Жанр: Боевик
А я леплю горбатого (Папарацци)
...льства, - спокойно ответил Сергей Иванович.
- Неважно чего. Кстати, жене Журавлева тоже надо бы позвонить - по крайней мере
она разъяснит нам некоторые подробности
нынешних отношений мужа с милицией.
Естественно, я тоже в первую очередь подумала об Алевтине. Но звонить ей
при сложившихся обстоятельствах только для
выяснения некоторых моментов было бы по меньшей мере бестактно, поэтому я
приняла другое решение.
- Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, - процитировала я и
предложила:
- Давайте-ка навестим ее лично, по телефону люди обычно не говорят о
серьезных вещах.
Уговаривать никого было не надо, времени на сборы нам потребовалось тоже
совсем немного, поэтому уже через несколько
минут мы втроем вышли из офиса. Ошарашенная Мариночка осталась в одиночестве,
понимая, что ее провели. "Должен же
кто-то оставаться на месте, пока мы занимаемся работой, - успокоила я себя,
услышав, как усмехнулся Виктор над моим ухом. -
Уж он-то, конечно, рад, что мы оставили в редакции именно Маринку, но, в конце
концов, это входит в ее обязанности".
Я уже успела заметить, что все сегодняшнее утро наш фотограф с секретаршей
почти не разговаривал, хотя еще вчера все
было так хорошо. Впрочем, пока мы ехали, все встало на свои места: я припомнила
визит Ярослава, которого наш Виктор
органически не переваривает с самого первого дня. Вполне понимая, почему
здоровый и крепкий парень, отслуживший в
Афгане, ненавидит белоручку-секретаря, я все-таки не решалась признаться даже
себе, что на самом деле Сосновский
принадлежал к разряду последних. "Что поделать, все мы не без греха", - тяжело
вздохнула я, оживив в памяти слишком
безупречный костюм и красивое лицо секретаря погибшего депутата.
Аля без лишних разговоров впустила нас в квартиру, поздоровалась и тут же
отправилась на кухню ставить чай. Честно
говоря, в прошлый раз супруга депутата Журавлева произвела на меня впечатление
женщины хрупкой, чувствительной и очень
ранимой, поэтому сегодня я ожидала увидеть перед собой сломленную горем
Алевтину. Но увидела совершенно иное...
"Наверное, только вот такие почти прозрачные красавицы способны в трудных
ситуациях противостоять большому горю", -
искренне восхитилась я, поражаясь переменам, произошедшим с нашей знакомой.
Теперь она выглядела совершенно
спокойной, и только синяя жилка, пульсирующая на виске, выдавала ее душевное
состояние. Голубые глаза приобрели более
глубокий оттенок, но слез Алевтина уже не сдерживала - похоже, их уже не
осталось, просто не хватило на сегодняшний день.
- Буквально сегодня утром приехала милиция с ордером на обыск, - спокойно,
без эмоций сообщила нам Журавлева, - а я
даже глазом моргнуть не успела. Конечно, ничего у нас в доме не нашли, да ничего
и не могли найти, - уверенно добавила она.
Оглядевшись по сторонам, особого беспорядка я не заметила. "Значит, милиция
и не надеялась найти что-то существенное, -
поняла я, - просто решила организовать психологическую атаку". Мои размышления
прервал телефонный звонок. Хозяйка
дома, похоже, ничего хорошего от него не ждала, потому что трубку взяла с явной
неохотой. Но уже через несколько
мгновений ее лицо просветлело.
- Спасибо, не надо, - улыбнулась она, а в глазах снова заблестели слезы. -
Тебе и самой сейчас не сладко... Пусть все идет
своим чередом. Да, она здесь, - кивнула Аля и передала мне трубку. - Это вас.
- Бойкова слушает, - как можно спокойнее сказала я, стараясь ничем не
выдать своего волнения. - А-а, здравствуйте, Инга
Львовна...
Как только я произнесла это имя, Виктор и Сергей Иванович облегченно
вздохнули. "Похоже, они больше меня
переволновались", - подумала я, прислушиваясь к словам Владимирцевой.
