Жанр: Боевик
Дмитрий петров
...барыга. А барыг они кидают. По
понятиям.
На много нажрали?
Не знаю. На месте разберемся. Палец сказал, что их там человек шесть-семь.
Ну, вот. Началось, - вздохнул Виктор.
Так мы едем? Или нет? - Нетерпеливо заерзал на сиденье Данила.
А куда деваться... Только сначала к дядьке моему заскочим, по пути. А уж прямо
оттуда - в бар.
Успеем?
Ничего, подождут самбисты. Не разбегутся.
Данила дернул педали мопеда, мотор заурчал:
Стволы захвати. Может, особо ретивых придется пугнуть.
Ох, не люблю... - Виктор поморщился. - Пижонство это все. Палка о двух
концах!
Припугнуть-то - припугнем, но ведь и стволы засветим. Завтра же менты
прибегут с расспросами, да и вообще... Если достал оружие - стреляй! И нечего тут.
А что ты тогда предлагаешь? - Вытаращил глаза Данила. - Драться с ними, что
ли?
Тоже верно, конечно. Семеро, да ещё поддатых - не проблема, но завтра они на
весь
Светловодск кипеж поднимут. Соберут своих по городу и опять вернутся, чтобы
Мулин бар на уши ставить. Мы тоже подтянем шурэновских...
Ну, вот и сравняем силы! Запросто.
Да, но тут-то и начнется базар-вокзал, жевалово по понятиям. Кто прав, кто
виноват...
Конечно, они не правы! В нашем кабаке не рассчитались, вот и получили.
То-то и оно, что получили! А раз получили, значит - уже ответили. Вот и выйдет,
что при полном моральном удовлетворении о финансовом нам с Мулей придется забыть.
После мордобоя о деньгах уже не базарят.
Почему?
Иначе это уже "наезд" получается. А с "наездом" на этих ребят нас здесь не
поймут.
Вот и надо с собой стволы взять! - Обрадовался Данила. - "Самбисты"
обосрутся, деньги выложат - и морды им бить не придется, верно? Все целы, все
невредимы.
Ну, что же, рискнем, - вздохнул Виктор. - Когда-то надо начинать...
Минут через двадцать Виктор Левшов аккуратно припарковал свою машину между
двумя узловатыми грушами, напротив дома родственников.
Здесь подожди, - попросил он Московского. - Я быстро.
Приусадебный участок семейства Логно, дяди Никона и тети Ольги, был обнесен
глухим металлическим забором с массивными воротами, некогда выкрашенными в
зеленый цвет. Со временем краска поблекла, облупилась и местами покрылась
ржавчиной.
Виктор подошел к высокой калитке, привстал на фундамент и, перегнувшись,
дернул щеколду. Калитка со скрипом подалась, после чего он вошел во двор.
Под ноги Виктору сразу же кинулся куцехвостый, непонятной породы и масти
барбос. Еще мгновение - и он вцепился бы гостю в икру, но гремучая, узловатая цепь
натянулась, отбросив животное назад. Барбос перевернулся через спину и хрипло залаял.
Чего гавкаешь, Билька? Умолкни! - Из летней кухни удивленно высунулся хозяин.
Это я, дядя Никон.
Вот это гость дорогой! - Логно с распростертыми объятьями двинулся навстречу
Виктору. - Ну, здравствуй! Здравствуй, племяш! Дай-ка взгляну на тебя...
возмужал! Последний раз когда виделись, хлипкий был парубок. А нынче-то уже -
дядька, и на отца своего похож.
Здравствуй, дядя Никон, - ответил Виктор, деликатно высвобождаясь из объятий
родственника. - Вот, значит, заехал... а тетя Оля где?
В хате, где же ей ещё быть! Ты проходи. Сейчас ужинать будем.
Да я...
Проходи, проходи! - Подтолкнул племянника хозяин. - Оля! Ольга, вражья душа!
Что такое? - Рассерженно отозвалась Ольга Ивановна откуда-то из дальних
комнат.
Гость пожаловал!
И кто ж такой?
Выходи и глянь.
Ольга Ивановна появилась из-за дверей и всплеснула руками:
Ой, Боже ж мой! Это ж Витька!
На стол она собрала быстро. Задымились в большой эмалированной миске
вареники, жарко пахнуло борщом, и как Адмиралтейский шпиль взметнулась над центорм
стола полуторолитровая бутыль украинской горилки.
