Жанр: Боевик
Любовь зла (Папарацци)
...помощи трубочек мне действительно
будет легче пить, особенно горячее. До
чего же предусмотрителен!
Весь наш немудреный ужин и чай мы перенесли в гостиную, где Виктор устроил
меня в кресле, подложив под спину
подушку. Вот так, окруженная заботой и вниманием, я потихоньку отщипывала
кусочки от сыра, пила через трубочку горячий
чай и слушала Виктора.
- Сергей Иванович говорил, что в тот вечер они действительно основательно
повздорили со Степой и что он, вконец
обозленный, махнул на все рукой и ушел, решив больше не возвращаться. Но
убивать...
- Мы-то с тобой можем в это поверить, а вот менты... - кисло заметила я.
- Следователи прокуратуры, - поправил меня Виктор. - Да, у них и в самом
деле мало причин, чтобы считать Кряжимского
жертвой случая. Кстати, Сергей Иванович был очень обеспокоен твоей
безопасностью, особенно после того, как я упомянул,
что ты ходила к Насте и беседовала с Алексеем - Он не объяснил почему? -
полюбопытствовала я.
- В общем, нет, но несколько раз повторил, что этого Алексея надо
опасаться, что это темная лошадка и, по словам
Кряжимского, на многое способен. Насколько я понял, если Сергей Иванович кого-то
и подозревает, то именно Алексея или
кого-нибудь из его компании.
- Из компании, говоришь? - переспросила я.
- Да. Насколько я понял, среди определенного круга ребят он пользуется
достаточным авторитетом, если не сказать
почетом, а уж чем заслужил такие лавры... - Виктор пожал плечами.
- Слушай, у тебя же кто-то есть знакомый в милиции с доступом в их
картотеку. Ты не мог бы попросить этого товарища
"просветить" нашего ломоносенького? - с мольбой произнесла я.
- Мог бы, - Виктор глянул на часы. - Позвоню завтра с утра, сейчас уже
бесполезно. Но ведь мы даже фамилии этого парня
не знаем.
- Подожди, - я наморщила лоб. - Глупое такое сочетание. Алексей Алексеев?
Алешкин? Алехин. Да, Алексей Алехин!
Отчества, извини, не знаю - Ничего, и так сойдет, - успокоил Виктор. - Заодно
посмотрим, нет ли чего и на нашего Степу.
Я безуспешно пыталась что-то вспомнить, но никак не выходило. Да что ж это
такое? Не по голове же я кирпичом
получила?!
- Слушай, - помертвевшим голосом вдруг произнесла я. - Я же видела его у
своего дома!
- Кого? Алексея?
- Ну да. Правда, не совсем уверена, тогда еще подумала, что мне показалось.
Мы с Виктором смотрели друг на друга.
- Нет, тебе, скорее всего, не показалось, - наконец вымолвил он. - Значит,
он знает, где ты живешь, кто ты на самом деле;
знает и о том, почему ты так интересуешься убийством Степана.
- Может, у меня чисто журналистский интерес, - беспомощно попыталась я
защититься, но тут же опровергла собственные
доводы. - Хотя если и в самом деле убийца он, и он знал Кряжимского, то мог
легко подставить нашего Сергея Ивановича.
- Все равно, - начала я, помолчав, - это ведь не повод убивать меня за то,
что я интересуюсь этим преступлением. Если
убивать всех, кто задает вопросы, никаких кирпичей не хватит.
Глава 9
- Не забывай, что он - пока только кандидатура в подозреваемые, -
предупредил меня Виктор. - К тому же ты могла задать
какой-то особенно неприятный ему вопрос или сказать что-то в том же духе.
Вспомни, о чем вы говорили.
- Да ничего особенного, - неуверенно сказала я и задумалась. - Да нет, во
всяком случае, заметно он никак не
прореагировал. Хотя и слушал наш с Настей разговор. Может, в нем ему что-то не
понравилось? Ты знаешь, она так плакала и
почему-то во всем винила себя Говорила, что ушла от Степана не вовремя... Ну
ладно, если бы он сам свел счеты с жизнью, но
ведь Степе помогли отойти в мир иной.
