Жанр: Боевик
Бешеный 1-16 (весь). Биография отца Бешеного
...е показывай Савушке: сам хочу ему
вручить...
- С драконом? - удивилась Розочка.
- Нет, конечно, - улыбнулся он, - но очень похоже. Ладно, милая, пока! -
Савелий еще раз чмокнул Розочку и быстро пошел к выходу.
- Думаешь, машина приехала? - спросила она.
- Не думаю, знаю!
- Шутишь! - Розочка бросилась к окну, из которого можно было увидеть
останавливающийся у дома транспорт. - Надо же, действительно стоит машина
Майкла! - удивилась она. - И как ты ее только услышал?
- Не услышал - почувствовал! - многозначительно проговорил Савелий,
подняв кверху указательный палец, потом не выдержал и рассмеялся: - Господи,
да я ее в окно увидел!
- Ух ты какой! - Она игриво погрозила ему пальчиком.
А Савелий помахал ей на прощанье рукой и через полчаса уже входил в
просторный кабинет генерала Джеймса.
- Привет, дорогой Савелий! - обрадованно воскликнул тот, поднимаясь ему
навстречу.
Они обнялись, похлопывая друг друга по спине и не скрывая радости от
встречи.
- Ну, какие новости? - спросил Савелий, усаживаясь в кресло.
- Новости? - В глазах генерала промелькнула некая тревога. - Ты имеешь в
виду Америку или Россию?
- Что-то случилось? - нахмурился Савелий, предчувствуя неприятные
известия.
- Хоть не отпускай тебя никуда! - поморщился генерал. - Стоило тебе
уехать, как в Москве прогремел взрыв в подземном переходе на Пушкинской!
- Много жертв?
- Тринадцать человек погибло и около ста в больницах, среди них много
детей... - Генерал тяжко вздохнул.
- Что-то еще? - насторожился Савелий.
- К сожалению...
- Давай уж, добивай до кучи! - Он тяжело опустился в кресло.
- Российская атомная подлодка потерпела аварию во время учений...
- Кто-то спасся? - машинально спросил Савелий, уже зная ответ. - Господи!
Да когда же в моей стране наведут порядок? - с горечью воскликнул он, ударив
с досадой кулаком по столу и вскакивая с кресла, но тут же, виновато
взглянув на хозяина кабинета, тихо проговорил: - Извини, Майкл, не
сдержался!
- Ничего, я на твоем месте не так саданул бы, - вздохнул генерал и
успокаивающе похлопал его по спине, - сто восемнадцать человек!..
- Неужели нельзя было никого спасти? Как это произошло?
- Темная история, - покачал головой Майкл, - чего только не плетут
российские военные...
- А ты-то что думаешь... или знаешь?
- Если ты о самой аварии, то уверен, что это чья-то обычная
безалаберность...
- АО спасении?
- На мой взгляд... - генерал сделал паузу, - если и возможно было кого-то
спасти, то чисто теоретически: уверен, что более девяноста процентов экипажа
погибли в первые же минуты...
- Диверсию исключаешь?
- С нашей стороны? На все сто! - уверенно заявил Майкл.
- Ас нашей?
- Да и с вашей тоже! - твердо ответил он.
- Что ж, давай помянем ушедших, - предложил Савелий, и генерал встал,
открыл холодильник, достал из него бутылку виски, плеснул по стаканам. -
Пусть земля... - начал Савелий, но Майкл перебил его:
- Пускай воды Баренцева моря будут им материнскими, - сказал он, и они
выпили, не чокаясь.
Немного постояли молча, думая каждый о чем-то своем. Савелий думал сейчас
о том, что только теперь понял, почему Розочка была так удручена.
Когда они сели, Джеймс спросил:
- Неужели в Никарагуа ничего об этом не было слышно?
- Наверняка было, но не на острове, - вздохнул Савелий, - там у них своя
жизнь...