Ну, племяш дорогой, с приездом! - Провозгласил первый тост Никон Логно и всетаки
не удержался:
Шалапут... уже сколько здесь - а к нам ни разу не заглянул!
Да все как-то...
Ладно уж. Пей давай, да закусывай.
За рулем я, - виновато повел плечами Виктор. - Не желательно бы...
Ну и что? Плюнь ты на ментов... Они же все вон, возле меня живут. И на этой, и на
соседней улицах. Это же тебе не Питер, у нас городишко маленький. Село, одним словом.
Отбрешемся, если что!
Да на гаишников-то плевать. А вот мать обижается.
Пускай, - настаивал Логно. - Пускай обижается! На то она и мать.
Словом, Виктор перестал сопротивляться - и выпил. Потом они с хозяином
повторили, потом налили еще...
Ну, что там у вас в России нового? - Поинтересовался дядя Никон. - Как
живется?
По разному. Кому-то худо, кому-то хорошо...
А у нас - туши свет! Власти народ совсем до ручки довели. Заводы стоят, все
разворовали. Шахты рушатся. Пенсии такие, что сказать неприлично. Работы нет, ни за
газ, ни за электричество не заплатить, представляешь? В долгах сидим по уши. И глубже
бы сели, да некуда: случись что, похоронить не на что будет. Я вот тетке твоей, Виктор,
так и сказал: не смей, говорю, раньше меня загибаться!
Тю-ю, Никон! - Вмешалась супруга хозяина, Ольга Ивановна. - Несешь невесть
что, типун тебе на язык...
Ишь, закудахтала!
Комнатка, в которой они расположились, была небольшой, но казалась намного
светлей и просторней из-за выбеленного до снежной голубизны потолка. Саманные стены
дышали обычной для этих мест сыростью: глина есть глита, что с ней ни делай, как её ни
суши, хоть десяток слоев изоляции между стеной и фундаментом прокладывай - все
равно воду тянет в себя, как губка. Отсюда и запах плесени, неистребимо преследующий
жителей Светловодска всю жизнь, от рождения до могилы, а оттого надоевший. Но для
приезжего, для городского, запах этот - лечебный, ласкающий душу. Чувствуется в нем
вековая мудрость и покой природы, сила настоящей, живой земли. Это тебе не какаянибудь
асфальто-бетонная, ограниченная кривым бордюром скоростная магистраль...
Как "Победа" твоя, дядя Никон? Бегает еще?
А что ей сделается, ласточке? Тридцать лет, а все, как новенькая!
Ой. да что ты болтаешь! - Махнула рукой тетя Оля. - Драндулет старый, а не
машина: то колесо отвалится, то глушитель...
Хозяйка собрала со стола и пожаловалась гостю:
Да и дед мой в водители уже не годится совсем. Старый стал, за рулем засыпает.
Ну, что ты городишь, бабка? Чего мелешь-то? - Взвился дядя Никон. - Я почти
полвека шоферю, а ты меня перед племянником...
Извиняюсь, - прервал начинающуюся перебранку Виктор. - Пора мне. Друзья
сегодня дожидаются. Дела, в общем.
Вот тебе и раз! - Огорчилась Ольга Ивановна. - Трошки пробыл - и тикать?
Хоть яблок набери.
Заеду еще. На неделе. Тогда и наберу.
Ну, хоть погляди, какой мы ремонт заделали. А то ведь и похвастаться некому.
С удовольствием! - Чтобы не расстраивать хозяев ещё больше, Виктор изобразил
на лице интерес и встал со стула.
... Пять комнат и веранда - в общем-то, самый распространенный для этих краев
стандарт жилого дома. Однако сама планировка оказалась не совсем удачной. Почти все
комнаты - проходные, а чтобы попасть в гостиную, которую здесь называют залой,
необходимо было миновать две из них, включая спальню.
Вот это да! - Не удержался от удивленного возгласа Виктор, когда вместе с
хозяевами оказался в спальне.
Все её стены были увешаны старыми, забранными в аккуратные рамочки,
фотографиями. Сотни поблекших от времени взглядов устремились на Виктора, одни
переполняла скорбь, другие - радость...
Это все родня наша, - пояснил дядя Никон. - И Лозовые здесь, и Логно, и
Левшовы...
