Жанр: Боевик
Дмитрий петров
...Виктор. - Здание завалить завалили, а
больше ни хрена! Трубы никто не демонтировал, только вентили, наверное, перекрыты.
- И что это значит?
- Какой-то вентиль, наверное, прорвало - там же сплошь ржавчина и старье. А
горячая вода пошла внутрь.
- Так не годится, Витек! Совсем не годится, - взволнованно зашептал Росляков.
- Надо бы сваливать нам отсюда, неровен час затопит к этой матери...
- Глупости, - отмахнулся Рогов. - Прикинь: чтобы такое пространство
заполнить, сюда половину воды из Альдоя перекачать надо.
- Наверное, - не стал спорить Васька. - Я не мелиоратор, блин... Но что-то в
этом бассейне крытом мне сидеть расхотелось. Плевать на Дядю! Побег не состоялся,
пусть лезет в петлю, если приспичило.
Виктор молча кивнул, и друзья не сговариваясь, как по команде, похватали
инструменты и побрели к выходу.
- Давай, поднажми!
- Да я и так...
Позади была уже почти половина запутанного, парного лабиринта.
Двигаться приходилось почти наощупь, так как дрожащий огонек свечи, который
Васька продолжал бережно нести над головой, освещал путь еле-еле.
- Еще немного. Рукой подать...
Вдруг откуда-то сверху донесся резкий, раскатистый гул и грохот, а потом что-то
ухнуло, сотрясая землю.
С перепугу друзья метнулись к ближайшей стене и даже присели на корточки,
погрузившись в воду почти по пояс.
- Чего это, как думаешь? - Дрожащим голосов спросил Росляков и
настороженно уставился в потолок.
- Не знаю, - отозвался из полного мрака Виктор. Он был испуган не меньше. -
Наверное, херня какая-нибудь завалилась, или ещё чего...
- Как это завалилась? До сих пор никакого движения, лежало все спокойно, а тут
на тебе - завалилось? - Росляков ткнул пальцем вверх:
- Да там же бульдозером ничего сдвинуть нельзя было!
- Что ты приколупался? - Огрызнулся Виктор. - Я почем знаю, что произошло?
Просто предположение высказал.
- Ну уж нет, - замотал головой Васька. - Точно завалилось... Но по какой
причине? И почему сейчас?
Рогов пожал плечами:
- Могло землетрясение где-нибудь в Якутии произойти, а сюда аукнулось,
толкнуло... Или вот! - Виктора осенила догадка. - Вода горячая, пар... Грунт подмыло,
наверху развалины чуть местами оттаяли - и все, баланс нарушен.
- Пошли, - Васька решительно взял друга за рукав робы. - Пошли выбираться,
пока не поздно!
Но тяжелая дверь на выходе оказалась плотно стиснутой с боков. Листы железа на
ней покорежились и местами даже прогнулись внутрь.
Друзья поднажали плечами, толкнули задницами, даже врезали пару раз киркой...
Бесполезно. Лишь глухой гул от ударов разнесся вокруг и затих где-то в глубине
подземелья.
Дверь не поддалась ни на сантиметр.
- Все, пи-сец! - Плюхнулся в воду Росляков. - Теперь точно вижу - оттаяло...
... А наверху закипали страсти.
- Ну, и что я по-вашему должен докладывать начальству? - Орал на контролеров
капитан Быченко. - Что на вечерней проверке обнаружилось... то есть, не обнаружилось
двух придурков? Может, вы считаете, что они сбежали?
- Федорыч, не кипятись. Сбежать-то, может, и не сбежали, но только нету их
нигде.
- Да бросьте вы мне эти сказки рассказывать! - Не успокаивался капитан. -
Искать просто не хотите, лазать по всему заводу. А они наверняка водки обожрались или
обкурились до одури и спят беспрпобудным сном где-нибудь... Кого нету?
- Рогова и Рослякова из шестого отряда.
- Все облазали, Федорыч, - исступленно округлил глаза Еремеев. - Даже на
крышах цехов... Нигде нет!
- А у зэков спрашивали? У "кумовских"? Может, видел кто? Или знает чтонибудь.
- Спрашивали, конечно. Ничего!
- Тогда и я знать ничего не хочу, - отмахнулся Быченко. - Ищите... Где угодно
ищите, но чтоб нашли! Начальнику я ничего докладывать не стану. Надоело мне вместо
вас зад свой подставлять.
