Жанр: Боевик
Меченые злом
...оторое он никак не может понять. Не
улавливает некую тонкость, какой-то мелкий факт, способный стать ключом к понимаю
трагедии, разыгравшейся в квартире его друга.
А "воскрешение" Жереха он в своих домыслах притянул за уши, тут и спорить нечего.
Эксперты доказали, что Беня Черный приказал долго жить. А это весьма серьезный довод.
Против науки не попрешь.
Нет, версия с Жерехом - чушь собачья. Плод больного воображения. Скорее всего,
профиль принадлежит человеку, очень похожему на Черного. И машина может
ошибаться. Да, так оно и есть! К черту все дурацкие фантазии! Ошибка вышла, гражданин
хороший...
- Ну, как? - спросил Горюнов. - Ты доволен?
- Вполне. - Артем постарался скрыть свое разочарование. - Спасибо, Серж.
- За что спасибо, Артем Саныч? Во-первых, это моя работа, а во вторых, я бы тому гаду,
что над Мишкой измывался, горло перегрыз. Если тебе еще что-то понадобится - приходи
в любое время. Хоть в три часа ночи.
- Непременно. Бывай...
- Ты что-то неважно выглядишь. Может, для поднятия духа по сто грамм медицинского
спирта выпьем? Недавно для опытов мне выделили от щедрот государства целых пять
литров.
- Еще чересчур рано. Да и шеф может потребовать меня на ковер.
- Тогда приходи после работы. Выпить хочется - душа горит. С чего бы?
- Приду, - после некоторого раздумья пообещал Артем; ему совершенно не хотелось
возвращаться домой. - Закуска за мной. А ты не боишься, что твое начальство узнает, как
ты распоряжаешься химреактивами?
- Да у этого начальства у самого слюнки потекли, когда я вернулся со склада с канистрой
спирта. Пришлось поделиться. Ведь на дармовщину, как говаривал один незабвенный
киношный персонаж, пьют даже язвенники и трезвенники. Так что у меня есть классное
алиби. А что касается химреактивов... - Эксперт заразительно рассмеялся. - Главное
правильно составить сначала заявку снабженцам, а затем отчет.
- Это как?
- Все просто, словно выеденное яйцо. Кто может знать, сколько мне нужно спирта для
опытов? Вот-вот - никто. Тем более, что в некоторых случаях я преспокойно могу
заменить "огненную воду" на другие химикаты.
- Хорошо, когда человек сам себе господин.
- Еще бы. О, у меня появился первый тост для нашей сегодняшней встречи! Запиши,
иначе забуду.
- Не волнуйся, на память я пока не жалуюсь.
- Свободу и независимость рядовым ментам! Кратко, а значит гениально.
- В этом что-то есть, - невесело ухмыльнулся Артем. - Мне довелось на собственной
шкуре испытать все прелести начальственной пяты. И попробуй пикни.
- Свобода нужна только тем, кто понимает в ней толк. А способность к подчинению, увы,
предполагает в человеке наличие такого низменного качества как карьеризм. Разве тебе не
хочется стать начальником управления?
- Честно?
- И никак иначе.
- Очень хочется.
- А зачем?
- Если думаешь, что ради высокой зарплаты и приличной пенсии, то глубоко
заблуждаешься. Упоение почти безграничной властью в областном масштабе - вот моя
голубая мечта. Я бы даже сказал - предел всех моих желаний.
- Экий ты сукин сын, Артем Саныч! Предвосхитил мои умозаключения - и радуется.
- Да понял я, Серж, что ты хочешь сказать. Настоящая свобода предполагает полное
отсутствие любых оков. И в первую голову внутренних. А наша служба (как и вообще
любая служба) - это якорная цепь на шее брошенного в глубокий омут. Она тянет вниз, на
дно, но ты этого не замечаешь, так как тебе кажется, будто происходит карьерный рост.
Сияющая вершина в конце служебной лестницы, которая видится такому несчастному
глупцу, на поверку оказывается заиленным дном, где копошатся жирные, равнодушные ко
всему живому, пескари с холодными безразличными зенками.
- Ладно, пусть так. А как ты можешь охарактеризовать, например, увольнение по причине
служебного несоответствия?
