Опер 1-2

сторінка №3

...етил Сергей. - Говорит: "Все хорошо". А сын Мишка постоянно болеет.
Капитан промолчал, что вдова Бунчука нуждается, что он с Хроминым
помогает ей деньгами. И не мог Кострецов сказать, что этим летом киллеры
пытались расстрелять его около дома Кати, в том же месте, где из автоматов
убили Лешу Бунчука.
- Очень хорошая Катя женщина, - многозначительно сказала мать.
- Верно, - смущенно произнес Сергей.
- А раз так, то подумай, раз неохота прыгать, - потребовала мать. - Она
же тебе всегда нравилась. О такой невестке и я мечтаю. А об Иринке забудь.
- Уже забыл... А ведь удалось мне, мам, найти летом убийцу Леши Бунчука.
- Кто же это?!
- Лешин сослуживец, майор Главного управления уголовного розыска. Сбил
банду из ментов, грабили, убивали. А Леша его вычислил, ну, тот и заказал
Бунчука.
- Расстреляют его?
- Майора? Да его еще до суда один недовольный уголовничек ухлопал. А
другой жулик угробил этого. Среди них постоянно кровавая канитель.
Мать пододвигала Сергею конфеты, лимон, смотрела на него сокрушенно.
- Ну какой дьявол тебя в эту службу занес?!
- Мы, мам, наоборот, дьяволов, сатанят изводим. Сама видишь, сколько их
расплодилось.
Пожалуй, только перед матерью Кострецов был самим собой. Привыкнув на
оперативной работе постоянно менять личины, он пристрастился к калейдоскопу
ролей не хуже актера. Но сейчас его глаза-буравчики не ввинчивались в
собеседника, преждевременные морщины на переносице разгладились. И кудрявую
шевелюру он не лохматил, как всегда, не превращал ее в дымовую завесу,
отвлекающую внимание.
- Бываешь ты у Кати? - развивала свою тактику мать.
- А как же! Хромин заходит и я.
- И я, - передразнила она, усмехаясь быстрыми черными глазами. - Заходи к
ней почаще, передавай от меня привет.
Она посмотрела на дольки лимона, которые Сергей не положил в чашку.
- Ты, как отец, - не любишь чай с лимоном. Он говорил: "Лимон крепость
заварки съедает". Ты, Сережа, сейчас вообще - вылитый папа. И морщинки между
бровей. Разбился он на треке в твои годы...
Глаза матери были сухи, Сергей никогда не видел ее плачущей.
- Я сейчас, мам, раскручиваю одного автогонщика-автоугонщика. Он тоже
классным водилой был, войну в Афгане прошел. Теперь уголовник-рецидивист.
Она вздохнула.
- Ох, Сережа, сколько же сейчас нечисти среди спортсменов. Прямо набор
идет из них в преступники. Да всегда таких среди нас хватает. Тех, что
только за деньги стараются.
Мама помолчала, борясь с нахлынувшими чувствами, и тихо добавила:
- Какое счастье, что я твоего отца нашла. Он был идеалист и сорви-голова.
Это удача для женщины... Но больше всего он любил скорость. Наверное, больше
меня.
Она опустила голову и сдавленно закончила:
- А я... А я вот всегда больше доверяла своим двоим, не моторам...
Сергей увидел, что по щекам матери текут слезы.
"Как же она постарела, - с острой тоской подумал он. - Только внешне по
привычке железно держится".
Кострецов не мог ее обнять, он этого не умел. Так же, как и она. Нежности
между ними были не приняты.

