Жанр: Боевик
Опер 1-2
... боли между ног, он решил отдать один из
них.
- Отодвиньте в спальне кровать, - пробормотал Шкуркин, - под ней три
паркетины у изголовья. Снимите их, возьмите сколько надо.
Вован снова оглушил его по голове и пошел в спальню. Там он увидел
кровать, уже отодвинутую Маришей. Заветные паркетины были вытащены, пустотой
зиял тайник.
Бригадир вернулся, пнул Феогена ногой в бок. Тот разлепил глаза.
- Хана тому тайничку, - сказал Вован. - Маришка его прибрала.
- Что-о!
- То самое. Подставили мы тебе Маришку. Она о всех твоих делах нам
докладывала. А сегодня съехала. Конец вашей семейной жизни.
Феоген схватился лапами за голову и стал кататься по полу.
- Слышь, ты, - окликнул Вован. - Платить надо.
- Что? Да ведь эта тварь все забрала! У вас все мои деньги.
- Не, те деньги Маришке на булавки. А ты сейчас должен мне за "Покров" и
по счетчику отдать.
Кряхтя, присел Феоген, изображая крайнюю муку.
- Больше ничего нет.
- Будто бы? - прищурился Вован, разгладив усы.
Он разбежался и страшным ударом ноги врезал архимандриту в лицо. Кровь
хлынула у того из сломанного носа, Феоген упал, растянувшись во всю длину.
Вован сходил в ванную, набрал там в тазик холодной воды, вернулся и облил
ею Феогена. Мокрый Шкуркин, отплевываясь, приподнялся и сел.
- Могучий ты поп, - одобрил его востряковский.
- Господи, помилуй мя! - закричал архимандрит, стал плакать и креститься.
Зажигая новую папироску, Вован заметил:
- Ты по сану должен терпеть. Но вот когда за бабки мученичество
принимают, не уважаю. Чего ты за мошну как за мошонку держишься, козел в
рясе? На том свете этого не поймут.
- Богом клянусь, нет у меня больше сбережений, - пролепетал архимандрит.
- Клясться, козел, тебе тоже не положено. - Бригадир навел пистолет ему в
лоб. - Тогда прощай. Я тебя кончаю, а потом квартирку твою все равно
подробно проверю. Раз был один тайник, то должен быть и другой.
- Есть! Есть! - вскинул руки Феоген.
- Где?
Архимандрит поднял дрожащие пальцы и указал на ковер, висящий на стене.
- Приподнимите его, снимите плинтус, за ним впадина.
Вован прошагал туда, сорвал ковер. Достал нож, стал отдирать плинтус.
Наконец увидел за ним узкий проем. Ударил по нему каблуком - алебастровый
порожек рассыпался. Внутри лежали пачки долларов и драгоценности, обернутые
в целлофан.
Полюбовался ими бригадир и вернулся к скрюченному Феогену.
- Добро, как говорит твой лучший друг епископ Артемий. Вижу я, что в
полное соображение ты вошел. Теперь уж чего тебе терять? Бабок и цацек,
которые обожаешь, ты лишился. Сдавай мне Белокрыла и разойдемся.
- Да пропади он пропадом! - воскликнул архимандрит. - Найдете эту вонючку
чекистскую по Рублевскому шоссе, кооператив "Роща", дача номер семнадцать.
- Лады, - торжественно произнес Вован.
Он прицелился Феогену в сердце и выстрелил. Шкуркин откинулся
растрепанной гривой волос к стене. Востряковский подошел ближе и всадил ему
в грудь вторую пулю.
Вован посмотрел на свои наручные часы и начал споро устраивать трупы,
вкладывая пистолеты в их руки. Трудясь, он весело скалился, поглядывая на
стену, под которой его ждали "вечнозеленые" бумажки и "брюлики".
ЧАСТЬ III
МИТРОПОЛИТ
Глава 1
Капитан Сергей Кострецов и лейтенант Геннадий Топков в своем оперском
кабинете озадаченно анализировали очередные убийства в их расследовании по
церковной мафии.
