональном уровне,
сомнений нет.
- Ах, жизнь моя - копейка! - Удрученный Леонидов стукнул ладонью по столу. - Пятое
заказное убийство с начала года! Да что же это такое творится!?
- Передел собственности, товарищ полковник. Мы вступили в эру капитализма.
- Мать ее через колено, эту новую эру и этот гребаный капитализм! Озверел народ из-за
денег, право слово.
- Народ? Не обижайте наших людей, Петр Каллистратович. Народ у нас нормальный. Все
эти пакости делают те, которым при любой власти жизнь малина. Редиски. Снаружи
красные, а внутри белые. И нередко с гнильцой. Генетические уроды.
- Твои философские рассуждения меня в гроб загонят. Ты дай мне результат. Хоть чтонибудь!
- А вы не заметили в этих убийствах некую странность? Которая, как мне кажется,
превращается в закономерность. - Артем пропустил мимо ушей выпад полковника.
- Не заметил, - отрубил Леонидов. - Наверное, шибко постарел.
- По крайней мере, в шести... нет, теперь уже в семи случаях, квалифицированных как
заказные убийства, свидетели твердили в один голос, что ничего подозрительного не
наблюдали. Хотя почти все эти преступления совершались белым днем. Мистика!
- Да уж... Вот она где сидит, эта мистика. - Полковник провел ребром ладони по горлу. -
Из-за этой самой "мистики" меня скоропостижно отправят капусту на "фазенде"
выращивать. Тебе от этого легче будет?
- Никак нет, Петр Каллистратович. Тем более что на ваше место я не претендую. Нет у
меня, знаете ли, здорового первобытно чувства, именуемого карьеризмом.
- Врешь, поди. Ну да ладно, не о том разговор. Иди и работай. Кстати, я обещал тебе
помощников. Так вот - группу подберешь сам. Можешь взять лучших. Разрешаю. Всетаки,
убили мэра. А то эти... - Полковник с мученическим видом поднял глаза на потолок.
- Долбят, понимаешь ли.
- Привычное дело.
- На этот раз точно головы полетят. Вместе с погонами. Если, конечно, мы не найдем
убийц.
Артем пожал плечами и встал. Подобные разговоры давно набили оскомину. Они уже
стали ритуальными. Пора приниматься за работу.
Старлей Сипягин, которого майор привлек, чтобы он опрашивал свидетелей убийства
мэра, был красный от злости.
- Эти гении меня за дурака держат! - кипятился он, размахивая какой-то бумажкой. -
Вместо ответов по существу читают лекции по станковой живописи! Несут полную
бредятину.
- Ты о ком говоришь? - спросил Артем, с удивлением отметив, что Сипягину известно
даже такое мудреное понятие как "станковая живопись".
- О художниках. Ну, о тех, с площади. Мазилы чертовы!
- А-а... - Майор скупо улыбнулся. - Народ непростой, что и говорить. Неужто хамят?
- Как бы не так. Вежливые, паразиты, до тошноты. Иначе как господином не называют.
Издеваются, честное слово! Может, кого-нибудь из них на день-два в ИВС определить? -
спросил Сипягин с затаенной надеждой. - Тюремная баланда прочищает мозги лучше
любых уговоров и просьб.
- Что верно, то верно, - согласился Артем. - Но у нас не тот случай. - Он не стал дальше
развивать эту тему, только спросил: - Много осталось?
Сипягин посмотрел на список и ответил:
- По идее, пять человек.
- А если без идеи?
- Двое сказались больными (проверю обязательно!). Третий срочно укатил в столицу на
какую-то выставку, где он что-то там представляет. Четвертого ночью увезли в больницу -
у него приступ аппендицита. Наверное, уже сделали операцию. Ну, а пятый... - Сипягин
запнулся, подбирая нужные слова.
- Пятый похищен инопланетянами и шлет нам привет с Марса, - высказал предположение
майор.
- Да, шлет... - буркнул старлей. - Вернее, послал. И меня, и всю нашу контору куда
подальше. По-моему, он просто пьян, как свинья.
- С утра!? - удивился Артем.
- Ну...
- И кто это? Как его фамилия?
- Какой-то... минуту... - Сипягин опять обратился к списку. - Какой-то Салтыков. Хам и
сукин сын.
Майор неожиданно рассмеялся, вспомнив кому из неуправляемой творческой братии,
окопавшейся на Троицкой площади, принадлежит столь известная на Руси фамилия.