---

Через несколько дней Кострецов встретился с Геной Топковым, чтобы
обменяться новостями.
- Докладывай, - сказал он лейтенанту. - На всех военных советах в
императорской армии первым слово давали младшим по чину. Это я из истории
знаю.
- Так точно, - весело ответил Гена. - Я к генералу Рузскому пока не
ходил, изучал специалистов-преступников по орденам, их почерки.
- Правильно. И много пасется "орденоносцев"?
- Это целое направление промысла. Самая знаменитая банда действовала в
восьмидесятые годы. История не менее длинная, чем ты мне про бриллиантщиков
рассказывал.
- Излагай, - кивнул, закуривая, Кострецов. - Прогнозы и строятся на уже
известных почерках преступников.
- Трудились бандиты по всей территории СССР, было их десятка два, а в

главарях Тарасенко. Самыми шустрыми были молодые супруги Калинины из

Иванова. Действовали привычно: приезжали в очередной город и списывали
фамилии ветеранов с досок почета на стендах. А для полной информации шел
Калинин под видом московского журналиста в местный совет ветеранов, где ему
любезно выкладывали списки подопечных. Потом в горсправке нетрудно было
узнать и их адреса. Калинин имел вид и манеры вполне журналистские,
гостеприимность ветеранов обеспечивалась очень популярной тогда
телепередачей об участниках войны "От всей души".

- Это высокий класс уголовников, - заметил капитан.
- Иногда Калинин, прибывший к очередной жертве за интервью,
по-журналистски непринужденно шатаясь по квартире, прихватывал из разных
мест ордена. Бывало, работал на пару с супругой - "коллегой журналисткой".
Она, например, просила хозяина принести ей стакан воды, тот уходил на кухню,
а Калинины драли ордена прямо с висевшего на стуле пиджака. За три года они
обработали так девятнадцать городов, совершив тридцать девять краж. Украли
свыше пятидесяти орденов Ленина, несколько Золотых Звезд, десятки других
орденов и медалей. Ограбили шестерых Героев Советского Союза, семерых Героев
Социалистического Труда... Вот ты сказал: высокого они класса. Но дошла эта
парочка до того, что между, так сказать, журналистски-орденским делом убила
и попадью - за иконы, которые оказались незначительной стоимости.
- Высокий класс - с точки зрения подготовки преступления, дерзости,
умения внушить к себе доверие. От обычного-то блатного парашей за версту
несет. А нутро у всей этой уголовщины бесклассное, она до крови запросто
доходит.
- Погорели Калинины и вся их банда в Москве. По прибытии сюда парочка
разжилась в "Мосгорсправке" адресом Героя Советского Союза, вице-адмирала в
отставке Георгия Холостякова. Тому было уж восемьдесят. Пошли к нему на
разведку как студенты-заочники журфака МГУ. Посидели с ним и его женой,
порасспрашивали. В следующий раз решили брать ордена. Заявились опять, вроде
б за дополнением к интервью. Но помешал неожиданно явившийся гость.
Набрались наглости и на третий раз, причем Калинин прихватил с собой в сумке
монтировку. В дом их пустили, но жена вице-адмирала что-то заподозрила.
Воровка Калинина попросила традиционный стакан воды, а хозяйка пошла не на
кухню, а к входной двери. Калинин кинулся за ней и убил ударом монтировки по