Гена, протестовавший, когда Кость дал зеленый свет обострению ситуации по
универсаму "Покров", не преминул об этом напомнить:
- Ну что? Побаловали мы, как ты говорил, бандитов "разборкой по-русски"?
"Хитровански" - то собирался их достать.
Капитан добродушно улыбнулся и сплюнул будто бы от попавшей в рот
табачинки из дымящейся сигареты.
- Да, крутовато они взялись. Сколько же у нас теперь трупов-свежаков?
Трое у "Покрова": двое востряковских бойцов и один белокрыловский. Потом -
еще один около Банковского переулка, белокрыловский спецбригадовец,
участвовавший в нападении на магазин, его Автандил и Харчо опознали. Наконец
- архимандрит Феоген и Сверчок. Итого - шесть, причем по трое с обеих
сторон. Ноздря в ноздрю банды идут.
Нервно поправил очки Топков.
- К этому добавь исчезновение Мариши и Белокрылова. Возможно, и они уже
трупы.
- Все в такой раскрутке бывает, - оживленно произнес Кострецов, потирая
руки. - Если и эти на том свете, все равно мертвяков у востряковских и
белокрыловских одинаково.
- Ты вроде бы даже восхищен?
- А чего? Слезы оперу лить? Падалью все они были, а после смерти -
форменно ею стали. Хорош, Ген, тебе с лирикой, не на студенческой тусовке. В
то, что белокрыловский спецбригадовец, обнаруженный около Банковского, сам
застрелился, верить не будем? - продолжил Кость насчет Оникса, самоубийство
которого пытался инсценировать Ракита.
- Естественно. Иначе придется поверить, что тихоструйный стервец Феоген
Шкуркин вступил в мастерский бой с бандюком Сверчком и ухлопал того двумя
точными выстрелами в голову.
- Бывший спецура никогда не будет кончать с собой на улице. Головорезы
вообще редко когда с собой расправляются, больше привыкли других кончать.
Причем на улице не свихнется не только профессионал. Все самоубийцы уважают
замкнутые помещения. Исключение - прыжок с балкона или залет под поезд. Но
на балкон суицидник вышагивает опять же из комнаты, а поезд припечатывает
его той же замкнутостью.
- Тебе бы в морге работать, - усмехнулся Топков.
- Любое могем. А пока мы - оперы Чистых прудов, как совершенно правильно
ты указывал при нашем обсуждении "покровского" дела. Вот наши прудики
очередной раз и вычистились, как я и предполагал. Мочиловка-то переместилась
пока на Арбат. Попомни мой прогноз: и далее биться будут наши подшефные не в
здешних местах. Нашему ОВД полегче, что я и имел в виду, как бы ты, Гена, не
возникал.
Топков саркастически поглядел на него.
- Теперь всего-навсего осталось нам "хитровански" бандитов достать.
Замысловатый вопрос: как? О фигуранте Раките ни слуху ни духу. И вряд ли он
снова здесь появится, раз Черча отпустил. Белокрылов исчез в неизвестном
направлении, а значит, снова не засечем мы Ракиту и по генеральскому
профилю. Даже Мариши, с которой ты нашел общий язык, не просматривается.
Взглянул на него отечески Кость.
- Знаешь, чем пессимист от оптимиста отличается? Пессимист по поводу
стакана, налитого до середины, всегда говорит, что он наполовину пуст. А
оптимист - что стаканчик-то наполовину полон. Ну что о покойничках и
исчезнувших думать? Прикинем, как выражаются матерые, хер к носу: откуда бы
снова ниточку клубка потянуть.
- Да-да, прикинем, товарищ капитан, это самое к самому носу, - ехидно
подхватил Топков.
- И упремся, товарищ лейтенант, в Вована, - невозмутимо заключил
Кострецов. - Зря, что ли, ты его логово выследил?
- А это мысль! - блеснул стеклами очков Гена.