- Мне кажется, это какое-то недоразумение, - возмущалась Инга. - Во-первых,
Андрей Николаевич этого сделать просто не
мог. Во-вторых, многие знали, что между ним и Геной кошка пробежала, и настоящий
убийца запросто мог воспользоваться
этой историей, чтобы навлечь позор на совершенно невинного и безобидного
человека!
Даже не зная лично Журавлева, я почему-то была полностью с ней согласна.
Может быть, потому, что Аля с первого раза
произвела на меня благоприятное впечатление. Но скорее всего потому, что мы
пришли к логическому выводу о
невозможности участия в преступлении Андрея Николаевича. Менять свое мнение о
людях только по прихоти милиции,
которой вздумалось поверить сплетням, мы, конечно, не собирались. "А вдруг у
Данильченко есть веские основания для
обвинений его в убийстве, о которых мы пока не знаем?" - мелькнуло у меня, и я
тут же спросила:
- Инга Львовна, вы не знаете, на основании чего следователь предъявил
обвинение Журавлеву?
- Знаю, - после секундной заминки ответила Владимирцева. - Дело в том, что
они сопоставили какие-то найденные улики с
фактом ссоры. Но я в это совершенно не верю! К тому же Алька говорила, что они
целое Рождество никуда из дома не
выходили, а накануне были в деревне, - напомнила она.
Вообще-то я это знала уже раньше, но как заставить поверить всему этому
твердолобого майора милиции, просто не
представляла. "Стоп! Какие улики?" - побелела я.
- Объясните, пожалуйста, что нашла милиция? Разве те черные волосы
принадлежат Журавлеву? - спросила я, чувствуя
постепенно, как меня бросает то в жар, то в холод.
Я судорожно оглянулась по сторонам и заметила на полочке семейную
фотографию Журавлевых: со снимка смотрела уже
знакомая Аля, двое смеющихся детей и.., явный блондин, в котором я угадала главу
почтенного семейства. "Что-то здесь не
так", - подумала я про себя, медленно опускаясь в кресло, которое, на мое
счастье, оказалось рядом.
- Нет, я не про волосы говорю, - растерялась Инга. - Помните, в мусоре
милиция нашла какие-то подозрительные резиновые
перчатки, а бабушка-соседка в подъезде, прямо возле почтовых ящиков, обнаружила
черное портмоне, которое никто из
жильцов не признал? Так вот, сейчас следователь хочет буквально за уши притянуть
эти улики к подозреваемому Журавлеву! -
с нескрываемым раздражением закончила Владимирцева.
Я похолодела. Только сейчас до меня стал доходить смысл ее слов. "Алевтина
еще в первый наш приезд жаловалась на
рассеянность мужа - он как раз потерял кошелек... Ну, кошелек ли, портмоне -
разница небольшая, - рассуждала я, слушая
короткие гудки, но по-прежнему прижимая телефонную трубку к уху. - А перчатки?
Откуда взялись перчатки?"
Пока я некоторое время находилась в прострации, мои вполне реальные коллеги
о чем-то говорили с Алей. Стараясь не
обращать на себя особого внимания, я вышла из транса и жестом показала
Кряжимскому на часы. Он тут же понял намек и
начал прощаться с гостеприимной хозяйкой.
- Алевтина Николаевна, мы постараемся вам помочь, только держите нас,
пожалуйста, в курсе всех событий, - попросил
Сергей Иванович напоследок.
Журавлева улыбнулась и кивнула. Похоже, ее запас мужественности на этом
иссяк, потому что из-за захлопнувшейся за
нами двери послышалось сдавленное рыдание. Мы с тяжелым сердцем сели в машину,
где я и отважилась наконец обменяться
подробностями после разговора с Владимирцевой.
- Если на этих уликах, приобщенных к делу, обнаружатся отпечатки пальцев
именно Журавлева, для нас все кончено
окончательно и бесповоротно! - подытожила я. - В таком случае можно полностью
признать нашу некомпетентность, потому
что это значит, что мы все время шли не по тому следу и верили не тем людям.