голове. Потом так же и Холостякова.
- После убийства попадьи ему уж все нипочем было, - произнес Кострецов. -
Такое трудно лишь в первый раз.
- Забрали они китель с орденами, орденские книжки, даже адмиральский
вымпел прихватили... Органы на уши встали, когда выяснилось, что Холостяков
командовал Новороссийским оборонительным районом, - фронтовой соратник
Брежнева! А жена его оказалась бывшей супругой новороссийского героя Цезаря
Куникова, которого увековечил Брежнев в своей книжке "Малая земля"...
- И дошло до Андропова, - продолжил капитан.
- А ты почему так решил? Правильно. Андропов приказал найти убийц во что
бы то ни стало.
- Да, то же самое, что в бриллиантовом деле, о котором я тебе
рассказывал. Если узнали на самом верху, то точно раскопают и всех
переловят. А не заинтересуется высокая шишка сложным делом, останется оно
висяком, если более-менее инициативный правильный мент за него не возьмется.
Так было, Гена, и так есть. Вот что обидно! Ведь умеем ловить, но на хрен
это надо, если начальство не придавит.
- Короче, досталось муровцам. Что только они не отрабатывали. Добрались и
до того, что в 1937 году Холостякова арестовал НКВД. Просчитали человека,
который на него донес, но тот уже умер.
- А по приказу Андропова должны были стукача из могилы достать и
применить спецметоды допроса, - засмеялся капитан.
- Муровцам не до смеха было. Курировал следствие заместитель прокурора
Москвы. А Калинины по Союзу тем временем "журналистами" все болтались. Вот
тогда-то, Сергей, опера и взялись за то, с чего мы с тобой сейчас начинаем.
Начали анализировать все уголовные дела, которые хоть как-то были похожи на
это. И вышли на главаря шайки Тарасенко! Оперативно подсмотрели у него в
коллекции орденок, который украли Калинины еще в начале своей карьеры у себя
в Иванове. К Тарасенко на допросах и применили те самые спецметоды.
Раскололся он, взяли банду. Калинину дали вышку, его жене - пятнадцать лет.
- Ты, Гена, неплохо подготовился, - сказал Кострецов. - Надеюсь, почерки
и других "орденоносцев" у тебя на учете.
- Загнал все в компьютер.
- Ну, а у меня уже имена имеются. Одно веселое - Неумывайкин, другое тоже
звучное - Вахтанг Барадзе. Эдик Неумывайкин, который уж, наверное, седой, -
это современниковский барыга-бриллиантщик: по-прежнему проживает в Москве,
крутится в театре. А на грузина Вахтанга я совершенно случайно попал. И
представь себе - ездит на угнанном из "Современника" красном "пежо"! Все
кругом считают этого Барадзе кинорежиссером, но, судя по ухваткам в
обращении с женским полом, сдается мне, он только одно у девиц может
снимать. Кроме того, есть наколка на главаря автоугонщиков - Гриню Духа.
Знаю я по Чистякам этого аса.
- Быстро ты работаешь, - с завистью проговорил Топков.
- Да это элементарные оперские подлеты. Освоенный тобой объем работы
научней, солиднее. Каждому свое. Я ж "земляной", вот и кручусь, больше
прыгаю, чем думаю. Продолжай в том же духе, с генералом Рузским сможешь умно
поговорить, - умалил капитан свои достижения, чтобы молоденький опер не
расстраивался.
Лейтенанту Гене Кострецов все же не захотел рассказать "банановый"
анекдот, задевший его за живое.

