Жанр: Боевик
Меченые злом
...акомившись с содержимым,
обменялись своими кейсами, и сразу же обе группы стали расходиться.
И тут раздались странные и частые щелчки - словно где-то неподалеку начали тихо
лопаться воздушные шарики. Несколько человек упало, затем кто-то дико вскрикнул -
видимо, раненный, от боли - и вслед за этим обе компании начали беспорядочную
стрельбу с пистолетов.
Обомлевший Саюшкин увидел, что к "фольксвагену" заячьим скоком бежит парень с
чемоданчиком в руках. На какое-то мгновение их взгляды встретились и Лехе показалось,
что бык испугался больше, чем он. Парень открыл рот, намереваясь что-то сказать или
крикнуть. Но тут пуля снесла ему полчерепа, и он упал прямо на Саюшкина, придавив
вора своим массивным телом.
Стрельба затихла так же внезапно, как и началась. Завершающим аккордом этой кровавой
вакханалии стал взрыв гранаты; по "фольксвагену" ударил град осколков - и наступила
мертвая тишина.
Едва не задохнувшийся Леха наконец сбросил с себя неимоверно тяжелое тело мертвого
парня и осмотрелся, не вставая с земли. Вокруг клумбы лежали убитые, а "девятку"
заволокло черным дымом, сквозь который пробивались оранжевые языки пламени.
Сейчас рванет, подумал Саюшкин - огонь подбирался к бензобаку. И только теперь он
почувствовал, как ожили его окостеневшие ноги, и кровь с бешеной скоростью хлынула
по жилам, словно где-то внутри прорвалась плотина.
Бежать!!! Немедленно бежать! Куда угодно, лишь бы подальше от этого страшного места.
Уже подхватываясь на ноги, Леха краем глаза заметил чемоданчик, который мертвец так и
не выпустил из рук. Воровской инстинкт сработал помимо воли. Разжав пальцы убитого,
Саюшкин поднял кейс, оказавшийся очень тяжелым, и рванул, пригибаясь, к заветному
пролому в заборе...
Опомнился он только на берегу пруда, примыкающему к парковой зоне. Забившись в
кусты, Леха отдышался, опасливо прислушиваясь и всматриваясь в сгущающиеся
сумерки. Но вокруг царила умиротворенная тишина, нарушаемая лишь порывами ветра,
срывающего с деревьев уже начавшую желтеть листву.
Саюшкин понимал, что нужно убираться как можно скорее и подальше от места разборки,
- вот-вот в парк должна была пожаловать милиция, которая немедля начнет прочесывать
окрестности, - но бес любопытства так и шпынял под ребра, когда взгляд вора
останавливался на своей ноше.
Интересно, что там внутри? Вдруг чемоданчик набит под завязку "зеленью"? Вес у него
был весьма солидный. Неужто сбылась его детская мечта?! От этой мысли Лехе сразу
стало до дрожи зябко, несмотря на пот, заливающий глаза.
Саюшкин вырос в семье, где лишняя копейка и не ночевала. Уже в двенадцать лет, когда
Леха окончательно понял, что люди делятся не по национальностям и цвету кожи, а на
бедных и богатых, и проникся пролетарской ненавистью к последним, ему начал сниться
один и тот же сон - с небольшими вариациями.
Будто он идет по своей окраине и находит саквояж, набитый деньгами. Сначала это были
советские рубли, а затем, после перестройки, и баксы. Иногда саквояж
трансформировался в чемодан или просто пакет, но всегда купюры начинали
расползаться, как муравьи, едва он открывал найденный баул. Саюшкин гонялся за ними
по-собачьи, на четвереньках, хватал и запихивал за пазуху, однако деньги тут же
превращались в труху, и сонный Леха просыпался в слезах и с томлением в груди.
Неужели сбылось!? Саюшкин помотал головой, словно пытаясь прогнать наваждение. Вот
он сейчас проснется и... Леха зажмурился, а затем снова посмотрел на свою добычу. Нет,
все верно, чемоданчик на месте. Закрытый. И если судить по весу, набитый под завязку.