- По-разному. Для истинно свободного человека - это благо. Он всплывает на
поверхность, чтобы насладиться свежим воздухом. И не делает из своего фиаско никаких
трагедий. Скорее, наоборот, - радуется, что какая-то случайность наконец помогла ему
преодолеть вполне понятные колебания. А вот зацикленному индивидууму освобождение
от оков смерти подобно... Ладно, я потопал. Не то заберемся в такие дебри, что без
бутылки не разберешься. Перенесем наш философский диспут на вечер, если твое
приглашение остается в силе.
- Обижаете, гражданин мыслитель. Буду ждать вас с огромным нетерпением. Вот только
пивком разомнусь. Пошлю за ним лаборанта. Есть тут у меня, кроме всех прочих, один
салага, быстрый на ногу...
Артем ушел от эксперта подавленным. Дело Завидонова, и поначалу явно тянувшее на
"глухарь", только что получило подтверждение своего незавидного статуса. Поэтому
радоваться было нечему.
Глава 10.
Саюшкин битый час обхаживал хозяина бара "Волна" Микиту Москаленко. Этот хитрый
хохол был его последней надеждой.
Если смотреть на Микиту без предвзятости, могло показаться, что это весьма
богобоязненный человек, регулярно посещающий если не христианский храм, то
молельню сектантов - точно. Вечно постное выражение длинного лошадиного лица,
жидкие светлые волосы, зачесанные поперек начавшей лысеть яйцеобразной головы,
прячущиеся под густыми, выцветшими до белизны, бровями водянистые голубоватые
глазки, глядящие с умиляющей собеседника кротостью, впалая грудь и худоба,
предполагающая длительные посты и радения, и, наконец, тихий вкрадчивый голос - вот
почти полный портрет содержателя "малины", которого за глаза и очень осторожно
называли Чмо. Иногда добавляя - ушастое.
Уши Микита и впрямь имел уникальные. Огромные, оттопыренные, они, тем не менее,
были полупрозрачными, как крылья фантастической птицы. Казалось, еще чуть-чуть, и он
взмахнет ими, и запорхает над столами, паря в клубах табачного дыма, словно древний
птеродактиль.
Однако вряд ли кто из знающих его людей осмелился бы в открытую позлословить над
Москаленко. Это было просто опасно. Под личиной невзрачного задохлика, тихони,
скрывался чрезвычайно жестокий и мстительный тип. Некоторых, с позволения сказать
"шутников", имевших неосторожность проехаться на счет внешности Микиты во
всеуслышание, потом находили в канализационных колодцах, обезображенных до
неузнаваемости.
И вот с таким человеком Леха вел переговоры на предмет продажи все того же
злосчастного героина. Саюшкин "признался" Москаленко, будто у него имеется совсем
немного наркотика - не более ста грамм. Но и это количество вызывало вполне
обоснованные подозрения хитрого, как змей, содержателя "малины".
Микита - это не Бубенцов, из-за своей сильной независимой натуры сохранивший остатки
благородства. Москаленко по своей сущности был крестьянином, а точнее - кулаком, если
применить к нему терминологию недавнего прошлого, волею судьбы оказавшимся в
незнакомой и враждебной ему городской обстановке. Прижимистый, патологически
жадный, немало посидевший в свое время за забором зоны, Микита не верил ни единому
слову Саюшкина, которого он знал вдоль и поперек.
- ...Выиграл, говоришь? Хи-хи... - дребезжал смешочком Москаленко. - Экий ты
удачливый, хлопец.
"Не твое собачье дело, гнида ушастая, где я взял наркоту!" - грубо подумал Леха.
Подумал, но ничего не сказал, лишь простодушно захлопал ресницами, продолжая играть
роль недалекого рубахи-парня. Миките, как и Бубенцову, он вешал на уши ту же самую
лапшу о мифическом выигрыше в карты.
Но Чмо, в отличие от Крота, достаточно хорошо знал аховые способности Саюшкина по
части карточных игр, и такой действительно крупный выигрыш считал брехней. Он
думал, что Леха просто украл где-то героин и теперь хочет толкнуть наркотик мимо
Саврасыча. Впрочем, барыга действительно не занимался сбытом запретного зелья.