Контролеры повздыхали для порядка, но отправились на дальнейшие поиски
осужденных.
Короткий зимний день как-то внезапно, не обременяясь сумерками, перешел в
безветренную звездную ночь. Мороз, как обычно, окреп и ближе к полуночи укутал все
вокруг синеватым туманом. В отрядах гасили электричество, и хотя кое-кто ещё шаркал
по коридорам в домашних шлепанцах, большинство зэков, зевая, успокоилось до утра по
кроватям. Из воспитательных комнат потянуло специфическим запахом "травки"...
- Черти бы их разодрали, - ворчал себе под нос пожилой контролер Иваныч,
перелезая через заснеженный, заиндевелый штабель досок. - Куда могли запропасть эти
ублюдки?
Дверь строительного модуля-вагончика приоткрылась, выпустив на улицу густые,
подсвеченные фонарем клубы тепла. Затем появилась заспанная физиономия рабочего
ночной смены:
- Кто тута? Кто?
- Хрен в драповом пальто! - Сьязвил Иваныч. - Закройся там и дрыхни... Хотя
нет, погоди! Погоди-ка. Ты Рогова и Рослякова из шестого отряда не видел?
- Не-а, - зевнул во всю рожу зэк. Поежился с морозца, притопнул валенком и
добавил:
- Плющева я видал.
- Да на хрена мне твой Плющев-то?
- Не знаю, - рабочий пожал плечами.
- А зачем ты мне про него талдычишь?
- Так. Может, на что сгодится.
- Пьяный, небось?
- Кто, я? - Встрепенулся зэк. - Ни в одном глазе, ты чего!
- Я о Плющеве спрашиваю, - вздохнул Иваныч. Потом протянул собеседнику
пачку сигарет:
- Закуривай!
- Кажись, трезвый... Спасибо.
- А чего он тут делал?
- Крутился, - зэк выпустил в небо струйку дыма.
- Понятно, что не сидел! Куда пошел, спрашиваю?
- Так это... прямиком к литейке и пошел! Точно, прямиком. Я ему: здрас-сте,
гражданин начальник! А он - ни гу-гу... Прямиком к литейке.
Иваныч отер ладонями намерзший на ресницах иней и нехотя выволокся на
бетонную, сплошь покрытую льдом дорожку.
- Чего он туда поперся? - Размышлял контролер, бредя в направлении развалин.
- Время позднее, мороз... Сидел бы себе на печи, кашу гречневую уплетал за обе щеки. С
молоком... Или с подливой? С печенкой жареной, говяжьей? Красота... Нет. Все-таки, с
молоком лучше. А он шныряет тут, как дурень, шатается туда-сюда, как псина бродячая.
Все высматривает, вынюхивает, выслужиться хочет! Можно подумать, если он
показательно бдит, то повышение получит, с последующим переводом куда-нибудь в
более цивильное место...
Иваныч на удивление бодренько прыгнул и замер в позе начинающего каратиста.
Он шумно, резко выдохнул, выбрасывая перед собой, в темноту увесистый кукиш:
- Н-на тебе! Не дождешься... Где, милок, родился - там и пригодился. Здесь тебе
век коротать, здесь на пенсию - и окочуришься тоже здесь. А мы, соратники и коллеги,
тебя в сыру землю с почестями прикопаем.
Так, порой громко вскрикивая, а порой бормоча под нос себе всякую ерунду,
контролер добрался до развалин литейного цеха.
- Во, дела! - Выразил он удивление струями пара, исходящими из-под земли к
небу. - Как на Камчатке, ей-Богу... Кругом снега, а посередине гейзер.
Иваныч даже чуть-чуть прищурил глаз и отшатнулся в ожидании взрыва и
устремленного ввысь фонтана кипятка.
Но - нет, обошлось...
Совершенно случайно, блуждая рассеянным взглядом по сторонам, контролер
вдруг заметил ползущего на карачках среди развалин Плющева.
- Эй, паря! Вчерашний день потерял? Или нализался?
- Здесь они, - приглушенно ответил оперативник. - Точно здесь!
- Да ты что? - Удивился иваныч. - Где ж им тут быть?
- Под плитами, - почему-то ещё тише пояснил Плющев. - Я ж говорил, что
усек, как они сюда шастали. Думал, ссать бегают, но нет - мочи нигде не видно. Что-то
удумали стервецы, затеяли, но... Похоже, завалило их.