---

Об Эдуарде Анатольевиче Неумывайкине Кострецов навел справки в МУРе.
Фигурировала эта театральная личность и в современных оперданных. Промышлял
он старым и вовсе нетеатральным ремеслом скупщика краденого, значительно
расширив в последнее время ассортимент. Был замечен в подозрительном сбыте
икон, картин, других вещей, похожих на экспонаты из музеев.
Кострецов поехал к Неумывайкину на квартиру.
Дверь открыл сам хозяин. Был Эдуард Анатольевич приземистым, заплывшим
жиром, и седой весь, словно белой плесенью покрыт. Глаза бегали, как у
типичного кладовщика, ведающего отделом снабжения и сбыта.
Капитан показал удостоверение.
- Можно задать вам несколько вопросов?
- Где мне их только не задавали, - печально произнес Неумывайкин и
пригласил войти.
Прошли в роскошно обставленную гостиную. Сергей, кинув взгляд на
антикварную мебель, сел на диван карельской березы. Эдуард Анатольевич
взгляд заметил, пробормотал:
- Какое счастье, что нынче не нужно отвечать на вопросы хотя бы о
комнатной обстановке.
- Да, теперь и каменная дача органы мало интересует, - усмехнулся
Кострецов. - Мир и Россия наконец пережили информационную революцию.
Общеизвестно: кто владеет информацией, тот владеет всем. Так что слово ныне
дороже кирпичных палат.
- Истинно, истинно, гражданин капитан, - задвигал глазками Неумывайкин, -
вспомнили о библейских временах. Как там в Библии? "Сначала было Слово".
Капитан, налегая на важность информации, подумал, что достаточно
намекнул, зачем сюда явился. Поинтересовался уже отвлеченно:
- Библию почитываете?
- Теперь это надо, как раньше "Историю КПСС". Все возвращается в
нормальные жизненные расклады... Те же брюлики взять. Зачем их с
производства тащить? Иди в магазин и купи, сколько тебе нужно. А раньше-то -
дефицит.
Кострецов простецки заулыбался.
- Неужели ничего не осталось, что требуется по-старинному стырить?
- Почему не осталось? Всегда есть. Но воруют-то больше, чтобы не терять
квалификации. Профессия есть профессия, - рассудил Неумывайкин, попивая
лимонад из стакана, стоявшего на передвижном столике рядом с ним.
Кострецову, однако, угоститься не предлагал.
- Значит, и скупщики краденого не переведутся. Тоже не имеют права терять
квалификацию, - проговорил Сергей, внезапно остановив взгляд на переносице
Эдуарда Анатольевича.
У того клюквенно прилила к лицу кровь, он угрюмо спросил:
- Вы уточнили уже все, что хотели?
- Еще и не начинал.
Неумывайкин глянул презрительно.
- Зря издалека заходите. Я эти ментовские фокусы наизусть знаю. Сначала -
об отвлеченном, вроде б оно и главное, а потом, вскользь, об основном. Так
что будьте попроще.
Кострецов сказал:
- Вам привет от Далилы Митрофановны.
- Да?! - немного растерянно переспросил бывший театральный администратор.
Капитан почувствовал, что Неумывайкину неуютно. Подумал: "Об ограблениях в
"Современнике", конечно, знает. Понимает, что его элементарно можно
заподозрить как наводчика. А может быть, он действительно в доле? Возможно,
связан и с Духом?.. Нет, насчет Грини вряд ли. Машины не его профиль. Ну а
пропавшие драгоценности, ордена?"
Тот, словно бы подслушав размышления опера, грустно проговорил:
- Если в "Современнике" что-то не в порядке с ценностями, обязательно
мытарят Неумывайкина.
- Уже беспокоили вас?
- А то как же, гражданин капитан! Но вы поймите! Этот театр был и остался
для меня вторым родным домом. Никогда ничего из него не выносил, а вот за
то, что туда принес, отбыл долгий срок.
- Это да, - задумчиво произнес Кострецов, - там в свое время вы
формировали утонченный вкус богемы, не всегда понимающей прекрасное.
Неумывайкин заговорил серьезно:
- Вот именно! А тут какие-то шакалы обнаглели до предела. Кого они
грабили?! Талантливых людей, которые при новой жизни только-только смогли
почувствовать возможность заработать, купить что-то дорогое. Ну хотя бы
машины, которые на Западе у любого давным-давно как расхожие зажигалки в
кармане.
- Не одобряете этих грабителей?
- Если вы с Далилой обо мне говорили, то зачем спрашиваете? Я патриот
"Современника"! Все, кто протягивает к нему грязные руки, мои враги.