- Ошибаться свойственно всем, - глубокомысленно изрек Виктор, выезжая со
двора и глядя через плечо в открытое окно.
- Но это, между прочим, вовсе не означает, что ошибаемся в данном случае
именно мы, - закончил Сергей Иванович его
мысль и, повернувшись ко мне, очень серьезно продолжил:
- Если на этих вещах точно обнаружатся отпечатки Журавлева, а я в этом
сейчас почти не сомневаюсь, - к моему ужасу,
подчеркнул Кряжимский, - это только еще больше упрочит наши позиции и
подтвердит, что как раз Андрей Николаевич здесь
совершенно ни при чем.
"С ума сошли", - подумала я, безнадежно махнув рукой, и окончательно
расстроилась.
Глава 8
Обсуждение расследования, проводимого "Свидетелем", началось в моем
кабинете помимо моей воли. Когда пятнадцать
минут назад я попросила Маринку сварить кофе, а сама углубилась в виртуальный
мир новой компьютерной игры, я уже
решила для себя, что дни нашей редакции сочтены. "Конечно, кто ж нам теперь
поверит, если на протяжении почти четырех
дней мы шли по ложному пути? - рассуждала я, убивая ненастоящих монстров одного
за другим. - Впрочем, газету можно и
сохранить, если переименовать ее в какую-нибудь лабуду вроде "По следам
преступлений", например".
Прерывая самым наглым образом оптимистичный ход моих мыслей, в кабинете
один за другим появились все сотрудники -
почти бывшие, надо сказать, - нашей редакции. Естественно, как и полагается в
таких случаях, моего мнения на этот счет никто
спрашивать не стал. Просто коллеги заняли свои излюбленные места вокруг меня и
притихли, ожидая, когда мое величество
соизволит оторваться от компа.
Несмотря на упадок сил и настроения, быть бестактной по отношению к людям
мне не позволяло воспитание, поэтому уже
на четвертой минуте этой молчаливой осады я не выдержала.
- Заявим о самороспуске? - поинтересовалась я, убивая последнего монстра на
третьем уровне и безжалостно выходя из игры
на самых выгодных для себя позициях.
- Хм, похоже на депутатский сленг, - с усмешкой заметил Виктор, удобно
устроившись на моем подоконнике и доставая
сигарету.
Я тоже не удержалась от улыбки, потому что данное лингвистическое
недоразумение произошло помимо моей воли.
- Ну что, раз уж все в сборе, давайте будем считать наше собрание открытым,
- громко и торжественно провозгласила я. -
Первое слово предоставляется мне, так как я все равно уже начала. В общем,
так... - бодро протараторила я и замолчала,
внезапно лишившись присутствия духа. - Если это преступление действительно
совершил Андрей Николаевич Журавлев - дело
закончено, а нам с вами - стыд и позор, - произнесла я совсем тихо, стараясь ни
на кого не смотреть.
- Думаю, выскажу общее мнение: просто кто-то очень хочет Журавлева
подставить и окончательно отвести подозрение от
себя, - заявил Кряжимский, не обращая никакого внимания на мои слова, как будто
я до этого ничего и не говорила. - Но очень
похоже, что в этом случае настоящий убийца - очень аккуратный и вдумчивый
человек, потому что само убийство очень
хорошо спланировано. Может быть, даже не одним человеком, - добавил Сергей
Иванович, немного подумав.
- Очень похоже на сильно обиженную женщину, тем более у нас есть улики -
короткие черные волосы, которые нашел
Виктор и которые Журавлеву явно не принадлежат, - напомнила Мариночка, гордясь
своей сообразительностью и
возможностью хоть что-то сказать.
Но эта идея меня окончательно доконала.
- Если уж не каждый мужик в электротехнике разбирается, где мы, по-твоему,
даму искать будем? - язвительно
поинтересовалась я, едва сдерживая смех. - Вот ты, например, чего-нибудь в
проводах и схемах смыслишь?
