Жанр: Боевик
А я леплю горбатого (Папарацци)
...х в реальной жизни не только держаться на
плаву, но и обеспечивать хотя бы
нескольких людей рабочими местами.
- Пора, - скомандовал Виктор в половине десятого и взялся за фотоаппарат.
- А как же я? - недовольно надулась Мариночка. - Значит, когда нет никого -
и секретарша подойдет, а сейчас вы будете в
гостях кофе пить, а я здесь буду со скуки помирать?
Честно говоря, я и сама понимала, что доля правды в ее словах все-таки
есть, но должен же кто-то отвечать на звонки и
принимать посетителей, если таковые вдруг объявятся!
- Я могу посидеть, - вдруг предложил Кряжимский, который очень часто прощал
Марине ее неожиданные фортели, на
которые мы с Виктором никогда не смотрели сквозь пальцы. - Все равно кофе поить
нас никто не будет - встреча с депутатом
назначена в его офисе. Тем более мне еще надо просмотреть собранные материалы, -
добавил Сергей Иванович для пущей
убедительности.
Чувствуя свой долг перед коллегами, я согласилась: и правда, не зря же
Маринка вчера носилась с фотоаппаратом,
выполняя, по сути дела, чужую работу, - сегодня она имеет полное право на отдых
и.., легкий флирт после вчерашних
разочарований. Заранее говорить ей, что Владимирцев тоже женат, я не стала -
незачем раньше времени расстраивать нашу
непредсказуемую Мариночку!
Оставив Кряжимского за главного, мы втроем покинули редакцию в девять часов
сорок минут. До офиса депутата Виктор
мог бы нас домчать и за десять минут, но мы решили не форсировать события, а
явиться к точно назначенному времени.
Полюбовавшись по пути витринами Тарасова, декорированными к Рождеству и Новому
году, мы;, доехали до улицы
Чернышевского ровно в девять пятьдесят пять, чтобы дождаться депутата уже на
месте.
Я еще успела удивиться собственным мыслям: "Интересно, существует ли какаянибудь
психологическая концепция,
определяющая тип руководителя по выбранной им секретарше? И как в свете этой
теории выглядели бы Кононов с Оксаной и
Игнатов с Ольгой?" Марина в это время на ходу подкрашивала губы и улыбалась в
свое карманное зеркальце. "Нервничает, -
заметила я. - Хм, какая же секретарша нас встретит у Владимирцева? Красивая уже
была, умная - тоже, может быть, на этот раз
какая-нибудь старая калоша?" - невольно усмехнулась я.
И тут нас сразу неприятно удивило скопление машин возле здания, среди
которых тревожным знаком выделялась
милицейская. Впрочем, в фойе нас никто не задержал, так что мы втроем
беспрепятственно поднялись на четвертый этаж и
постучали в дверь, которую перед нами тут же и распахнули.
- Что здесь происходит? - спросила я, удивляясь количеству народа в
кабинете в этот праздничный, нерабочий день.
Ответить мне никто не счел нужным, только работники милиции, оказавшиеся
здесь, сразу же попросили нас предъявить
документы.
Только через полчаса мы наконец вышли в коридор и присели тут же на диван.
- Честно говоря, я не представляю, что такого могло случиться за те
полчаса, которые прошли между моим звонком к
Владимирцеву и нашим приездом сюда, - в недоумении сказала я, пока плохо
представляя, как именно реагировать на
сложившуюся ситуацию.
Я, конечно, была в курсе, что все мы смертны и в любой момент можем
заболеть или вообще отправиться в мир иной. Но и
предположить не могла, что сердечный приступ может вот так запросто унести
человеческую жизнь за полчаса до нашего
приезда.
- Слушай, что-то здесь не то, - шумно выдохнула Маринка. - Говори что
хочешь, только я все равно не поверю, что еще
вчера этот Владимирцев был жив-здоров и с утра говорил с тобой довольно бодро, а
через полчаса после телефонного звонка
его нашли мертвым в собственной ванной, умершим от сердечного приступа! - на
одном дыхании выпалила она и, склонив
голову набок, стала дожидаться моего ответа на свое заявление.