- Хорошо, что просто Салтыков, а не Салтыков-Щедрин, - проговорил он весело.
- Извините - я сказал не то? - встревожился бедный старлей.
- Все нормально, - успокоил его Артем. - Ладно, ты свободен. Продолжай работать по
оперативному плану. Кстати, где капитан Гольцова?
- Сегодня я Гольцову не видел.
- Странно... - Майор задумчиво потеребил правое ухо. - И кабинет, куда ее определили,
закрыт.
- Где-то задержалась.
- Похоже, что так. Все, можешь идти. И прошу меня не беспокоить в течение часа.
- Слушаюсь!
Сипягин ушел. Артем, не торопясь, заварил чай - прямо в чашке, "по-московски" - и с
удовольствием начал прихлебывать терпкую, обжигающую губы жидкость. Замусоренные
мысли очистились и потекли плавно, свободно. Жить стало лучше, веселей, товарищи,
вдруг вспомнилось майору изречение "отца народов", которое он выдал в тот самый
момент, когда страна захлебывалась в крови репрессий. Да уж, веселей... Артем
помрачнел и закурил.
И тут постучали в дверь.
- Входите! - громко и с недовольством сказал майор.
Дверь широко распахнулась, и в кабинет ввалился... художник Салтыков! Он был все
такой же лохматый, небритый, как и при первой встрече, и в распахнутой на волосатой
груди красной рубахе.
- Вызывали? - спросил он, вызывающе подбоченясь.
- Здравствуйте, Салтыков, - сказал майор, мгновенно избавившись от внезапного
раздражения.
Наверное, в его голосе прозвучало чересчур много укоризны, потому что художник
смутился и, осторожно прикрыв дверь, ответил:
- Здравствуйте... Извините за столь бесцеремонное вторжение, но ваш сотрудник меня
достал. Я ему что, шестерка!? Раскомандовался, как бугор в зоне.
- А вам разве приходилось там бывать?
- К счастью, нет. Но я люблю читать книги на подобные темы. Так сказать, на всякий
случай.
- От сумы и тюрьмы?..
- Именно. Не зарекайся. Все ходим под Богом.
- Садитесь... Клим? Я не забыл ваше имя?
- Нет, все верно.
- А вот как вас по батюшке - увы... - Артем развел руками. - На площади вы не изъявили
желания представиться по всей форме...
- И сейчас не имею такого намерения, - перебил его Салтыков. - Пора нам стать
цивилизованней. От всех этих Иванов Ивановичей, Ипполитов Степановичей и прочая
пахнет нафталином. Кондовая Русь должна уйти. Нарождается новое общество, в котором
все станут гораздо умней и прагматичней, нежели теперь.
- Понял, - улыбнулся Артем. - Вперед, в компьютерное будущее. Имена-отчества вообще
упразднятся, фамилии подвергнут сокращению. Ныне я Чистяков, но могу стать просто
ЧИ. К примеру, ваша фамилия будет звучать как СА 10050150. А у вашего внука - СА
10265009. Цифры потребуются для того, чтобы не ошибиться при получении зарплаты и
других благ сверхцивилизации. Надеюсь, к тому времени профессоров и сантехников не
поставят на одну доску. К концу третьего тысячелетия (а может и раньше) мы вернемся
туда, откуда пришли - в стойбище неандертальцев. Возможно, оно будет построено из
металла и начинено под завязку электроникой, но суть от этого не изменится.
- Не нужно утрировать. Вы думаете мне по нутру происходящие перемены? Отнюдь. Но
куда денешься? От прогресса не спрячешься. Сейчас пятиклассник рассуждает о таких
высоких материях, что мне с моими закостеневшими мозгами не понять и десятой части
его умозаключений. Скоро картины начнут рисовать роботы. А наши произведения будут
выставлять в лавке кустарных промыслов. Как образцы неэффективного труда.
- У вас какие-то неприятности?
- Вся жизнь соткана из неприятностей, словно черная паранджа. И слава Богу, что в ней
случаются светлые прорехи.
- Как сегодня, например...
- Намекаете на мое состояние? Ну да, я подшофе. С утра выпьешь - весь день свободен. А
иначе можно просто сдвинуться по фазе от проблем, которым несть числа. К тому же я не
давал пионерской клятвы прийти на допрос трезвым, как стеклышко.