- Навалом как действий, так и мыслей, сынок, - самодовольно прищурился
Сергей и закурил новую сигарету. - На "хвост" Вовану теперь сяду я. Он за
авторитета у востряковских? На шикарной "БМВ" ездит? Так должно же что-то
вокруг него происходить.
- Причем с Маришей он встречался.
- И это - на моем прикинутом носяре, Гена. А ты займешься Белокрыловым.
- Ну, ты хватил, - снова недоверчиво произнес лейтенант. - Займешься! Ищи
теперь такую рыбину в московском омуте. Или что-то ты на заметку взял, когда
квартиру генерала отслеживал? Или чего-то в ней раскопал, когда после
исчезновения хозяина осматривал?
- Нет, господин студент, идеи плещут из твоих же исследований. Я свои
наколки всегда сразу стараюсь до дна вычерпать. Помню, что, вникая в
убийство Ячменева, ты мне много бумаг приносил. И было в них что-то по
официальному сотрудничеству генерала с Феогеном. Вот и пошарь в этих
сведениях. Глядишь, и выплывет направление, по которому Белокрылова снова
можно шукать.
- Попробую.
- Требуется не спускать с крючка две воюющие стороны. Я теперь налягу на
востряковских, ты - на бывших Феогеновых. Прицелимся свежими глазами на
новые для каждого площадки. Сейчас самый накал нашего розыска. У банд
потери, с учетом первых трупов Пинюхина и Ячменева, - по четверо. И та, и
другая рать с цепи спустились. Скоро подойдет время оставшихся у них в живых
подсекать. А пока промерим создавшиеся глубины.
- Потери-то у свор численно равные, но неравноценные, Сергей. Убийство
Феогена - крупнейший урон церковному клану, на который тот работал вместе с
Ячменевым, Белокрыловым. В этом ключе связка епископ Артемий Екиманов -
востряковские команду Феогена, возможно, напрочь вырубила. Раз архимандрита
нет, может отойти от дел и Белокрылов.
- Это почему же?
- Хозяин Феоген приказал долго жить.
Кость сплюнул.
- Эх, Гена, если бы мафиозные структуры только такими середнячками, как
архимандрит да Вован, заканчивались. Бах! бах! - пулей конкурентов, щелк!
щелк! - милицейскими наручниками: и конец структуре. Увы, всегда над
промежуточными звеньями верхние царят. Те всегда в тени, их зацепить - наше
оперское счастье. Можешь не сомневаться: пал гнилой смертью архимандрит
Шкуркин, новый церковный пахан его работу продолжит. И опять понадобится
спецбригада генерала, иначе его клану востряковские житья не дадут. Вот
почему я приказываю тебе кротом рыть по Белокрылову.
- Вовремя мы востряковских с епископом Артемием вычислили, - задумчиво
проговорил Топков. - Хоть в этом направлении более или менее ясно.
- Скажи спасибо Марише, - сказал капитан, все же скрывая от
лейтенанта-гуманиста, что он ее на "наркоту поставил". - В той стороне
действительно четко проглядывается. Думаю, что Артемий - высшая шишка в
церковном клане, дальше шупать не придется. Так что сейчас же еду заниматься
Вованом, только зайду в морг, проведаю Сверчка.
- Любишь ты это заведение.
- Эхма, и не нужна нам денег тьма! - Кость подмигнул. - Для истинного
опера, сынок, это и зоопарк, и лаборатория. Учись, пока меня не застрелили.
Я наказал обязательно все три пули из Сверчка извлечь и экспертам их
показать.
- Уважаешь баллистику?
- Очень. А в данном случае - потому, что хочу успехи ворошиловского
стрелка, попа Феогена, изучить. Все завидую ему: как хладнокровно такого
бандюгу припечатал. Я ж со Сверчком сталкивался, но сам в него не сумел
попасть.
Результаты баллистической экспертизы Кострецова горячо порадовали: пули в
голове Сверчка оказались из одного ствола, свинец в груди - из другого. А
главное, пули, извлеченные из черепа, определили уже фигурировавшее в этом
розыске оружие. Это был пистолет "Беретта", из которого убили Пинюхина.
