Жанр: Боевик
Опер 1-2
...гримом.
Под конец он водрузил на нос очки с прозрачными бутафорскими стеклами,
повязал на линялую ковбойку старомодный галстук, надел древнего фасона
пиджак с широкими лацканами, а поверх - габардиновый серый плащ, какой еще
при Сталине был в моде. Весь этот гардероб у Ракиты назывался: "под
спившегося интеллигента".
Поразмышлять пришлось об оружии. У Ракиты был пистолет "Беретта" вроде
талисмана. Эту пушку завещал Раките единственный его друг, Максим, какого
удалось Ракицкому завести в служебной кровавой канители.
Нашли мертвым Максима в номере бейрутского отеля с этой "Береттой" в руке
без патронов. Он отстреливался до последнего, посчитав - лучше чужую пулю
принять, чем шлепнуться своею. Так Макс и хотел по-офицерски погибнуть,
оружия не опозорить. Как-то пили они вдвоем после крутой переделки, и Макс
сказал:
- Если первого меня убьют, ты, Жень, пушку, с которой помру, возьми себе
на память, если удастся.
Поэтому-то и не выбросил эту "Беретту" Ракита после того, как застрелил
из нее Пинюхина. Поэтому и влип под баллистический расчет Кострецова, снова
использовав ее против Сверчка. Почему поступал так бездарно? И на это, как
на многие странные вопросы в последнее время, не мог ответить Ракита.
Ракита сейчас держал в руке непобедимую "Беретту" с полной обоймой,
прикидывая: начни у него она стрелять в третий раз, и что-то обязательно
может случиться. Он задумался:
"А что? И именно - третий раз? Максова пушка меня только выручает. Из нее
я должен расстрелять Белокрылова!"
Как святое оружие, заряженное серебряными пулями, Ракита обернул
"Беретту" в мягкий шарф и положил снова в сумку. Сунул под пиджачок
завзятого совка-интеллигента обычный "ТТ", десантный нож да запасную обойму.
Надвинул шляпу, поправил строгие очки, огладил бороденку и легкой походкой
несытно кушающего человека направился на осточертевшие ему Чистые пруды.
На Чистяках Ракита заглянул в самое доступное там "справочное бюро" -
пивную на Банковском переулке. В углу увидел давно знакомого ему Векшу,
который курил над пустым столом вместе с Валей Пустяком.
Ракита приблизился к печальной от безденежья паре, приподнял двумя
пальцами свою фетровую шляпу и обратился к Векше:
- Товарищ Векша, если не ошибаюсь?
- Не ошибся, - мрачно ответил тот. - А какой я тебе, папаша, товарищ?
- Как же вас правильно называть?
- Просто "Векша" тебя, стручок, не устраивает? - раздражаясь, возвысил
голос бомж.
Более сообразительный Пустяк, молниеносно прикидывая, как эту шляпу
реально расколоть хоть на стакан, перехватил инициативу:
- Отец, да вы с Векшей, видно, выпивали, раз его по кликухе знаете?
Ракита поправил очки и радостно подтвердил:
- А как же! Причем вот какая оказия получилась. Я, знаете ли, поссорился
со своей супругой. Пришел сюда с диким желанием выпить водки, но рассеянный,
знаете ли, подошел к стойке и выяснилось: денег из дому не взял.
- Ха-ха-ха! - заржал Пустяк, ярко себе представивший горе, если б сам
попал в такое же положение, как этот доходяга-очкарь.
- И вот представьте себе, - невозмутимо продолжил Ракита. - Ваш друг
Векша угостил меня водкой.
- Чего-о? - изумленно протянул Валя, никогда не видевший, чтобы Векша
кого-то настоящей водкой из настоящей бутылки угощал.
- А чего? - мрачно спросил Векша. - Я жлобом никогда не был. Только не
водкой, наверное, я вас угостил, папаша, а спиртиком. Спиртик-то с
яблочками, - уже смущенно пояснил он.