- Можно бросить человека вовремя? - сухо поинтересовался Виктор. - Зато вот
тебе и мотив - убийство из ревности.
- Так она же, наоборот, ушла от Степана к Алексею, чего ему ревновать?
- А может, она решила передумать и вернуться?
- Вот что мне совсем не нравится... По словам бабушек, Настя вышла из дома
с Алексеем практически сразу после моего
ухода и больше с тех пор не возвращалась. И если мы имеем дело с убийством на
почве ревности, то как бы ей не пришлось
играть роль Дездемоны.
- В принципе разделяю твое беспокойство, однако уверен, если он не убил ее
сразу, теперь и подавно вряд ли на это
решится. Пойти на преступление и в результате остаться ни с чем. Судя по твоему
рассказу, этот Алексей не производит
впечатления человека, готового поступиться своей выгодой ради принципов.
- И все равно, - упрямо повторила я. - Я опасаюсь за безопасность девушки,
мне интуиция подсказывает, что с ней
произойдет что-то нехорошее.
- А где была твоя интуиция, когда на тебя кирпичи падали?
Я не стала утруждать себя ответом на этот бестактный вопрос и просто
отломила кусочек шоколадки.
- Где же Фима? Уже десять. Считай, ночное время, по закону - никаких
следственных действий.
Допрос окончен.
- Хотел бы я послушать, - пробормотал Виктор. - Завтра утром надо будет
проверить все гайки на твоей машине.
- Считаешь, мне устроят автокатастрофу? - с сомнением спросила я. - Вообщето
я не езжу по городу с такой скоростью,
чтобы авария закончилась смертельным исходом.
Но почему-то спорить с Виктором не хотелось: надо - значит, надо. В конце
концов, так и ему, и мне будет спокойнее.
Наконец раздался звонок в дверь. Открывать отправился Виктор, я же по-королевски
возлежала на своих подушках,
продолжая аристократически потягивать через соломинку чай.
Фима не заставил себя ждать, явив моему взору букет цветов и плюшевого
котенка Сначала я, как и полагается
избалованной даме, благосклонно кивнула, потом не выдержала и потянулась за
подношениями. Виктор - кошмар, я совсем
его задергала! - был отправлен за вазой, я же вцепилась в мягкую игрушку,
чувствуя, как на моем лице расцветает совсем не
подобающая случаю счастливая улыбка. Но вот цветы поставлены в воду, глупые
восторги загнаны внутрь, Фима
размешивает сахар в своем стакане.
- Ну, чем порадуешь? - каким-то обреченным тоном спросила я.
- Честно? - он поднял голову и посмотрел на меня. - Если бы я не знал так
хорошо Кряжимского, то и не сомневался бы,
что убийца именно он.
Все свидетельствует против него: показания соседей, шум ссоры, который они
слышали, пистолет, найденный у него дома,
- скорее всего, орудие убийства. У него было оружие?
- Ничего об этом не знаем, - сказала я, а Виктор молча кивнул в знак
согласия. - Но во всяком случае, он никогда не
упоминал об этом и вообще не слишком интересовался данным вопросом. Вот этот
товарищ, - я кивнула на Виктора, - вот он
и Ромка иногда любили обсудить что-нибудь этакое, но Кряжимский никогда даже в
этих разговорах не участвовал.
- А вы знаете о том, что убитому перед смертью были нанесены телесные
повреждения? В частности, грубо говоря, перед
самой смертью кто-то хорошо двинул ему в челюсть, а ссадины на правой руке
Сергея Ивановича весьма и весьма схожи с
теми, которые появляются от контактов с чужими подбородками.
Я с ужасом припомнила, что и в самом деле видела на руке Кряжимского
царапины, но тогда как-то не придала этому
значения.
- А что говорит сам Сергей Иванович? - как-то уже не слишком желая услышать
ответ, спросила я.
- Говорит, что они действительно повздорили, Степа начал психовать, вот и
пришлось дать парню в зубы. Интересный
способ воспитания, правда? Ни за что бы не заподозрил Сергея Ивановича в том,
что он пользуется подобными методами.