Крамаренки, Авдеевы, Курьевы... Все, кто был, и кто есть.
Виктор пригляделся, и к своему удивлению обнаружил самого себя. Фотография
десять на тринадцать - в офицерской форме, совсем ещё молоденький лейтенант. А
рядом отец - тоже в военной форме, и далее все мужчины, из поколения в поколение:
дед в папахе и с трехлинейной винтовкой в руках, его братья, их дети... Большинство -
либо в форме, либо при оружии.
В вашем роду почти все вояки были, - пояснил дядя Никон. - Кто на войне
погиб, кто потом уже сгинул... Но честь свою соблюдали!
Виктору сделалось немного не по себе. Он неопределенно вздохнул и направился
дальше, в залу. Хозяин вошел следом, включил свет:
Ну, и как?
Здорово! Честное слово!
Хвалить было за что. Гостиная сияла и сверкала шикарной косметической
отделкой, однако не так называемый "евроремонт" привлек внимание гостя. Его взгляд
приковала к себе внушительного размера икона, занимавшая, как и положено,
противоположный от входа угол. Глубокие трещины избороздили её вдоль и поперек, лик
от времени потемнел, но сомнений не возникало - это был образ Пресвятой Девы
Марии. Древний богомаз написал её необычно: в полный рост, обнаженную, ступающую
босыми ногами по каким-то непонятным, похожим на старославянские, письменам. К
тому же, палец на её левой руке украшало нечто, немного напоминающее пирамиду,
обвитую двумя змеями.
Перстень, - догадался Виктор.
Нравится? - Старик почувствовал интерес гостя и пояснил:
Знаменитая вещь. Древняя. Еще дед мой её сохранил. Потом бабка твоя, потом уже
она мне досталась. Я ведь эту икону недавно совсем сюда прицепил. Смотрится, вроде,
неплохо, но... Времена теперь пошли такие, что жить практически не на что. Думаю
корову купить, хоть молоко давать будет. Как считаешь?
Ну, я даже не знаю...
На обратном пути Виктор не утерпел:
Дядя Никон, я просто поражаюсь, как половина Светловодска ещё умудряется
коров держать. Участки тесные, соток по пять-шесть, не больше. Толковый коровник не
построить, выпасов нет, покосов тоже... чем кормят-то?
Была бы корова. А чем кормить - найдем, не беспокойся!
... Виктор распахнул дверцу автомашины и влез за руль. На пассажирском сидении
Данила нервно чиркал зажигалкой - все никак не мог прикурить свою душную "приму":
Быстро же ты! Целый час почти... Пальца с Мулей уже, наверное, похоронили
давно.
Значит, помянем, - безмятежно парировал Виктор и повернул ключ в замке
зажигания.
Мотор ласково заурчал, машина выползла на раздолбанную мостовую и покатилась
в центр города. Позади осталась улица Ленина, промелькнул слева рынок. Трое знакомых
гаишников приветливо махнули вслед Левшову полосатыми жезлами - Виктор кивнул в
ответ и, не снижая скорости, проехал дальше.
... Диско-бар "Аквариум", в котором Муля Папич работал барменом, располагался
в девятиэтажном, громоздком здании радиозаводской общаги, на самом краю так
называемого Андрюшкиного яра - крупномасштабного, глубокого оврага,
скатывающегося между холмов прямо в море. Как и большинство заведений подобного
рода, "Аквариум" имел два выхода - парадный и так называемый черный.
Как только Виктор подогнал машину к парадному входу и вместе с Данилой
Московским выбрался из нее, крайнее расписное окно бара словно взорвалось изнутри, и
брызнуло на улицу сотнями мелких стеклянных осколков. Задымленное отверстие
оконного проема теперь прикрывала только металлическая решетка, в хитросплетении
прутьев которой угадывался застрявший стул.
Началось! - Рванул к диско-бару Виктор. - Опоздали, блин...
А стволы? - Замешкался Данила.
В багажнике! Не заперт он... давай быстрее, не стой, как истукан!
Московский судорожно дернул защелку, откинул вверх крышку багажника и извлек
из целлофанового свертка два двуствольных обреза:
Ну, падлы! Ну, падлы, держитесь! - Взревел он и, выставив оба обреза перед
собой, бросился в бар вслед за Виктором.