Чем!? Деньги тоже очень тяжелые, если их много...
А может не нужно его открывать вообще и выбросить к чертям собачьим? Саюшкин в
полной мере отдавал себе отчет в том, чем может закончиться этот нечаянный воровской
порыв. С братвой шутки плохи. Зароют в землю по макушку - и все дела. Во всем этом
происшествии его успокаивал лишь один, очень важный момент, - Леху никто не видел. А
раз так, то поди докажи, что он замешан в похищении чемоданчика.
Не выдержав внутренней борьбы с самим собой, Саюшкин махнул рукой на все свои
страхи и сомнения, и с трепетом открыл замки.
Увиденное сразило его наповал. Внутри чемоданчика, плотно прижавшись друг к другу,
лежали пухлые прозрачные пакеты, наполненные белым порошком. Много пакетов. Еще
не попробовав на зуб, что это такое, Саюшкин уже знал, как оно называется.
Разорвав один из пакетов, он слизнул языком несколько мелких крупинок - и
почувствовал приступ совершенно дикой, неуправляемой эйфории. Героин!!! Да, да, да!!!
Героин чистейший, высшего качества. И безумно дорогой. Уж Леха точно знал, что за
продукт ему попался.
В конце девяностых, когда его воровской промысел начал приносить большие прибыли,
Саюшкин какое-то время баловался наркотиками, предпочитая всем остальным героин.
Наверное, из-за фанфаронства - кто-то из приятелей сказал, что американские
знаменитости, все эти мультимиллионеры и кинозвезды, потребляют именно этот
наркотик.
Позже он узнал, что его обманули - в Америке на "почетном" месте стоял кокаин.
Возможно, и в тот раз ему навешали лапшу на уши. Но вору-наркоману уже было все
равно.
К счастью, Леха сумел вовремя остановиться. Он до сих пор не знает, что на него так
подействовало. Может, причиной его решения стала смерть приятеля от чересчур
большой дозы какой-то самопальной гадости, а возможно научно-популярная кинолента о
наркоманах, похожая на фильм ужасов.
С большими трудами, собрав всю свою волю в кулак и подлечившись в клинике, он
вернулся от заграничного кайфа к своему, чисто русскому - хорошей водке. Иначе его
просто не поняли бы "коллеги", знакомые воры, относившиеся к наркотикам с большим
неодобрением. И вовсе не по моральным соображениям.
Наркоманы устраивали настоящий беспредел. Чтобы добыть денег на очередную дозу,
тянули, что под руку попадалось, опускаясь до низменного грабежа с "мокрухой" или
"гоп-стопа", тем самым затрудняя "работу" настоящим профессионалам, которые обычно
имели по несколько ходок в зону и состояли на учете в милиции.
Саюшкин сосчитал пакеты, взвесил один в руках, умножил на оптовую рыночную цену - и
едва не потерял сознание от своих арифметических упражнений. Мамочки! В
чемоданчике товару не меньше чем на триста тысяч! А то и на все пятьсот! "Зеленью"!!!
Вот это удача... Тьху, тьху!
Суеверно плюнув через плечо, Леха неумело (на всякий случай) перекрестился. От
чемоданчика нужно было на время избавиться, где-нибудь спрятать. Чтобы потом, в
темное время суток, вернуться и забрать. Сейчас, после кровавой разборки, когда кругом
полно ментов и вообще чужих любопытных глаз, идти по городу с такой уликой мог
только полный идиот. А собачий вор себя таким не считал.
Саюшкин не стал долго раздумывать, а нашел подходящую ямку, зарыл свою
драгоценную добычу голыми руками, присыпал мусором и оставил несколько меток -
чтобы потом чемоданчик легче было найти.
Работая, он мельком подумал, что куда-то девалась его сумка с принадлежностями для
ловли собак; но тут же эта мысль и улетучилась, не оставив ни малейшего следа. Про
пойманного пса он вообще забыл. В этот момент Леха не мог думать ни о своей
"профессии", ни о заказе. В его голове царил сумбур, а глаза светились как у кота -
зеленым сумасшедшим светом.