- А-ха-ха-ха! - снова загрохотал Валя. - Спиртиком тем - верю! И ты еще
жив, папаша? Векша, это тот твой спиртик, после которого Кеша Черч потом в
подвале отлеживался, а теперь уж его не видно, должно, околел?
Ракита протестующе замахал руками.
- Зря вы так на Векшу наговариваете. Я очень хорошо себя после того
напитка почувствовал. Правда, попал не домой, а в вытрезвитель, знаете ли,
первый раз в жизни, - валял дурака "под интеллигента" Ракита.
Бомжи уже вдвоем посмеялись. Ракита заключил:
- И вот за ту вашу выручку, Векша, я хотел бы теперь вас угостить. Вот
деньги. - Он протянул кредитки.
Первым к ним зачарованно потянулся Пустяк, но Векша, любящий
рассказывать, как на сто первом сибирском километре бил белку в глаз, резко
опередил его, зажал деньги в крепком кулаке со словами:
- Одна нога моя здесь, папаша, а другая уж там, - кивнул он на винный
магазин через дорогу и вылетел из пивной.
Сразу они вместе выпили литр водки с пивом. Потом Ракита, безостановочно
рассказывающий о подлостях своей жены, послал еще за бутылкой. И когда
взялись за нее, он, выяснивший, что Пустяк работал в "Покрове", а теперь
новыми хозяевами в штат не взят, затронул вопрос, по которому сюда и пришел:
- И когда в нашей столице управа на этих кавказцев будет? Они обманывают
нас на рынках, не дают работы в своих магазинах! Почему хотя бы русские
бандиты с ними не расправятся?
- Да было, и не раз, - авторитетно заверил Пустяк. - Автандила, Харчо в
их "Покрове" свинцом прикладывали, а в ресторане "Техас" на днях Автандилу
специально руку прострелили - не лапай, мол, русские деньги, сука.
- Прямо в ресторане? - подзадорил Валю на подробный рассказ Ракита.
Пустяк начал подробно излагать ставшее уже легендарным представление в
"Техасе". Ракита стал его останавливать, когда тот перешел к описанию
великолепной четверки. Интеллигентик в съехавшей шляпе, постоянно
поправляющий очки, восхищаясь и удивляясь, будто бы невзначай уточнял
внешности, поведение четверых ухарей, ворвавшихся в ресторанный зал.
В результате этого интервью Ракита точно установил, что в "Техасе"
хулиганили спецбригадовцы Пуля, Дардык, Котовский и Лячко. Теперь он мог
попытаться выйти на Белокрылова через кого-то из них.
Глава 6
Капитан Кострецов и лейтенант Топков всесторонне обзавелись свежей
информацией по новому витку их розыска. Последние недостающие данные по
протоиерею Вадиму Ветлуге принес в отдел из копилки МВД Топков. Прежде чем
их осмыслить, Кость сообщил Гене о своем телефонном разговоре с
Белокрыловым.
Топков спросил:
- Как же генерал звонит, не опасаясь быть арестованным? Не боится, что
ставший его противником спецбригадовец Ракита может дать на него показания?
Ведь и на Пинюхина, и к "Покрову" Ракиту наверняка сам Белокрылов направлял.
- Слишком хорошо знает генерал спецуру сорта Ракиты. Такой боец,
воспитанный на высоких идеалах, будет стараться отомстить лично, не прибегая
к огласке. У этих людей в крови зарок, чтобы ничего не выносить из избы. Так
что по нашему новому фигуранту Ветлуге?
Гена расположился за столом напротив Кострецова, поглядел в блокнот.
- Отца Вадима Ветлугу так просто не ухватишь, как покойного Феогена.
Бессмысленно, например, через слабый пол. Не страдает юбками. Да и вообще
живет скромно. Квартиры в городе нет, ютится в одной из келий Даниловского
монастыря.
- Какой принципиальный! Так что же он среди упырей патриархии делает? Ему
бы в затвор подальше оттуда бежать.