А тот уже распахнул дверь "Аквариума" и вбежал в помещение. Ударом ноги он
отбросил куда-то в сторону оказавшегося на пути парня, и что было силы рявкнул:
Всем стоять! Лицом к стене! Завалю, на хрен... мать вашу!
Вбежавший следом Данила тоже долго раздумывать не стал: вскинул вверх оба
обреза и разрядил все четыре ствола одним разом. Ружейный залп саданул по барабанным
перепонкам с такой силой, что на несколько секунд Левшов просто оглох - подобный
грохот в замкнутом помещении могла произвести, пожалуй, только добрая дюжина
тротиловых шашек.
Картечь хлестко ударила в потолок, выдрала из него куски гипсовой лепки и
рикошетом осыпала стены. Зеркальный шар над стойкой раскололся надвое и рухнул вниз,
едва не накрыв отскочившего в сторону Папича. От сотрясения задребезжали стаканы,
бутылки, графины...
Е-мое! - Произнес побледневшими губами Муля, начиная осознавать весь
масштаб причиненного бару ущерба. - Ну за каким... а? Что же вы творите-то?
Левшов огляделся. Вокруг - опустевшие разом столики, перевернутые стулья...
Где "самбисты"?
А нету, - ответил из-за стойки Муля. - Нету!
Действительно, в баре не было никого, кроме трех насмерть перепуганных девиц,
да парочки случайных посетителей, от греха подальше забившихся под столик и сидевших
теперь там, среди битой посуды и разбросанных по полу объедков.
Убежали. Вот, буквально только что.
А стул? - Раздосадованный Виктор кивнул в сторону разбитого окна.
Так это я по одному из них промахнулся. Хотел его вдогонку...
Мудачье! - В сердцах выкрикнул Виктор. - Козлы тупоголовые! Быстро все
прибрать!
Шлюхам и этим двоим, что под столом - водки! Чтобы хоть литрами её жрали, но
утром ничего не помнили. Понятно?
Понятно, - кивнул Данила.
Нет, но как я их, Витек? - Испуг Папича постепенно прошел, и он уже начал
понемногу гордиться собой. - Слушай, дай-ка ружье! Я их сейчас догоню, паршивцев...
Лучше тоже водки выпей, - успокоил разошедшегося приятеля Виктор. - Эй,
Данила?
Ты сам-то как, живой?
Данила Московский лежал навзничь прямо у входа. Отдача ружейного залпа
швырнула его назад, и бедолага ударился о дверной косяк, получив при этом легкую
контузию.
Муля, плесни водой, что ли... да побыстрее! Того и гляди, менты на шум заявятся.
Глава 3.
Я вам в последний раз предлагаю, Левшов! Сдайте оружие - и можете быть
свободны.
Круг поднялся из-за своего рабочего стола, прошел по кабинету, хрустя узловатыми
суставами пальцев, и вернулся обратно:
Ну, что? Надумали?
Вы меня за кого-то другого принимаете, - деликатно ответил Виктор. - Я и в
баре-то оказался совершенно случайно. Да и то лишь после произошедших событий. Так
что, в сущности, ничем помочь не могу.
Послушайте, Левшов, - продолжал настаивать Круг. Голос у него был усталый,
мудрый и добрый. - Сейчас проводится месячник добровольной выдачи
незарегистрированного оружия. Вы можете выйти из создавшегося положения
совершенно безболезненно.
Объясняю вам, объясняю, - уперся Виктор. - Э-э... извиняюсь, гражданин
начальник, как вас по имени-отчеству?
Сергей Иванович.
Вот я и говорю, Сергей Иванович: никакого оружия у меня нет и не было. Откуда?
Знаете, Левшов... Я все-таки почему-то надеюсь, что мы поймем друг друга. У
меня ведь есть достоверные сведения, что пальба в "Аквариуме" - ваших рук дело! Либо
вы лично стреляли, либо кто-то из ваших дружков перестарался. Разумеется, не без вашего
подстрекательства. Так что, давайте решим вопрос между собой, как мужчины - и
разойдемся полюбовно. Вы же не хотите, чтобы мы из-за вашей несговорчивости
задержали кого-нибудь из ваших, в общем-то, вполне безобидных приятелей?
Нет, не хочу, - согласился Левшов. - Но оружия-то у меня нет!