Вообще-то я и сама с трудом в это верила, но факты были налицо: депутат
перед встречей с нами захотел принять душ и его
прямо там настиг сердечный приступ, от которого он скончался на месте. Минут
через двадцать в квартиру вошла жена,
вернувшаяся от родителей, и обнаружила труп. Конечно, вызвала милицию, которая
прибыла на место в рекордно быстрые
сроки, и позвонила секретарю, который тоже примчался почти сразу. Тело депутата
мы не видели, а вот сейфы, бумаги и сам
офис Владимирцева опечатали у нас на глазах.
- Может быть, просто кто-то очень не хотел, чтобы мы с ним встречались? -
предположила Марина упавшим голосом.
Конечно, я видела, что ей очень жаль человека, погибшего во цвете лет. Но
ко всему прочему еще примешивалась обида на
злодейку-судьбу, не давшую возможности даже познакомиться с этим самым
человеком. Кроме всего этого, я заметила и
горячее желание нашей секретарши помочь правосудию. Мы, как-то не сговариваясь,
сразу решили, что с этой смертью дело
нечисто.
- Вы, может быть, избиратели Геннадия Георгиевича? - обратился ко мне
молодой человек приятной наружности в
великолепно отглаженном костюме. - Меня зовут Ярослав Всеволодович Сосновский, я
- секретарь депутата Владимирцева, то
есть.., бывший.
- Секретарь? - удивилась я. Все надежды на создание психологической
концепции выбора секретарши и выявление с ее
помощью типа руководителя рухнули еще на начальном этапе, - как оказалось на
практике, кое-кто из руководителей
предпочитает секретарей-мужчин.
- У вас была назначена встреча? - так же ровно продолжил свои расспросы
Сосновский. - Можете в письменном виде
изложить свою просьбу, возможно, ее рассмотрит другой депутат.
Мне такая забота о простом народе очень понравилась: "Надо же, Владимирцев
умер, а его секретарь в это время о простых
людях все-таки думает". Но тут мое внимание привлекло кое-что иное - фигура
Мариночки как-то незаметно подтянулась,
глаза заблестели, и сама она в один миг еще больше похорошела. Я долго не
раздумывала над причиной столь коренного
изменения внешности - достаточно было приглядеться повнимательнее к подошедшему
мужчине, как сразу становились ясны
душевные коллизии противоположного пола.
Ярослав, с первой минуты покоривший меня элегантностью и безупречностью
манер, был высоким брюнетом с роскошной
шевелюрой и очень милыми чертами лица. В общем, преображение нашей секретарши
было вполне обоснованно, и нам с
Виктором стало понятно - в ее сердце вновь поселилось большое чувство. Конечно,
к Сосновскому.
Кстати, Виктор при появлении нового человека тоже изменился в лице, видимо,
испытывая какой-то дискомфорт. "Ревнует,
наверное", - решила я. Вообще-то к мужчинам в нашей редакции отношение особое -
мы с Мариночкой их любим и ценим,
заботимся о них и всегда стараемся облегчить им жизнь, что, конечно, получается
не всегда.
Но до сей поры, даже зная о частых сменах симпатий нашей секретарши, Виктор
ни разу не выказал при ней открыто своего
неудовольствия ее очередным кавалером, какими бы внешними и умственными данными
он ни обладал. Поэтому меня
несколько удивила его реакция. "Может, сам в Мариночку влюбился?" - мелькнула у
меня шальная мысль.
- Ольга Юрьевна, может быть, нам действительно прибегнуть к помощи
господина Сосновского? - неожиданно перебила
мои умозаключения секретарша. - Я пока расскажу ему о цели нашего визита, а вы
позвоните, пожалуйста, Кряжимскому.