- Даже если они из одного с вами цеха? Я имею в виду не театральное
братство. Я ведь, кроме Далилы, и в МУРе досье на вас посмотрел.
Неумывайкин с достоинством потряс седой головой.
- Там на меня пухлое досье. И пополняется разными слухами.
- А что же еще остается, Эдуард Анатольевич, если после зэковских
академий вас черта с два ухватишь?
Рассмеялся Неумывайкин, довольно прищурился.
- А, пришлось-таки признать? Постарел Неумывайкин, стал мудр. Но если
начистоту, мне теперь много не надо. Квартира обставлена хорошо, есть машина
для выездов. Кое-что отложил на дожитие, как старые зэки говорят. Но и это в
деревянный конверт не заберешь. Чего же мне еще? Я один, ни жены, ни
детей... Так что сбавил былые обороты. А в тех случайных операциях, о
которых стучат в МУР, участвовать не рискую. Да и кому я всерьез нужен?!
Может быть, РУОПу? Так я не завязан ни в банды, ни в группы. Дряхлый
волк-одиночка. Ну что мои обороты, когда на Москве заправляет международная
антикварная мафия! Уголовке я требуюсь? Тоже не особенно. Скоро умру, зачем
меня преследовать?
- Все логично, Эдуард Анатольевич. Поэтому я к вам пришел как к патриоту
"Современника".
Неумывайкин испытывающе смотрел на него. Потом сморщил свои
серо-буро-малиновые щеки и сказал:
- А знаете, капитан, если б вы ко мне не пришли, я, возможно, сам бы
наколку в угро или РУОП анонимно кинул по этим делам. Так меня эти вонючки
возмутили! Перешерстили театр, да еще и студию Олега Павловича Табакова,
нашего старого артиста.
Кострецов, не сбавляя темпа, кинул еще один вопрос:
- Гриню Духа имеете в виду?
- Духа? Не знаю такого. Этот к делам причастен?
- Похоже, занимался угонами.
- Машины? - недоуменно вскинул брови Неумывайкин. - Это не моего класса.
Грубо - я не уважаю. Я, капитан, негодую по поводу исчезновения орденов
генерала Рузского. Благороднейший человек, театрам помогал, и рвань
беспардонная так с его коллекционными вещами поступила!
Эдуард Анатольевич замолчал. Капитан понимал, что сдавать своих такому
зубру нелегко, очевидно, никогда не приходилось. Кострецов помог:
- Вы хоть намекните.
Неумывайкин тряхнул седовласой головой, поднял арбузную свою физиономию.
- Стар я, чтобы, как девушка, намекать. Если базарю, то базарю за всю
масть, - перешел он от волнения на феню. - Сука эта рваная - Федя Труба! Он,
я не сомневаюсь, своих сявок кинул на брюлики актрис, а главное - на ордена.
Слыхали о таком фармазоне?
- Нет. Но в оперразработках угро, наверное, фигурирует.
- Должен быть. Срок волок не раз. Специалист по орденам.
Капитан напомнил:
- Класса банды Тарасенко, что в восьмидесятых по Союзу шарила? У того под
журналистов работали супруги Калинины.
Эдуард Анатольевич брезгливо скривился.
- Помню это дело. Я ж тогда на зоне был, туда подробнее доходит. Ну кем
были эти молодые люди Калинины? Интеллигентные мокрушники. Да и пахан их
Тарасенко - гусь лапчатый. Сгорели все, потому как он, бивень, замазанное у
себя на коллекции держал. Это вор?! А Федя Труба - профессор, специалист.
Сам уж давно на дела почти не ходит, у него учеников целый выводок. Ныне
фарт на ордена. Границы открыли, так такие дореволюционные сокровища
взад-вперед из России заходили. Тут и именное наградное оружие: золотое,
осыпанное драгоценностями... Труба по всему этому товару лекции в МГУ может
читать.
- А почему - Труба?
Неумывайкин усмехнулся.
- Как и многие кликухи, эту в насмешку приляпали. Когда повязали Федю
впервые, он на киче под следствием по молодой расстроенности все причитал в
камере: "Дело - труба". Сейчас он матерый, но конченый человек... Кокаинист.
Очень дорогое удовольствие. Теперь Федя больше для его бесперебойности
старается.
- Не такой конченый, раз его люди так театры проутюжили.
Неумывайкин презрительно оттопырил губы.
- Все это лебединые песни Феди. Он так дошел, что уж анфаса нет, только
профиль остался. Совершенно изможденное, треугольное лицо. А нос спицей у
него и так был. Марафет достает и не таких умников.
Уходя из квартиры Неумывайкина, Кострецов подумал, что, судя по описанию,
которое дал Феде хозяин, тому больше б подошла лисья кличка. Треугольное,
"лисье" лицо говорит о хитрости и расчетливости человека и, бывает
сочетается с мнительностью и импульсивностью.
"Впрочем, - усмехнулся Кострецов про себя, очень довольный визитом, - и у
лис бывает хвост трубой".