- Фраерок попался пьяный, - твердил вор набившую оскомину туфту. - Ну, я его и...
Проигрался он в пух и прах.
- Оно и понятно... Горилка нынче что керосин. Между ушей бьет. Наповал.
- Сведите с надежными людьми, - бубнил свое Саюшкин. - И вы в накладе не останетесь.
- Хи-хи... А как же. Шо касается надежных людей... - Микита уколол Леху острым, как
сапожное шило, взглядом. - Помаракую маненько. Думаю, дельце выгорит. И навар будет
клевый.
- Это точно? Я могу надеяться?
- Надежды вьюношей питают... хи-хи... Могешь. Не мандражируй, Лексей. Мое слово -
кремень.
- И как долго мне придется ждать?
- День, другой. Пока люди грошей наскребут. Сумма немалая...
- Лады... - с трудом сдержав вздох разочарования, согласился Саюшкин.
Он не послушался Бубенцова. Кроту легко говорить - закопай. У него денег куры не
клюют, а тут приходится рисковать свободой почти каждый божий день, чтобы, в конце
концов, зашакалить сотню-другую "зеленью". Если не удастся продать всю партию,
можно попробовать сбагрить героин по частям. Конечно, это опасно, очень опасно, но что
делать?
И все же Леха не утратил надежду найти серьезного покупателя на свой опасный товар.
Но для начала нужна хотя бы завязка, первый контакт с наркоторговцами, пусть и
работающими с мелким оптом.
Саюшкин очень сомневался, что те, которым он продаст зелье, поступят так, как Илья
Львович. На фиг им нужен какой-то химический анализ? Коси бабки - и все дела. А навар
у будущих партнеров должен быть весьма солидный. Кто откажется от двойного подъема?
Нет, таких дураков в городе не найдешь. В этом Леха был твердо уверен.
- Нам нужно решить ишшо один... хи-хи... важный вопросик. - Микита елейно улыбался.
- Но мне кажется, мы обо всем договорились... - Саюшкин насторожился.
- Почти про все. Осталось главное: скоки я буду иметь?
- Как обычно. Посредник получает десять процентов.
- Это ежели какого-нибудь бобика торгуешь. А тут совсем другой компот.
- И сколько вы хотите?
- Ну, если по старой дружбе... хи-хи... Думаю, пополам будет в самый раз.
- Пятьдесят процентов!? Да вы что!? Побойтесь Бога! Это чистый грабеж!
- Лексей, не будь таким жадным, - осуждающе сказал Москаленко. - Пятьдесят на
пятьдесят - и по рукам.
- Ладно, будь по-вашему. Пятнадцать процентов. Только из-за большого уважения к вам.
- Уважение в карман не положишь. Ну, добре, куда тебя денешь. Сорок процентов - это
по-божески.
- Двадцать! - Саюшкин кипел внутри. - И точка!
- Сорок, Лексей, сорок... - Микита достал расческу и неторопливо распределил
растрепавшиеся волосинки по своей плешивой голове. - И закончим этот базар-вокзал.
- Двадцать пять. - Леха вдруг успокоился, вспомнив, что такое для него какие-то двадцать
грамм; хочет Чмо торговаться - пусть его; ублажу урода. - Это предел возможного.
- Обижаешь старика. Мне ведь еще нужно побегать, чтобы найти надежных людей. Сам
понимаешь, дело опасное. Ноги вот по ночам ноют... Но если ты настаиваешь... Лады,
сойдемся на тридцати пяти.
- Двадцать пять, - уперся Саюшкин. - Двадцать пять!
Он просто не мог быстро сдаться на милость Микиты. Это выглядело бы подозрительно.
А с таким хитрецом, как содержатель непотопляемой "малины", ухо нужно держать
востро.
- Вот заладил... Хи-хи... - Москаленко неторопливо встал. - Ладно, куда денешься. Я
согласен на мои двадцать пять процентов. Честно скажу - не жирно. Но мы с тобой,
Лексей, старые кореша, так что сочтемся.
Саюшкин с почтением склонил голову, соблюдая этикет.