- Да иди ты! - Всплеснул руками Иваныч.
- Грунт, видать, оттаял. И осел.
- А как теперь этих придурков доставать?
- Автокран надо, плиту поднять. Там, вроде, вход был раньше.
- Какой же сейчас автокран? На дворе ночь глухая.
- Кто сказал, что сейчас? - Плющев встал и отряхнулся с недоброй ухмылкой. -
Завтра! Рассветет, и начнем. Если живы - потерпят, а нет, то тем более нечего
торопиться...
... Огарок церковной свечи давно кончился. оставив после себя лишь лужицу
теплого, расплавленного парафина.
Васька безразлично, за ненадобностью, отбросил кружку в сторону. Плюхнувшись
в воду, она моментально утонула.
Несколько часов назад друзья наощупь, по памяти нашли в стене, под самым
потолком нишу - выступ бетонного блока. И теперь они сидели в ней смирно, в
ожидании то ли своей участи, то ли просто так.
В общем, ничего не поделаешь... Оставалось только прижиматься покрепче друг к
другу в тщетной надежде сберечь тепло. Холод в подвале был жуткий - очевидно, подачу
воды по трубопроводу прекратили.
К тому же и воздух оказался с какими-то примесями, отчего у Виктора начались
галолюцинации. Он вдруг почувствовал себя уютно расположившимся в кресле
сверхзвукового пассажирского самолета, а далеко внизу, озаренные солнечными лучами,
проплывали хребты Урала, узкие ленточки рек, озера...
Рогов, тряхнув головой, очнулся:
- Эй, Васька! Ты живой?
- Живой, - без особой уверенности отозвался Росляков.
- Как думаешь, откопают нас?
- Не-а. Не откопают.
- Отчего такая меланхолия?
- А никто не в курсе, что мы здесь. Надо было все-таки Дяде рассказать. Глядишь,
он бы ещё кому-нибудь трепанул...
- Чего ж делать-то? Замерзнем ведь.
- Не знаю, - признался Васька. - Может, грязью обмажемся?
- Зачем? Думаешь, теплее станет?
- Теплее, может, и не станет. Но хоть к земле начнем привыкать. Могила-то у нас
здесь капитальная...
- Не паникуй, - отреагировал Виктор на черный юмор Рослякова.
И вновь утонул в забытьи...
В его глазах вспыхнул огненный круг, медленно сузился, превратился в крошечную
точку - и вновь, словно взорвавшись, расплылся, растекаясь багряным закатом. Затем
запульсировал, проблеснул маячком милицейсколй машины, и сразу исчез, растворенный
во тьме, задернулся тяжелым, черного бархата театральным занавесом.
Но вот край материи отодвинулся, и из-за него украдкой заглянули прямо в
обнаженную душу Рогова ледяные сполохи лисьих глаз. Потихоньку наползали они,
увеличивались, приближаясь, пока не заполнили все пространство вокруг, всю сцену, весь
мир... Угадывалось в этих глазах безразличие ко всему, безразличие к судьбе Рогова - но
все же стало почему-то просторнее, дыхание облегчилось, возникли звуки.
Откуда-то сверху пробилась полоска солнечного, не страшного света, посыпалась
пыль и слышны стали шорох, гул, скрежет и рокот двигателей.
Рогов приоткрыл глаза и увидел прямо над собой зияющую в потолке дыру с
клочком голубого неба. Кто-то заглянул сверху вниз, отвернулся и крикнул:
- Здесь! Здесь они!
Виктор окончательно разлепил веки, старясь разглядеть спасителя, но тут же
зажмурился - глаза слезились, не выдерживая перехода от кромешной темноты.
"Ну надо же, - мысленно усмехнулся Рогов. - Привидения. Зачем теперь-то? Я,
вроде, помер уже... И чтоб именно Быченкина морда привиделась! Или не привиделась?
Может, все взаправду? Нашли нас на самом деле... И ход подземный нашли! Тогда все.
Полный гитлер капут... Тогда уж на фиг! Лучше глаза и не открывать вовсе - как
говорится: померла, так померла. Пусть что хотят делают, а я буду лежать тут молодойкрасивый,
будто не при чем. Так спокойнее... Видеть ничего не вижу, и спроса никакого с
меня нет."