- Ветлуга, Сергей, тоже упыришко, но на свой лад. Совершенно помешан на
власти. Готов за карьеру, за влияние в кругах, близких к особе его
святейшества патриарха, любого аскетически эдак наперсным крестом по башке
забить.
Капитан рассмеялся.
- Ты, Ген, богохульник и зубоскал.
- Ошибаешься. Хула моя не на Бога, а на мнимых его прислужников. Так вот,
Ветлуга пить-есть не будет, лишь бы сильным церковного мира услужить.
Митрополит Кирин для этого существа в рясе - полубог. Мал ростом, хлипок на
вид отец Вадим, но энергичен и беззаветен, ради дела может по несколько
суток не спать. Ему тридцать пять лет.
- О, мы почти ровесники. В чем успел отличиться Ветлуга?
- Да во всем, что крутил после перестройки митрополит Кирин, набивая свой
карман под видом превращения церкви в провозглашенный им объект рыночной
экономики. Ветлуга только в паломническом бизнесе не смог проявить своих
дарований. Рожей не вышел, весьма несолиден для представительства перед
иностранной аудиторией. Там Феоген, ряжкой Гоняеву под стать, был на самом
месте.
- Мариша подсказала, что на алмазный какой-то бизнес митрополит и Ветлуга
вроде бы ставку делают. Смог по этой линии что-то накопать?
- Пробовал, но эти дела сугубо международные, крутые иностранные компании
замешаны и так далее. Это направление по епархии ФСБ.
- Без проблем. Обращусь к Саше Хромину. Мы с ним однажды - я, как
представитель МВД, он - ФСБ, - одно дело вместе разматывали по перекидке
краденых автомобилей из России в Грузию. Может быть, интересы наших ведомств
здесь опять сойдутся. Что у тебя, Гена, еще?
- Да вроде по всем твоим приказаниям-указаниям отчитался.
- Лады. Углубляйся дальше по митрополиту Кирину. Он - самая крупная
фигура на доске этой партии. С епископом Артемием, хоть за ним сам патриарх,
мы как-нибудь разберемся. А вот Кирин Гоняев! Такого свалить - это все равно
что под суд отдать министра иностранных дел.
- Гоняев под этот ранг подходит, - Топков еще раз заглянул в свой
блокнот, - в январе этого года он, например, от имени нашей церкви
встречался с руководством Европейского Союза в Брюсселе.
- Такого заарканить, сынок, одно удовольствие.
- Не осмеливаюсь, - улыбнулся лейтенант, снял очки и стал их протирать.
Кость тряхнул чубом и подмигнул.
- Ты, студент, мне верную наколочку дай, а рога митрополитке я уж сам
поотшибаю.
Кострецов позвонил своему другу, оперу ФСБ Хромину:
- Привет, Саня. Спасибо тебе за последние выписки по истории нашей
загнившей церкви. Есть у меня теперь и современная конкретика, причем такая,
что и твою контору, возможно, заинтересует. Назову для затравки только три
вещи. Митрополит Кирин Гоняев, протоиерей Вадим Ветлуга, алмазный бизнес
Московской патриархии.
- Затравил! - густым басом откликнулся Хромин. - Давай сегодня же
встретимся.
Вечером друзья сидели за пивом в ресторанчике, давно облюбованным ими для
подобных встреч. Хромин смотрел из-под смоляной шевелюры на Сергея
оживленно, одобрительно приговаривая:
- Вот менты! В самую бриллиантовую точку структуры митрополита Гоняева
уткнулись. Вы у нас, что ли, всю работу собрались забрать?
- Поле вашей деятельности неохватно, имена ваши историки прославят лет
через сто, - усмехнулся Кострецов. - А нам результаты скорее подавай.
Земельку свою и роем.
- Нарыли! - уже иронически произнес Хромин. - Архимандрит Феоген Шкуркин
у себя дома на Арбате убит. Спецбригада Белокрылова теперь целые рестораны
расстреливает.
- "Техас" имеешь в виду?
Саша оглядел уютный зал, в котором они сидели.
- Слава Богу, не это заведение. Доложил я наверху по твоим вопросам.