Капитан торжествовал: Ракита пристрелил и Сверчка!
Странным было только то, что такой опытный диверсант, как Ракита,
продолжал палить из пушки, с которой охотился на Пинюхина. Но зато это
давало все основания для его ареста. Свидетелем по пинюхинскому убийству был
Черч, а пули, выпущенные около Мясницкой и на Арбате в Сверчка,
закольцовывали два убийства, прямо указывая на их исполнителя.
Еще раз в этот день потер свои железные клешни Кость, сел на "жигуль" и
отправился к жилищу Вована. Опер уже знал, что во двор выходят два окна
большой бригадирской квартиры. Опер припарковал машину, достал из "бардачка"
бинокль и двинулся в дом напротив Вованова поискать точку для наблюдения.
Войдя туда, капитан пристроился у окна на лестничной площадке и нацелил
бинокль в стекла Вовановой квартиры. Темнело, и там зажегся свет.
"Вот катит, так катит!" - воскликнул про себя Кость, когда разглядел
Маришку, хлопочущую на кухне.
Он еще понаблюдал, чтобы убедиться: нет ли дома хозяина или еще
кого-нибудь. Потом быстро сбежал вниз, чтобы преподнести сюрпризик своей
стукачке.
Кострецов перебежал двор и поднялся к квартире. Резко позвонил в нее
трижды.
Глазка в дверях не было, и Мариша спросила изнутри:
- Кто?
- Дед Пихто и бабка с автоматом! - гаркнул опер. - Открывай пошустрее,
Мариша, а то хозяин может появиться.
Мариша распахнула дверь и обессиленно привалилась к ее косяку.
- Узнала меня по голосу? - весело осведомился Кострецов. - Похвально. Где
поговорим? Может, без напряга во дворе? У меня там "жигуленок".
- Сейчас выйду, - едва ли не плачущим голосом произнесла девушка.
Опер спустился вниз, сел в машину. Вскоре прибежала и села рядом Мариша.
- Удивляешься, что и здесь я тебя вычислил? - осведомился Кость.
- Чего на легавость легавого удивляться? - хмуро парировала она.
- Ну, тогда к делу. Что на Феогеновой хате произошло?
Стала излагать Мариша, не подозревая, какую инсценировку разыграл после
ее ухода из квартиры Вован:
- Сверчок ко мне туда завалился. А потом стрелок генерала Белокрылова
заскакивает. Начали они друг в дружку пулять. Сверчок - трупом, а тот рану в
ноге перевязал и слинял.
- Опиши мне подробно белокрыловского человека.
Мариша описала приметы Ракиты, на что капитан с удовлетворением покивал
головой. Теперь этому спецбригадовцу была полная хана - появился свидетель и
по второму его убийству. Опер спросил:
- Что за проблемы у этого Сросшегося?
- Не уладил он что-то с Белокрылом. Новый заныр генерала пытал.
- Зачем?
- А зачем ребята с пушками чужие адреса ищут?
- Это твое соображение или он так заявил?
Мариша усмехнулась.
- Такой, как он, лишнего не скажет.
- Дала ты ему адрес генерала?
- Да что вы все ко мне с этим Белокрылом привязались? - полыхнула
глазищами Маришка. - Откуда у меня может быть его новый адрес? Его,
наверное, не знал и Феоген, царствие ему небесное.
- Жалеешь друга сердечного?
Ухмыльнулась Маришка.
- Скажешь тоже. Ты ж при нашей первой встрече смикитил, что подсадная я
архимандриту от востряковских.
- Ну да, чего о Шкуркине сожалеть, когда ты после его завала сразу
богатой стала.
- На что намекаешь?
- Тайник-то в квартире Феогена на много потянул? - пока не упоминая о
втором тайнике, спросил капитан.
- Не знаю ни о каком тайнике.
- Да? - прищурился опер, закуривая. - Кто ж его выгреб?
- А тот, видать, кто Феогена мочканул.
- О том стрелке ты, конечно, тоже не знаешь?
