Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...Я уже просмотрел... - Он покачал головой. - Ну и
накрутили вы там... Так же не может быть!
- Владимир Александрович, я оставлю его вам, а через недельку загляну с
большой надеждой, что вы измените свое мнение и подпишите...
- Оставьте... - Он пожал плечами. - Но не надейтесь!
Я вышел в совершенной уверенности, что на этот раз у меня все
сорвалось. Вернулся и доложил Криштулу, что мне нужно было в первый раз
ехать, но я упросил его подумать недельку.
За следующую неделю произошли события, заставившие Шаталова,
руководителя Центра управления полетами, изменить свою точку зрения. Сначала
американский "боинг", одного класса с ТУ-154, на высоте десять тысяч метров
теряет часть обшивки, и летчику, резко снизившемуся до минимальной высоты,
удалось не только избежать катастрофы, но и не обморозить никого из
пассажиров. В эти же дни у нашего космонавта произошла нештатная ситуация:
во время работы космонавта в открытом космосе у станции оторвалась
двадцатитонная антенна. И если бы не мгновенная реакция космонавта,
успевшего толкнуть ее в открытый космос, она упала бы на Землю, и никто не
мог знать, какой ущерб она бы причинила...
К назначенному сроку я вхожу в кабинет В. Шаталова и молча смотрю на
него, с еле заметной улыбкой.
- Уже знаете? - вздохнул он. - Да, если уж ТАКОЕ происходит, то у вас
это... - Он махнул рукой, взял ручку и написал на титульном листе сценария:
"Возражений нет" - и расписался. - Не забудьте на премьеру пригласить!
Удачи!..
- А как же с космической капсулой? - напомнил я. - Не из картона же
делать...
- За пару дней до съемок позвони: привезут вам и капсулу, и парашют, и
два костюма космонавтов...
- Спасибо!
Владимир Александрович перечислил все, о чем мы писали в письме на его
имя, и точно выполнил свое обещание...
Когда на студию привезли костюмы космонавтов, я не удержался и решил
узнать, что чувствует в нем космонавт. С трудом натянул костюм на себя и
даже сфотографировался в нем вместе с Анатолием Васильевым, исполнявшим роль
летчика, который обнаруживает капсулу с космонавтами. Признаюсь, без
специального устройства, осуществляющего поддув костюма, находиться в нем
малоприятно: буквально минут через пять я вспотел так, что пот ручьями лил
по спине...
А еще я проэкспериментировал со сложным гримом, в котором должен был
сниматься тот же самый Васильев. По ходу действия фильма он должен был
пролезать сквозь разрубленные топором металлические перегородки, добираясь
до воздухозаборника, чтобы устранить посторонний предмет, застрявший в
рулевом управлении. Устранив предмет, он срывался и летел внутрь, сильно
изранив лицо. Мне как режиссеру необходимо было выяснить, как ощущает себя
актер при таком сложном пластическом гриме. Надо заметить, что ощущение
непередаваемое. Не очень подумав о последствиях, я сфотографировался в этом
гриме и один из снимков отослал родителям... Мама едва не упала в обморок...
Однако вернемся к Парижу...
- Только ты можешь спасти картину! - льстиво выдохнул Криштул.
- Но у меня даже денег нет на авиабилеты!
- Я уже выслал телеграфным переводом!
То есть Криштул заранее все продумал, и мне ничего не оставалось, как
согласиться.
Получив на почте деньги, я бросился в кассу Аэрофлота. Боже, билетов во
Владивосток нет! Что делать? И тут я вспомнил про важную бумагу заместителя
министра. Подхожу к депутатской кассе, протягиваю свое удостоверение и
грозное предписание. Без звука находят билет. Однако неприятная новость:
лететь придется аж с тремя пересадками - сначала в Москве, потом где-то еще
и, наконец, в Хабаров-ске. А это значит, что могу потерять на ожидании
очередных рейсов столько времени, что опоздаю! Опять сакраментальный вопрос:
что делать?