- А из-за чего они так разругались? Тебе вообще-то удалось нормально с ним
поговорить?
- Постольку-поскольку, - уклончиво ответил Фима. - Вы хоть немножко
представляете себе чувства человека, которого
вдруг обвинили в убийстве, арестовали и посадили за решетку? И впереди маячат
лет десять неба в клеточку? Ну а
поссорились они из-за того, что Степа возжелал сорвать их давно и с величайшим
трудом задуманные планы. Сергей
Иванович сказал, что Степа связался с очень нехорошей компанией, наркотики их и
свели, а когда он одумался и вообще
решил бросить наркоту, было уже поздно - его не отпускали. Он пробовал, но один
раз ему набили морду - мозги вправили, в
другой пригрозили, что не поленятся съездить к его родителям, не с дружественным
визитом, конечно.
Вот он и оставался с ними. Волей-неволей пару раз, по словам Кряжимского,
грабил коммерческие ларьки, один раз они
обобрали припозднившегося прохожего, потом мужик этот полтора месяца в больнице
пролежал. И тогда Степа с
Кряжимским решили, что у парня один выход - исчезнуть. И начался достаточно
долгий период подготовки, Степа собирался
тихо и бесследно исчезнуть, переехав в другой город - замахнулся, кстати, на
Калининград - и поступить в другой институт.
Иными словами, решил начать все заново.
- Что ж так долго собирался? - недовольно поинтересовался Виктор. - Давно
бы уж уехал и жил себе спокойно. Если бы,
конечно, не нашли. А уж в Калининграде вряд ли стали бы искать - размах не тот.
- Были две причины: первая - никак не мог бросить наркотики; во-вторых -
девушка, которую он должен был оставить в
Тарасове и которую любил безумно.
- Мог бы и с собой взять.
- Насколько я понял, девушка никуда ехать не хотела или не могла - в
отличие от Степана, даже и подумать была не в силах
о том, чтобы бросить наркоту.
- А потом девушка его бросила, и он наконец собрался, но так никуда и не
уехал, - закончила я фразу за Фиму. -
Безвременно скончался.
- Именно, - не отрывая от меня обожающего взгляда, произнес Фима. В нем
явно боролись два противоположных начала:
ловкого, прозорливого, расчетливого адвоката-проныры и пылко влюбленного
оболтуса, за предметом поклонения и
солнечного света не видящего. Надо же, и в такой ситуации умудрился раздобыть
мне цветы и такую плюшевую прелесть.
Подарок, конечно, до оскомины банальный, но все равно такой приятный!
- Так что это все-таки за нехорошая компания, о которой уже неоднократно
упоминалось, но о которой мы ничего не
знаем, кроме того, что в ней предположительно находится этот ломоносый Алексей?
- Какой Алексей? - спросил Фима.
- Парень, к которому ушла Настя, Степина девушка; предположительно это он
закидал меня сегодня кирпичами со
стройки.
- Что?!
- Кирпичами со стройки, - терпеливо повторила я, с некоторым беспокойством
замечая, что Фиму вот-вот хватит удар. -
Наверное, покушался на мою жизнь. Поэтому Виктор предполагает, из-за того, что я
что-то такое узнала, только вот проблема
- мы еще сами не выяснили, что именно.
- Поподробнее, пожалуйста.
К моему облегчению, в Фиме все же возобладал практичный юрист, а не
истеричный влюбленный, видно, сильна в нем
профессиональная жилка. Я покорно выложила требуемые подробности. Виктор, по
своему обыкновению, молчал, считая,
наверное, что был непростительно комфортно разговорчив последние несколько дней.
А мог бы и помочь, пожалеть мои
разбитые губы.
- Значит, и в данном случае злоумышленником вполне мог быть Сергей
Иванович, - задумчиво произнес Фима. - Знаете,
хотя мы исходим из того, что он невиновен, у меня уже появляются сомнения. И все
же насчет компании: Кряжимский
уверен, что Алексей готовил какое-то преступление. Правда, до него доходили лишь
обрывки информации от того же
Степана, которому ситуация крайне не нравилась, а порою просто пугала. Одно дело
- разгромленный магазинчик, другое -
кое-что и посерьезнее...