- А теперь наше соглашение нужно обмыть, - между тем продолжал Микита. - Сегодня
угощаю я. Когда все сварится, наступит и твоя очередь... хи-хи... Пойдем в зал...
Они беседовали в кабинете хозяина бара, откуда, как рассказывали знакомые урки, можно
было смыться по одному из тайных выходов.
Угощение было так себе: бутылка дешевой водки, салат из капусты, ржавая селедка с
луком и подозрительные на вид котлеты - похоже, вчерашние. Один гарнир был, как на
Саюшкина, настоящей вкуснотищей - горка еще горячей жареной картошки. Тем он и
утешился. Микита выпил с ним совсем немного (только пригубил свою рюмку) и ушел на
кухню командовать парадом - время было вечернее, и бар постепенно заполнялся
народом.
Леха не мог видеть Москаленко, который, вместо раздачи ценных указаний поварам,
снова уединился в своем кабинете. Там он вызвал по селектору Шулику и задумался.
Когда на пороге появился его самый близкий помощник, он уже принял решение.
- Вот шо, Петро, есть работа... - задумчиво сказал Микита.
- Так мы... завсегда...
- Ты знаешь Саюшкина?
- А, этот... - Пренебрежительная ухмылка покривила толстые губы Шулики. - Собачий
вор. Цуцик. Знаем мы его.
- Ну и как он тебе?
- Тюлька. Мелко плавает.
- Я не про то, - досадливо покривился Москаленко. - Мне это известно. Хочу знать твое
мнение, шо он за гусь. Чем дышит.
- Слабак. На сурьезное дело не способен.
- Ты думаешь?
- Знаю. У меня среди ворья своих хлопцев хватает.
- А он может заниматься продажей отравы?
- Кишка тонка, - уверенно заявил Шулика.
- Между прочим, он только шо предложил мне поучаствовать в продаже ста грамм
героина. Как тебе такой компот?
- Шоб я сдох... - Глаза швейцара полезли на лоб. - Это скоки грошвы...
- Да, много. Для Саюшкина.
- И чегой он там базлает? Где взяв?
- Звонит, шо в карты выиграл.
- Брешет, як последнее фуфло, - уверенно заявил Шулика.
- Так-то оно так... - Микита задумчиво почесал переносицу. - Но товар-то его. Это точно.
Иначе он не согласился бы дать мне, як посреднику, двадцать пять процентов от суммы.
Теперь его навар будет копеешным. А ежля перекупил у кого-то по дешевке?
- Була у цуцика хата! - с насмешкой воскликнул швейцар. - У него все штаны без
карманов. А шо в них носить?
- Значит, перекупить не мог... - Москаленко прикрыл глаза ладонями и надолго
погрузился в раздумья; Шулика почтительно помалкивал.
Мало кто знал, что Петра Шулику хозяин бара вытащил из того света. Едва начав работать
швейцаром, Петро схлопотал на рабочем месте нечаянную пулю. Требовалась
сложнейшая и очень дорогая операция, чтобы Шулика не остался калекой. И тогда
жадный до неприличия Микита раскошелился и заплатил врачам пять тысяч "зеленью".
Выздоровев, Петро поклялся служить своему благодетелю верой и правдой до гроба. Так
великодушный, не свойственный корыстной натуре Москаленко, порыв принес ему
баснословные дивиденды в лице преданного слуги, почти раба, готового выполнить
любую прихоть босса. А Шулика был под стать Миките - такой же хитрый и
беспринципный. С одной лишь разницей - Петро, в отличие от хилого хозяина, имел
поистине бычью силу.
- Украл... - наконец подал голос Микита. - Скорее всего. Купить для перепродажи не мог -
с деньгами у него, ты сказал, почти всегда туго. Выиграл в карты? Его могеть обыграть
последний фраер. Я точно знаю. Значит, стибрил... Ах, сукин сын! Интересно, у кого?
- А вы не спрашивали?
- Темнит, хвост собачий. Но самое главное другое... - Москаленко быстро-быстро потер
ладонями, будто ему стало зябко. - Торговался он за свои проценты от сделки слабовато.
Да, точно говорю - слабо! Уж я-то знаю таких фраерков. Шой-то он мудрит.