Секретарша растерянно покачала головой и опустила глаза, видимо, поняв всю
несуразность данного предположения. Я на
всякий случай еще раз прокрутила в мозгах все имена и конкретные личности
женского пола, которые за ними стоят и имеют
отношение к проводимому нами расследованию. Впрочем, все их я еще раз исключила
из списка подозреваемых за отсутствием
возможностей, мотивов и неимением специфических знаний.
- Ольга Юрьевна, может быть, несмотря ни на что, перезвонить майору
Данильченко и поинтересоваться результатами
экспертизы? - спросила Маринка, пробуя восстановить почти потерянные позиции.
Находя ее предложение вполне разумным и уместным, я немедленно набрала
номер, оставленный нам самим майором в
первый его приход. К счастью, самого следователя не оказалось на месте, а
довольно молодой голос одного из сотрудников
быстренько выложил мне все детали. Поминутно и безмерно восторгаясь своим
непосредственным начальником, милиционер
сообщил, что отпечатки пальцев на перчатках и портмоне действительно принадлежат
депутату городской Думы Андрею
Николаевичу Журавлеву.
Поблагодарив "борца за справедливость" за сотрудничество с "четвертой
властью", я положила трубку в прескверном
расположении духа - пророчества мужской половины нашей редакции сбывались с
поразительной быстротой. "Сговорились
они, что ли", - буркнула я себе под нос и рассказала подробности телефонного
разговора всем присутствующим.
Конечно, никто, кроме Мариночки, моему сообщению особо не удивился.
Впрочем, даже она, предательница, на этот раз
сдержала возглас изумления, чем окончательно повергла меня в депрессию.
- Алевтина, вас беспокоят из газеты "Свидетель", - набрала я следующий
номер телефона.
- Я узнала вас, Ольга Юрьевна, - услышала я на другом конце провода
совершенно упавший голос. - Я уже знаю, что в
подъезде найден кошелек именно Андрея и отпечатки пальцев абсолютно совпали.
Только не пойму, кому все это надо.
- Аля, мы постараемся это выяснить, - пообещала я, ругая себя за недавнюю
слабость, на которую просто не имела права,
когда рядом со мной находится человек и ему намного хуже. - Вспомните,
пожалуйста, когда именно ваш муж потерял
портмоне?
- Несколько дней назад... Пятого января, да, точно, пятого, - после
некоторого раздумья ответила Журавлева. - Андрюша
рассказывал, что как раз весь день с Еленой Николаевной для каких-то сирот
подарки готовил, а потом еще в супермаркет
заходил - детям сладости покупал к Рождеству.
- Значит, кто-то запросто мог найти его и подбросить на место преступления,
- начала я развивать свою мысль. - А мог и
специально выкрасть...
- Но кому, кому это могло понадобиться? - в ужасе спрашивала меня Алевтина,
объясняя мелкие подробности. - Муж тоже
подозревал, что портмоне могли запросто вытащить из кармана пальто - он же его
постоянно везде бросает, может даже в
коридоре Думы прямо на стуле оставить. У него, правда, еще деньги были в
карманах пиджака - он любит кругом мелочь
распихивать, но все-таки кошелек жалко.
- Кто-то знал о пропаже? - поинтересовалась я.
- Нет, шум поднимать Андрей из-за такой ерунды, как он говорит, никогда не
станет - визиток и нужных номеров телефонов
в кошельке не было, а денег совсем немного - Андрей успел почти все потратить
накануне, - объяснила Алевтина. - Но пропажу
он заметил только у кассы, наверное, кто-то в толпе незаметно вытащил. Хорошо
еще, что депутаты прямо с заседания толпой
отправились в магазин - Андрею деньги Алексей Владимирович Кононов одолжил, а то
позору бы не избежать, - посетовала
Журавлева.
- Спроси про резиновые перчатки, - сдавленным шепотом подсказала мне
Маринка.
- Кстати, Алевтина Николаевна, откуда на резиновых перчатках-то могли
появиться отпечатки пальцев вашего мужа?