А теперь нужно делать ноги. Ходу, Леха, ходу! Воровская удача не любит медлительных
и тугодумов.
Ночь, любимая сестра вора, опустила занавес.
Глава 3.
Начальник уголовного розыска полковник Леонидов был брюзгой и циником. Артем его
понимал - трудно остаться оптимистом в розовых очках, копаясь каждый день в грязном
белье отнюдь не лучшей части человечества. Ко всему прочему, полковника мучила язва,
результат многолетней сухомятки, и жена-стерва, которая прогрызла в седеющей голове
Пеки (так кликали Леонидова его подчиненные) дыру размером с кулак. Она никак не
могла смириться с тем, что ее милейший Петр Каллистратович не брал взяток, а потому
их семья жила как большинство рядовых граждан России - скудно, скучно и без особых
надежд на будущее.
- У тебя есть анальгин? - вместо ответа на приветствие спросил полковник. - Башка
раскалывается...
Пека болезненно морщился и тер виски. Он был невысокого роста, голубоглаз, быстрый в
движениях и с удивительно густой для его возраста чуприной, которую сильно тронула
седина.
- Через дорогу аптечный киоск. Недавно открыли. - Дурное настроение Артем только
усилилось при виде бледного осунувшегося лица шефа. - Сейчас пошлю Сипягина.
Леонидов угрюмо кивнул, и майор позвонил старлею, который в этот момент трудился
над бумагами. Изложив свою просьбу, Артем жадно выпил стакан воды из графина,
стоявшего на длинном, "заседательском", столе. Вода была теплой, с болотным запахом, и
майор с подозрением уставился на жидкость в графине - не плавает ли там какая-нибудь
живность.
- Ну?.. - вопросительно посмотрел на него полковник.
- Дело дрянь, - сухо ответил Артем. - Мотив отсутствует. Следы тоже.
- Ни единого отпечатка?
- Увы...
- Значит, работали в перчатках. А потому версию о наркоманах можно похоронить сразу.
Здесь пахнет профессионалами.
- Наркоманы тоже детективы читают, и фильмы об угрозыске смотрят.
- И то верно... Но мотив, мотив! Черт возьми! - выругался Леонидов. - Завидонова жалко, -
добавил он, сокрушенно качая головой. - Он долго мучился?
- Патологоанатом говорит, что Мишу пытали не менее десяти минут. Кстати, его не
убили. У него из-за удушья не выдержало сердце.
- Сволочи! Но что, что им было от него нужно?!
- Пока у меня даже нет удобоваримой версии.
- А он не мог... - Леонидов смущенно отвел глаза в сторону. - Он не мог связаться с
мафиозными структурами?
Полковник хорошо знал о дружбе Завидонова с Артемом, потому ему было неприятно
высказывать такое предположение.
- Нет! - резко ответил майор. - Я бы знал.
- В этом мире ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов.
- Согласен. Но я ведь не мальчик и отвечаю за свои слова. Связь с преступным миром
предполагает определенное улучшение жизненного уровня. А семья Завидонова едва
сводила концы с концами. Уж я-то знаю... Да и зачем бандитам нужен калека?
- Не скажи... - Леонидов снова потер виски - уже с раздражением. - Он ведь работал на
центральной городской площади?
- Да. Там торгуют картинами и рисуют прямо на месте под заказ - как профессиональные
художники, так и кустари. Миша делал профильные портреты из черной бумаги. На этом,
сами понимаете, много не заработаешь, но на хлеб и молоко хватало. А самое главное
заключалось в том, что он чувствовал себя кормильцем семьи, нужным человеком. Я уже
не говорю про то, что Миша очень нуждался в общении. У него было много приятелей
среди художников.
- Все это понятно. Однако есть одно "но". Площадь людная и является очень удобным
местом для распространения наркотиков. Минуту! - остановил Леонидов майора, который
хотел ему возразить. - Это всего лишь одна из версий. Пусть маловероятная, но - версия.