- Если хочешь, то мы можем перенести разговор на другой день, - предложил
Майкл.
- Этим мертвым не поможешь, - с грустью заметил Савелий. - Все в порядке!
Я готов доложить о проделанной работе! Тем более есть о чем!
- А я готов слушать! Не возражаешь, если я включу запись?
- Без проблем! - кивнул Савелий и, когда Майкл включил небольшой
диктофон, начал рассказывать о своих никарагуанских похождениях.
Говорил он ровным голосом, стараясь не отвлекаться на посторонние дела.
Генерал слушал внимательно и ни разу ни о чем не спросил. После того как
Савелий подробно доложил Майклу Джеймсу о своих похождениях на острове Маис,
генерал несколько минут молчал, пытаясь осмыслить услышанное. Савелий
рассказал все с такими деталями, что никаких вопросов действительно не
возникало.
- Конечно, тебя стоило бы пожурить за столь рискованное поведение на
чужой территории, но... - Майкл с улыбкой вздохнул, - победителей не судят.
И отдельное тебе спасибо от имени Интерпола за то, что ты выполнил за них
работу.
Савелий вопросительно взглянул на Майкла.
- Дело в том, что все эти убийцы, сопровождавшие Тима Рота в Никарагуа,
давно находились в розыске за свои преступления, и ты, отправив их к
праотцам, существенно сэкономил деньги налогоплательщиков, - пояснил
генерал. - Собственно говоря, и сам Тим Рот давно уже находится под
пристальным вниманием спецслужб разных стран, но всякий раз ему удавалось
ускользать, прикрываясь дипломатической неприкосновенностью. Я бы очень
просил тебя составить подробный отчет о том, как и где нашли свой конец эти
подонки. Дело в том, что за их ликвидацию назначено приличное
вознаграждение...
- Боюсь, что отыскать их останки не удастся: избежать полицейского
расследования мне помогли местные жители, которые похоронили их в море. Так
что доказательства их смерти для получения вознаграждения вряд ли можно
найти, - усмехнулся Савелий.
- Вряд ли возможно, говоришь? А это мы еще посмотрим, - задумчиво
проговорил генерал и что-то пометил в своем блокноте. - Ладно, пошли дальше!
Значит, ты говоришь, что так просто в лабораторию не попадешь?
- Многометровый бетонный слой скрывает вход, а вокруг гранитные скалы.
Так что без профессиональных взрывников там никак не обойтись.
- А кроме этих Киламбе и его сына Самсона на кого можно опереться?
- Мне кажется, что можно попытаться использовать еще и некоего кубинца
Рауля: он единственный из оставшихся на острове, кто непосредственно работал
внутри лаборатории, но... - Савелий скептически покачал головой, - с ним
трудно будет: слишком много в его голове намешано, и самое неприятное, что
мешанина эта - политическая...
- Что ж, будем думать... - задумчиво проговорил Майкл. - Во всяком
случае, для интенсивной мозговой атаки ты привез информации более чем
предостаточно!
- Боюсь только, что интенсивной мозговой атакой вам придется заниматься
без меня.
- Не понял?
- У меня сейчас в голове один из самых важных этапов моей жизни...
- Ты о свадьбе, что ли? - догадался Майкл.
- Конечно!
- Можешь мне поверить, что это событие и для меня тоже очень важно! -
серьезно заметил генерал. - Не забывай, что я крестный отец твоего сына!
- Тут забудешь, пожалуй, - улыбнулся Савелий.
- Короче, мой дорогой! - с задором воскликнул генерал и вытащил из стола
листок, который протянул Савелию. - Вот, читай примерную программу своей
свадьбы и не говори потом, что у тебя нет друзей, которых не заботят твои
проблемы!
Бегло прочитав текст, Савелий усмехнулся.
- Майкл, при чем здесь нью-йоркская мэрия? - воскликнул он. - Мне
кажется, что в Америке зарегистрировать брак могут только граждане Америки:
по крайней мере хотя бы один из вступающих в брак должен быть гражданином
Америки, или я не прав?