- Ребята намекали, что, если надо было какому-то орлу крылышки подрезать,
достаточно обратиться к Алексею, - внес
наконец свою лепту в разговор Виктор. - Это когда я общался со Степиным
окружением, помнишь?
Я выразительно хлопнула ресницами - шея по-прежнему не гнулась.
- И разговорчики у них были соответствующие.
Я, правда, тогда не стал заострять внимание, думал, выпендриваются, но,
похоже, была в их словах доля правды.
- Хорошо. Тогда кто у нас главный подозреваемый? Алексей?
- Да, и пока единственный, не считая Кряжимского, - ответила я. - А что сам
Сергей Иванович по этому поводу думает?
- Он тоже склоняется к той же кандидатуре. Что Алексей и его пособники
прознали про отъезд Степы, а он, кстати, должен
был уехать в Калининград поздним утром того же дня, что и Кряжимский на юг, и из
мести, по злобе или опасаясь, что он
может рассказать то, чего рассказывать не следует, решили, что будет гораздо
спокойнее убрать "отступника". И надежно, и
для остальных поучительно.
Вроде версия как версия, но что-то меня в ней в корне не устраивало.
- Так почему же Кряжимский и Степа поссорились? - напомнила я заданный
вопрос.
- Сергей Иванович решил зайти к Степе и пожелать счастливого пути, помочь с
последними приготовлениями - утрясти
последние мелочи, а в результате застал парня в полной прострации, наполовину
собранного и вообще передумавшего куда-то
уезжать. Степе уже не в первый раз не хватило выдержки довести дело до конца, и
Кряжимский устал с ним нянчиться,
потому и вспылил. Тогда у парня просто начался психоз, видно, еще и без дозы
трудно приходилось, и он начал орать, биться
головой об стенку...
- Кряжимский? - неверяще переспросила я.
- Степа, - кротко пояснил Фима, списывая мою непонятливость на травму и
пережитый шок. - И успокоить его удалось,
только устроив ему небольшой нокаут. В итоге расстались они не слишком
дружелюбно, Степан, понятное дело, злился, но
зато у Кряжимского появилась надежда, что парень наконец одумается и поедет. Он
ушел, а минут через пятнадцать не
выдержал и вернулся, но, поразмыслив, не стал заходить к Степану, решив, что
если у того еще не все мозги высохли, то он
уедет, а если нет - то здесь уже никто ему не поможет.
- Вообще-то насильно счастливым не сделаешь, - пробормотал со своего места
Виктор.
- Такова версия Сергея Ивановича, - подытожил Фима. - Официальную версию вы
знаете. Еще предложения будут?
- Года полтора назад у Степана была девушка, которую он бросил, влюбившись
в Настю, а та, первая, ему этого, говорят, не
простила, - вновь сообщил из своего угла Виктор и пояснил:
- Это мне тогда же "собутыльники" поведали. Правда, по их словам, она
пакостила ему по мелочам, хотя грозила здорово.
- Так прошло полтора года. - сказала я.
- Раз до сих пор пакостила, значит, не забыла.
Ревнивых женщин никогда не стоит сбрасывать со счетов, - нравоучительно
заметил Фима и покосился на меня. Наверное,
считал, что я тоже могла бы проявлять побольше ревности по отношению к нему.
Хотя бы из вежливости.
- Фима, а теперь скажи честно, сколько у Кряжимского шансов?
Он сосредоточенно изучал дно своей чашки - может, по чаинкам гадал? - потом
вздохнул и ответил:
- Будет сложно. Есть два пути: самим найти убийцу или опровергать все
доказательства, собранные по делу, добившись в
конце концов освобождения Сергея Ивановича и прекращения в отношении него
уголовного дела. Есть и третий, конечно:
ждать, вдруг правоохранительные органы найдут настоящего убийцу, но, боюсь, что
прокуратура считает, что его уже нашли.
- А освобождение? - спросила я. - Ему что, теперь все это время придется
сидеть?