- Это значит, шо у него больше, чем сто грамм.
- В самый корень, Петро, в самый корень! И я так подумал. Значительно больше, чем сто.
- Вы сказали, у него героин?
- Утверждает, шо так оно и есть.
- Товар дефицитный. И дорогой. Это не маковая соломка, которую можно вырастить на
собственном огороде.
- То-то и оно. Героин бабушки на рынке не продают как мак. Но у кого могло быть такое
большое количество наркоты? Между прочим, и сто грамм не мало.
- Да-а, вопрос...
- Вот ты мне на него и ответь. Пошустри по своим каналам. Деловых расспроси.
Наркоманов не трогай. У этих рот на замке.
- А ежели поспрашивать у самого брехуна?
- С паяльником нагретым или утюгом? Ты мне это брось. Он хлопец безвредный. И воры к
нему относятся хорошо. Узнают о твоем "допросе" - можем получить большие
неприятности.
- И то правда. Ладно, я все сделаю тихо. Может, он где язык отвязал. А еще лучше не
поскупиться на угощение. Горилка и бабы - лучшее средство, шоб разговорить дешевого
фраера.
- Горилка и бабы хороши при простуде. Но может быть в нашем случае водка окажется не
лишней. Он сейчас сидит в зале, составь ему компанию. Пусть на входе вместо тебя
подежурит кто-нибудь из официантов.
- Сделаю.
- И еще одно... - Длинная лошадиная физиономия Микиты вытянулось еще больше - он
приоткрыл рот не то в какой-то странной, хитрой улыбке, не то в оскале. - Пусти своих
хлопцев погулять за Саюшкиным. Токи осторожненько! Отдай строгий наказ, шоб не
спугнули.
- Понял. Счас я их вызову.
- Вот и ладушки. Иди...
Шулика вышел. Хозяин бара-"малины", глядя ему вслед, барабанил пальцами по столу.
По его лицу было видно, что он в глубоких раздумьях.
Леха постепенно пьянел. Теперь можно и расслабиться. (Тем более - на дармовщину).
Радужное настроение, появившееся, когда он нашел героин и пропавшее во время поисков
оптового покупателя, вновь осветило его душу теплым, приятно возбуждающим светом.
Жизнь опять стала наполняться, как пустой бокал прозрачным игристым вином.
- В компанию примешь?
Вопрос застал Саюшкина в тот момент, когда он с видимым сожалением цедил из рюмки
последние капли. Нужно было закругляться, но Лехе страсть как хотелось побыть еще
час-другой среди веселых компаний, чтобы только не возвращаться домой и не видеть
почему-то враз опротивевшую ему Верку. Денег у него было совсем немного, а потому он
едва шею себе не свернул, высматривая среди клиентов "Волны" своих приятелей -
может, угостят.
Саюшкин поднял голову и увидел сладко ухмыляющуюся рожу Шулики. В руках швейцар
держал бутылку дорогой водки и большую тарелку с красиво уложенными ломтиками
красной рыбы, один вид которой вызывал повышенное слюноотделение.
- С большим удовольствием, - радушно улыбнулся в ответ Леха, приклеившись взглядом к
бутылке, которую Шулика водрузил посреди стола
- Шеф дал выходной, - опередил швейцар вопрос, уже готовый сорваться с языка
Саюшкина. - Погода паршивая, дома делать нечего, решил маненько
продезинфицироваться. - Он снова показал желтые редкие зубы. - А не то совсем закисну
на своем боевом посту. Хе-хе...
- Да-да, нужное дело, - поддакнул Леха и хмуро покосился на пустую рюмку.
- Вот и я балакаю - давай выпьем за усе хорошее... - Шулика уверенным движением
открутил пробку и наполнил обе рюмки - свою и Лехину.
Саюшкин не успел даже отказаться для виду, как рука чисто механически зацепила
стеклянный шкалик и опрокинула в рот. Водки и впрямь оказалась экстракласса, что
случается весьма редко, несмотря на самые забойные наклейки.
- Ну? - Шулика жевал рыбу, словно крокодил добычу - будто пытался как можно быстрее
проглотить весь кусок целиком.