- Абсолютно прав! - согласно кивнул Майкл.
- Так что же ты голову морочишь?
- Мне кажется, что ты сам себе голову морочишь! - возразил генерал. - Ты
что, забыл, что сам президент Америки присвоил тебе звание Почетного
гражданина Америки?
- А разве... - начал растерянный Савелий.
- Вот именно! - перебил Майкл. - Тебе даже визу не нужно оформлять!
- Господи, а я-то... - покачал головой Савелий, вспомнив, как он
волновался по этому поводу в Москве.
- Кстати! - воскликнул генерал. - Коль скоро ты снова выступаешь в своем
обычном облике, могу торжественно вручить тебе то, что лежит у меня столько
времени. - Майкл подошел к стене, где за портретом действующего президента
скрывался его личный сейф, открыл его и достал оттуда какой-то документ в
сафьяновом переплете наверняка ручной работы с золотым тиснением и
пластиковую карточку с фотографией Савелия. - Вот удостоверение Почетного
гражданина США, выполненное по особому заказу президента и лично им
подписанное. К нему прилагается эта карточка, обязывающая все
государственные органы и частные компании оказывать тебе содействие в случае
необходимости.
- И что, они об этом уже знают? - с легкой иронией спросил Савелий.
- Не беспокойся, для тех, кто не знает, здесь на трех языках все
объясняется. Кроме того, благодаря карточке ты можешь пользоваться
неограниченным кредитом в банках США.
- Выходит, и на свадьбе я могу не экономить? - спросил Савелий, улыбаясь.
- Дошло наконец? - обрадовался Майкл. - Могу тебе сказать, что те сто
тысяч долларов, которые ты пожертвовал в свое время на нужды твоего бывшего
детского дома, ничто по сравнению с возможностями этой карточки.
- А нельзя мне ее передать по наследству? - поинтересовался Савелий.
- Кому? - удивился Майкл.
- Ну хотя бы моему сыну Савелию Говоркову, Розочке...
- Господи, какой же ты чудак, приятель! - рассмеялся Майкл и пояснил, как
учитель несмышленому ученику: - Все привилегии распространяются не только на
собственно обладателя, но и на его прямых родственников: жену, детей,
родителей, родных братьев и сестер!
- Жаль, что Воронов не подходит под эту категорию, - искренне посетовал
Савелий.
- Слишком много хочешь... - хмыкнул Майкл. - Ты лучше скажи, кого вы с
Розочкой решили пригласить на свадьбу?
- Да мы... как-то еще и не думали... - смутился Савелий.
- А пора бы...
- Если так, навскидку... - Савелий задумался на секунду и начал
перечислять: - Ты с Трейси, ваш сын Виктор... Я слышал, что у него есть
девушка...
- Ага, девушка!.. - недовольно буркнул Майкл. - Уже обвенчались
втихомолку!
- Свадьбу, значит, зажилил ваш Виктор?
- Какая свадьба? - вспылил генерал. - Месяц назад Синди, его жена, уже
девчонку родила! Три килограмма восемьсот пятьдесят граммов, пятьдесят
восемь сантиметров. Вот! - Он вытащил свое портмоне и показал фотографию
внучки. - Евой назвали, - начав говорить о внучке, Джеймс мгновенно
смягчился, а его глаза радостно заблестели. - Представляешь, все говорят,
что на меня похожа! - с гордостью заметил он.
- На тебя? - деланно испугался Савелий. - Ужас какой! Что, тоже бриться
начала?
- Да иди ты! - отмахнулся Майкл. - Такая забавная! - Он вздохнул. -
Ладно, кого еще хотел бы пригласить?
- Дональда, тетку Розочки с мужем...
- Зинаида Александровна и Матвей Смир-нофф! - торжественно провозгласил
генерал. - Это правда, что он потомок тех самых водочных Смирновых?