Глава 4

Сыск у опера Кострецова шел полным ходом; не дремали и люди, которых он
затягивал в паутину расспросов. Осведомитель Кеша Черч не забыл их разговора
во дворе банка, увенчанного легендарными ночевками взломщика Паршина.
Черч, кочующий по подвалам и чердакам, часто зарабатывал себе на выпивку
не только информацией для Кострецова. Поставлял Кеша нужные сведения и
уголовникам, которые, в отличие от опера, оплачивали ее ценность. Являясь
таким образом двойным агентом, Черч изощрился в вылавливании слухов,
намеков, наводок. Он болтался среди криминалитета, торговцев, дворников,
таксистов и прочего многознающего люда Чистяков. Подстерегал неосторожные
слова, замечания, откровения в пивных и самых разных местах, где человека
так и подмывает выговориться.
Для уголовной стороны он, например, охотился за информацией о квартирах и
машинах новых русских для ограбления или угона. Так же была важна блатным
трепотня их "коллег" о разборках, переделе сфер влияния в центровой Москве.
Кеша, ходячий банк данных, ориентировался во всем этом, как премудрый
пескарь, исплававший окружающие норы до взвихрения ила и донного песка.
Поэтому и носители сведений относились к нему с интересом.
В один из вечерков Черч стоял в любимой пивной на Банковском, уверенно
примазавшись к паре молодых блатарей, которые, глотая водку с пивом,
доходили до нужной ему кондиции. По Кешиным наблюдениям, были ребята из
шайки автоугонщиков Грини Духа.
Паренька с тюремными перстнями-наколками на пальцах кликали Веревкой за
худобу и высокий рост. Второй, в тельняшке, выглядывающей из распаха
шелковой рубахи, прозывался Камбузом, - вероятно, за любовь к морю и
величину физиономии.
Кеша когда-то учился в судостроительном институте, работал наладчиком
экспериментальной аппаратуры на подводных лодках, плавал при ее испытании. В
общем, ему было чем зацепить Камбуза. Тем более что в знак памяти о своем
морском прошлом Черч, как всегда, пил только пиво "Адмиралтейское".
Веревка и Камбуз бултыхали водку в кружки с черным портером, и Черч
осмелился на замечание:
- "Адмиралтейское" - то для водочки приличней. Смесь тогда даже по цвету
на истинного "ерша" походит.
- Да? - мутно взглянул на него Камбуз. - А мы в чего льем? Я и не ведаю,
в натуре, как это чернушка называется.
- Портер, - пояснил Кеша. - Сладковатый он, водочный вкус малость гасит.
- Ничего у меня не гасит, - произнес Веревка, уже начавший от многопития
заикаться.
- А у тебя "Адмиралтейское"? - спросил Черча Камбуз. - Я и не знал, что
такое имеется.
- Ну как же! - приосанился Кеша. - Мореманы его уважают. Правда, когда я
на лодках ходил, такого не было.
- На каких лодках? - осведомился, заикнувшись, Веревка.
- На подводных.
Камбуз спросил, прищурившись:
- Гонишь или в натуре из флотских?
Черч кивнул в сторону зала.
- Зачем мне фуфло двигать? Спроси тут любого. Я и в дальних походах
бывал.
- Ну и как? - вежливо поинтересовался Камбуз.
- Как? Да как в танке или на киче: глухо... Много ребят там жизнь
сложили.
- Взрывались? - спросил Камбуз.
Веревка расхохотался.
- Ну чего лепишь?! Ты с Великой Отечественной спутал, его тогда и на
свете не было.
Кеша, кивнув на дельное замечание, проговорил:
- Разгерметизация бывает, как у космонавтов. Воздух утекает - и каюк.
Тогда драят наглухо этот отсек. И из него стучат смертно морзянкой... А что
делать? Или им погибать, или всем остальным. Нельзя отдраивать. Помню,
накрылись так парни в одном отсеке. Пришвартовались мы, стали их
вытаскивать. Все мертвые, а у одного на руке часы все тикают, тикают. Как та
последняя их морзянка...
У Черча заблестели глаза. Было с ним такое или не было, но, если Кеша о
чем-то рассказывал, он явственно это себе представлял, верил в воображаемое
и переживал до самого донышка своей искромсанной души.
Камбуз молча налил ему в кружку водки. Черч смахнул слезу и быстро выпил.
- Закуси, - обстоятельный Камбуз пододвинул к нему тарелку с
бутербродами.
Кеша элегантно, хотя с утра не ел, взял бутерброд с семгой, стал не спеша
откусывать. Спросил, кивнув на тельняшку Камбуза:
- С чего тельник?
- С телки его! - объяснил Веревка. - Та с начесом любит, на ночь иногда
для тепла напяливает. Камбуз ныне утром с бодуна по шконке пошарил да и
натянул.

