Жанр: Боевик
А я леплю горбатого (Папарацци)
...ать видимость работы. Впрочем, Мариночка это делала
естественнее других - уже через десять
минут к нам пожаловал начавший седеть майор милиции Данильченко, и секретарша
проводила его в мой кабинет.
- Да поймите, Сергей Анатольевич, мы только собирались взять интервью у
депутата Владимирцева, и время у нас заранее
было назначено, - в десятый раз пыталась я втолковать милиционеру цель нашего
посещения офиса на улице Чернышевского.
Впрочем, еще десять минут назад я поняла бесполезность этого мероприятия -
майор просто отказывался понимать
человеческую речь и только требовал с меня и остальных сотрудников редакции
подписку о неразглашении результатов
следствия и о невыезде из города. Собственно говоря, против этого мы не
возражали, но бравый служитель закона смотрел на
нас так, будто мы были закоренелыми уголовниками и попались в очередной раз на
"мокрухе".
Как только все формальности были соблюдены и майор удалился восвояси, ворча
себе под нос что-то об отсутствии у нас
гражданской сознательности, мы вздохнули с облегчением. На самом деле не каждый
день приходится выслушивать в свой
адрес обвинения во всех смертных грехах. А этот служитель Фемиды вообще заявил,
будто мы с самого начала мешаем
следствию и на нас органы внутренних дел обратят особое внимание. Когда я
предъявила ему кое-какие фотографии, из тех, что
успел сделать Виктор, майор заявил: "Не ваше дело".
- Да о какой гражданской сознательности может идти речь, если таким типам
ведение следствия доверяется! Да еще и
подписку о неразглашении взял! Мы бы рады были что-нибудь сказать, так он мне
слова не дал вставить! - негодовала Марина,
которой Данильченко и в самом деле не дал рта раскрыть, о чем она сейчас бурно
горевала.
Переубеждать секретаршу в наши планы не входило, но при общем согласии мы
решили провести собственное
журналистское расследование. Тем более что подозрения Виктора подтвердились на
все сто процентов: Владимирцев
действительно умер не от сердечного приступа, а от разряда электрического тока -
милиция обнаружила провода, заснятые
нашим фотографом в ванной комнате депутата, и следы прохождения тока на ступнях
ног убитого.
Конечно, с сегодняшнего дня милиция и нас не собиралась оставлять без
внимания, ведь когда журналисты появляются на
месте происшествия, да еще и находят что-то интересное, они автоматически
попадают в число подозреваемых. Тем более
никто, кроме жены покойного, депутата Елены Прекрасной и сотрудников нашей
редакции, вообще не предполагал, что смерть
Владимирцева наступила не по естественным причинам. Поэтому просто необходимо
было предпринять активные действия
для восстановления собственной репутации и поимки настоящего преступника. А для
этого мы располагали и опытными
кадрами, и желанием работать.
Глава 3
Помня о том, что при любой запутанной жизненной ситуации французы прежде
всего рекомендуют искать женщину, мы
этому совету и вняли. Первой женщиной, которая пришла на ум всем сразу, являлась
Инга, жена покойного. По наведенным
справкам, в случае гибели мужа именно она получала все его наследство: машину,
дачу, квартиру, которая уже была оформлена
как совместная собственность. Впрочем, иначе и быть не могло - Геннадий
Георгиевич был единственным ребенком в семье, а
родители его успели умереть.
Прекрасно понимая, что в мировой практике встречались случаи, когда
преступления совершались и по более ничтожному
поводу, меркантильных интересов мы все-таки не исключали. Зато себя из списка
подозреваемых вычеркнули раз и навсегда.
"Если уж милиции так хочется, пусть доказывает нашу вину", - рассудили мы и
решили пока забыть о собственных
неприятностях.
Честно говоря, мне Инга очень понравилась, но коллеги начали бурно
протестовать против личных симпатий и антипатий. Я
успела предложить им несколько примеров: почему бы тогда с самого начала не
подозревать Елену, от которой тоже все в
восторге, или какую-нибудь другую, абстрактную женщину?
- Ольга Юрьевна, Кавериной смерть депутата менее выгодна, чем его
собственной жене, - рассудил Кряжимский. - Хотя я
согласен: этот вариант тоже надо проверить, если не оправдается первый.
На этом мы и порешили. К тому же у нас всех вызвала некоторое недоумение
неожиданная простуда Инги, которая
случилась в далеком поселке на краю области.
- Почему бы ей не заболеть на день раньше или позже? - язвительно
поинтересовалась Марина.
- Давайте не будем раньше времени делать негативные выводы, - предупредила
я. - Виктор сейчас отправится на автовокзал
и выяснит, выезжала ли сегодня из Романовки гражданка Владимирцева. Насколько я
знаю, на всех автобусных станциях
сейчас фиксируются фамилии пассажиров, потому что в стоимость билета входит и
плата за страховку от несчастных случаев.
Поэтому сейчас водители почти не берут по пути безбилетных пассажиров.
- Кстати, если она значится в списках, желательно найти и свидетелей ее
присутствия в данном автобусе, - напомнил
Кряжимский. - Скорее всего Романовка - не стотысячный мегаполис, и многие
жители, наверное, знают друг друга в лицо.
Маринка собралась было запротестовать против такого распределения ролей, но
я напомнила ей, что Виктор при всей своей
неразговорчивости всегда достигает цели и добывает нужные сведения любым путем.
Секретарше пришлось согласиться,
вспомнив горячий кофе в гостях у Владимирцевых.