- Говорят, да... Конечно, хотелось бы и Воронова с Ланой пригласить, и
Богомолова с женой, и Костика Рокотова, но... - Савелий развел руками. - Как
говорится, не ближний свет!
- Ближний, не ближний, а крестный есть крестный! - как бы про себя тихо
проговорил Майкл.
- О чем ты? - не понял Савелий.
- Это я так... о своем... - многозначительно ответил он, потом не
выдержал и признался: - Я телеграмму дал Богомолову: пригласил от тебя на
свадьбу!
- И ты тоже? - спросил Савелий, и они хором рассмеялись.
- Попробует теперь твой генерал отказаться!
- И попробует, если новый шеф не отпустит! - встал на защиту Богомолова
Савелий, потом со вздохом добавил: - Ничего, Савка подрастет немного, и мы
свадьбу повторим в Москве!
- Очень разумная мысль! - то ли съерничал, то ли одобрил американский
генерал, во всяком случае тон его был такой, что Савелий подозрительно
уставился на него, но Майкл, словно не замечая его реакции, спокойно
спросил: - А где праздновать решили?
- Я еще не советовался с Розочкой, но мне кажется, она захочет отмечать в
семейной обстановке!
- То есть дома? Правильно! - обрадовался
Майкл. - У меня есть на примете фирма по обслуживанию свадебных
церемоний, подыскивал ее для сына, но теперь сосватаю их для вас! Кстати,
передай Розочке, что эта фирма сотрудничает с одним из лучших кутюрье
Америки и завтра он к ней приедет, чтобы обсудить ее свадебное платье: это
мой подарок на свадьбу!..
Глава IV. Гибель олигарха
Случилось так, что тетка Розочки, Зинаида Александровна, очень хотела
показать племяннице платье, в котором она собиралась к ней на свадьбу, но
немножко прихворнула, и Розочка с Савелием поехали проведать ее. Зинаида
Александровна встретила их в домашнем платье, зато супруг ее был при полном
параде - он явно куда-то собирался.
История происхождения Матвея Петровича Смир-нофф, известного
нью-йоркского адвоката, убежденного монархиста, ярого православного
христианина и верного патриота России, была запутана донельзя. Дедом его по
материнской линии был Николай Петрович Смирнов, один из сыновей Петра
Арсентьевича Смирнова, знаменитого русского "водочного короля".
Николай Петрович был богат, красив и к службе весьма усерден. Но имел при
этом репутацию записного гуляки и мота: утверждали, что одной своей
возлюбленной он подарил ночной горшок из чистого золота.
Нетрудно понять, почему им без памяти увлеклась семнадцатилетняя балерина
Мариинского театра Ниночка Горюнова, подруга знаменитой Матильды
Кше-синской. Мечтая о балете с детства, Ниночка сбежала из кубанской
казацкой станицы, поскольку ее отец, казацкий есаул Матвей Горюнов, человек
глубоко религиозный, считал театр, и особенно балет, - занятием сугубо
греховным.
Увлечение беспутного богача очаровательной балериной длилось месяца три,
и в результате сего романа на свет появился не очень желанный ребенок,
которого назвали Петей. Сочетаться браком родители вовсе не собирались, но
свою фамилию Николай Петрович сыну все-таки дал.
Во время знаменитых дягилевских русских сезонов в Париже Ниночка без
памяти влюбилась во французского офицера из обеспеченной дворянской семьи,
вышла за него замуж и оставила сцену. Она планировала со временем забрать к
себе сына, который воспитывался в семье деда в станице. Но грянувшая
революция перемешала все судьбы, словно колоду карт, раскидав людей по всему
свету...
Дядья маленького Петеньки по матери, сыновья Горюнова, героически
сражались и погибли в рядах Белой армии, супруга его скончалась во время
разразившейся на юге России эпидемии тифа, а сам Матвей с маленьким внуком
благополучно перебрался сначала в Турцию, потом в Югославию, а потом и в
Америку.