Едва сдерживая удивление от такого явного проявления инициативы, я
поднялась и вместе с Виктором направилась к
телефону, находящемуся в другом конце коридора. Конечно, штудировать довольно
опытного сотрудника в мои обязанности
не входило, но на этот раз я не удержалась:
- Я заметила, этот тип тебе не очень нравится, но в любом случае не стоит
это демонстрировать так открыто. В этом деле
вообще не все гладко, - заметила я, удалившись от Сосновского на порядочное
расстояние. - Мне тоже не верится, что
Владимирцев внезапно умер от сердечного приступа просто так, должна же быть хоть
какая-то причина и разумное тому
объяснение. Поэтому давай действительно Кряжимскому сначала позвоним, а потом
попробуем этого типа разговорить.
Моя рука автоматически потянулась к сумке, чтобы достать сотовый, но я тут
же спохватилась: зачем же было идти так
далеко, когда можно позвонить по собственному "мобильнику" одному из своих
сотрудников? Во избежание подозрений мы с
Виктором все-таки дошли до телефона и попросили дежурного об одолжении. А
вернувшись, застали довольно мирную
картину: Марина и Ярослав, позабыв о последних трагических событиях, мило
болтали о совершенно посторонних вещах.
Увидев нас, оба поначалу даже растерялись.
- М-мне Ярослав... Всеволодович все рассказал. Ему позвонила жена
покойного, которая и обнаружила труп, а сам он в это
время был на лыжной базе, - затараторила Маринка, выкладывая нам подробности,
как заправский детектив. - Никого из
журналистов в квартиру Владимирцева не допускают.
Хм, информация довольно исчерпывающая, но толку от нее маловато. Конечно,
Сосновский искренне сожалел, что мы не
успели поговорить с его шефом.
- Я и не знал о назначенной встрече, - признался он. - Обычно я в курсе
всех планов Геннадия Георгиевича, но последние
два дня я как раз отдыхал за городом... И теперь не представляю, смогу ли чем-то
вам помочь...
- Конечно, сможете, - безапелляционно заявила я. - Нам необходимо увидеться
с вдовой Владимирцева. Хоть мы и
журналисты, но иногда очень даже неплохо разбираемся во всяких непонятных вещах.
Представляешь, какой репортаж
получится, если мы возьмемся это дело расследовать? - обратилась я уже к
Виктору.
Он скептически посмотрел на меня, но от этого моя решимость не улетучилась.
- Думаю, у нас все получится, - улыбнулась я, хитро подмигнув Ярославу.
- При всем моем желании вряд ли могу в этом помочь, - растерялся Сосновский
от такой напористости.
Но больше ничего объяснять постороннему человеку я пока не стала -
необходимо поговорить прежде всего с Кряжимским.
Он в курсе этого происшествия, так как несколько минут назад мы уже рассказали
ему о своих приключениях по телефону. Но
для нас сейчас куда важнее была помощь его могущественной знакомой, по
рекомендации которой мы почти попали на прием
к депутату Владимирцеву. "А что, может быть, и получится, - подумала я, уже
успевая вспыхнуть азартом. - В конце концов,
мы имеем полное право быть в курсе всех событий, потому что у нас прямо из-под
носа увели прекрасную возможность
написать интересную статью".
В таком воинственном настроении я вошла в офис, где уже полчаса
взволнованный нашим отсутствием Кряжимский курил
одну сигарету за другой и не находил себе места.
- Рассказывайте, - с порога накинулся он на нас.
Вообще-то отсутствием воспитания наш аналитик не страдает, но его охватил
такой ужас от создавшегося положения, что
никому и в голову не пришло требовать от него хороших манер. Поэтому, быстренько
сбросив верхнюю одежду, мы расселись
в креслах прямо в приемной, где царствовала Мариночка, которая тут же занялась
приготовлением кофе. Стараясь как можно
спокойнее и подробнее ввести Сергея Ивановича в курс дела, мы по очереди
припоминали все мелочи, которые с большим
трудом узнали сами.