Опять - двадцать пять... - развел руками Круг и переменил тон:
Отдай обрезы, идиот! Вооруженные засранцы с больным самолюбием мне в городе
не нужны, понял? А тем паче, приезжие засранцы, вроде тебя!
Сергей Иванович осекся, смущенно хмыкнул, будто досадуя на себя за допущенную
несдержанность, и, стравив, как говорится, пар, опять подобрел лицом. В выражении его
физиономии появилось что-то лисье, некая фальшивая доброжелательность, и даже
учтивость:
Кстати, Левшов, вы отчего матушку-Россию покинули? Все стараются отсюда -
туда перебраться, а вы вот обратно, к нам... Вы ведь питерский, кажется?
Ну, не совсем, - смешался Левшов. - Здесь у меня много родственников, мать
живет...
К матушке вашей мы уже наведывались. Славная, добрая женщина. Чаем напоила.
Левшов подобрался, как от удара, и зло глянул на собеседника. В глазах его
полыхнул хищный огонек ненависти.
Ну-ну... что же вы так разволновались, молодой человек? - Произнес
примирительно
Круг. В своей области оперативник по праву считался отличным профессионалом,
и от него не ускользнула нарастающая в душе Виктора эмоциональная буря. Теперь
следовало не упустить инициативу:
Ничего особенного мои люди маме вашей не сказали. Так, полюбопытствовали о
том, о сем... даже "ксивами" не засветились. Зачем волновать?
Да срать я хотел на все эти ваши штучки-дрючки! Прокладки ментовские... -
зашипел
Виктор. - Вы чего мне предъявить-то хотите?
Ничего, - бесстрастно парировал Круг. - Абсолютно ничего серьезного, я имею
в виду.
Просто, задержим вас для начала денька на три. На всякий случай - сами знаете,
оснований найдется куча... Затем, арестуем на месяцок-другой по подозрению в
вооруженном налете на бар.
А заявление от терпилы?
Да мы так. По факту... И, конечно, между делом запрос официальный направим в
город Санкт-Петербург, в северную, так сказать, столицу. Может, какой-нибудь "хвостик"
за вами из России тянется, а?
Лихо, - подумал Виктор. - Лихо лупит, гад. Прямо в точку. И не отвертеться...
Чего вы конкретно от меня хотите? Только, пожалуйста, без этих ваших... и
давайте сразу договоримся: ствол я ни на кого из ребят вешать не буду. И на свою душу не
возьму.
Да и не надо. Сдались мне ваши души... Я же не Вельзевул какой-нибудь! А вот
стволы отдайте.
Это как же?
Как угодно! Вот бумага, вот ручка. Хочешь, пиши, что нашел их где-нибудь. И, как
положено добропорядочному гражданину, сдаешь добровольно в руки доблестной рабочекрестьянской
милиции. То есть, в мои руки, - Круг почесал затылок и добавил:
Напишешь бумагу, принесешь оружие - и все, гуляй, Вася!
А какие гарантии?
Никаких. Только мое честное слово. Слово, так сказать, офицера.
Левшов немного подумал, взял ручку и корявым, неразборчивым почерком написал
все, что требовалось. Подпись внизу он тоже постарался сделать не похожей на свою.
Ну, что же, сойдет и так, - удовлетворенно кивнул Круг. - Тащи теперь!
Нет уж, сам тащи.
Ну, парень, ты вообще! Оборзел в конец, что ли?
Некоторое время мужчины сверлили друг друга недобрыми взглядами. Потом Круг
решил не загонять ситуацию в тупик и сменил гнев на милость:
Ладно. Пойдем, покажешь, где они у тебя.
Отдел по борьбе с организованной преступностью занимал обычную
трехкомнатную квартиру в угловом доме номер четыре по улице Ленина. Спустившись со
второго этажа по грязной лестнице, Левшов и Круг вышли на улицу. Сделав несколько
шагов, они остановились рядом с автомашиной Виктора, по-сиротски приткнувшуюся
прямо напротив дверей.
Погода не задалась. Накрапывал дождик. Вокруг было пустынно, шелестели
листвой тополя, и каштаны обреченно роняли на землю скопившуюся в кронах влагу.
Виктор без колебаний раскрыл багажник и ткнул пальцем в его темное чрево:
Забирай, начальник.
Ну, ты действительно дурак! - Искренне удивился Круг. - Разъезжаешь по городу
с целым арсеналом в машине... ещё бы миномет туда запихнул!