- Клево... - Леха тоже последовал его примеру, стал есть редкий деликатес - это было
семга слабого просола. - Кайф...
- А то... - Швейцар снова налил. - Вздрогнем?
- Кто спорит...
Выпили, закусили. Потом еще. И еще. Саюшкин уже лыка не вязал. Даже обниматься к
Шулике полез. Тот болтал, не переставая, убаюкивая бдительность своего собутыльника.
Но как он ни старался, Леха про свой "выигрыш" и не заикался. Его будто замыкало,
когда швейцар осторожно подводил разговор к интересующей Микиту теме. Шулика даже
не знал, что и думать. Неужели этот собачий вор такой большой хитрец?
А Саюшкину просто было очень хорошо. Он напрочь выбросил из головы все свои
треволнения и беды, и приказал себе вообще не думать о героине и обо все, что с ним
связано...
Леха покинул бар ближе к двенадцати ночи. Он был здорово пьян, но не на столько, чтобы
не мог самостоятельно передвигаться; правда, зигзагами. И, конечно же, Саюшкин не
видел - а если бы и увидел, то не смог бы ничего понять - как Шулика что-то втолковывал
двум парням явно приблатненного вида; наколок у них не было разве что на лбу.
Когда Леха направился к выходу, изо всех сил стараясь сберечь равновесие, эти двое
пошли вслед за ним.
Не успел Артем зайти в свой кабинет, как включился селектор. Звонил полковник
Леонидов. Уже при первых звуках его голоса майор понял, что случилось какое-то ЧП.
- Чистяков, где тебя носит!? - без разминки накинулся на Артема шеф. - Блин!
- Я был у криминалистов, - осторожно ответил майор - иногда Леонидова несло, и в таких
случаях лучше было упрятать свое самолюбие куда подальше.
- Почему не предупредил!? Я тут, как идиот, оборвал все провода, а он, видите ли,
прохлаждается!
Конечно, можно было обидеться (тут Артему совершенно некстати вспомнился диспут с
Горюновым о свободе личности) и стать в позу: мол, я не зеленый пацан, чтобы на меня
орать. Но майор очень хорошо знал Петра Каллистратовича - без серьезных причин
начальник городского уголовного розыска не станет катить бочку на подчиненного.
Дело тут было вовсе не в служебном упущении старшего опера, не предупредившего, как
полагается, начальство или дежурного по управлению о своем местонахождении. Похоже,
стряслось что-то из ряда вон выходящее. Потому Артем лишь сказал:
- Виноват.
- Разберемся! - все еще воинственно и повышенным тоном пообещал полковник; и тут же
заговорил гораздо тише: - Давай быстро ко мне. Оставь все к ядреной матери! Жду.
- Слушаюсь!
Майор буквально взлетел на третий этаж, где находился кабинет шефа. Артем был весь в
тревожном ожидании. Он совершенно не сомневался, что кого-то убили, но кого? Видимо,
какую-то очень большую шишку: в голосе Леонидова звучала не только тревога, но и
страх. А это было совсем уж необычно.
Петр Каллистратович метался по кабинету, как только что отловленный тигр в клетке. На
письменном столе полковника царил беспорядок, а на полу валялся разбитый стакан.
- Здравия желаю! - Артем стал по стойке "смирно".
- А не пошел бы ты со своим здравием!.. - вызверился на него шеф. - И вообще - ну его все
на хрен! И эту работу, и все то дерьмо, чем мы занимаемся!
Майор благоразумно помалкивал. Пусть шеф отведет душу, а там посмотрим. У каждого
человека бывают нервные срывы. А Петр Каллистратович, судя по его пылающему лицу,
был на грани инфаркта.
- Мэра убили, - наконец объявил он заупокойным голосом и тяжело рухнул в свое кресло.
- Что теперь будет!?
Да-а, это была новость... Ко всему прочему, мэр города был еще и кандидатом в депутаты
Государственной думы. С ума сойти...
У Артема вдруг совершенно непроизвольно задрожали коленки. Теперь ему стало ясно,
почему шеф мечет икру. Леонидову осталось до пенсии всего ничего, но если дело об
убийстве мэра превратится в очередного "глухаря", Пеку могут отправить на покой
досрочно. Что автоматически означало большие финансовые потери в его пенсионном
бюджете.