Сознание вновь уплывало. Что-то из происходящего ещё воспринималось
урывками, но...
Пришел в себя Рогов уже в санчасти. Вокруг суетились, сновали взад-вперед какието
люди, а на соседней койке лежал друг Васька.
"Вроде, не дышит? Умер. А, нет - мизинцем пошевелил!"
Над Виктором склонился старший лейтенант медицинской службы Ламакин.
"Вроде, укол делает? В вену... Иглу-то протер спиртом, нет?"
Рядом с начальником санчасти, за внушительным, заставленным какими-то
склянками столом возвышался сам Болотов и диктовал что-то, нацепив на нос очки:
- Двустронняя пневмония... Записал? Теперь срочно откачивай гной из легких,
не то задохнется.
"Это он о ком? Обо мне?" - Успел удивиться Рогов, и сразу заснул, отвернувшись
к стене.
Глава 2
- Витя! Что с тобой, милый? Очнись... Очнись, прошу тебя!
Рогов открыл глаза - будто и не спал вовсе.
Чужой потолок, незнакомые шторы, край одной из них закинут на подоконник.
Старомодная двуспальная кровать, каких больше не выпускают, а жаль...
Хорошая вещь. Удобная. Но все же не своя, чужая, и от этого как-то неуютно, както
не по себе.
- Что с тобой, Витя? - Совсем рядом, подперев голову ладошкой, лежала на боку
полуобнаженная Даша, и взгляд у неё был испуганный.
- Со мной? - Виктор настороженно огляделся и не слишком внятно пробурчал:
- Надеюсь, я хоть в постель не обмочился?
- Нет, - хихикнула сразу повеселевшая хозяйка. - Но ты так жутко кричал во
сне, так метался...
- Странно. Ничего такого вроде раньше за мной не замечалось. Хотя, если честно,
просто замечать было некому... А что я кричал, не помнишь?
- Ругался. Как последний гопник! Какого-то Болотова вспоминал, а ещё требовал,
чтобы Васька не кусался...
- Вот ведь чушь, - Рогов присел на край кровати и неуклюже начал натягивать
трусы.
- А ещё ты обещания не сдержал. И приставал!
- И что? Было, да? - Сконфузился Виктор. - Ты извини, я не нарочно. Я бы
не... м-м-да.
- Да ладно, чего уж оправдываться! - Хмыкнула Даша, встала и, накинув на
плечи цветастый халатик, подошла к зеркалу:
- Если бы сама не захотела - ничего бы не было. Думаешь, я такое бревно
бесчувственное, что меня можно так... во сне?
- Нет-нет! Почему же? Ты очень чувственная!
- Прекрати, - оборвала его девушка. - Несешь пошлятину какую-то.
Виктор как-то сразу весь обмяк и поплелся в ванную. Плеснул в лицо холодной
водой, пофыркал и наскоро, небрежно одевшись застыл в прихожей, словно статуя.
- Может, позавтракаешь, прежде чем уйти? - Даша приблизилась к Рогову и с
улыбкой обняла за шею.
Только теперь Виктор заметил, что хозяйка почти на голову выше его. Он
смутился, попробовал отстраниться, но она уже навалилась на мужские плечи.
Рогов чуть потрепыхался - и кивнул:
- Конечно... я бы, конечно, сьел... Только чай!
- Что с тобой? - Откинулась Даша. - Вчера ты был смелее.
Вместо ответа гость приподнялся на цыпочки и сочно поцеловал её в мягкие,
влажные губы. Тело девушки отозвалось дрожью, веки прикрылись в истоме... Даша
застонала.
Рогов обхватил её за талию, крепко прижал к себе, приподнял и поволок обратно в
спальню.
- Ага... ага! - Хозяйка то шептала, то покусывала его ухо. - Узнаю... Узнаю
бандюгу вчерашнего...
Ноги их путались, переплетались неуклюже - а Виктор все пыхтел и тащил на
себе сладкую ношу. Добравшись, наконец, до кровати, он повалил Дашу и начал
стаскивать с неё халатик.
- Ну зачем? Зачем он тебе?
- Ладно, ладно, подожди... Я сама!
Вслед за халатиком слетели на пол его джинсы, свитер... Остались лишь рубашка и
носки.
"Плевать. Не мешают... Хорошо хоть, куртку не успел надеть," - подумал
мимолетно Рогов и забыв обо всем жадно приник к жаркому, покрывшемуся испариной
женскому телу.