Вы обещали не трогать моих ребят, - напомнил Виктор.
Да, конечно, - как бы между делом кивнул Сергей Иванович. Сноровисто
подхватив под мышку сверток с обрезами, он повернулся и, насвистывая какую-то
сумбурную мелодию, пошел обратно, в парадную.
Сам ты дурак, - процедил сквозь зубы Виктор. Устало вздохнул и полез за руль.
За последние час-два он вымотался почти до предела и теперь чувствовал себя, как
выжатый лимон. Мотор машины приветливо взвыл, часто замигал "поворотник"... Еще
мгновение, и Левшов тронул бы автомобиль с места, но внезапно взгляд его вцепился в
двух модно одетых, молодых мужчин, которые вылезали из припаркованного напротив
"фольксвагена".
Для одного дня это было уже чересчур: Александр Губченко, больше известный,
как Шурэн, а рядом с ним - собственной персоной... Тимур Курьев по прозвищу Куря! С
озабоченным видом, быстро и по-деловому пересекли они проезжую часть, притоптали
нежную травку газона подошвами дорогих туфель, и остановились напротив Виктора.
Левшов вздохнул, приоткрыл дверцу своего автомобиля и заглушил двигатель.
Ну, здравствуй! Так вот ты где загораешь, Циркач... - с нескрываемой иронией
поприветствовал Виктора Шурэн. - А мы тебя искали, искали... И в кабаках во всех, и в
бильярдной. Даже за город смотались. Там, кстати, твои орлы от скуки уже засохли. Тебя
поджидают. Набились в Гарпушин "Прогресс", как кильки в банку. Спрашиваю: куда
собрались? А они молчат, как проклятые.
На Змеиный остров идем, - довольно сдержанно ответил Виктор. - Ты же, вроде,
сам просил недавно, чтобы проверили?
А сюда, что? - Шурэн кивнул на милицейские окна. - Заглянул для уточнения
маршрута?
Ну, а как же! - Огрызнулся Виктор. - Наверное, лучше меня знаешь: ментам
угодить - святое дело...Кого сдал по мелочи, на кого просто так, впрок "настучал" -
глядишь, самому дышать легче станет.
Левшов выщелкнул из пачки сигарету, закурил и перевел взгляд на Курьева,
которого до этого демонстративно не замечал. Тот не выдержал - отвернулся.
Какими судьбами? Предъявлять за прошлое приехал?
А ты как думаешь? - Справился с собой Тимур. - Не ожидал ведь?
Ожидал. Но не так скоро. Никак не думал, что большие "папы" решат тебя опять
ко мне приставить.
Они-то как раз не при чем, - заверил Курьев. - Они теперь вообще не при чем.
Ушли, как говорится, в архив.
Не понял.
А чего тут не понять? Пиф-паф - и в ящик.
Ты чего пургу метешь? - Усомнился Виктор. - В какой ещё ящик? Оба сразу?
Факт. Оба, сразу. Вон, и Шурэн может подтвердить. Он только что из Питера,
прямо с похорон.
Почему не предупредил? - Виктор посмотрел в глаза Шурэну. - Уехал, и ни гугу...
Считаешь, я отчитываться должен? Значит, так надо было.
Интересно... А с "травой" теперь как?
Как и прежде, - вмешался Курьев. - Все остается в силе. Шустри нормально - и
долю свою получишь. Сполна.
От тебя. что ли?
Допустим.
Понятно...
И деньги верни, - напомнил Курьев. - А то ведь, могу и посчитаться. И с тобой,
и с бабой твоей паровозной, которая в Питере... Прикрывать тебя более некому.
Слышь, ты... ты чего? При чем тут Даша-то? - Дернулся Виктор. - Это же наши
с тобой разборки!
Посмотрим, - пожал плечами Курьев и, будто потеряв к собеседнику интерес,
пошел прочь. Вслед за ним, с подчеркнуто отстраненным видом, зашагал Шурэн.
"Позвонить. Позвонить Даше, срочно, - повторял про себя Виктор, садясь в
машину и запуская двигатель. - Позвонить..."
Автомобиль плавно оттолкнулся от бордюра и взял разгон.
"Как же я забыл-то о ней? - Думал Виктор, выруливая к переговорному пункту. -
Уже месяц, кажется... Целый месяц прошел. Даже больше!"