Безногий инвалид вызывает меньше подозрений. Тем более - ветеран МВД, известная в
городе личность. По крайней мере, среди сотрудников милиции. Он мог быть или
посредником при продаже мелких партий наркотиков или просто торговцем.
- Никогда! - горячо возразил Артем. - Миша честный человек. Он ненавидел все, что
связано с наркотиками. У него ведь есть дети. И, кстати, я не думаю, что наркоторговцы
доверились бы сотруднику уголовного розыска, пусть и бывшему.
- Антагонизм... - мрачно покривился полковник. - Чушь! И тебе это известно не хуже, чем
мне. Примеров продажности среди нашего брата вдоволь. Ну, ладно, ладно, замнем для
ясности. Но тогда придумай печку, от которой будешь плясать...
В это время в дверь кабинета постучали, и на пороге появился Сипягин с облаткой
анальгина. Кивком головы отпустив старлея, Леонидов разжевал, морщась, таблетку и
запил минералкой, которую достал из холодильника.
Артем снова с большими сомнениями покосился на графин с подозрительной водой, но
делать уже было нечего, и он обречено решил, что лучше месячишко побегать в теплый
туалет с поносом, нежели, высунув язык, мотаться денно и нощно по городу, раскручивая
"мокрые" дела. А их было больше чем нужно.
"Неужели убийство Мишки - очередной "глухарь"? - подумал майор со злобой и
раздражением. - Ни хрена подобного! Наизнанку вывернусь, но достану ублюдков из-под
земли. А если нет... Уйду к чертовой бабушке из органов! Клянусь - уйду".
- Я так понимаю, дело в производство берешь ты, - продолжил полковник. - Подключай и
Сипягина. Пусть учится.
- Петр Каллистратович! - взмолился Артем. - Ради Бога, только не Сипягина! Мне нужен
не ученик, а классный опер. Ведь у меня есть и другие дела. Я так понимаю, что передать
их некому.
- Некому, - подтвердил Леонидов. - И они не менее важны.
- Еще бы...
Последний месяц Артем занимался наделавшим много шума убийством депутата
городской думы Колюбакина, крутого и очень богатого бизнесмена, который "держал"
всю пивную промышленность области.
- Так говоришь, тебе нужен классный опер? - подумав, спросил полковник. - Считай, что
ты меня уговорил. Будет тебе ас. Но Сипягина все равно задействуй. Хватит ему отчеты
строчить и за водкой бегать.
- Кто? - оживился Артем. - Надеюсь, это капитан Никитин? Или...
- Эка ты хватил, братец! - перебил его шеф. - Или. Никитина у нас забирают в область.
Как ни грустно, но факт.
- Да, это новость не из лучших... - Майор расстроился; он работал с Никитиным восемь
лет и знал, что на капитана можно было положиться. - И все-таки - кто?
- Узнаешь... - Леонидов посмотрел на часы. - Через двадцать минут. - Впервые за все
время разговора на его лице появилась скупая улыбка.
Артему показалось, что шеф хитрит. С чего бы?
- Петр Каллистратович!
- Не будь таким нетерпеливым. Скажу лишь одно - опер из новеньких. Прислан вместо
Никитина.
- Да-а, удружили вы мне...
- Не горюй раньше времени. У твоего будущего помощника послужной список -
закачаешься. Право слово...
И в это время зазвонил личный телефон полковника. Он взял трубку, и по тому, как
вытянулось его лицо, Артем заключил, что разговор шефу предстоит нелегкий.
- Да... Да... Конечно, дорогая... - Голос Петра Каллистратовича стал тонким и
заискивающим.
Похоже, звонила жена шефа. Майор поднялся, но выйти без разрешения не решался -
стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя пока еще тонкую папку с
документами по делу своего друга.
- Иди, иди! - замахал на него рукой полковник, на миг вернувшись к реальности. -
Потом...
Лоб Петра Каллистратовича блестел от мелких капелек пота.
"Чертовы бабы! - гневно думал Артем, шагая к своему кабинету. - Если уж достают
мужика, так до самых печенок. Слава Богу, моя отрывается всего лишь раз в месяц..."