- На беседу, - мягко поправил художника Артем. - Мне в нашем случае не нравится слово
допрос.
- Пусть так, - упрямо боднул головой Салтыков. - Но согласитесь, что тащиться с утра
пораньше в вашу контору - радости мало. А если точнее, то вообще, будто серпом по
одному месту.
- Значит, наш сотрудник все-таки сумел разбудить у вас чувство гражданского долга?
- Он сумел разбудить мое бренное тело. Я из-за него будильник разбил - думал, что
испортился. Дребезжит, гад, и дребезжит. Спать мешает. Оказалось, это трезвонил
телефон... А что касается гражданского долга, то я принадлежу к партии пингвинов.
- Как это понимать?
- Вы Горького читали?
- Давно. Еще в школе. Но, признаюсь, его книги не были у меня настольными. Потому я
мало что помню.
- Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет
Буревестник, черной молнии подобный... Кажется так. Припоминаете?
- А как же. Это произведение я впитал с молоком матери.
- Шутите... Но главное дальше. Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утесах... Ему,
видите ли, не нравится буря. Только гордый Буревестник реет смело и... и так далее.
Говорю не по тексту, потому что подзабыл. Это не суть важно. Так вот я как раз и
принадлежу к сообществу пингвинов-обывателей, которым по барабану весь вселенский
шухер с бурями, громами и молниями. Делайте революции, свергайте тиранов, выбирайте
мудрых вождей, демократичных президентов, честных губернаторов, митингуйте,
богатейте, только ради Бога оставьте меня в покое. Я лояльный к власти человек,
исправный налогоплательщик - и точка. Мой гражданский долг заключается в
поддержании баланса в обществе. Представьте, если все будут буйными и очень
активными. В лучшем случае перекусают друг друга, в худшем - возьмутся за ножи.
Партия пингвинов - балласт, столь необходимый любому кораблю, чтобы он не
перевернулся и не пошел на дно.
- Сильно сказано... - Артем был доволен - он все-таки "завел" Салтыкова, вытащил его на
доверительный разговор. - Но вернемся к нашим баранам. Чайку не хотите?
- А пива у вас нет?
- Если и бывает, то долго не залеживается, - рассмеялся майор. - В нашей конторе
трезвенников почему-то не наблюдается.
- Жаль... Ладно, потерпим.
- Клим, вопрос у меня простой, словно выеденное яйцо: что вы видели во время убийства?
- А ничего особенного. Люди ходили, машины ездили, туристы фотоаппаратами щелкали,
клиенты торговались, голуби летали, пацаны и разная шантрапа шныряли туда-сюда... Все
как обычно, как всегда. Никаких особо подозрительных личностей, тем более
вооруженных, я не наблюдал.
- Ну подумайте, ведь у вас глаз-алмаз. Художник обычно замечает то, что простому
человеку и в голову не придет. Мне важны любые, самые мелкие детали, которые не
вписывались в обычную ежедневную жизнь Троицкой. Подумайте, пожалуйста.
Художник закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Казалось он уснул. Но по тоненькой
жилке, пульсирующей на виске, майор понял, что мозг Салтыкова вызывает в памяти
какие-то образы и ассоциации, восстанавливает события, предшествующие убийству.
Глянув на телефоны, Артем про себя взмолился: хотя бы никто в этот момент не
позвонил! Из опыта он знал, что обладающий хорошей зрительной памятью художник,
успокоенный и воодушевленный доверительной беседой, постарается вспомнить хоть чтото,
несмотря на свою позицию по отношению к гражданскому долгу.
- Да нет, это к делу не относится... - наконец с недовольством сказал Салтыков, будто
споря с самым собой, и открыл глаза. - Извините, но... - Он с огорченным видом развел
руками. - Ничего. "Мерседес" помню - машина мэра всем нашим мужикам известна. Я
видел как "мерс" выезжал на площадь, потом остановка у светофора... Затем меня
отвлекли клиенты. Когда прохожие подняли крик, увидев через опущенное стекло задней
двери залитое кровью лицо мэра, я вместе со всеми подбежал к машине. Все.
- Вы сказали: "Это к делу не относится". Что имелось ввиду?
- А... Мелочь. - отмахнулся художник. - Дети тут ни при чем.
- Какие дети? - насторожился Артем.
Нехорошее чувство вдруг сконцентрировалось где-то в области сердца и больно укололо.
Дети... Дети!?