... Когда все было кончено, Виктор сполз в сторону и затих.
- Опять в меня, - сладко поморщилась Даша. - Ну, уж теперь я тебе точно
рожу...
- Пожрать бы чего, - отозвался не сразу Рогов и бесцеремонно отер себя
пододеяльником. - Я уже сутки с пустым брюхом.
- Сейчас, милый, - хозяйка нежно чмокнула его в небритый подбородок и
заторопилась на кухню. Оттуда сразу донесся треск расколотой яичной скорлупы,
зашипела, захлюпала сковорода, хлопнула дверца холодильника.
- Ну, идешь? - Послышалось вскоре.
- Да. Не иду, крошка - лечу! - Отозвался Виктор, продолжая лежать на кровати
с раскинутыми в стороны руками.
Подумалось, что ведь по сути - славная девушка, добрая... Жить бы с ней вместе,
взять, и не уходить отсюда никогда! Так вот... Пусть бы и родила. Это даже хорошо, если
бы родила...
Но почему-то вновь стало тревожно, под сердцем зашевелился и начал расти
холодок.
- Кто они? - Уже за завтраком поинтересовалась Даша.
- То о ком?
- Ну, эти все... кого ты во сне вспоминал.
- Да так, - вздохнул Виктор, ломая вилкой глазунью. - Просто вспомнилось
давно минувшее. Нечаянно... Понимаешь? В общем, не обращай внимания, не надо это
тебе.
- Ты хочешь прямо сейчас уйти?
- Да, - ответил гость, но тут же смутился и начал оправдываться:
- Я быстренько, только проведаю, как там дома...
- Вернешься?
Соврать Рогов не посмел:
- Не знаю. Поверь... Я очень хочу прийти снова, но ты ведь вчера сама видела...
Неизвестно, что поджидает меня там, на улице.
- А ты не ходи никуда. Совсем.
Девушка вышла из-за стола и снова прильнула к Виктору, прижалась всем телом:
- Живи здесь. У меня. Я тебя кормить буду...
Рогов почувствовал себя неловко. Зачем нужно что-то такое изображать,
выпячивать грудь, корчить одинокого супермена? Уж Даша-то видела вчера его до
безумия перепуганные глаза, его пальцы, вцепившиеся в грязный борт мусоровоза...
Виктор поцеловал девушку в лоб, потом в шею, в губы... Нет! Не был он для неё
героем, а казался просто мужчиной, которого хочется по-женски пожалеть.
- Знаешь, я честное слово приду к тебе, - неожиданно твердо пообещал Рогов. -
Сбегаю быстренько, и приду!
... "Сбегаю и приду, - шептал про себя Виктор, выбираясь из подьезда и быстро
топая вдоль улочки, к ближайшей остановке трамвая. - Сбегаю и приду..."
Однако, преодолев всего метров десять, он уловил за спиной ещё чьи-то
торопливые шаги, а затем послышался смутно знакомый голос:
- Эй, Рогов!
От неожиданности Виктор сьежился. Втянув голову в плечи, он по-шпионски
дернул вверх воротник куртки.
- Эй, ты Рогов? Или нет?
Виктор с удивлением понял, что хорошо знает говорящего - и все-таки обернулся:
- Коваленко?
- Ну точно, Рогов! - Перевел дыхание запыхавшийся прапорщик. - А то я кричу,
кричу...
- Откуда ты здесь? Какими судьбами?
С последней их встречи прошло немало лет. За это время контролер учреждения
УВ 14/5 несколько потучнел, обзавелся сединой и морщинами, но не узнать его было
трудно.
- Вот, приезжал на Питер поглазеть, да прикупить гостинцев домашним, -
Прапорщик качнул пару раз из стороны в сторону обшарпанным фибровым чемоданом,
верной приметой провинциала:
- Ты-то как? Женился, нет? Работаешь?
- Я? Работаю. Живу, в общем. Пока не женился, но думаю... думаю!
- Ясно-ясно, - подмигнул Коваленко. - Скромничаешь? Небось, давно уже в
бизнесмены выбился?
- Да что ты, - отмахнулся Рогов. - Какое там... Расскажи лучше, что там у васто
новенького?
- Соскучился?