Изложи-ка мне их подробнее. Возможно, материал потянет, чтобы совместную
разработку МВД и ФСБ на основе твоего розыска затеять.
Кострецов для вдохновения поглотал пенистого пивка, закурил и стал
рисовать общий ход расследования. Хромин удовлетворенно кивал, уточнял
некоторые детали. Потом сам начал рассказывать:
- Есть у митрополита Кирина Гоняева закадычный дружок. Зовут его Виктор
Михайлович Ловунов. Мужику под сорок лет, а успел побыть на подхвате у
многих тузов, сейчас пашет в администрации Президента. Ловунов Гоняеву
высоких покровителей поставляет, митрополит же, спекулируя на духовности
церкви, льготы ей через тех выбивает. Многое с них кладет в свой карман, с
каждой такой операции Ловунову комиссионные отстегивает. Крупно они погрели
руки на сигаретах, потом паломнический бизнес к ручищам прибрали. А огранка,
купля-продажа алмазов, бриллиантов - это их самое кровное детище.
- Президентский чиновник и митрополит - странная парочка для столь
пиратского промысла.
Саша отхлебнул пива, потер лоб.
- Теперь уж ничего странного нет в России. Ко всему привыкли. Для этой
жилы Ловунов организовал совместную русско-бельгийскую фирму "Аграф", а
Гоняев от имени патриархии подписал с ней договор по всемерному
сотрудничеству. "Аграф" и с обработанными алмазами, то есть бриллиантами, и
с необработанными алмазами делает что желает: продает, покупает, по всему
миру переправляет. А кроме этого "Аграф" на отличных импортных станках
гранит алмазы в Москве. Кстати, такую же фабрику легендарный по алмазным
делам арестант Козленок выстроил в Сан-Франциско.
- Но Козленка аж из-за кордона в московскую тюрягу доставили. А "Аграф" -
то почему не беспокоят?
Хромин сокрушенно махнул рукой.
- Вслед за Козленком арестовали руководителя Роскомдрагмета Бычкова. Этот
как на предприятии Козленка, так и на "Аграфе" завязан был. Следаки решили,
что зацепят и фирму Ловунов - Гоняев, а тут как раз твоего архимандрита
Феогена убили.
- При чем здесь Феоген?
- Он посредником между Бычковым и Ловуново-Гоняевой, - Саша улыбнулся, -
фирмой был. Митрополит и чинуша, как всегда, в тени держались от незаконных
операций, проворотов с левыми партиями алмазов, драгметаллов и тому
подобного.
- Феогена убили в связи с другим его полем деятельности.
- Знаю, но мы на раскрутку живого Феогена крепко рассчитывали. А теперь
Ловунов и Гоняев по алмазам выскользнули.
- Надолго ли? - усмехнулся Кострецов. - Вместо Феогена Ветлугу в дело вон
ввели. Этот инициативнее покойничка. Так что недолго и вам, и нам ждать,
чтобы клиентуру за задницы взять.
Саша покачал головой.
- Неутомимый мечтатель ты. Правда, есть крутой шанс алмазную парочку
зацепить, но это дело незаконное. - Он с веселым прищуром посмотрел на
Сергея.
- Неужели?! - с такой же гримасой воскликнул Кость.
- Существует к основному Договору между патриархией и "Аграфом" еще и
Дополнительное соглашение. Оно строго секретно, потому что в той бумаге
подробно расписаны обязательства сторон. Никто это Соглашение, кроме
составлявших его Ловунова и Гоняева, да каких-то приближенных к ним лиц, не
видел.
- Даже ФСБ?
- Увы! Но есть насчет Соглашения точная операшка, что содержание его,
во-первых, позволит вытащить из тени конкретное сотрудничество Ловунова и
Гоняева. При наличии этого документа следствие получит возможность спросить
непосредственно с них по уже имеющимся доказательствам незаконной
деятельности их детища.
- А во-вторых?
Хромин стукнул кулачищем по столику.