Не умея делать ничего, кроме как держаться в седле и махать шашкой,
здоровый физически дед Матвей пошел работать на завод Форда простым
грузчиком, но постепенно приобрел специальность и стал мастером в цехе
сборки.
До конца своих дней - а умер он почти в девяносто лет - дед Матвей
регулярно посещал православный храм, соблюдал посты, оставаясь до мозга
костей русским человеком.
Быть может, в знак протеста против крутого и волевого деда, Петр
Смирнофф, напротив, постарался как можно быстрее забыть свою родину и
максимально американизироваться. Тем не менее он не посмел перечить деду,
который женил внука в восемнадцать лет на русской девушке из "хорошей", то
есть дворянской, семьи. Неизвестно, как бы сложилась его жизнь с нежной и
хрупкой Анастасией, если бы она не была слаба здоровьем и не скончалась во
время родов. Сына назвали в честь прадеда Матвеем.
Молодой вдовец Петр Николаевич, предпочитавший, чтобы его называли
Питером, сыном особенно не интересовался - ему надо было устраивать свою
жизнь... И он вскоре женился на единственной наследнице крупного ранчо в
штате Аризона, куда и уехал, без особого сожаления оставив сына на руках
прадеда Матвея.
Прадед души не чаял в маленьком Матвее. Потерпев неудачу с внуком, он
сумел-таки привить правнуку свои монархистские убеждения, ортодоксальное
православие и невыразимую, романтическую любовь к далекой и неизвестной
родине под названием Россия. Как зачарованный, слушал мальчик пространные
рассказы прадеда о жизни в Москве и Петербурге, где тому приходилось
служить, о коронации последнего государя и его трагической гибели от рук
большевиков-евреев. Сберегая каждый грош, он выучил правнука на адвоката.
Каких-то полтора десятка лет не дожил Матвей Горюнов до перестройки,
когда можно было бы поехать на родину и там умереть, но Матвей Смирнофф
немедленно воспользовался первой же возможностью посетить Россию и буквально
в нее влюбился. Особенно нравился ему провинциальный волжский город Мышкин,
из окрестностей которого пошел смирновский род, побывал он и в донской
станице, откуда происходили Горюновы. Он хотел подружиться с кем-нибудь из
многочисленных потомков Петра Арсентьевича, проживавших в Москве и
Петербурге, но они его за родственника не признавали, ибо у Николая
Петровича Смирнова законных детей не было.
Одно время Матвей Петрович всерьез подумывал о том, чтобы купить в
Мышкине дом, но Зинаида Александровна его убедила не спешить - а вдруг опять
придут к власти те, от кого пришлось бежать его прадеду - Матвею Горюнову и
ему подобным. Матвей на какое-то время согласился с женой, но после
торжественного захоронения останков царской семьи и канонизации последнего
русского императора в качестве святого мученика вновь возродились былые
мечты...
Был в жизни Матвея Петровича Смирнофф еще один неудачный и
непродолжительный брак, о котором он совсем не любил вспоминать...
Когда скончался прадед, Матвей, молодой, но уже вполне преуспевающий
адвокат остался совсем один: И может быть, исключительно от тоски, а может,
гены деда Николая Петровича сыграли роковую роль, но... но Матвей без памяти
влюбился в очаровательную танцовщицу из мюзик-холла по имени Аманда,
совершенно безнадежную дуру. И, как следовало ожидать, их союз распался
через полгода.
Аманда не могла жить без экзотических туалетов, драгоценных камней и
постоянных гулянок. И очень скоро она начала каждый день либо пить, либо
нюхать кокаин. Но с этими пороками еще как-то можно было бороться. Гораздо
хуже было другое - она наотрез отказывалась принимать православную веру и
постоянно издевалась над регулярными посещениями мужем храма. Естественно,
она никогда его туда не сопровождала.