И тут меня понесло: иду к начальнику аэропорта и, нагромоздив одну
важность на другую, прошу его помощи. Не знаю, что больше повлияло на этого
милого человека: моя бумажка или любовь к кино, но он сообщил по цепочке о
следовании "важной персоны" и, наверное, намекнул на что-то еще...
Вероятно, я был первым, а может, и единственным пассажиром, который ТАК
добирался из Омска во Владивосток. Прилетаю в Москву, меня с машиной у трапа
встречает представитель Аэрофлота, везет меня в комнату отдыха депутатов,
где я совершенно бесплатно попиваю и закусываю с часок, потом снова в машину
до трапа и лечу до следующего города, там все повторяется: машина -
депутатская - машина - самолет. В Хабаровске - то же самое! Естественно, у
меня произошел в голове сдвиг, и я совершенно перестал ориентироваться во
времени.
Прилетаю во Владивосток - светло, добираюсь до гостиницы "Владивосток",
время на моих часах - четыре. Узнаю, Жженов у себя в номере, поднимаюсь,
стучу - не открывает, стучу громче - открывается дверь, и передо мной стоит
в трусах (везет мне на мужчин в трусах!) артист и протирает сонные глаза.
- Георгий Степанович, спать после обеда не очень полезно, - с улыбкой
замечаю я, а у самого кружится голова и качает из стороны в сторону: вот-вот
засну на ходу.
- Какой, к черту, обед? - восклицает артист, - Четыре часа утра!!!
Пришлось извиняться, а потом я попросил ввести в курс событий. Жженов
подтвердил, что директор театра и слышать ничего не хочет, то есть положение
аховое! Я все-таки позвонил ему, но разговора не получилось - тот только
ехидно проговорил, что "если я такой умный", сам бы и обратился к первому
секретарю крайкома. Меня это задело: я попросил у него телефон и заявил на
прощанье:
- И обращусь! - после чего мы решили немного поспать: Георгий
Степанович любезно предложил мне кушетку...
В половине восьмого я, взбодрившийся от выпитого кофе, звонил первому
секретарю Ломакину. К счастью, он оказался на месте.
- Виктор Павлович, доброе утро, с вами говорит кинорежиссер Доценко: я
только что прилетел из Москвы и должен с вами встретиться!
Видно, в моем голосе было столько страсти, что первый секретарь сказал:
- Если в течение двадцати минут доберетесь до моего кабинета, то
повидаемся, а нет... не найдете меня: буду ездить по городу и проверять
готовность к празднику!
- Спасибо, буду! - ответил я, почему-то твердо веря, что успею.
- Неужели согласился встретиться? - спросил вдогонку Жженов.
- Конечно! - крикнул я на бегу.
Вылетел из гостиницы и тогда сообразил, что не знаю, где этот чертов
крайком. Да и такси не было видно. Вдруг вижу военный "газик", подбегаю:
- Отец, выручай: опаздываю! - умоляюще попросил я пожилого водителя.
- Не могу: вот-вот генерал должен выйти... - не очень уверенно ответил
тот.
- Заплачу, сколько скажешь...
- А куда нужно-то?
- Первый секретарь крайкома ждет меня!
- Первый секретарь? - недоверчиво переспросил он и окинул меня взглядом
с ног до головы.
- Я кинорежиссер из Москвы!
- Земляк, значит? - обрадовался водитель. - Садись, крайком - рукой
подать... Если что - скажу, заправлялся долго...
Крайком действительно оказался в пяти минутах езды, правда быстрой. К
счастью, пропуск был уже заказан, пулей взлетел на второй этаж и увидел
выходящего из приемной высокого стройного мужчину лет пятидесяти. Почему-то
сразу решил, что это и есть первый секретарь.
- Виктор Павлович? - переводя дыхание, спросил я.