Мариша постаралась как можно простосердечнее распахнуть очи, потому что
Вована сдать была неспособна.
- Капитан, верь слову. Только тот Сросшийся соскочил, и я моментально
намылилась. Похватала свои шмотки и вмиг с хаты вылетела.
Кострецов пристально посмотрел на нее. Это было похоже на правду. Но то,
что Мариша оказалась вдруг у Вована, указывало на непростые ее
взаимоотношения с этим бандитом. Он проговорил:
- Что Вован за фигура у востряковских?
Такие данные, которые мент мог собрать и оперативно, Марише скрывать было
глупо, она сообщила:
- Бригадир на их грядке. Сверчок в его команду входил. Пашет Вован на
епископа Артемия Екиманова.
- А у тебя с Вованом любовь?
Мариша смутилась. Кострецов, впервые увидев деваху в таком состоянии,
сочувственно произнес:
- Ну, это не мое дело. Жить-то у него будешь?
- Наверное.
- Наркота нужна?
- Нет, слава Богу. Завязала я.
- Ой ли?
Правду сказала ему Мариша, сумевшая "переломаться" после того, как
спустила в унитаз остаток от прежней кострецовской подачки. Вован высоко
ценил то, что она "чистая", как называют свою трезвость наркоманы.
- И это не твое ментовское дело! - бросила она как плюнула.
Опер разозлился.
- Ты, я вижу, как с бригадиром схлестнулась, крутая стала. А может,
оборзела, потому как считаешь - Феоген сплыл, так и твои показания по нему
пустышка. Но бумага-то с ними, твоей рукой писанная, у меня. Она тому же
Вовану не понравится.
- Чего пужаешь-то? - усмехнулась Маришка. - Захочешь стравить меня с
Вованом или с востряковскими той бумагой, так я спокойно скажу: сдала
Феогена ментам, чтоб вам, корешки, меньше было с ним заботы.
Привычно отметил про себя Кость ее сообразительность, пришлось
выкладывать следующие козыри:
- Но за два тайника в квартире у Феогена тебе все равно придется
отвечать.
- Как два? - попалась на удочку Маришка.
Она удивилась, потому что Вован о втором им обнаруженном тайнике ей
ничего не сказал. И так поступил он, ее возлюбленный, которому она отдала
почти все содержимое тайника под кроватью, оставив себе самую малость на
черный день!
Опер сказал:
- Один был в спальне под кроватью, а второй - в гостиной, где ковер
висел, за плинтусом. Кто бы эти тайники ни выгребал, но пока ты - главная
фигурантка по их ограблению. Ты там проживала, ты должна была о них знать.
Так что зачем мне востряковским бумаги на тебя светить, я ведь могу им
просто информацию подкинуть о выпотрошенных тайничках.
Опер знал, в каком направлении на пушку брать, на что бить. Как
розыскник, он сплошь и рядом сталкивался с ситуациями, когда блатные на ножи
шли за раздел добычи. Почти всегда они - и "законники", и шпана - пытались
урвать хоть сколько из награбленного, если не было рядом своих.
Не ошибся капитан и на этот раз. Мариша из первого тайника кое-что лично
для себя припрятала, а Вован, приняв у нее его основную часть, договорился с
Маришей скрыть эту "находку" от востряковских, чтобы сообща с подругой
попользоваться. А второй тайник ушлый бригадир решил себе полностью
присвоить.
- Вы два тайника точно установили? - спросила она.
- Да. Так что можешь смело бочку катить на тех, кто к ним руку
прикладывал.
- За эту подсказку спасибо, - задумчиво произнесла Мариша, впервые зло
подумав о Воване.
Учуяв, что чем-то основательно зацепил девицу, Кость решил не дожимать ее
на этот раз и сказал:
- В общем, разбирайся со своими делами. Тебе спасибо за информацию по
перестрелке Сросшегося со Сверчком. Давай номер телефона Вовановой хаты для
связи.
Мариша продиктовала.
- Бывай здорова, - подытожил опер. - Поглядывай за Вованом, как раньше за
Феогеном секла.