А вот этого Матвей вынести уже никак не мог. Выводило его из себя и
другое: в самом начале их отношений она называла его "мой русский медведь",
что еще куда ни шло, но потом она вбила себе в голову, что Матвей напоминает
ей какой-то портрет английского короля Ричарда Третьего, и стала обращаться
к нему не иначе, как Риччи. Это настолько его раздражало, что послужило
последней каплей для окончательного разрыва.
Как-то в пылу доверительности Матвей проговорился об этом Зинаиде
Александровне, о чем не раз впоследствии жалел. Новая супруга в минуты
раздражения мстительно обращалась к нему, называя его ненавистным именем
Риччи...
Матвею Смирнофф поклонник племянницы Зинаиды Александровны понравился еще
с прошлого его приезда, когда Розочка представила его как "своего самого
любимого человека". Причем Сергей ему понравился сразу и безоговорочно. Он
справедливо увидел в нем достойного потомка былинных русских богатырей, но
ему никогда не хватало времени пообщаться с ним вдоволь. И сейчас, когда
Савелий с Розочкой приехали к ним в дом, Матвей был несказанно обрадован.
Но, увидев его, он был несколько озадачен.
- Сергей, ты так здорово изменился, что, встретив на улице, я просто не
признал бы тебя... - заметил он.
Савелий замялся, не зная, что ответить, но на помощь пришла Розочка.
- Сереженьке пришлось переболеть, а болезнь, как известно, никого не
красит! - сказала она, нежно прижимаясь к Савелию.
- Не знаю, как кого, но твоего жениха болезнь нисколько не испортила! -
сказал Матвей и тут же предложил: - Послушай, Сергей, давай оставим дам
решать их необычайно важные дела и сбежим на одно свое, мужское
мероприятие... - Он хитро подмигнул. - Вы как, девочки, не будете возражать
по этому поводу?
"Девочки" переглянулись и едва ли не в голос ответили:
- Не будем!
Однако Зинаида Александровна ревниво проговорила:
- Хочу предупредить вас, дорогие мои, что у американцев еды нормальной не
дадут. Так что, когда вернетесь, мы спокойно поужинаем, и Савелий заберет
Розочку. Нечего ей по ночному Нью-Йорку одной ездить.
- Тетя, у меня уже сил нет смеяться над тем, как ты меня опекаешь, -
взмолилась Розочка. - Ты же прекрасно знаешь, что я не одна, а с водителем!
- Но в газетах не зря пишут, что в Нью-Йорке каждые десять минут
совершается преступление, - заявила Зинаида Александровна.
Не вмешиваясь в начавшуюся дискуссию, мужчины вышли на улицу. Савелию не
слишком хотелось сопровождать дядю Матвея, которого он глубоко в душе считал
старым занудой, что было достаточно близко к истине. С другой стороны,
слушать и вникать в детали будущего туалета Зинаиды Александровны ему и
вовсе не улыбалось.
- Куда ты ведешь меня, дядя Матвей?: - с некоторой настороженностью
спросил Савелий.
- В один богатый американский дом. Тебе будет интересно, - заверил тот.
В этом Савелий сомневался, но виду не подал. "Судя по всему, - подумал
он, - вечер потерян".
- Ты же, Сереженька, американцев совсем не знаешь. С кем тебе приходится
здесь общаться? Со своим Майклом, но ведь он,, во-первых, военный! А военные
везде одинаковые. Во-вторых, в нем течет русская православная кровь. А там
будут настоящие американские тузы, - Матвей любил это старое русское слово,
не упускал случая употребить его, - банкиры, президенты разных компаний,
знаменитые журналисты, наверное, и политики. Ты не представляешь, какие
они...
- А какие? - невинно спросил Савелий.