- Я и сама этого до сих пор не пойму, - совсем упавшим голосом ответила
она. - Аккуратистом он никогда не был, поэтому и
пользовался-то ими не часто, только если я настою, и только на даче, в земле
копаясь. Но сейчас-то зима, а мы обычно до самой
весны там не появляемся. Ничего не понимаю! И откуда эти перчатки вообще
взялись? Может быть, Андрей что-то делал в них
в своем кабинете, не знаю...
"Медицина здесь бессильна", - констатировала я и на этой оптимистичной ноте
попрощалась с Журавлевой, попросив у нее
на прощание разрешение съездить на эту самую дачу в пригороде Тарасова.
Договорившись о том, что Виктор уже сегодня
может заехать за ключами, я положила трубку.
- Завтра отправляемся за город. Только увеселительные мероприятия
отменяются - надо работать. - Окончательно
удостоверившись, что бросать начатое дело я не собираюсь, коллектив редакции
дружно обрадовался и пообещал разойтись по
домам, не устраивая забастовок и демонстраций протеста. Виктор тут же поехал к
Журавлевым за ключами и точным адресом
дачи на Мишуткиной Поляне, которая могла стать для нас хоть какой-то маленькой
зацепкой в этой головоломке.
Разгребая снег чуть ли не руками, мы пробирались к высокому деревянному
дому, утопавшему в сугробах. Машину
пришлось оставить еще на краю поселка, у первого дома, в котором жил сторож:
проехать по этой улочке было просто
невозможно. Вообще-то от сторожки дача Журавлевых казалась расположенной гораздо
ближе, но сейчас каждый метр давался
с большим трудом, хотя какие-то "козлиные тропки" то там, то здесь были все же
протоптаны.
Пока мы занимались бумажными делами в офисе и отвечали в сотый раз на
неизменные вопросы майора милиции
Данильченко, драгоценное время все шло и шло. Световой день зимой вообще-то не
слишком длинный, но сегодня он
показался нам просто бесконечным, особенно в присутствии бравых милиционеров.
Зато теперь, когда ближе к вечеру мы
появились все-таки на Мишуткиной Поляне, солнце неуклонно двигалось к западу
просто с заметной быстротой.
"Хм, неплохое местечко для дачи, - подумала я, стараясь меньше обращать
внимания на непролазные сугробы, - летом здесь,
наверное, красиво". Честно говоря, оптимизма у меня не слишком прибавилось, но,
пока я об этом думала, хоть три лишних
шага без непрерывных чертыханий я все же сделала. Конечно, мне грех было
жаловаться - впереди протаптывали дорогу
Виктор, которому было тяжелее всех, и Сергей Иванович. Маринка на этот раз с
радостью осталась в городе, намекая на
свидание с симпатичным брюнетом.
Строго-настрого запретив ей посвящать кого бы то ни было в наши планы и
действия, мы по ее испуганному лицу поняли,
что рандеву ей предстоит с Ярославом Сосновским. Впрочем, Маринка и без
напоминаний всегда держит язык за зубами, но
нам было слишком скучно, чтобы лишить себя удовольствия почитать ей перед
отъездом мораль.
- Посмотрите, здесь тропинка! - крикнул Виктор, когда наша процессия
остановилась как раз напротив дома Журавлевых.
Я подняла голову и наконец посмотрела не себе под ноги, а вверх:
двухэтажный особняк был хоть и деревянным, но
довольно внушительного вида строением. Хорошо еще, Алевтина заранее
предупредила, что этот дом им с Андреем
Николаевичем достался в наследство от родителей. И к нему вела узкая, но
заметная даже в ранних сумерках тропинка.
- Похоже, недавно здесь кто-то был. - Кряжимский встретился с моим
недоумевающим взглядом.
- Но... Аля утверждает, что они зимой никогда сюда не приезжают. К тому же
дорожку и снегом не успело сильно занести,
значит, посетители побывали буквально на днях, - объяснила я.
- Что-то мне все это не нравится, - подал голос Виктор. - Хозяева
утверждают, что их здесь не было, а дорога к дому
протоптана. Ничего не понимаю!