- Если честно, то иногда... - без улыбки ответил Виктор. - Понимаешь, там по
крайней мере все ясно было.
- А ты давай опять к нам? Отрядником? - Коваленко почти не шутил. -
Насколько помню, звания офицерского тебя не лишили?
- Не лишили, - усмехнулся давней промашке правосудия Рогов. - Зачислили в
запас...
- Ну, так в чем дело? Валяй! Новый "хозяин" примет.
- Новый?
- Много воды утекло, Виктор. Много... - Прапорщик перехватил поудобнее
чемодан:
- Даже не знаю, с чего начать. "Хозяин" теперь, конечно, другой - из
управления прислали. Провинившегося.
- А где же... небось, на повышение пошел?
- Да уж, возвысился! Дальше некуда.
- Неужто в Благовещенск?
- Бери выше, - Коваленко уткнул прокуренный палец в небо:
- Прошлой зимой замерз вместе с Быченко. Помнишь ведь капитана Быченко? На
охоту они под Сковородино ездили... Любка про то как узнала - враз сединой
покрылась! Вот так... Одним дуновением Господь распорядился: ни того ей, ни другого.
- Жаль бабу, - посочувствовал Рогов.
- А чего жалеть? - Прапорщик ожал плечами. - У неё сейчас Корзюк
прижился. Свою клячу бросил - и к ней, под крылышко. Любка-то помоложе будет, да
позажиточнее.
- А не знаешь, как там Васька?
- Какой Васька? - Наморщил лоб Коваленко.
- Ну, с которым меня в подвале откопали. Росляков!
- Ах, этот! Шибздик неугомонный... Так его на поселение выпустили, лес пилить.
Вместе с ещё одним, который Шипов.
- Дядя? Ну, и что они?
- Росляков, вроде, пилит. А Шипов... Шипов, так тот драпанул, до сих пор ищут.
- Вот ведь молодец! - Не удержался Виктор.
- Ничего и не молодец, - рассудительно возразил Коваленко. - Дурак! Ему
сидеть оставалось всего-ничего. А так рано или поздно все равно отыщут и треху лишнюю
за побег припаяют.
- Тоже верно, - вынужден был согласиться Рогов. - А ты куда сейчас? Может,
заскочим куда-нибудь? Бахнем по соточке за встречу?
- Да я бы с удовольствием, - смутился прапорщик. - Ты не думай... Но,
понимаешь, спешу уже - на вокзал. Поезд у меня, домашние заждались.
- Ну, что же. Тогда - счастливо! Бог даст, свидимся.
Тот, кто "отбывал" и страж его крепко, по-дружески обменялись рукопожатиями.
И не оглядываясь разошлись каждый своей дорогой, сразу потерявшись в многоликой
толпе горожан и приезжих.
"Эх, жаль, про Болотова не узнал. И про Булыжника," - подумал Виктор, залезая в
переполненный трамвай под номером двадцать пять. Мелькнула мысль: выскочить,
догнать, спросить... Недалеко ведь ушел, и главное - ясно куда, к вокзалу.
Впрочем, Рогов вряд ли отыскал бы старого знакомца.
Потому, что прапорщик направился в совершенно противоположную сторону:
поезд его, "Красная стрела", уходил на Москву только завтра.
А сегодня... Сегодня у Коваленко были ещё кое-какие дела в славном городе на
Неве.
Во-первых, по назначению требовалось передать фибровый чемодан.
Во-вторых, нужно повидать начальство, доложиться и получить деньги за
проделанную работу.
Ну, а потом уже личное: вещевые рынки, магазинчики, ресторан... Да и просто
хотелось побородить по Питеру, полюбоваться!
Коваленко очень любил приезжать сюда, любовь эта была искренней и почти
бескорыстной. Все вокруг - и Зимний дворец, и Русский музей, и тенистые аллеи
Павловска, и сказочную геометрию Петергофа - он с тайной робостью провинциала
считал созданным для него одного. Именно он, прапорщик из захолустья, был уверен, что
как никто другой понимает и чувствовует замыслы зодчих, художественные изыски, стиль
и промышленный размах этого неповторимого города.
Москва ему нравилась куда меньше. Слишком уж велика, шумна, громоздка. Все -
слишком! Разумеется, если сначала пожить здесь, в северной столице... За последние
годы Коваленко все чаще задумывался о переселении в Питер. А что? Почему бы и нет?