- Да ты мне дай это Соглашение и поверь, что на основе его содержания
сразу вылезет не только "во-вторых", а и "в-третьих", и "в-четвертых"! Уж я
такие бумажки знаю.
Сергей с недоумением проговорил:
- Дай? Да это же вы - разведка, контрразведка! Бумаги воровать, что ли,
разучились?
Почесал Хромин затылок, крякнул.
- А вот как хочешь... Причем знали мы, что Соглашение это хранилось в
личном сейфе митрополита Кирина на его вилле в Швейцарии. Забрать же не
могли!
- Почему?
Саша вздохнул.
- Сложно рассказывать. А в двух словах так. Есть группа людей в
президентской администрации, которая против ФСБ постоянно бочку катит.
Ловунов экстремизм тех деятелей учел, раззвонил: будто бы какие-то секретные
документы вынужден хранить на той самой вилле у самого владыки Кирина, чтобы
российские спецслужбы до них не добрались.
Ожесточенно сплюнул Хромин и продолжил:
- Ну, знаешь, обычная туфта про десять чемоданов компромата, которым еще
Руцкой когда-то грозил. Нет у Ловунова никаких секретных документов,
способных подорвать престиж, например, ФСБ или нашего государства. Это мы
точно установили. А было в том сейфе у Кирина на Женевском озере из
конфиденциального только их Дополнительное соглашение. Но оно может
подорвать престиж лишь компаньонов.
Саша усмехнулся.
- Ловко придумали, чтобы не могли официальным обыском добраться наши
органы. А если похитили бы мы ту бумагу из Швейцарии, устроили они шум на
весь мир.
- А ты чего про это Соглашение все в прошедшем времени: "было",
"хранили"?
- Есть сведения, что увез Кирин эту бумагу из Швейцарии, когда в
последний раз был на вилле. Они там с Ловуновым что-то обсуждали, потом
митрополита срочно в Москву вызвали. Он Соглашение с собой впопыхах и
прихватил.
- У вас такие осведомители, что докладывают не только о наличии
документов, а и об их отсутствии, но хотя бы снять копию с той бумаги не в
состоянии?
- В том-то и дело! - Саша махнул рукой. - Не в классе агентуры проблема,
просто работать с этим документом в Швейцарии мы из-за напряженки, созданной
Ловуновым, не могли. Но в России-то Соглашение можно не только
сфотографировать, отксерить, а и жопу вытереть той бумажкой.
- Уверен, что оно теперь в России?
- В том уверен, что Кирин его из Швейцарии забрал. Оттуда никуда он не
залетал, так что искать надо здесь. Правда, и это проблема. У Гоняева хоромы
в высотке, дача огромная, разные офисы.
Кострецов с лихими огоньками в глазах осведомился:
- Похоже, ты меня, капитана милиции, в похитители документов
уговариваешь?
- Да что ты, товарищ Кострецов! - ухмыльнулся Саша. - Дружба дружбой, но
не через закон же переступать.
- Так точно, оперуполномоченный Хромин. Поэтому давай закроем эту тему,
даже ее как бы забудем.
- Уже забыли.
Они дружно взялись за пиво.
- Сань, - сказал Сергей, - поизучал я то, что ты мне дал по истории
советской церкви. В чем, по-твоему, причины роста в ней преступности в
шестидесятые-восьмидесятые годы?
- Да это общее явление было для всей страны. Мафиозоподобность,
коррумпированность появились тогда во многих структурах. В церкви ее
проворачивали в основном епископы, настоятели приходов и монастырей, они и
завязывали связи с госчиновниками. Церковники начали буквально скупать
уполномоченных Совета по делам религий, а те покрывали их прикарманивание
средств. В церкви стал процветать принцип уголовщины "бери и делись".
- Но в 1988 году гнет государства спал, - заметил Кострецов. - Тогда
Патриархия пережила либерализацию, настоятелей приходов восстановили в
правах административной и хозяйственно-финансовой деятельности, чего они
были лишены с 1961 года. Были все условия для нравственного укрепления.