- А вы, судя по всему, Доценко. - Он улыбнулся. - Успели все-таки? Что
ж, нужно и мне держать слово: пройдемте в кабинет...
Ломакин сел за стол, а мне предложил место напротив.
- Рассказывайте, что за беда у вас, - догадливо произнес он.
Меня словно прорвало - чего только я ему не плел - и про "важнейшее из
искусств", и про "проклятых" капиталистов из Парижа, которые хотят поставить
нас на колени, и про то, что люди должны помогать друг другу...
Ломакин сидел и внимательно меня слушал, потом не выдержал.
- Извините, Виктор Николаевич, о чем все-таки речь? - воспользовавшись
секундной паузой, вставил он.
- Завтра Жженов должен быть на съемках в Париже. Их перенести нельзя:
придется платить огромную неустойку...
- А я при чем? - Он искренне удивился.
- Жженов участвует в завтрашнем спектакле на праздновании Дня
Военно-морского флота!
- Понятно. - Он нажимает кнопку селекторной связи. - Миша, в плане
праздника стоит спектакль московского театра...
- Да, Виктор Павлович! - подтвердил приятный баритон.
- Так вот, отмени его!
- Как?
- Отмени! - строже повторил Первый. - За Жженовым специально режиссер
из Москвы прилетел! Сажай его на ближайший рейс до Москвы: его в Париже
ждут!
- Но чем же я спектакль заменю: билеты-то все проданы? - растерялись на
другом конце провода.
- Чем, чем! Не первый раз замужем: "сборную солянку" сделай! И вот еще
что: я по объектам поехал, а ты позаботься, пожалуйста, о нашем московском
госте... - И мне: - На денек останетесь погостить, Виктор Николаевич? - Я
согласно кивнул. - Наш номер, город показать... в общем, все как следует...
Сейчас он подойдет к тебе... Доценко Виктор Николаевич...
Он отключил связь и встал из-за стола.
- Если бы не предпраздничная суматоха... - Он вздохнул и протянул руку.
- Удачи вам, тезка, и вашей картине!
- Спасибо вам огромное! Если бы все государственные деятели так быстро
разрешали возникающие проблемы... - прочувственно начал я, но он чуть
смущенно перебил:
- Ну уж, ну уж... - и добавил: - Я тоже не без греха!..
- Веселого вам праздника...
- Привет Москве!.. Марина Витальевна, проводи московского гостя к
Михаилу! - на ходу попросил он секретаршу.
Я подумал, что "Миша" - это помощник по общественным связям, проще
говоря, мальчик на побегушках. Как я удивился, когда меня подвели к двери с
табличкой "Второй секретарь крайкома"... "Миша" был приятный и тоже весьма
деловитый мужчина лет сорока. Он радушно угостил чаем, потом, извинившись:
"Родина зовет подвиги совершать" - позвонил по селектору и сказал:
- Тамара, у меня в кабинете московский кинорежиссер, прояви о нем
заботу... - Он сделал еле заметную паузу и добавил: - В общем, по полной
программе!
Помню, у меня промелькнуло: "Интересно, что это за полная программа
такая?"
Через минуту в кабинет вошла симпатичная и очень фигуристая женщина лет
двадцати пяти. Мило улыбнувшись, она сказала:
- Пойдемте, Виктор Николаевич!
- С удовольствием! - Я был искренне рад, что сопровождать меня поручили
женщине, да еще такой милой.
Почему-то я был уверен, что она-то уж точно "по общественным связям",
но я вновь ошибся: Тамара оказалась заведующим отделом крайкома по культуре!
Миша, Тамара - видно, осталась эта привычка с комсомольских времен...
У выхода нас ждала черная "Волга", и Тамара повезла меня по городу, по
пути рассказывая о его достопримечательностях, как заправский гид.