- Я могу попробовать ходатайствовать об освобождении под залог, но, знаете,
какие теперь "расценки"? Наименьшая
сумма залога согласно новому закону составляет сто минимальных размеров оплаты
труда. Заметьте, это минимальная сумма,
а у нас - обвинение в убийстве.
- Господи! - я в отчаянии попыталась собраться с мыслями. - Но ты все-таки
попробуй! Постарайся найти!
- А как опознали Кряжимского? - прервала я затянувшееся молчание. Когда же
Фима рассказал нам и об этом, я пожалела,
что спросила: выкрутасы господина случая когда-нибудь доведут до ручки.
Сергея Ивановича опознал дедуля, который так досаждал нам своими жалобами
последние четыре месяца. Отнеся передачу
внучку, в отношении которого требовал дать опровержение в нашей газете, он на
доске "Их разыскивает милиция" вдруг
заметил фоторобот - грубовато воспроизведенное, но в общем-то похожее лицо
автора ненавистной ему статьи. Как дедулю от
счастья не хватил инфаркт на месте, неизвестно, и он, проявляя юношескую прыть,
влетел в управление милиции; торжествуя
и проглатывая слова от волнения, поведал о своем открытии.
В милиции вскоре убедились, что старичок оказался прав.
- Я всегда говорил, все они там алкоголики, уголовники и наркоманы, -
сообщал дедуля буквально каждому встречному о
своей удаче и, оказывается, даже рвался высказать свои чувства во время допроса
Сергея Ивановича. Дедуле в конце концов
посоветовали отправиться домой, но, уходя, Фима видел его, дежурившим возле
дверей. Плакать тут или смеяться? Впрочем,
мне теперь лучше вообще воздержаться от любых эмоций.
- Итак, наши дальнейшие действия, - произнесла я, поудобнее устраиваясь в
кресле и невольно оглядываясь в поисках
ручки и блокнота - привычка, что поделаешь.
Не правильно истолковав мой взгляд, Фима молнией оказался рядом и принялся
рьяно поправлять мои подушки, но в
чрезмерном усердии не рассчитал, ощутимо задев меня локтем прямо по ушибленному
месту. У меня аж искры из глаз
посыпались.
Он жутко смутился и аж пал на колени, вымаливая прощение. Что делает с
людьми неровное сердцебиение! Какое счастье
знать, что это всего лишь одна из ролей Фимы, которую он с удовольствием играет,
а вообще-то я уже не раз видела, в какого
страшно расчетливого человека превращается он на процессе: то сразу уверенно
разнося в пух и прах обвинительные
доказательства, то, затаясь до поры, а затем спокойно вставая и давая понять,
что все, чем суд до этого времени занимался, -
пустая трата времени, потому что на самом деле все было вот так... А в жизни
Фима - жмот ужасный, только по отношению
ко мне проявляет непомерную щедрость, чем я иногда, признаюсь, немножко
злоупотребляю.
- Значит, ты, Фима, стараешься освободить Кряжимского под залог, а в идеале
- снять с него обвинение. А мы с Виктором
пытаемся разузнать что-нибудь про Алексея и его дружков. Кроме того, я очень
хочу поговорить еще раз с Настей. Она что-то
знает, я уверена. Или, по крайней мере, догадывается. По-моему, она просто
боится Алексея.
- Еще надо поговорить и с остальными Степиными соседями насчет запасного
ключа от подъездной двери. Кстати, кроме
этой Валерии Борисовны, кто еще живет в этом доме?
Я наморщила лоб, вспоминая все, что об этом знала.
- Три этажа, шесть квартир... Так, в первой - Степа, потом - грымза, еще
есть старичок пенсионер, но он вроде бы как и из
дома-то редко выходит, еще пожилая пара и, наконец, подружка Валерии Борисовны.
Она действительно права была, когда
сказала, что Степа как-то не вписывался в общую картину.
- А шестая?
- Что шестая?
- Шестая квартира, ты назвала только пять.
- Действительно. Не знаю, "ценный свидетель" как-то забыл ее упомянуть.
- Значит, надо выяснить.
- Виктор, возьмешься? - попросила я.
- А ты к Насте поедешь? - полуутвердительно спросил он.