- А в 1990 году Совет по делам религий при Совмине СССР вообще
ликвидировали, - подхватил Хромин. - И в следующем году, с падением
коммунизма патриархия воспарила господствующей конфессией. И тут-то былая ее
мафиозоподобность превратилась в мафию!
Кострецов с удивлением воскликнул:
- Да отчего же?! Ведь сбылась многолетняя мечта "плененной" коммунистами
церкви! Она стала свободной.
- Вот тут уж буквально - черт ее знает! Но преступность в церковных рядах
после перестройки стала бурно расти. Причем от традиционной экономической
уголовщины понеслось вплоть до убийств. Сначала их стали совершать на почве
внутрицерковных конфликтов, теперь, сам видишь, убирают и мафиозных
конкурентов. Хотя главная язва прежняя - казнокрадство. Ежегодно реальный
доход церковных организаций наполовину расхищается.
- Не пробовали классифицировать церковную преступность?
Хромин развел руками.
- Очень трудно проводить такие исследования. Церковь делает все, чтобы не
нарушать принципа секретности, не дай Бог засветить сор из храма. Но теперь
общий характер злодейства более или менее вырисовался.
- Его еще называют "оправославленное зло".
- Очень точно! В основе всего, конечно, лежат хищения и взяточничество,
необходимые для криминального перераспределения дохода. А от этого уже
рождаются самоуправство, вымогательство, хозяйственные преступления -
искажение отчетности, уклонение от подачи деклараций о доходах. За счет
такого "хозяйствования" осуществляется главное расхищение церковных денежных
средств.
Кострецов слушал с большим вниманием и сам добавил:
- Произошло сращение с высокими госчиновниками, возьми связку Кирин -
Ловунов. И с другой стороны - опора на ОПГ, как, например, у епископа
Артемия Екиманова на востряковских бандитов.
- Криминальное бытие само все это быстро формирует. Так, ударное звено
рядовых попов-расхитителей обычно не горит желанием делиться с начальством.
Тогда его начинает контролировать епископство, налаживает систему
вымогательства и кары. Тут сразу подключаются боевики разного профиля. Ну, а
в дружбе с сильными мира сего, подмахивании им советские церковники закалены
пожизненно.
- Как же бороться с этим злом по большому счету?
- При царе-батюшке, Сергей, с преступностью в церковной среде боролось
государство. Но наше правительство на это неспособно. Криминогенная
обстановка в церкви, по-моему, непоправима.
- Последние времена перед приходом антихриста?
Хромин задумался, кивнул.
- Очень похоже.
Попыхтел сигаретой Кость, допил свое пиво. Поблагодарил Сашу за вечер.
Того ждала дома жена, как обычно всегда раздражавшаяся, что муж глушит пиво
с "бесперспективным" Кострецовым.
На улице Сергей посмотрел в небо, где плыла полная луна, и выразился как
бы в адрес ночного светила:
- Неужели же где-то здесь валяется бумага, по содержанию которой можно
взять за горло сразу двух негодяев?
За луну ответил опер ФСБ Хромин:
- Так точно. И возможно, найдется эта кость в их глотки.
ЧАСТЬ IV
НЕБО В АЛМАЗАХ
Сотрудник Московской патриархии отец Вадим Ветлуга в своей новой роли
негласного заместителя митрополита Кирина Гоняева жизнь свою существенно не
изменил.
Единственным свидетельством приближения Вадима к влиятельнейшему владыке
стало то, что он занял в офисе ОВЦС в Даниловом монастыре кабинет покойного
отца Феогена. Как бы подчеркивая, что не собирается наследовать и прихоти
предшественника, Ветлуга сразу уволил разбитную секретаршу архимандрита.
Впрочем, он всегда не любил канцелярских девиц, считая, что они - одна из
главных причин утечки инфомации.
Отец Вадим был крайне осторожным, бдительным человеком, поэтому и со
своего местожительства в келии монастыря не съехал, хотя Кирин предлагал ему
комфортабельную квартиру в центре Москвы. Вадим привык "гореть" на работе:
жилье и офис рядом его очень устраивали.