Как старшему оперу, ему давно полагался отдельный кабинет. Да и звание предполагало
кое-какие льготы в этом отношении. Однако свой закуток майор получил совсем недавно,
где-то около полугода назад. На все просьбы посодействовать в этом вопросе шеф отвечал
ссылками на западные кинофильмы: "Видел, как работают американские полицейские?
То-то. Все находятся в одном помещении. Кроме начальника. А вам хочется каждому по
офису. С секретаршей. И мягким диваном..."
И все-таки комнату Артему выделили. Помог случай: сократили должность одного из
замов начальника управления, и в результате обычных в такие моменты перетасовок ему
достался кабинет размером три на четыре метра. Он находился в старом крыле здания и
был таким неухоженным - просто развалюха - что на него никто не претендовал.
Майор махнул рукой на принципы и подключил к ремонту одного из своих "клиентов",
которому светило около трех лет, попади дело в суд. И теперь к Артему ходили коллеги
на экскурсию, чтобы полюбоваться дорогими обоями, шикарным письменным столом,
узким, но очень симпатичным диванчиком, а также новой столяркой, и втихомолку
позавидовать. Благодарность подследственного простиралась столь далеко, что по выходу
из ИВС он нашел спонсоров, подаривших городскому угрозыску пять компьютеров, один
из которых стоял в кабинете майора.
Разложив бумаги на столе, Артем задумался. Где тот кончик ниточки, ухватившись за
который можно будет размотать все дело? Никто ничего не видел, никто ничего не знает.
Все как обычно. Почему-то на момент свершения преступления свидетели глохнут и
слепнут. А потом несут совершеннейшую ахинею. Или отнекиваются. Майор точно знал,
что его друг, бывший опер, настоящий профессионал, всегда был начеку. И дверь абы
кому не открывал. А она, между прочим, железная, с мудреными замками. Такую разве
что тараном можно прошибить. А эксперт твердит, что ее открывали только ключом.
Значит, Мишка был знаком с убийцей.
Знаком ли? Конечно, не факт. Тогда кому он мог открыть дверь без опасений? Сотруднику
милиции - раз, работникам коммунальных служб - два... Стоп! Не годится. Поздним
вечером коммунальщики по квартирам не ходят. И все равно нужно проверить. Пометим...
Дальше: соседям - три. Соседи... Артем перетасовал свидетельские показания соседей и
отрицательно покачал головой - нет, маловероятно. Что, однако, не дает никакого повода
не отрабатывать и эту линию.
Единственная зацепка (за неимением лучших) - дети-попрошайки. Вот малышам
сердобольный Мишка точно открыл бы дверь. Мог убийца использовать детей для
проникновения в квартиру? Запросто. Но такая версия предполагает сговор пацанов с
бандитом. Или бандитами. Хотя... Детей могли запугать. Бездомными попирает, кто хочет
и как хочет.
Впрочем... Артем горько ухмыльнулся. Он хорошо знал, что собой представляют такие
дети. Школа даже не жизни, а выживания, научила их многому. В том числе, к
сожалению, и не совсем хорошему. Ради денег бездомные дети могли пойти на любое
преступление. Без малейших угрызений совести. И добыть от них признание в таком
случае труднее, чем у опытного рецидивиста.
Ладно, допустим и впрямь дети работали по наводке. Тогда можно предположить, что
Мишку вели. За ним следили. Дождались, пока он будет дома один, и... Вполне вероятно.
Но тогда возникает закономерный вопрос, с какой стати безобидному калеке прицепили
"хвост"? Что он мог знать? Что искали в его квартире? Нашли? Не похоже. Иначе Мишку
не подвергли бы допросу с пристрастием.
А может все гораздо проще? Например, самая заурядная месть. Миша за свою бытность в
угрозыске немало всякой швали отправил на тюремные нары. Что ж, нужно покопаться и
в старых делах.
Есть еще вариант - чеченский след. Хотя... Это раньше чечены были борзыми, сейчас им
не до сведения каких бы то ни было счетов с сотрудниками правоохранительных органов.