На следующее утро в отделе Кострецов с Топковым обменивались полученной
информацией.
Узнав результаты баллистической экспертизы по пулям в Сверчке, лейтенант
усмехнулся.
- Перестрелку инсценируют, труп под видом самоубийцы на улице оставляют.
Они нас за недоумков, что ли, держат?
- Да нет, - пояснил Кость. - Скорее, рассчитывают бандюки, что оперы
невнимательны в нынешней сплошной убойности. Или еще хуже - недобросовестны.
Верно целят, иной мент как следует и копать не станет, чтобы дело списать.
Но тут они не на тех напоролись. В общем, по Маришиной линии прежде всего
ценен очень своеобразно всплывший Ракита.
- В мстителя превратился?
- А что удивительного? Бывший офицер - вот совесть и заговорила. Но снова
ушел в туман, теперь будет рану зализывать. Думаю, спецбригадовца у
Банковского приложил он. Резкие разборки в спецбригаде начались, Белокрылов
теперь между двух огней. Занервничать он должен, как-нибудь проявится.
- Мы генерала, глядишь, и сами проявим. - Топков положил перед капитаном
ксерокопию по дачному кооперативу "Роща" на Рублевском шоссе. - Вот на это я
обратил внимание. Белокрылов стройку коттеджа Феогена там обслуживал. А нет
ли у него самого в "Роще" домика?
- Резонно, - оживленно кивнул Кострецов. - Проверяй. Что еще?
- Пропесочил я все бывшие коммерческие предприятия Феогена. Отсмотрел
лиц, которые к ним так или этак были причастны. Больше обращал внимание на
церковных.
Кость заметил:
- Главного мафиозного хозяина архимандрита щупал?
- Ага. Часто мелькает в этих делах или около митрополит Кирин Гоняев.
Кстати, это ему принадлежит странноватая фраза, которую я в начале розыска
из досье на патриархию упомянул: "В своей хозяйственной деятельности Церковь
должна стать полноправным субъектом рыночной экономики". Ковырнул я
благосостояние этого митрополита. Оказался так упакован, что недвижимость
Феогена - забавы детские. Ну, например, Кирин располагает двумя личными
самолетами, на одном летает по России, на другом - за границу.
- Словно шах персидский. Займись, займись Гоняевым. Феогена не стало, и
если им митрополит командовал, то должен засуетиться. Откуда они такие
фамилии берут: Шкуркин, Гоняев? Неблаголепно.
- Бог шельму метит. Ну что, Сергей, у нас теперь просматривается? Вернее,
не просматривается.
- Убийцу Феогена мы не знаем. Он нам очень нужен. На такую акцию -
расстрел влиятельного сотрудника ОВЦС патриархии - киллер должен был санкцию
непосредственно епископа Артемия Екиманова получить. Возьмем киллера, сможем
приложить епископа. Будет нам тогда то самое оперское счастье.
- Мариша не захотела здесь помочь?
- Да. А чую, что могла бы. Тут Вован обязательно замешан. Но, похоже,
втюрилась она в этого орла.
Топков утвердительно покивал.
- Немудрено. Вован красавчик, мужественного такого, ковбойского замеса.
Специалист по женщинам. Сидел за то, что чужих жен обольщал и чистил.
- Но я Маришу зацепил. Расстроилась девушка из-за тайников Феогена. Какая
там любовь? У блатных всегда корыстный интерес перекроет. Изначально гнилые
люди. Ведь они в свой "закон" прутся за чужое добро. Не может быть там
истинного. Дал я Марише время на размышление, скоро снова ее проведаю.
Лейтенант снял очки, потер глаза.
- Всю ночь над бумагами по Феогену просидел... Так, по-твоему, блатные
изначально гниль? Но ведь даже священники, как видишь, уголовниками сплошь и
рядом становятся. Вот задачка-то.
- Думаю, касается это в основном попов советской закваски.
Заинтересовался я этим вопросом, дружка своего из ФСБ Сашу Хромина
просветить попросил. На последнюю нашу тренировку притащил он некоторые
выписки.