- Ну да. Может, у нее что-то про Алексея узнаю и про их отношения со
Степой.
- А кирпичи тебя ничему не научили?
- Ну знаешь, - возмутилась я. - Что же мне теперь из дома носа не
высовывать? Я просто постараюсь быть очень
осторожной.
На лице Фимы появилось озабоченное выражение: он, наверное, уже мысленно
представил себе, как привозит каждый
день в мою обитель продукты, журналы, новости, развлекает бедную пленницу, а тут
на тебе, дева сама на коня и в лес к
волкам...
- Между прочим, если кто-то охотился за мной именно из-за Степиного
убийства, у вас, друзья, также отличные шансы
стать мишенями следующих покушений, - заявила я. - Особенно у тебя, Фима.
Ведь если убийство целенаправленно пытаются свалить на Сергея Ивановича, то
ты, как отличный защитник, будешь,
естественно, мешать.
Сказала я это полусерьезно, но, взглянув на Фиму, поняла, что ему уже
случалось получать как предложения о щедром
вознаграждении за очень хорошую или очень плохую работу, так и угрозы. Так что,
Оля, тут не до шуток.
Они очень не хотели оставлять меня одну, все чего-то опасаясь. У меня же
так болела спина, что мне уже было море по
колено. Если я сию минуту не лягу, пусть убивают - это будет актом милосердия.
- Позови хотя бы Маринку, - предложил наконец Виктор.
Я схватилась за голову.
- Господи! Она же еще до сих пор ничего не знает!
- Заодно и расскажешь.
Я застонала - моя спина!
- Отличная идея, - обрадовался Фима, - Так всем будет спокойнее. Где она
живет? Я ее сейчас же привезу...
Получив адрес и поцеловав мою руку, Фима исчез.
- Ну что, влипли мы? - сказала я Виктору. - Представляешь, что будет, если
другие газеты узнают об аресте по подозрению
в убийстве одного из самых известных журналистов-криминалистов в городе?
Скандал!
По глазам Виктора я поняла, как он глубоко убежден в том, что скандал
разразится прямо здесь и сейчас, как только
привезут Маринку, которая неизбежно смертельно разобидится на то, что ей ничего
не рассказали. Не без внутренней дрожи
соглашаясь с ним, я взяла трубку и набрала Маринкин номер. Ответила одна из ее
соседок, я попросила позвать Марину, а
когда та подошла к телефону, я заинтриговала ее неожиданным приглашением
приехать ко мне в столь поздний час.
- Что, мы опять срочно ищем на кого-нибудь компромат? - полюбопытствовала
она.
- Все гораздо интереснее, - вздохнула я. - Собирайся, сейчас за тобой
заедет Фима. Он уже в пути.
- Я мигом, - пообещала Маринка.
В этом я не сомневалась: она никогда не упускала случая смыться из
ненавистной ей коммуналки Когда минут через
двадцать Фимина машина остановилась у моего дома, Виктор быстро распрощался и,
сбежав по лестнице, вышел через двор.
Сталкиваться с обиженной на него Маринкой он пока опасался. Ничего, сейчас
я ей все объясню, она им еще будет
гордиться. Только дай мне, господи, сил и терпения.
- Ах как замечательно, - воскликнула Маринка, влетая в открытую дверь. -
Всегда бы я путешествовала с такими
удобствами! Фима, ты чудо!
Фима кинул на меня красноречивый, выразительный взгляд. Вот, мол, все меня
ценят, а ты... Я аж съежилась от угрызений
совести.
- А горячая вода у тебя есть? - поинтересовалась моя подруга, заглядывая в
ванну и открывая кран.
- Ничего, что я такая самостоятельная? - спросила она, вновь возвращаясь к
нам.
- Чувствуй себя как дома, - кротко ответила я.
- Нет уж, спасибо, - содрогнулась Маринка. - Я уж лучше как в гостях, а то
придется занимать очередь в ванну или... - она
напряженно посмотрела на нас с Фимой, как на потенциальных конкурентов и
соперников.
- Нет-нет, - засобирался Фима. - Как-нибудь в другой раз. А сейчас мне
пора.