Идет война, и сейчас месть чеченцев сводится в основном к террористическим актам. Но
проверить эту версию тоже не мешало бы.
Черт возьми! Фактов - ноль, одни домыслы. Проверка версий может растянуться на
месяцы, а тем временем убийца заметет все следы...
Задумавшись, Артем не услышал стук в дверь, а когда вернулся к действительности, то
увидел, что в кабинет вошла девушка в джинсах и кожаной куртке с многочисленными
"молниями".
- Вы ко мне? - спросил он несколько взвинчено.
- Если вы майор Чистяков, то да, - коротко улыбнувшись, ответила девушка.
- По какому вопросу?
Независимое поведение девушки, которая в своем наряде выглядела в казенных стенах
чересчур легкомысленно, почему-то вызвало у Артема легкое раздражение.
- А если по личному, то вы меня выгоните, даже не выслушав?
Нет, эта наглая особа явно напрашивалась на неприятности. Да она просто издевается над
ним!
- Ни в коем случае, - уняв свое ретивое, сдержанно ответил майор; не хватало еще
сорваться и наделать глупостей; тем более что перед ним стояло существо того пола, к
которому Артем всегда и везде относился с настороженностью, как бы не сказать -
предубежденностью. - Но я прошу вас перейти к делу. У меня времени в обрез.
- Меня прислал к вам полковник Леонидов. - Девушка вдруг посерьезнела.
Только теперь Артем понял, что девушке было отнюдь не двадцать с небольшим
хвостиком. Хотя выглядела она молодо, но сразу затвердевшие черты лица и жесткие
складки у губ подсказали майору, что ей никак не меньше тридцати. Ему даже показалось,
что он знаком с нею.
- Я вас слушаю, - сухо сказал Артем.
- Сесть не пригласите? - В голосе странной посетительницы звучала неприкрытая ирония.
- Извините. Пожалуйста... - Майор с подчеркнутой вежливостью указал на стул.
Девушка уселась с какой-то хищной грацией. Похоже, она была спортсменкой или
занималась ныне модным шейпингом.
- Я ваш новый сотрудник, - просто и как-то буднично сказала девушка.
- Не понял... - Артему показалось, что он ослышался.
- Сотрудник. Пардон - сотрудница. - В черных глазах девушки плясали озорные чертики.
- Так это... это вас дали мне в помощь!?
- Точно. Но если вы думаете, что...
- Стоп! - вскричал совсем потерявший голову Артем. - Больше ни слова. Простите, я
сейчас...
С этими словами он выскочил из кабинета, словно пробка из бутылки с теплым
шампанским. Так быстро по коридорам управления майор никогда не бегал.
Встречающиеся по пути сотрудники смотрели на него как на сумасшедшего.
Леонидов, морщась, пил кофе. Он до смерти не любил этот напиток, но его половина гдето
вычитала, что кофеин очень даже способствует семейной жизни, и теперь бедный Петр
Каллистратович обязан был выпивать на работе не менее трех чашек. Полковник даже в
мыслях не держал, чтобы не выполнить наказ своей благоверной. Когда наступал час
приема "чудотворного" напитка, в кабинет к шефу лучше было не заходить; он буквально
зверел, несмотря на свой, в общем-то, покладистый, мягкий характер.
- П-Петр... К-каллистратович!!! - заикаясь от переполнявших его чувств, вскричал с
мольбой и негодованием Артем. - Это издевательство!
- Ты о чем? - Полковник отреагировал на внезапное появление своего подчиненного с
весьма подозрительным спокойствием.
- Мне... в помощники... бабу!?
- Во-первых, не бабу, а капитана милиции, во-вторых, она имеет большой опыт
оперативной работы... - Полковник отхлебнул глоток и на его лице появилось
страдальческое выражение.
- А в-третьих? - спросил, наливаясь мстительной желчью, Артем.
- А в третьих... - Петр Каллистратович вдруг побагровел. - Майор! Ты! Мне! Мешаешь! -
Его голос внезапно заржавел.