Кострецов достал из стола бумаги.
- Вот выписка из информации председателя Совета по делам Русской
православной церкви Карпова, поданной еще в 1946 году Сталину: "Настоящим
бичом в жизни церковных общин является массовое распространение хищений и
растрат церковных средств, как со стороны духовенства, так и церковных
советов". А вот два фрагмента из доклада секретного осведомителя Органов
профессора, протоиерея Осипова: "В вопросах ловкости использования подкупа,
"смазки", разложения аппарата, запутывания следов сложная организация
церковников может порой поспорить с гангстерскими шайками Америки...
Сознательный постоянный обман финорганов стал законом".
- Вон как! Они даже сталинских палачей не боялись.
- Причем сами это признают, правда, задним числом. Вот что говорил в 1988
году на Поместном соборе Московской патриархии архиепископ Виленский и
Литовский Хризостом Мартишкин: "Великое промыслительное благо Божие, что в
1961 году отказались от административной деятельности. Годы потом были
трудные, но если бы священники были у власти, то их всех бы пересажали на
законном основании. Мы так часто путаем церковный карман со своим".
Гена вздохнул.
- Все это предугадывал еще в двадцатых - сороковых годах XX века
религиозный мыслитель, русский эмигрант Георгий Федотов. Говорил, что если в
церковной среде негласно узаконивается казнокрадство и взяточничество, то
нарождается в итоге "оправославленное зло". А оно, Федотов утверждал,
"страшнее откровенного антихристианства".
- Ну вот, лейтенант, сподобились мы с тобой, хоть и не церковные, выйти
на самое средоточие зла этого. Уж не знаю, гордиться нам или грустить? У
меня никакого сочувствия к попам из патриархии не осталось.
Топков внимательно посмотрел на расстроенного капитана.
- Ты, Сергей, из одной крайности в другую. Сначала огрызался, когда я
тебе неприятное про этих попов излагал, теперь на дух их не выносишь. Но
ведь в бедных приходах, в простых храмах служат и честные, хорошие батюшки.
Россия светлыми людьми пока не обеднела, хотя, конечно, их меньше и меньше,
если сравнивать от Святой Руси.
- А знаешь? - Кость мрачно на него зыркнул. - Возишься в нашем дерьме и
иной раз кажется, что и людей-то кругом не осталось - одни козлы!
Рассмеялся Топков. Кострецов сказал поспокойнее:
- В общем, выходит - работать нам надо без надрыва и великих эмоций.
Митрополит Кирин Гоняев, к фигуре которого аналитически подбирался
лейтенант Топков, действительно являлся главой церковного мафиозного клана,
на "передке" которого ожесточенно трудились покойный архимандрит Феоген и
генерал Белокрылов.
Пятидесятилетний митрополит Кирин и физической мощью отличался от
противника, епископа Артемия Екиманова. Тот "грузил" окружающих неким
интеллигентским имиджем, а Кирин, с огромной окладистой бородой, квадратной
физиономией, больше впечатлял образом владыки крутого православного замеса.
Когда "земляные" оперы Чистых прудов на новом витке розыска просчитывали
криминальную структуру Кирина, он завернул из Италии с очередного
экуменического совещания Всемирного совета церквей на своем "заграничном"
самолете в Швейцарию. Этот лайнер среднего класса, как и шестиместный
самолетик, на котором владыко парил по России, предназначался для
митрополитовых дел по внутренней и внешней политике патриархии. Оба
воздушных судна числились за коммерческой фирмой, вроде бы не имеющей
никакого отношения к церкви.
В Швейцарии на берегу Женевского озера у митрополита Гоняева была
собственная вилла, а неподалеку прикупленный еще участок земли. В Москве же
имел митрополит в одной из сталинских высоток квартиру в 180 квадратных
метров, обладал жилплощадью и в Иерусалиме за 12 миллионов долларов. Также
мог Кирин отдохнуть на своей
...Поділитися у соцмережах