- Значит, Владимирцев умер в период с девяти до половины десятого, когда
его нашла жена, - анализировал Кряжимский
наши обрывочные сведения. - Кстати, а где жена была до этого самого часа? -
спохватился он.
- Да вроде бы уезжала куда-то, - вспомнила я, вопросительно уставившись на
Марину.
- Я как-то не додумалась об этом спросить, - пролепетала она, выключая
кофеварку.
Виктор усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Впрочем, даже Кряжимский,
которого с нами в офисе не было, догадался, что
виной этой ее "забывчивости" является мужчина. "Она на него такими глазами
смотрела, что я бы удивилась утвердительному
ответу", - совершенно беззлобно подумала я.
- Кстати, я ему оставила свой телефон, - улыбнулась Мариночка, предлагая
каждому маленькую чашечку кофе и сушки из
своего диетического продуктового запаса. - Так что, если он мне позвонит, я его
обязательно об этом спрошу, - пообещала она.
Честно говоря, мне с трудом верилось, что наша секретарша, обезумев от
восторга, способна в эту минуту думать только о
служебных делах. Но говорить об этом было просто бессмысленно, поэтому я целиком
отдалась наслаждению кофе и снова
промолчала.
- Сергей Иванович, надеюсь, загадочная Каверина тоже оставила вам свой
номер телефона? Немедленно позвоните своей
знакомой и объясните ситуацию, - скомандовала я, возвращая секретарше пустую
чашку на поднос. - Возможно, она поможет
организовать нам встречу с женой Владимирцева.
Кряжимский без разговоров поставил недопитый кофе и схватился за телефон.
Мы, как по команде, стремительно встали и
прошли в мой кабинет, чтобы продолжить разговор, - в конце концов, не наше дело,
с кем знакомятся наши сослуживцы и
какие общие интересы у них могут быть.
Глава 2
- Не знаю, насколько важны эти сведения, но кое-что Елена Николаевна мне
рассказала, - через несколько минут объявил
нам Кряжимский. - Сначала немного про секретаря...
Мы все невольно обратили свои взгляды к Мариночке, которая, к счастью, в
этот момент была увлечена созерцанием
пейзажа за окном и ничего не заметила, хотя уже через минуту стала внимательно
прислушиваться к собранной нами
информации.
- Ярослав Всеволодович Сосновский довольно давно - около полугода -
работает с депутатом Владимирцевым, и отношения
их связывали, по словам Кавериной, деловые, иной раз переходящие в дружеские, -
расшифровывал Сергей Иванович свои
записи в блокноте. - Впрочем, за рамки "начальник - подчиненный" это никогда не
выходило. Конечно, проверить алиби
секретаря-референта просто необходимо, но пока особых подозрений он не вызывает.
Замечание Кряжимского я решила учесть, тем не менее зафиксировала в своем
компьютере это имя.
- Елена Николаевна уже была в курсе всех дел, потому что дружила с женой
Владимирцева Ингой. Каверина рассказала, что
она, эта самая Инга, уже несколько дней гостила у родителей в... - Кряжимский
снова заглянул в блокнот. - В Романовке.
Честно говоря, мне наименование этого богом забытого уголка, который на
картах нашей Родины не всегда обозначается, ни
о чем не говорило. Но на всякий случай я тоже зафиксировала это название в
компьютерном файле. Так как ни у кого из
присутствующих никаких вопросов по уже выданному материалу не было, Сергей
Иванович продолжил:
- Конечно, она была в ужасе, когда, вернувшись, обнаружила мужа в ванной,
да еще мертвого. Инга сразу вызвала
"Скорую", позвонила в милицию, секретарю Ярославу, номер телефона которого был
ей известен, а в первую очередь - своей
подруге Елене Кавериной. Врачи приехали быстро - депутатов не каждый день
мертвыми находят. Они предположительно
установили причину смерти - сердечный приступ. После этого делом занялись
официальные власти, и теперь милиция не
разрешает журналистам ничего фотографировать и вообще вмешиваться в
расследование.