- Когда и где? - коротко спросил майор, все еще оставаясь у двери.
- Садись... - обречено махнул рукой полковник. - Сейчас выпью свои таблетки и поедем.
Машина уже ждет.
Он проглотил лекарство и запил минералкой прямо из горлышка бутылки. И лишь тогда
ответил на вопрос Артема:
- На Троицкой площади, час назад. Представляешь - на центральной площади! Средь бела
дня! На глазах у прохожих!
- Да, с одной стороны это ужасно. Но с другой... - Майор помедлил, пытаясь правильно
сформулировать фразу - чтобы еще больше не раздраконить шефа. - Но с другой стороны
убийство при свидетелях дает нам больший шанс...
- Какой шанс!? О чем ты глаголишь!? Никто ничего не видел, никто ничего не знает!
Шанс... мать твою!
- Такого просто не может быть!
- Еще как может. Дежурная опергруппа доложила, что свидетелей убийства пока не
найдено. Нет их - и все тут! Чертовщина какая-то... Ладно, поднялись. Время не ждет.
Туда уже должны выехать генерал, прокурор области и гэбисты.
Артем хотел сказать, что может все и обойдется. По большому счету, убийством
государственного деятеля должна заниматься ФСБ. Но потом вспомнил, что нынче совсем
другие времена. И крайней обычно становилась служба, наименее защищенная от
произвола больших начальников. А сейчас на уголовный розыск, который захлебывался
от обилия дел, не катил бочку только ленивый...
Троицкая площадь была оцеплена омоновцами. Там, где обычно располагались уличные
художники, волновалась кучка людей. Видимо, это были свидетели - те, кто не успели
вовремя покинуть место преступления, и были задержаны милицией для опроса.
Машина мэра, новенький "мерседес", стояла возле светофора. Она была девственно цела:
ни пулевых отверстий в кузове, ни битых стекол не наблюдалось. Вокруг нее крутились
сотрудники угрозыска и эксперты, в том числе и Сережа Горюнов.
Скорее всего, ЧП случилось, едва Артем покинул здание, где располагалась
криминалистическая лаборатория. По дороге в управление он зашел еще и к
медэкспертам, потому задержался.
Чуть поодаль, на тротуаре, оживленно переговаривались высокие чины. Туда поспешил и
полковник Леонидов, которого позвал генерал, начальник областного управления
внутренних дел.
- Вникай, - коротко бросил майору Петр Каллистратович, прежде чем направить свои
стопы в сторону начальства. - Этим делом будешь заниматься ты. И никаких возражений!
Он так волновался, что едва не потерял очки, чудом удержавшиеся на кончике носа.
Артем тяжело вздохнул и не стал спорить. Во-первых, недосуг, а во-вторых... Во-вторых,
ему пора бы уже привыкнуть, что самые сложные расследования шеф поручает ему.
Может, кто-то и гордился бы таким доверием, однако майор чувствовал себя верблюдом,
на которого уже нагрузили не меньше чем на КАМАЗ. Но что поделаешь, жизнь опера -
не мед.
Артем подошел к "мерседесу". Стекло задней двери было опущено, и майор увидел
знакомое по многочисленным телевизионным выступлениям лицо мэра. Пуля попала ему
точно в правый глаз. Водитель сидел, уронив голову на руль. Парню выстрелили в висок,
и тоже с правой стороны. Весь салон машины был забрызган кровью и светлыми
бесформенными комочками.
- Наше вам с кисточкой. Давно не виделись... - Горюнов тяжко вздохнул. - Все, рандеву
накрылось. У меня рабочий день будет длиться до посинения, как минимум тридцать
шесть часов. Сам понимаешь - завалили такого зубра. А потому - пишите письма...
- Как это случилось? Ты уже знаешь что-нибудь?
Сегодня дежурную опергруппу возглавлял капитан Баркаев. Майор не любил его за
слишком длинный и очень работоспособный язык, всегда готовый вылизать у
вышестоящего начальства все самые интимные места. Потому Артем решил для начала
поговорить с экспертом, так как Баркаев в это время работал со свидет
...Закладка в соц.сетях