В тот осенний вечерок Ветлуга выходил из офиса, как почти всегда,
последним. На улице было ветрено. Вадим быстро двинулся по монастырской
площади к жилому корпусу, но от ворот его робко окликнули:
- Батюшка!
Вадим обернулся. Звал его какой-то коренастый парень. Вадима удивило, что
тот не подошел, а кричит издали.
- Батюшка, - повторил крепыш и стал объясняться:
- Вот какое дело. Курить я решил бросить, но сил человеческих на то не
имею. Благословите на это дело!
- Идите сюда, - сказал Ветлуга.
- Не смею, - проговорил проситель, смущенно посверкивая пуговичными
глазами с широкой физиономии. - Я весь прокурился, войти на святую
территорию не смею.
Вадим улыбнулся и пошел к воротам. Когда он приблизился к парню вплотную,
тот склонил голову, как бы ожидая батюшкиного осенения крестным знамением.
Но вдруг врезал калганом попу в живот! Вадим скорчился. Парнишка оглоушил
батюшку ударом сцепленных кистей по затылку, подхватил его едва ли не под
мышку и поволок прочь.
За воротами молодчика поджидал джип с работающим мотором, еще один крепыш
гостеприимно распахнул его дверцу, помог заволочь тело попа. Машина рванула
и вмиг скрылась за ближайшим поворотом.
Ветлуге не дали проснуться в течение всей дороги, прижимая к его ноздрям
вату с эфиром. Тормознули в Подмосковье на окраине поселка у высокого
глухого забора. Посигналили, ворота открылись. Джип вкатился на просторный
двор перед кирпичным домом в два этажа. На его крыльцо вышел Вован,
посмотрел на прибывших и скомандовал:
- В подвал его.
Это была одна из баз востряковской ОПГ, здесь допрашивали, пытали,
держали в заключении разную "клиентуру".
Вадим пришел в себя на бетонном полу и увидел Вована, устроившегося в
этом пустом подземелье следователем за столом, на котором стояла пепельница
и лежали папиросы.
- Отец Вадим, хорош валяться. Корячься и садись. - Бригадир указал ему на
стул, стоящий у стола с другой стороны.
Вадим Ветлуга, человек смекалистый и быстро соображающий, молча поднялся
с пола, пригладил волосы и тихо приземлился перед допросчиком. Вован,
ухмыльнувшись, поинтересовался:
- Чего ж не кричишь, не возмущаешься: куда, мол, завезли? кто вы такие?
что вам от меня надо?
Вадим скромно промолвил:
- Зачем лишние вопросы? Раз привезли, сами и объясните.
- Вот правильно! Первый раз толкового попа вижу. Знаю, например, епископа
Артемия Екиманова, еще кое-кого наблюдал с самой верхушки вашей братии, а
впечатления не очень фартовые.
- Вы, видимо, бригадир востряковской братвы по прозвищу Вован? - вежливо
спросил Ветлуга.
- Опять в самую точку попал! Может, сам сообразишь и то, что мне от тебя
нужно?
- Это не могу, - сказал Вадим, пощипывая свою редкую бороденку.
Вован закурил "беломорину", пустил густое облако дыма, проговорил,
пристально глядя:
- Понравился ты мне, поп. Чую, можешь ты врубиться в ситуацию,
сориентироваться, дальше тоже правильно себя повести. Иль я ошибаюсь?
Вадим неторопливо поправил стойку воротничка рясы, сбившуюся при лихой
доставке, тоже с достоинством произнес:
- Нет, вы не ошибаетесь.
- Тогда для экономии времени открываю тебе карты, хотя ты, как замена
Феогену, их от Кирина и так более-менее должен знать. Короче, помогаю я
своей грядкой в крутых делах епископу Артемию. Против меня с вашей стороны
стояла бригада генерала Белокрылова. Что вроде бы нам с ним делить,
...Поділитися у соцмережах