- Кстати, а почему Сосновского мы обнаружили не дома у шефа, а в его офисе?
- уточнила я на всякий случай, чтобы сразу
выяснить непонятные моменты. - Обычно в таких случаях приближенные утешают
вдову...
- В этом не было необходимости, потому что Каверина сама отправила его
вместе с милиционерами, чтобы сразу опечатать
деловые бумаги депутата. Сами понимаете, политический след вполне возможен,
поэтому допускать, чтобы в руках
конкурентов оказались важные документы, было просто нельзя, - без запинки
объяснил мне Кряжимский, который, в отличие
от Мариночки, не забыл спросить у своего информатора самые интересные детали,
сулящие сыграть важную роль в написании
будущей статьи.
- Спасибо, Сергей Иванович, спасибо всем, - поблагодарила я и поднялась со
своего места, давая понять, что разговор пока
окончен.
- Можно по личному? - вдруг остановился в дверях Виктор.
"Неужели и этот влюбился?" - испугалась я, потому что в Новом году
сотрудники уже успели мне преподнести несколько
сюрпризов личного характера. Но отказывать своим коллегам в конфиденциальной
беседе я не собиралась, поэтому
утвердительно кивнула.
- Мне этот тип не нравится, - сказал Виктор, как только мы остались одни в
кабинете.
Я сразу же поняла, что речь идет о Сосновском, и с облегчением выдохнула:
- Мне и самой не нравится. Весь какой-то слишком чистенький, прилизанный, -
передернулась я, в силу своих
профессиональных качеств отмечая в окружающих людях всякие мелочи. - Похвалился
нам зачем-то, что лыжами в детстве
занимался, первые места на школьных олимпиадах занимал... Хм, у нас с тобой,
может быть, заслуг и побольше, мы же о них
каждому встречному-поперечному не рассказываем!
Я едва успела перевести дух и сразу же перешла к главной мысли:
- Честно говоря, особого восторга у меня Сосновский не вызвал сразу. Но и
обвинять человека только потому, что его
физиономия не понравилась, не в наших правилах. Милиция и общественность к
смерти депутата относятся трепетно, так что
нас с тобой и близко к делу погибшего Владимирцева не подпустят. Что остается?
Правильно, мы можем попробовать
"завербовать" знакомую Кряжимского - больше просто ничего не остается. И еще
надо бы самостоятельно проверить алиби
секретаря. Но это позже, а пока у нас с тобой другая задача...
Еще в течение пяти минут, пока продолжалась наша беседа, я успела объяснить
Виктору его роль:
- Для начала попытайся выяснить более ценную информацию. Например, кто мог
довести депутата до сердечного приступа,
ведь когда он со мной разговаривал, то был совершенно спокоен, - напомнила я. -
Единственное, что нам сейчас нужно, -
попасть в дом покойного и поговорить с его женой. Может быть, от нее узнаем чтонибудь
интересное.
Восприняв мои слова как прямое руководство к действию, Виктор пулей вылетел
из моего кабинета и ворвался к
Кряжимскому. С помощью скольких слов фотограф в точности передал тому мой
"приказ", осталось для меня загадкой. Но не
успела я и глазом моргнуть, как Сергей Иванович снова схватился за телефонную
трубку, и уже через несколько минут
затрезвонил аппарат в моем кабинете.
- Здравствуйте, Ольга Юрьевна, - услышала я приятный женский голос на
другом конце провода. - Меня зовут Елена
Каверина, я звоню по просьбе одного вашего сотрудника...
Вообще-то я и сама с первой же секунды об этом догадалась. Но сейчас мне
надо было бы что-то сказать в ответ, и я не
придумала ничего лучшего, как просто поздороваться.
- Сейчас я нахожусь в квартире депутата Владимирцева, - как ни в чем не
бывало продолжила моя собеседница. - Можете
приехать и осмотреть место происшествия... Сергей Иванович сказал, что вы бы
хотели пообщаться с Ингой, но она сейчас в
таком состоянии... Ничего не могу обещать.