Оказывается, Владивосток, если смотреть на него с птичьего полета, похож на
растопыренную пятерню и между каждым пальцем - бухта. Всюду чувствовалось
предпраздничное настроение, город прихорашивался, почти на каждом шагу алели
знамена. Мне очень жаль, что после долгого перелета и короткого сна я мало
что соображал. К обеду это заметила и Тамара.
Она повезла меня сначала в ресторан, где мы чудесно пообедали с красным
вином, а потом она отвезла меня в гостиницу.
Мой самолет вылетал на следующий день после обеда, а Тамара пришла ко
мне ровно в девять часов. Она заказала завтрак в номер, мы плотно
позавтракали. Потом Тамара сказала, что нам нужно кое-куда съездить по
программе, и загадочно добавила, что мне понравится...
Мы остановились перед красивым современным зданием из стеклобетона. Это
был магазин "Океан". Когда мы вошли в торговый зал, впечатляющий своими
размерами, меня поразило совсем другое: полупустые полки. Представляете,
морской порт, рыбный город, казалось бы, удаленный от центра страны, а в
витринах рыбного магазина только куски китового мяса да банки "Завтрак
туриста". Я взглянул на Тамару, и в моих глазах читался вопрос: "Зачем мы
сюда пришли?"
- Доверьтесь мне, Виктор Николаевич! - улыбнулась она.
И тут же нам навстречу, радостно улыбаясь, вынырнула откуда-то
миловидная женщина в летах.
- Тамара Андреевна, здравствуйте! - радушно воскликнула она.
- Познакомьтесь, это Виктор Николаевич Доценко - кинорежиссер из
Москвы, а это наша Валечка - директор магазина! - представила нас Тамара.
- Очень приятно! - Я галантно приложился к ручке директорши.
- Валечка, по высшему классу! - сказала Тамара загадочную фразу.
- Конечно, Тамара Андреевна! - Директриса удалилась.
Я не понимал, что происходит, но вопросов не задавал. Через несколько
минут директриса вручила мне огромнейший полиэтиленовый пакет, который весил
не менее шести килограммов.
- Что это? - удивился я.
- Здесь все, что есть в нашем городе: икорка, балычок, осетриночка,
кеточка и другое... - Мне понравилось, как ласково называла она деликатесы,
но мой мозг тут же превратился в счетную машину: я пытался соотнести
оставшуюся у меня наличность и возможную стоимость содержимого пакета.
Я смущенно взглянул на Тамару:
- Что же вы меня не предупредили, что заедем в магазин... У меня вряд
ли найдется с собой ТАКАЯ сумма, - и открыл бумажник.
- Обижаете, Виктор Николаевич, это презент от крайкома...
- Но я не могу при... - попытался отказаться я, но Тамара взяла меня за
локоть:
- Все нормально, Виктор Николаевич, ни один наш гость не уезжает без
даров нашего моря!.. Не обижайте нас...
В ее голосе было нечто, что заставило меня смириться.
- В таком случае спасибо и крайкому, и особенно вам, Валечка!.. - Я
подхватил увесистый пакет.
Уже в машине Тамара сказала:
- И что вы такой щепетильный, Виктор Николаевич?
- Как-то не привык к халяве.
- Какая же это халява? - обидчиво заметила она. - У крайкома
специальная статья для этих расходов на гостей!
- Гостя приглашают, а я сам прибыл! - Я все еще ощущал себя неловко.
- Вы слышали, что приказал Второй?
- Ну...
- По полной программе! Не ставьте меня в неловкое положение!
Договорились?
Я кивнул.
- Вот и хорошо. - Тамара облегченно вздохнула. - Кстати, почему в Омск,
а не в Москву?
Я рассказал о своей работе на фильме, и Тамара искренне воскликнула:
- Боже, как интересно! А если я как-нибудь навещу вас в Москве?
- С удовольствием приму вас... - Я улыбнулся и добавил: - По полной
программе!
Она весело рассмеялась...