Камбуз посмотрел на дружка с осуждением.
- А-а, - протянул Кеша. - А у меня свой тельник хранится. Весь уже
застиранный. На День Военно-морского флота лишь надеваю, - величественно
соврал он.
Стали пить все вместе. Мешали водку теперь только с "Адмиралтейским".
Болтали на совершенно ненужные Черчу темы.
Когда на улице совсем стемнело, Веревка спохватился:
- О, Камбуз! Нам же проверку надо канать.
Черч насторожился. Затемно "проверять" эти орлы могли только интересные
вещи.
Камбуз кивнул и произнес врастяжку:
- Дело на безделье, в натуре, не меняют. Канаем.
Они расплатились и побрели к выходу, подпирая друг друга.
Через минуту Кеша вышел за ними. Ребята свернули за угол в Кривоколенный
переулок. Черч осторожно, таясь, потопал вслед. Парни углубились во двор
напротив Мясницкой, на территорию, известную с давних пор как "Арарат".
Рядом с ней и поныне имелась дверь с вывеской: "Управление Московского
коньячного завода "Арарат". Республика Армения". А в советские времена в
подвалах ближайшего дома был розлив в бутылки всякого-разного, вплоть до
терпкого портвейна. Сюда, чтобы спозаранку похмелиться, стекались страждущие
со всех Чистяков.
Черч увидел, как ребята нырнули в сторону араратовских полуподвальных
окошек. Там было наставлено много машин, тянулись закутки, темнели входы в
подвалы.
Двойной агент Иннокентий Черч проследовал за подручными Духа. Он увидел,
что Веревка с Камбузом остановились перед темно-серым "плимутом". Иномарка
была новенькой во всех отношениях. Кеша, шмыгавший через проходной "Арарат"
по несколько раз в день, своим глазом-ватерпасом ее раньше не замечал.
Парни хозяйски обошли "плимут" с разных сторон. Камбуз даже попинал ногой
в отлично накачанные шины.
Черч уверился: эту машину они пришли проверять. Ясно ему было, что не
угнать тачку ребятишки решили, она уже украдена. И буквально сегодня
поставлена здесь на приколе. Зачем?
"Видно, покупатель этой ночью придет", - сообразил Черч.
Он быстренько побежал звонить оперу Кострецову.

---

Кеше не суждено было дозвониться капитану. Кострецов сидел в это время в
баре казино "Серебряный век" неподалеку от Вахтанга Барадзе, прибывшего на
своем красном "пежо".
Капитан пришел сюда, чтобы завязать с Барадзе контакт, попытаться
наладить с ним приятельские отношения, потому что шестым оперским чувством
чуял: ездит Вахтанг на угнанной машине, не подозревая об этом.
Вряд ли, решил опер, такая известная личность сядет на замазанную тачку.
Значит, подсунули ее ему под каким-то предлогом. Причем поставщик или
даритель наверняка был грузину хорошо знакомым человеком. Но узнать о
невидимке от Вахтанга можно было только случайно, мимоходом, по-приятельски.
Самарский Серега в отличном "прикиде" для этого случая вполне годился.
Предположение Черча, что угонял...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• ...
• 35
• 36
• 37

Поділитися у соцмережах