- Товарищ полковник! - не сдавался Артем. - Я согласен на Сипягина. Буду работать с
ним. Вы были правы - Сипягина нужно побольше нагружать оперативной работой.
- Ты мне тут уши не чеши...
Допив кофе, полковник прополоскал рот минералкой. И сразу подобрел.
- Артем Александрович, дорогой, иди трудись. Новая сотрудница действительно очень
опытный сыщик. Скажу больше - только смотри, нигде не сболтни! - она почти два года
работала под прикрытием. Можно сказать, ходила по лезвию ножа. Операцию провела
блестяще, за что и получила орден. Вот так, майор. А сейчас ей нужно войти в наш ритм.
И кому, как не тебе, нашему лучшему оперативнику, - польстил полковник, - ввести ее в
курс дела.
- Но...
- Иди, иди... - махнул рукой Леонидов. - Мне через час на ковер к генералу. Нужно
подготовится. Морально в том числе.
Артем сдался. Приказ есть приказ, ничего не поделаешь. Он мысленно посочувствовал
шефу, которому предстоял очень нелегкий разговор, и медленно поплелся обратно.
Девушка смотрела на него вопросительно и с беспокойством. Похоже, она чисто
интуитивно поняла внутренние терзания майора и теперь не знала, как к нему
подступиться. Артем осторожно, будто сидение стула было утыкано иголками, сел и
спросил бесцветным голосом, стараясь загнать свои эмоции поглубже:
- Извините, как вас?..
- Капитан Гольцова! - бойко отрапортовала девушка, не дав ему закончить фразу; и
добавила гораздо тише, будто смутившись: - Марина...
- А по батюшке?
- Викторовна.
- Артем Александрович. Будем знакомы. Как вы относитесь к кофе? - Артем натянуто
улыбнулся.
- Положительно.
- Тогда, Марина Викторовна, мы сейчас сообразим по чашечке... - Он включил кофеварку.
- И немного побеседуем.
Девушка с серьезным видом кивнула. И только теперь Артем понял, из-за чего ему
показалось будто он знаком с девушкой. Работа в милиции всегда накладывает
неизгладимый отпечаток; даже на такие миловидные девичьи лица, как у капитана
Гольцовой. Рыбак рыбака видит издалека...
Леха Саюшкин шел в "малину". Это если называть место тусовки ворья разных "мастей"
по старинке. На самом деле современная "малина" представляла собой достаточно
просторный бар, правда, не в центре города, но неподалеку, с шикарной стойкой,
барменом-пройдохой, отнюдь не дешевыми путанами и не менее дорогим пойлом весьма
подозрительного, несмотря на фирменные наклейки, происхождения и качества.
От прежних старорежимных правил содержатель притона оставил главные: в баре
гужевались только свои, неоднократно проверенные, а полуподвальное помещение
"малины" имело два тайных запасных выхода на разные улицы; так сказать, во избежание.
В бар не допускалась даже местная братва, бандиты и отморозки, так как воры считали
себя кастой избранных. Иногда в полуподвал захаживал участковый, но только за
"гостинцем" - содержатель притона не хотел портить отношения с властью, хотя мог не
платить никому, имея такую "крышу" как воровской кагал.
Бар назывался "Волна", несмотря на то, что до ближайшей реки было не менее пяти
километров. Может, его окрестили в честь расположенного неподалеку пруда - глубокой
грязной лужи, образовавшейся на месте котлована, вырытого в незапамятные времена под
закладку фундамента для так и не построенного дома. А возможно первый владелец бара
был большим романтиком и мечтал о Рио-де-Жанейро, пальмах, золотых песчаных
пляжах и мулатах в белых штанах.
Как бы там ни было, но содержатель "малины", обрусевший украинец Москаленко, не
стал менять название. И теперь взгляду прохожих представали выщербленные ступеньки,
ведущие вниз, невзрачная железная дверь с большим нестандартным глазком и выцветшая
вывеска, нарисованная блудливой рукой художника-недоучки. На ней были изображены
разбушевавшееся море, яхта под белым парусом и загорелая девушку с бедрами,
напоминающ
...Закладка в соц.сетях