Когда я, вновь передаваемый, как эстафетная палочка, с рейса на рейс,
прилетел в Омск, мама, увидев привезенное мною богатство, даже прослезилась:
некоторые из продуктов она в жизни никогда не видела. Через две недели я
вернулся в Москву, а она еще долго писала, что продолжает лакомиться
привезенными из Владивостока деликатесами...
Работы по изготовлению моделей ТУ-154 в Казанском авиационном институте
тоже пришлось контролировать мне. Там я очень сблизился с проректором
института по имени Рифкат. Жить в Казани пришлось около месяца, и он поселил
меня в студенческое общежитие, в котором была специальная трехкомнатная
квартира для важных гостей. Вероятно, не стоит говорить, что по ночам мне
скучать не приходилось: вряд ли кого этим удивишь. Однако Казань мне
запомнилась именно сексуальным опытом. В один из предвыходных дней Рифкат
предложил "повеселиться". Он завез ко мне коньяка, вина, шампанского, я
закупил продуктов и стал ждать: к восьми часам должны были прийти две
девицы, а вскоре должен был приехать и сам Рифкат.
Девицы явились в точно назначенное время. Обе они были длинноногие и
симпатичные, но одна черненькая пышечка, вторая - по сравнению с первой
худенькая блондинка. Ждем... час, другой... Рифката все нет... Вдруг он
звонит - не придет, за ним зашла жена.
- А мне что делать? - растерянно спрашиваю я.
- Один разберешься! - с явным намеком отрезал тот.
Но мы же не сидели "в сухую" и не раз пригубили. Услыхав новость,
девчонки нисколько не огорчились.
- Нам и втроем хорошо будет! - многозначительно заметила брюнетка.
Она не обманула: ночь была действительно восхитительной. Это сейчас,
когда видеоэротику и порно можно приобрести буквально на каждом шагу, нет
никаких тайн в интимной жизни, а в то время для меня это было самым
настоящим шоком, хотя, честно признаюсь, - не неприятным...
С фильмом "Экипаж" у меня связано еще одно интересное воспоминание. В
подготовительный период Митта, уверенный, что у него будут сниматься Олег
Даль и Елена Проклова, и не думал о других актерах, случилось неожиданное:
Даль ушел в депрессию, а Проклова была очень занята на другой картине. Нужна
была срочная замена. Замену Далю нашли - великолепно, на мой взгляд, сыграл
Леонид Филатов. С ним мы сдружились и поддерживаем теплые отношения до сих
пор. А с героиней возникли сложности. Вскоре к поискам подключили даже меня,
режиссера комбинированных съемок. Кого мы только не предлагали - никто не
устраивал Митту, и всякий раз он, расставшись с очередной кандидатурой,
говорил:
- Поищем еще...
Однажды я побывал на спектакле первого курса ГИТИСа и обратил внимание
на очень талантливую, на мой взгляд, студентку актерского факультета - Елену
Цыплакову. Показал ее Митте. На этот раз он долго думал:
- Оставим пока в резерве... и поищем еще... - сказал он наконец.
Кто-то посоветовал ему обратить внимание на Александру Иванес из
Училища имени Щукина. Посмотрел. Понравилась. Попросил Криштула взять у
руководства училища ее характеристику, так как по сценарию она должна
сниматься в Париже. И вдруг получаем отрицательную характеристику, более
того, оказывается, ей вообще грозит исключение. И снова Криштул просит меня:
спасай картину! Я встречаюсь с "тройкой" училища: ректором, с комсомольским
секретарем и с председателем профкома, но с каждым в отдельности, и
подключаю все свое красноречие. Мне удалось добиться изменения некоторых
формулировок в характеристике, а вместо приказа об исключении - приказа о
переводе.
Однако все оказалось тщетным: Александру все равно не выпустили тогда
за границу, и сценарий пришлось корректировать.