Чтобы понапрасну не ломать голову, мы стали пробираться к калитке. Идти
приходилось след в след, но по утрамбованному
снегу это было намного легче, чем проваливаясь по колено в сугробы. "И все-таки
тропинка именно протоптана, хотя и
довольно прилично, а вовсе не расчищена лопатой, как у некоторых других домов",
- отметила я с интересом, когда моя нога
неожиданно соскользнула в сторону и я снова провалилась в снег.
Открыть калитку было парой пустяков, и уже через секунду мы очутились возле
входной двери.
- Ух ты! - присвистнул Виктор. - С каждой минутой мне это все больше не
нравится.
Я подошла ближе: навесной замок был взломан, но снова вставлен в цепочку
очень аккуратно. Я достала из сумки
полиэтиленовый пакет, прихваченный из дома на всякий случай, и сунула туда
железное - в буквальном смысле! -
доказательство чьего-то незапланированного проникновения на дачу Журавлевых.
Виктор сделал несколько снимков:
- Вдруг пригодится... Конечно, жаль, но ключи нам, похоже, сегодня не
понадобятся, - усмехнулся он, осматривая еще один
взломанный дверной замок.
Мы осторожно вошли в дом и включили свет. Я даже сначала зажмурилась - не.,
известно, какие еще сюрпризы
преподнесет нам этот показавшийся таким милым дом.
Впрочем, неожиданности не произошло - даже невооруженным взглядом было
видно, что на даче кто-то побывал: вещи
перерыты, лежат где попало, не на своих местах. Вообще-то особого беспорядка я
не заметила, но все-таки хозяева очень редко
оставляют открытыми дверцы кухонного шкафа, если уезжают на всю зиму в город.
Припомнив идеальный порядок в квартире
Журавлевых, я поняла, что Аля не забыла бы убрать подальше всякие домашние
мелочи, создающие сейчас дисгармонию в
нашем общем впечатлении от этого дома. Виктор сделал еще несколько снимков и не
стал зачехлять фотоаппарат.
Впрочем, не заботясь особо о чистоте и порядке, непонятный посетитель всетаки
действовал как-то целенаправленно. Мы
еще раз осмотрелись.
- Какие-то ненастоящие воры приходили, - покачал головой Кряжимский,
вынимая из ящика стола серебряную ложку. -
Ничего особенно ценного не пропало. Это странно - обычно если на дачах
промышляют не очень опытные домушники, то их
все равно кто-нибудь страхует. Но пропустить такое.., хм...
Последнее, не совсем понятное восклицание можно было расценивать как
угодно, но мне почему-то послышалось в нем
пренебрежение.
- У вас, Сергей Иванович, большой опыт, так что спорить не берусь, -
улыбнулась я, намекая на профессиональный
журналистский стаж работы с криминальными материалами, из которых можно было
почерпнуть еще и не такие сведения.
Дальнейшее обследование места происшествия поставило нас перед еще большими
странностями: из посуды исчезли только
несколько стаканов, о чем явно свидетельствовало пустое пространство в шкафу, но
зато все алюминиевые тазы и кастрюли
были на месте. "Значит, точно здесь побывали не охотники за цветметом, - решила
я. - Если это профессиональные воры, то
тоже довольно странные: вполне приличные покрывала на диванах остались в целости
и сохранности".
- А вот это уже интересно, - донесся голос Виктора откуда-то из кладовки.
При ближайшем рассмотрении маленькое помещение, примыкавшее к кухне и
имевшее запасный выход из дома, оказалось
не продуктовым складом, а каким-то подсобным помещением, прототипом садового
домика для хранения всякого рабочего
инвентаря.
- Ольга Юрьевна, посмотрите, почти все на месте, а плоскогубцев нет, -
показал мне Кряжимский на какой-то
специфический портфель с кармашками и углублениями, лежащий на полке.