- Спасибо большое, если вы не против, мы подъедем прямо сейчас, минут через
двадцать. - Я наконец обрела дар речи и
могла связать пару слов.
Вежливо попрощавшись с Кавериной, я опустила трубку на рычаг и по селектору
попросила Марину объявить общий сбор в
кабинете главного редактора. Через несколько минут мои коллеги, вооружившись
блокнотами, ручками, а кое-кто -
собственной памятью, устроились в своих излюбленных местах моего кабинета.
Маринка с новой порцией свежесваренного кофе незаметно просочилась в
комнату, поставила перед каждым чашку и
притихла в уголке. Конечно, меня это ее внешнее спокойствие не обмануло - она
очень хотела принимать участие во всех делах
редакции, поэтому сдаваться не собиралась и в случае чего могла поднять шум и
крик.
- Давайте обсудим, кого оставить в редакции, а кому стоит поехать на
разведку к Владимирцевым, - сообщила я повестку
дня, и Мариночка тревожно напряглась, ожидая своей участи. - Нам крупно повезло:
знакомая Сергея Ивановича - Елена
Каверина, которая дружна с женой покойного, - обеспечила нам беспрепятственный
доступ в дом депутата. Теперь необходимо
уточнить состав команды.
- Я еду, - спрыгнул Виктор с подоконника.
Объяснять, что на месте любого происшествия профессиональный фотограф
бывает просто необходим, было не надо, так что
все говорило в пользу Виктора. Похоже, никто против его кандидатуры и не
возражал.
- А вы, Сергей Иванович? - повернулась я к Кряжимскому.
- Я бы остался. Думаю, моего личного присутствия не требуется, так зачем же
толпу создавать?
Маринка с облегчением выдохнула - веских аргументов у нее не было, а так
она автоматически могла переложить на плечи
аналитика свои секретарские обязанности и поехать с нами. Ее согласие на поездку
можно было и не спрашивать: она всегда
радовалась, отправляясь с нами на очередное задание. Правда, инструкции,
которыми ее щедро снабжали все мы перед выходом
в свет, она иногда оставляла без внимания: часто задавала вопросы невпопад, не
по делу смеялась или громко возмущалась...
Но квалифицированными журналистами и мы стали не сразу, поэтому некоторые ошибки
нашей непосредственной Мариночке
все же прощали и старались с каждым разом научить секретаршу новым приемам
получения нужной информации.
Отказать ей сейчас в удовольствии общения с интересными людьми у меня даже
не было повода - в редакции оставался
Кряжимский, который в случае чего запросто мог ответить на звонок. Мы вообще
старались не забывать бессмертные слова
кота Леопольда о том, что надо жить дружно, поэтому взаимовыручка в коллективе
практиковалась довольно часто.
Таким образом, определив состав авангарда, мы покинули стены родной
редакции. По адресу и подробным объяснениям
Кавериной мы достаточно быстро нашли нужный дом. Честно говоря, раньше, проезжая
мимо него, я и не думала, что одну из
квартир в нем занимает депутат городской Думы Геннадий Владимирцев.
Листая досье, которое мы с Мариной еще вчера успели на него собрать, я не
находила для себя ничего интересного.
"Подумаешь, жил себе и жил человек... Ну, закончил в свое время экономический,
ну, женился на обыкновенной учительнице,
приехавшей в Тарасов откуда-то из провинции, ну, выбрали его в Думу, -
рассуждала я, переворачивая страницы тоненькой
папки. - До настоящего времени никаких персональных проектов и законов он не
выдвигал, хотя место в думской иерархии
занимал довольно высокое. Только в связи с грядущими кадровыми перестановками
фамилия Владимирцева замелькала в
светских хрониках и политических репортажах, потому что он был одним из
кандидатов на место куратора по распределению
финансовых средств между округами и районами области".
- Ну что, пошли? - спросила Марина," плохо скрывая свое нетерпение.