О поисках героини для картины случайно узнала создательница сериала про
Штирлица - Татьяна Михайловна Лиознова. Она позвонила мне и попросила
сообщить ей, если мне встретится "что-нибудь интересное". В то время она
вместе с Львом Александровичем Кулиджановым вела третий курс актерской
мастерской во ВГИКе, а нужной ей героини в мастерской не было.
Когда Митта утвердил Александру Иванес, я созвонился с Лиозновой и
рассказал о талантливой студентке - Елене Цыплаковой. Посмотрев ее в
курсовой работе, Татьяна Михайловна сразу предложила ей перейти к ним в
мастерскую. Получилось, что я поспособствовал Леночке сэкономить два учебных
года. И горжусь этим, потому что считаю Елену Цыплакову не только очень
талантливой актрисой, но и незаурядным режиссером. И более всего мне
нравится ее фильм "Камышовый рай"...
Производство фильма "Экипаж" закончилось. Пришло уже время заказывать
титры, Александр Наумович Митта вызывает меня для разговора наедине. Чисто
интуитивно я почувствовал, что этот разговор не сулит мне ничего хорошего.
Мои предчувствия оправдались: чуть смущаясь, Александр Наумович сказал
мне, что все его попытки добиться разрешения на титр "режиссер
комбинированных съемок" не увенчались успехом, а поэтому он предлагает мне
войти в титр "режиссеры фильма". Вы уже знаете, режиссер фильма или, как
принято было в нашем кинематографе, второй режиссер, - это как бы "начальник
штаба". Таким "начальником штаба" на "Экипаже" была очень опытная Марина
Колдобская.
Как, вы думаете, я должен был поступить в подобной ситуации? Во-первых,
я был официально зачислен на должность "режиссера комбинированных съемок" и
лишь изредка, в качестве "скорой помощи", помогал режиссерской группе.
Во-вторых, это было неэтично по отношению к действительному второму
режиссеру фильма, то есть по отношению Марины Колдобской, которую все в
группе очень любили, называя ее за глаза "наша мама".
И я откровенно сказал Митте:
- Александр Наумович, вы меня пригласили в качестве режиссера
комбинированных съемок, у вас есть претензии к выполненной мною работе?
- Конечно же, нет!
- В таком случае пробивайте МОЙ титр, и если не получится, то вообще не
ставьте меня в титры фильма...
Не знаю, правду ли сказал Александр Наумович, что ему не разрешили
такой титр, но...
Так меня не оказалось в титрах фильма. И конечно же, мне было обидно,
когда на премьере фильма в Доме кино, при появлении в конце фильма титров -
операторы и художники "комбинированных съемок" - раздались настоящие овации,
а моей фамилии там не было...
Правда, немного бальзама на свои раны я все-таки получил. На одной
пресс-конференции американцами был задан вопрос о полной стоимости всего
фильма. Я, взглянув на американца, в свою очередь спросил: а как он думает?
Тот, немного подумав, сказал: миллионов тридцать долларов США. Когда же я
ему назвал реальные суммы, американец воскликнул, поворачиваясь к
Генеральному директору студии:
- А нельзя ли с группой комбинированных съемок фильма "Экипаж"
заключить контракт на пару лет для работы в Голливуде?
Директор отделался шуткой, а я был рад и горд, что наша работа была
столь высоко отмечена зарубежными специалистами...
И чего я так радовался? Американцы хотели поиметь нас по дешевке, что
они сейчас и делают со всей Россией...
Очень долго дулся я на Сашу Митту, но, записывая эти воспоминания,
пересилил себя и решил с ним встретиться. Звоню, представляюсь и вдруг слышу
искренне взволнованный голос:
- Виктор, ты? Боже, сколько лет... Давай встретимся!
- Хорошо, когда, где?
- В любое время... У меня в мастерской: она в центре...
На следующий день приезжаю, захватив несколько своих книг в подарок.