Действительно, одно место среди других инструментов зияло пустотой. "Хм,
целый набор с перламутровыми ручками, -
заметила я. - Вряд ли настоящему дачному ворюге мог понадобиться всего один
предмет. Уж взял бы весь набор, а так..." Из
остального инвентаря ничего не пропало. Вот только еще резиновых перчаток, о
которых говорила жена Журавлева, мы тоже
нигде не могли найти, а это уже наводило на определенные мысли.
- По меньшей мере мне кажется странным, почему же сторожа не было на месте?
- мучился над вопросом Сергей Иванович.
Мы переглянулись, и уже в наступившей темноте мужчины отправились на его
поиски. Вообще-то до полуночи было еще
далеко, но зимние сумерки навевали какое-то зловещее воспоминание о недавних
происшествиях, поэтому я предпочла
попутешествовать по снежным просторам Мишуткиной Поляны, вместо того чтобы
просто поджидать возвращения их на даче.
Но подумать о чем-либо мне просто не пришлось - приходилось смотреть под ноги,
чтобы снова не оказаться в сугробе. Честно
говоря, в пустом дачном поселке наши темные фигуры на фоне белого снега
смотрелись довольно экзотично, когда мы почти в
полной темноте брели по улице к дому сторожа Оказывается, он нас уже поджидал.
- А я думал, опять Журавлевы приехали, - поприветствовал он нас с порога,
убирая двустволку за спину. - Увидал свет в
окошках и успокоился, потом гляжу, незнакомый кто-то... Проходите в дом, чаем
угощу, а то баб Вера моя в город сегодня
уехала - внучек повидать.
Видимо, журналистские удостоверения внушили к нам не только уважение, но и
доверие, потому что Николай Федорович
сразу же пригласил нас в дом. После пяти минут разговора по душам лицо сторожа
покрылось мертвенной бледностью.
- Откуда ж мне знать-то было, разве ж я мог подумать?.. Ой, старый дурак!..
Кто ж тогда это был-то? - испугался он, когда
мы рассказали, что Журавлевы не выбирались на дачу с самой осени. - Я ж и тропку
увидал к дому, и мужика какого-то, вот
сослепу и подумал, что Андрей Николаевич приехал...
Оказалось, Николаю Федоровичу пятого января позвонили из города и сообщили,
что его дочь находится в больнице.
- Я и подумать не мог, что без меня тут случится чего! Баб Вера дома
осталась - нельзя же совсем без присмотру службу
бросить. А в случае чего - на соседней улице Макаровы приехали. Они каждую зиму
наведываются, я даже специально для них
там дорогу расчищаю. Ну, и в тот раз попросил, чтоб они за моим хозяйством
присмотрели, да в случае чего баб Вере помогли -
откуда я знал, на сколько уеду, дочь все-таки заболела!
- И Макаровы не видели вновь прибывших? - поинтересовалась я.
- Видели, - с готовностью кивнул сторож - Да только им и дела нет, кто на
свою дачу средь бела дня пожаловал Сказали мне
уж потом, что Андрей Николаич тьфу, ну, этот мужик, наверное, свою машину на
трассе оставил, а сам пешком к дому пошел.
Так неудивительно - снегу полно, я там не чистил, потому как не ждал никого. А
они его издали увидали, этот мужик еще с
ними поздоровался.
"Совсем обнаглел! - изумилась я. - Мало того, что средь бела дня на чужую
дачу пожаловал, так еще и с соседями
здоровается, чтобы подозрений не вызывать! Хорошо, что хоть запоминающийся цвет
машины - темно-зеленый, вот только
марка неизвестна".
- Сергей Иванович, а может быть, это и правда Журавлев был? - спросила я
шепотом, когда хозяин ненадолго покинул нас,
выходя в соседнюю комнату за медом.
- Не может быть, я проверял его алиби: буквально со второго января Андрей
Николаевич, несмотря на каникулы, каждый
день являлся на работу, потому что новогодние спектакли для сирот организовывал
вместе с Еленой Николаевной, занимался
другими благотворительными мероприятиями. А пятого Журавлев точно из города не
отлучался - встречался с малоимущими
избирателями и материальную помощь распределял. К тому же какой смысл ему ломать
...Закладка в соц.сетях