Работает он честно, как говорилось в мультике "отличается умом и
сообразительностью". Глядишь, найдется теплое местечко! Надо только поделикатнее, не
спешить. Доказать сначала свою полезность здесь и потом испросить ненавязчиво
разрешения. Надо бы...
Коваленко подмигнул сам себе, клацнул языком и через Банковский мостик
перебежал на противоположный берег канала Грибоедова.
Здесь он сбавил шаг и степенно миновал ажурные кованые ворота ставшего
недавно университетом Фмнансово-экономического института. Поднялся по мраморному
крыльцу, кивнул, как старой знакомой, бабушке на входе и через пару минут был уже на
четвертом этаже.
Мужской туалет... В соседней кабинке кто-то невидимый кряхтя справлял нужду.
Закончив, пошуршал бумагой, застегнулся, и прежде чем слить воду поставил на пол, под
перегородку, точно такой же, как у Коваленко обшарпанный чемодан. Прапорщик
привычно поменял его на свой и дав незнакомцу время уйти тоже занялся приведением
себя в порядок.
Половина дела сделана, можно сматываться вниз.
Бессменная институтская вахтерша улыбнулась ему на прощание, как старому
знакомому: вот ведь какой мужчина положительный, скрупулезный. Раз в полгода
приезжает, всегда в одно и то же время... Заочник, наверное, с производства.
Или, может, лекторат контролирует.
На набережной, у тротуара, уже поджидало прапорщика такси. Водители менялись,
но машина всегда была одна и та же: в первый раз, в пятый... Ничего против Коваленко
не имел: конспирация!
Такси оторвалось от поребрика и по асфальту зашуршали шины. Проплыл слева
Казанский собор, стайка туристов метнулась из-под капота при выезде на Невский, потом
замелькали окна, пестрые вывески магазинов, рекламные щиты, троллейбусы,
автомобили...
Коваленко везли к начальству. Он представил, как отчитается, получит новую
порцию указаний и много денег - а потом вынужден будет, как всегда, возвращаться из
всей этой красоты и строгого великолепия в забытую людьми и Богом глухую свою
Тахтамыгду.
Кошмар. Не хочется даже думать об этом!
Водитель припарковал такси у гостиницы.
Швейцар, расшитый золотом, будто он и не швейцар вовсе, а гоф-маршал, учтиво
распахнул дверь, вытянулся - но разглядев костюмчик и багаж прибывшего, сделал лицо
попроще. И оказался прав: чаевых не предвиделось. Каваленко давно решил, что всем
раздавать - никаких денег не напасешься...
Выйдя их лифта, он оказался посреди бесконечного коридора.
Мимо прошмыгнула смазливая горничная с подносом в руках.
"А размалевана-то как... шлюха!" - Осуждающе покачал головой прапорщик, но
внизу живота его что-то отозвалось.
- Вам в какой номер? К кому? - Невесть откуда появился высокий скуластый
охранник.
- Мне бы... это самое...
- Пропусти! Это ко мне.
В конце коридора, среди широких, мясистых листьев декоративного фикуса
возникла хитрая, прищуренная физиономия.
Годы нещадно берут свое, но и Виктор Рогов сейчас без труда узнал бы этого
человека: это был отставной полковник медицинской службы, авторитетный зэк со
стажем Болотов.
Очень дорогой костюм скрадывал все недостатки его обрюзгшей фигуры, а мягкие
туфли были из тех, что не набивают мозолей и даже не скрипнут, как их не изламывай
старческая нога. Словом, респектабельная ухоженность "папы" Болотова сразу бросалась
в глаза.
Коваленко поприветствовал начальство взмахом руки и, получив приглашение,
шагнул в номер. Рассевшись в кресле, мягком и облегающем тело, словно руки искусной
любовницы, он мельком глянул на инкрустированный столик.
Полный джентльменский набор, мечта советского пижона: импортная выпивка в
красивых бутылках, закуска, деликатесы, шкатулка из черного дерева - с сигарами.
Настоящими, гаванскими...
- Ну-с? Как доехали? Спалось ли в дороге, кушалось ли? - Ласково, подокторски,
начал расспросы Болотов.
- Все в порядке, Валерий Николаевич, - доложил Коваленко, понимая, что речь
идет вовсе не о его самочувствии. - Доставил в целости и сохранности. До последнего
грам
...Закладка в соц.сетях