Несколько смущенный, Саша говорит:
- У меня только одна книга, и я хочу тебе ее подарить...
Красивое издание, претенциозное, но очень точное название "Кино между
адом и раем". Открываю дальше:
"Дорогому Виктору на добрую память о совместной работе над одним
безумным фильмом, с радостью за твое развитие и надеждой, что твой путь
будет долгим, а наше общее дело - кино станет тебе второй матерью.
23.03.99. Саша Митта".
А рядом забавный рисунок (кто не знает - Александр Митта очень
талантливый художник): кентаврик с крыльями и с цветком в руке...
Саша пригласил за стол, и мы ударились в воспоминания. В какой-то
момент я не выдержал и задал ему вопрос, мучивший меня все эти годы:
- Саша, скажи честно: ты просто не хотел, чтобы я был в титрах?
- О чем ты говоришь, Виктор? Я ставил тебя в титры, пытался отвоевать,
но в то время к режиссеру прислушивались только во время создания картины, а
едва сдав исходные материалы, ты становился никем... В то время были
стандартные титры и никто не имел права их менять!..
Саша был столь искренен, что на какую-то секунду мне даже показалось,
что я был не прав, но это было лишь на секунду. Я до сих пор уверен, что все
титры зависят только от режиссера-постановщика.
Во время работы над фильмом я подружился с руководством Аэрофлота, и
мне предложили написать музыкальный сценарий с участием крупных звезд кино и
эстрады, и большая часть действия происходила на только созданном первом в
стране аэробусе. Я написал сценарий, имея в виду свою любимую певицу Аллу
Пугачеву. На главную мужскую роль намечался Юрий Никулин.
Я написал следующее...
Почти все действо происходило в воздухе на борту лайнера, в
экстремальной ситуации, которую специально создал для своего молодого
экипажа командир корабля. Он единственный, кто знает, что авария - учебная.
Однако случайно об "аварии" стало известно и актерам, летящим на
фестиваль...
Мне было очень важно исследовать характеры разных людей в экстремальной
ситуации...
Сценарий руководству Аэрофлота понравился, и были выделены деньги, но с
одним условием: в главных ролях Алла Пугачева и Юрий Никулин.
Сначала я встретился с Никулиным у него дома на Малой Бронной. Юрий
Владимирович оказался очень интеллигентным, душевным и удивительно добрым
человеком. Попросив супругу угостить меня чаем, он при мне прочитал
сценарий, причем ни разу не улыбнулся: был очень сосредоточен и лишь иногда
поднимал взор и, глядя в никуда, о чем-то думал, наверное, мысленно
представляя прочитанное, а потом сказал слова, ставшие для меня полной
неожиданностью:
- А вы знаете, Витя, смешно! Давайте попробуем...
Не могу описать чувства, обуявшие меня, - вряд ли нашлись бы точные
слова, но я действительно пожалел в тот миг, что не умею летать. Больше
времени ушло на то, чтобы связаться с Пугачевой: я все время попадал на
мужской голос, говоривший, что певица занята или ее нет дома. Но я был
терпелив и наконец услышал в трубке до боли знакомый голос.
- Здравствуйте, Алла Борисовна, мне срочно нужно встретиться с вами! -
на едином дыхании выпалил я.
- Здравствуйте... А кто это? - спокойно спросила она.
- Режиссер Доценко Виктор!
- И о чем речь, Виктор?
- Для вас я написал сценарий: он уже одобрен, и мне нужно только ваше
согласие!
- Хорошо, подъезжайте... - ответила певица. - Сейчас можете?
- Конечно! - нетерпеливо воскликнул я.
- Адрес знаете?
- Конечно! - Честно признаюсь: не в силах пробиться к ней по телефону,
я попытался нахально заявиться к ней домой, с огромным трудом разыскав ее
адрес, но... дежурная не пустила меня даже в
...Поділитися у соцмережах