- Глупые! - безапелляционно отрезал дядя Матвей. - И все как один нашу
матушку-Россию терпеть не могут, боятся, что мы когда-нибудь станем сильными
и конкуренцию им составим. А хозяйка этого дома сама по себе личность
прелюбопытнейшая. Ее предки тоже из России, но, к сожалению, не из
православных, - как монархист и церковный ортодокс Матвей терпеть не мог
евреев.
Эта ситуация Савелия весьма позабавила.
- А вы, что, с ней друзья? - с явным ехидством спросил он.
- Ну, не друзья, конечно, - Матвей заметно смутился, - а, скажем так,
хорошие знакомые. Она тоже Россией интересуется - выставки разные
спонсирует, гастроли российских артистов помогает организовывать - она очень
богата. А у нее сегодня, как она сказала, "русский вечер": один из ближайших
советников Президента России - Позин - будет у нее в гостях.
Вот с этого-то момента Савелию и стало любопытно...
Как говорится, неисповедимы пути Господни.
Дядя Матвей был знаком с близкой подругой Александра Позина, той самой
миллионершей с Пятой авеню Руфью Файнштадт. И ее американские влиятельные и
состоятельные друзья были приглашены "на Позина". Дядю Матвея с женой она
просила прийти для компании, в тайной надежде, что они по какому-нибудь
поводу вступят в спор с Шурой Позиным, и их столкновение придаст ее
вечеринке остроту и пикантность.
Когда они на такси подъехали к дому на Пятой авеню, высоченный швейцар в
зеленой ливрее и в зеленом же цилиндре услужливо, но с достоинством отворил
дверцу машины и проводил их до подъезда, где за высокой стойкой восседал
человек, строго поинтересовавшийся тем, куда уважаемые джентльмены
направляются. Матвей объяснил, что они приглашены на прием. И служитель тут
же, позвонив по телефону, произнес фамилию Смирнофф. Судя по всему,
разрешение было получено, и он коротко кивнул лифтеру. Савелий еще никогда
не сталкивался с тем, чтобы лифт поднимался прямо в украшенный цветами
небольшой холл перед квартирой.
- Ну и охрана тут! - успел шепнуть он дяде Матвею.
- И уж будь уверен: очень тренированная! - ответил тот.
При входе гостей встречала сама хозяйка, одарившая их широкой и белозубой
американской улыбкой. На вид ей можно было дать сорок пять, а то и все
шестьдесят. Излишняя полнота скрывалась явно дорогим, но довольно безвкусным
костюмом с широченными рукавами.
- Здравствуй, Мэт, - довольно любезно приветствовала она по-английски
спутника Савелия, подставляя щеку для поцелуя. - А где же твоя дражайшая
половина?
- Дорогая Руфь, Зиночке нездоровится, и тебе она просила передать свои
извинения и привет с поцелуем. - Дядя Матвей смачно чмокнул ее в щеку и
продолжил. - А я осмелился взять вместо нее жениха ее племянницы Розочки, -
он кивнул на Савелия. - Надеюсь, ты помнишь Розочку?
- Конечно. Милая девочка! - кивнула хозяйка. - И как зовут этого
красивого джентльмена? - спросила она, шутливо обращаясь к Савелию.
- Сергей Мануйлов, из Москвы, - ответил Савелий на хорошем английском.
- И чем же вы занимаетесь в Москве? Савелий сделал паузу и неожиданно
выпалил:
- Работаю в Министерстве чрезвычайных ситуаций спасателем, мадам
Файнштадт!
- Можно просто Руфь, - кокетливо разрешила она. - Спасателем? Как это
романтично! Может быть, и меня вы когда-нибудь спасете?
- Не откажусь! - нисколько не смущаясь, ответил Савелий.
- Очень рада, даже вдвойне: во-первых, тому, что вы из Москвы, во-вторых,
тому, что у вас отличный английский! - Она протянула ему руку, и Савелий
наклонился для поцелуя, но тактично не прикоснулся к руке губами, заметив
п
...Поділитися у соцмережах