В прохладном помещении было безлюдно и тихо - цены на междугородние
звонки кусались, а переговоры со странами СНГ - тем более. Что ни день, то повышение
тарифов: вчера рубль за минуту, сегодня рубль за секунду.
Девушка, с Питером соедините, - попросил Левшов.
Какой номер?
Виктор назвал, по памяти.
Четвертая кабина.
Спасибо... - резко захлопнулась за спиной дверь, в телефонной трубке
послышались длинные гудки:
Ну, давай же, ответь!
Номер не отвечает, - крикнула зачем-то со своего места телефонистка.
А вы ещё раз наберите. Ну, пожалуйста!
Вновь ожидание. Длинные, очень длинные гудки: один, второй, третий...
Я вас слушаю?
Дашулька! Дашулька, это я, Виктор!
Чего тебе? - Неожиданно резко отреагировала девушка.
Дашуль, я из Светловодска! Ну, прости. Слышишь? Замотался совсем. Заработался,
как последний... Но я не забыл! Честное слово, не забыл!
А я забыла.
Дашенька, не вешай трубку! Пожалуйста, выслушай...
Хорошо. Говори.
Виктор смешался. Сказать хотелось о многом и сразу, но слова... те главные слова,
которые он берег только для нее, выскочили куда-то из головы и ни за что не хотели
возвращаться.
Ты почему так долго трубку не брала?
Спала.
День ведь на дворе?
Ну и что?
Да так...
Все?
Нет-нет! - Виктор стряхнул ладонью пот со лба. - Я тебя люблю, слышишь?
Ну и что?
Я очень скоро приеду, слышишь? Очень скоро!
Даша молчала. Неожиданно, сквозь треск и шорохи бездушного, медного
телефонного провода, Виктор скорее почувствовал, чем понял, что она тихо плачет:
Даша, ты что? Не смей!
Дурак! - Всхлипнула женщина. - Я так тебя ждала! Так ждала...
Это же хорошо! Это очень хорошо! - Заорал во весь голос Виктор. - Я сам тебя
ждал... черт! Жду! Да я день за днем считаю, когда вернусь!
А когда?
Ну-у... скоро. Очень скоро!
Ты уж поторопись.
А что? - Виктор опять встревожился.
Да так, ничего.
Нет уж, ты договаривай!
Я беременная.
Что?!
Ребенок у меня будет. От тебя. Но учти: не вернешься через месяц - сделаю аборт.
Не надо! Подожди... аборт не надо! Ребенок, да? Это хорошо, что ребенок. Ух ты,
блин... ребенок!
Давай я сама к тебе приеду? - робко спросила Даша.
Нет, ты что! - Испугался Виктор. - Не надо. Я... я, понимаешь... Нет, тебе не
надо! В твоем положении...
Ты не хочешь меня видеть?
Очень хочу! Но тут, понимаешь, такое дело... Замотался совсем. Дома почти не
бываю и вообще...
У тебя все в порядке? Ты чего-то не договариваешь.
В порядке все! Конечно, все в порядке. Жив, здоров, поправился на два с
половиной кило, прямо, как боров!
А те люди?
Какие?
Которых ты в вагоне встретил. Когда я тебя в Москву возила. Я потом по билетам
фамилии их посмотрела - один, кажется, Болотов, а второй...
Да это так, бизнесмены знакомые были. Встречались когда-то, работали вместе...
А сейчас?
Нет, сейчас не работаем, - почти честно ответил Виктор.
Они тебе не могут навредить?
Вряд ли. Не думаю.... А почему ты спросила?
Не знаю, - вздохнула Даша. - Боюсь почему-то, сердцем чувствую - прямо
щемит.
Заканчивайте, - бесцеремонно вклинилась в разговор телефонистка. - Время!
Девушка, ещё минутку! - Взмолился Виктор. - Ну, пожалуйста, я доплачу...
Ой, я же совсем забыла тебе сказать, - спохватилась Даша. - В депо ко мне
какой-то
Карла приходил.
Карла? А он-то откуда узнал? Эх, блин... Зачем приходил?
Просил передать, что какой-то Павлик все знает. В общем, чушь какая-то...
Что знает? Что?
Про какую-то икону. И про золото. Будто бы там они, у твоих родственников.
И
...Закладка в соц.сетях