- Ну, эти, попрошайки. Они и у художников пасутся. Как только кто картину продаст -
налетают словно саранча. Подаем, не отказываем. Несчастные пацаны...
- Ну, ну! - торопил Салтыкова возбужденный майор. - Чем эти попрошайки привлекли
ваше внимание?
- Понимаете, они взяли моду просить при остановке машин на светофорах. Большинство
водителей подают, в основном мелочь, некоторые делают вид, что не замечают. Разные
люди... Раньше на светофорах работали, скажем так, "домашние" мальчики - они мыли
стекла. Но где-то с месяц назад их не стало. Похоже, перебрались в другое место.
Наверное, не выдержали конкуренции с беспризорниками. Бездомные побойче и
пожестче. Дерутся, знаете ли...
- А в тот день попрошайки тоже стояли на светофоре?
- До убийства мэра были, а после - никого.
- Та-ак... - Артема даже слегка зазнобило от переполнявших его мыслей и чувств. - К
"мерседесу" мэра они тоже подходили?
- Как будто... трудно сказать... Я ведь говорил, что меня отвлекли.
- Сколько их было?
- По-моему, трое. Два мальчика и девочка.
- Это их обычное место?
- Трудно сказать... Мне кажется, этих я видел впервые. Аккуратные такие. Будто и не
бездомные. Хотя сейчас и при живых, здоровых родителях дети становятся побирушками.
Некоторые "мамаши" - сучки поганые! - своих малявок даже на панель ставят. Вот таких,
с позволения сказать, родителей я бы собственноручно в асфальт закатывал. Они хуже
зверья.
- А когда вы были в толпе, которая окружила "мерседес" с мертвым мэром, эти трое
попрошаек тоже там крутились?
Салтыков на некоторое время задумался. Затем отрицательно покрутил головой:
- Нет. Мне кажется, их не было. Другие дети - да, в том числе и школьники. Но этих... Да,
точно, я их не видел. Уверен.
- Откуда такая уверенность?
- Я почти сразу возвратился к своим картинам. Народ у нас такой, что только держись.
Воруют, сукины дети. Гребут все подряд. Только зазевался или отвернулся - и привет...
Но, понятное дело, глаз с места происшествия я не спускал. А на зрительную память пока
не жалуюсь. Не было этой троицы, точно говорю.
- Странно... - Артем покусывал нижнюю губу.
- Что именно?
- Многие взрослые - да почти все! - страдают манией любопытства, а что говорить о
детях? Мне просто не верится, что попрошайки покинули место события, не дождавшись
главных действующих лиц - милиции, "скорой" и прочая.
- Это верно. Дети есть дети. С теми подростками, что пришли поглазеть, и омоновцы не
смогли справиться - шныряли под ногами, словно мыши. Некоторые пацаны, из особо
шустрых, даже на деревья забирались, чтобы лучше видеть.
- То-то и оно... - Артем хищно прищурился. - Есть еще один вопрос. Вы не могли бы
помочь нашим спецам в составлении фоторобота этой троицы попрошаек?
- Как говорится, о чем речь... Только вся эта бодяга с компьютерной компоновкой деталей
физиономий в моем случае вам не понадобится.
- Не понял... Почему?
Салтыков посмотрел на майора как на недоразвитого и иронично ухмыльнулся.
- Вы как-то упустили, что я все-таки художник. И, осмелюсь утверждать, не совсем уж
бездарный. Мне нужен ватман, карандаш или уголь и уединенное место. Я вам
предоставлю графические изображения этих подростков примерно через час.
Определив Салтыкова в свободный кабинет Гольцовой, майор сел за свой компьютер.
Вызвав базу данных по "мокрым" делам за последних два года, он начал скрупулезно
раскладывать электронный пасьянс, все больше и больше погружаясь в безудержный и
быстрый поток информации, которую фонтанировал голубой экран монитора.
Салтыков справился с заданием за полтора часа.
- Девичья головка не заладилась, - огорченно оправдывался он за задержку времени. -
Детей вообще трудно рисовать. А мне очень хотелось сделать изображения такими, будто
я рисовал их с натуры.
- И правильно поступили, - горячо подхватил Артем. - Нам это и нужно. Портреты в
манере Пикассо уголовному розыску не подходят.
Детские головки были выполнены мастерски. Они выглядели как живые. Салтыков
дейс
...Закладка в соц.сетях