Я отвлеклась от собственных размышлений и вышла из машины, полная
решимости. Возле подъезда нас никто не задержал,
хотя жильцы дома с любопытством поглядывали на еще одну машину, притормозившую
возле третьего подъезда. Зато
гостеприимно распахивать перед нами двери квартиры никто не торопился - сначала
участковый проверил наши документы и
только потом с недоверием разрешил пройти в прихожую.
- Это представители прессы, я их пригласила, - услышала я из комнаты
женский голос со знакомыми интонациями. -
Здравствуйте, меня зовут Елена Каверина. Проходите, пожалуйста, Инга вас ждет.
Хм, я только посочувствовала нашему порядочному Кряжимскому, который был
уже не первый год благополучно женат:
встретиться с такой женщиной - просто несказанная удача для любого холостого
мужчины и колоссальная проверка - для
женатого. Вообще-то по сценарию всех любовных романов я должна была воспылать
жуткой ревностью и даже ненавистью к
этой высокой брюнетке, но меня почему-то обуяли чувства совершенно
противоположные. Встречаясь по ходу своей
журналистской работы с разным контингентом женщин, я уже привыкла к их вечно
бледным и осунувшимся физиономиям,
тусклым глазам и отсутствию маникюра или прически.
Сейчас меня просто захлестнула волна восхищения - Каверина выглядела просто
великолепно. Нет, не роскошно, потому что
черные джинсы с коротким темно-синим свитером отнюдь не претендовали на особую
презентабельность, хотя, по словам
Кряжимского, она тоже работала в Думе и занимала довольно высокий пост -
курировала дела молодежи и спорта.
Просто внутренняя раскрепощенность и внешняя простота довольно органично
вписывались и в имидж деловой женщины,
которой я Каверину немедленно представила, и в образ заботливой подруги, которой
она, по сути дела, сейчас и являлась.
Перезнакомившись прямо на месте, мы следом за нею прошли в гостиную. А
когда она вышла узнать о самочувствии
подруги и заодно принести нам кофе, произошла совершенная неожиданность.
- Елена Прекрасная, - внезапно шепнул мне Виктор, удивив меня такой
многословностью.
"Тоже мне Парис нашелся", - усмехнулась я, припоминая мифы греческой
мифологии. Впрочем, спорить с фотографом
было делом абсолютно безнадежным: Каверина действительно не оставляла
равнодушным никого из окружающих - в этом я
уже успела убедиться на собственном опыте.
- Скажите, а в квартире уже побывала милиция? - профессионально
поинтересовалась Марина, когда Елена вернулась и
поставила перед каждым чашку с ароматным напитком.
- Да, они только забрали тело и провели поверхностный осмотр. Инга
отказалась пока давать официальные показания без
своего адвоката, но с вами согласилась пообщаться даже в его отсутствие, - тут
же ответила Каверина. - Надеюсь, вы будете
предельно корректны...
- Можно мне в ванную? - прервал ее Виктор, стараясь носовым платком скрыть
свое неловкое обращение с чашкой кофе.
- Да, но милиция попросила ничего пока не трогать, - предупредила Каверина.
- Постарайтесь не оставлять отпечатков.
Под нашими недоумевающими взглядами фотограф вышел. "Странно, обычно он
бывает намного аккуратнее, - заметила я. -
Особенно в гостях. Волнуется?" Но подумать об этом чуть дольше просто не хватило
времени - через минуту к нам
присоединилась вдова Владимирцева Инга.
Она оказалась полной противоположностью высокой голубоглазой Елене:
небольшого роста, светловолосая, кареглазая.
Бледность и слегка припухшие веки придавали ее лицу какой-то утонченный
аристократизм. Мне сразу стало ясно, что горе
этой женщины от смерти мужа вовсе не было поддельным. Впрочем, мы все равно, не
полагаясь на милицию, собирались коечто
проверить. Представившись, я сразу нача
...Закладка в соц.сетях