Я ошеломленно переводила взгляд с Фимы на Маринку. По-моему, во взаимной
вежливости они зашли немного не в ту
степь. Моя ванна, в конце концов, мне в нее и приглашать. Как-нибудь в другой
раз... Ха, как это понять?
Заметив мой заинтригованный взгляд, Фима покраснел. Великие боги, увидел бы
такое кто-нибудь из его оппонентов или
судей! Его коллеги по работе дорого бы дали за подобное зрелище.
- Я, пожалуй, пойду, - с трудом вымолвил он.
Видно было, что уходить ему совсем не хочется, с большим удовольствием
остался бы и позаботился обо мне.
- Хорошо, - кивнула я. - Спасибо за помощь, завтра я очень буду ждать
твоего звонка и надеяться на хорошие новости.
- Сама знаешь, сделаю все возможное, - ответил он, на глазах превращаясь в
другого человека. - Одна просьба: отнесись ко
всему посерьезнее и будь осторожна. Спокойной ночи.
- Что это с ним? - удивилась Маринка, когда я закрыла за Фимой дверь. - Ой,
а что у тебя с губами? - наконец заметила она.
- Та-ак, и что значит его "будь осторожнее"?
Я глубоко вздохнула и начала рассказывать Маринке, в чем дело. Надо отдать
ей должное, она не прерывала меня, не
издавала изумленных восклицаний, лишь изредка задавала уточняющие вопросы.
- Мне как-то трудно так сразу все это воспринять, - сказала она, когда я
наконец закончила свое повествование. - Пока что,
как ни крути, получается, что, кроме Сергея Ивановича, убить Степу никто не мог.
Нужно, конечно, поспрашивать завтра
остальных соседей, но мне кажется, что это ничего не даст. К тому же милиция
наверняка уже успела сделать это раньше.
- В том-то и дело, но вдруг?
- Вдруг даже кошки не родятся, - поморщилась она. - Хотя, надежда - глупое
чувство, но умирает она тем не менее
последней. Вот ты, оказывается, где пропадала все это время, - отвлеклась она от
темы. - А я уж решила, у тебя роман, и ты
совсем забросила работу.
- Представляю, что ты подумала, увидев мою разбитую морду, - невольно
фыркнула я. - Как же, темпераментный
мужчина!..
- Но ты говоришь, Фима надежды не теряет?
- Он ее вообще никогда не теряет, неисправимый оптимист! Но и он признал,
что при имеющемся материале будет очень
сложно работать. Он обещал добиться освобождения под залог, но только где нам
взять такую сумму?
- Крупную?
- Это уж как назначат, но, наверное, равная примерно цене хорошей квартиры.
А ты думаешь, это все-таки он? - жалобно
протянула я.
- Не знаю, - Маринка вскочила со стула. - И вообще мне надо привыкнуть к
этой новости.
Я, пожалуй, пойду попривыкаю в ванной.
- Иди, - я перебралась к столу, включила компьютер, загрузила игрушку, уже
приблизительно зная, что сейчас произойдет.
Маринка не заставила себя долго ждать. Шум воды стих - ванна набралась, и
почти сразу же до меня донесся Маринкин
вопль:
- Послушай, ну а другие потенциальные убийцы есть?
- Серьезных кандидатов нет, - заорала я в ответ. - Степана якобы ненавидела
брошенная им девушка, но это было полтора
года назад, и больше пока мы ничего об этом не знаем. Есть еще Алексей, который
тоже не любил Степу из-за Насти и еще не
знаю там из-за чего. Но это тоже как-то нелогично: Настя бросила Степу и ушла к
нему, Алексею, а если к тому же он прознал
про Степин отъезд, то зачем ему делать такие глупости? Соперник сам ушел бы с
дороги...
- Может, у него это случайно получилось? - провыла из ванной Маринка.
- Это как?
- Положим, они разговаривали, Алексей стал угрожать ему пистолетом, а он
выстрелил.
- Ага. Сам и три раза. Только что сама же сказала, что вдруг ничего не
бывает. К тому же эта проклятая закрытая дверь...
- Может, он ждал на чердаке. Сиде
...Закладка в соц.сетях