- Сергей Иванович, вам тоже не придется сидеть на месте, - повернулась я к
Кряжимскому. - Желательно, чтобы вы
сопровождали меня к Инге Владимирцевой, которую я хочу навестить еще раз и уже
сегодня. Наша задача осложняется тем,
что она уже подозревает неестественную смерть мужа, вернее, не верит ни в какую
болезнь сердца с самого начала, - напомнила
я. - Но все-таки желательно с ней поговорить.
Я уже приготовилась к длительной обороне, если вдруг Маринка запротестует
против такого распределения ролей. Но,
видимо, почувствовав металл в моем голосе, она не произнесла ни единого слова и
только глубоким вздохом выдала свое
разочарование. Оставлять офис закрытым мне не хотелось даже в праздничный день:
как показал опыт сегодняшнего утра,
враги не дремлят даже в Рождество.
Стараясь не перекладывать на плечи Сергея Ивановича все проблемы
"Свидетеля", я сама набрала номер сотового Елены
Кавериной. Уже через секунду она ответила на звонок, и я попросила ее о
повторной аудиенции в доме Владимирцевых:
- ..Если это возможно.
- Одну минуту, - попросила она, видимо, спрашивая подругу о самочувствии. -
..Да, приезжайте.
Получив разрешение, мы не стали задерживаться и отправились каждый по своим
делам. Оставлять Марине строгие наказы
фиксировать телефонные звонки и приход клиентов не было надобности - в наше
отсутствие она выполняла свои обязанности
всегда добросовестно.
Чтобы не терять времени зря, уже в машине я достала блокнот, в который
незаметно от Мариночки переписала координаты
ее нового кавалера Ярослава Сосновского.
- Ярослав Всеволодович? Вас беспокоят из газеты "Свидетель", - сразу же
представилась я. - Можно прямо сейчас задать
вам несколько вопросов?
Уже через несколько минут я получила довольно исчерпывающую информацию о
жене депутата Владимирцева. "Итак,
несколько замкнута, предпочитает общаться только с родственниками да двумя-тремя
близкими подругами, хотя светские
отношения с коллегами мужа и их женами поддерживает регулярно, - читала я свои
стенографические записи. - С Еленой
Кавериной дружит очень давно, наверное, со студенческих лет. Очень скромная, без
малейших признаков помпезности, Инга
отказалась от охраны и продолжает работать в обычной городской школе
преподавателем русского языка и литературы".
- Хм, случай небывалый в мировой практике, - усмехнулся Кряжимский, как
только я ввела его в курс дела. - Обычно у
депутатов либо секретарши на первом плане, либо толстые курицы, которые имеют
несчастье иметь штамп в паспорте и общих
детей от этих самых народных избранников.
Да, Инга действительно не вписывалась в стандартный джентльменский набор
депутата: красивая, умная, она еще являлась
вполне законной женой Владимирцева! Впрочем, это ни ей, ни мужу ни в коей мере
не вредило.
В подъезде нас встретил тот же самый охранник, но на этот раз он не стал
чинить препятствий и после формального осмотра
документов быстро пропустил в квартиру нашу малочисленную на этот раз делегацию.
Соседи Владимирцевых, которым
неожиданно срочно понадобилось сходить за хлебом, вынести мусорное ведро, в
очередной раз вывести на прогулку собаку,
проводили нас любопытными взглядами.
- Добрый день, - поздоровалась я с Еленой Прекрасной и едва удержалась,
чтобы не сказать вслух - несмотря на вечное
женское соперничество, - какая она красивая и милая. "Чепуха какая-то, -
отмахнулась я, вспомнив свои недавние
размышления о ее причастности к смерти Геннадия Владимирцева. - Такая женщина
просто не может быть причастна к чемуто
грязному и порочному".
Вспоминая институтский курс все той же греческой мифологии, я знала, что
еще в пятом веке до нашей эры мужчины
научились ценить женскую красоту. И не только троянский царевич Парис,
подаривший Елене яблоко с надписью
"Прекраснейшая". Как раз его-то, может быть, и на свете-то никогда не было. А
вот обыкновенные люди из плоти и крови были
уверены, что прекрасное тело обязательно обладает красивой душой и не может
заключать в себе злых помыслов.
Вообще-то я не очень-то подвержена подобным умозаключениям, которые в
реальной жизни до добра не доводят, - может, у
древних греков чистая душа с красивым телом и неразделимы, но у нас в Тарасове
такое сплошь и рядом происходит. Впрочем,
в случае с Еленой Прекрасной - Кавериной я почему-то больше доверяла собственной
интуиции и.., древним грекам.
- Елена Николаевна, я бы сначала хотела поговорить с вами наедине, -
попросила я, не доходя до гостиной. И сразу поняла,
что моя просьба хозяйку не удивила.
Сдержанным жестом показав Сергею Ивановичу оставаться в комнате, я
последовала за Кавериной, открывавшей передо
мной дверь кухни.
- Похоже, на бедную Ингу свалилась не только смерть мужа, но и подозрение в
убийстве, - усмехнулась она, предлагая мне
присесть.
- С чего вы взяли? - удивилась я: было довольно странно слышать эти слова
от человека, которому я еще толком и ситуацию
не успела объяснить.
Впрочем, ясновидящей Каверина не была.
- Сразу после вашего ухода вернулись милиционеры, перерыли весь дом и
предъявили Инге обвинение, - сообщила Елена, с
трудом подбирая слова. - Конечно, на бумаге пока ничего не оформили, и я хотела
ее к себе забрать на пару дней, но эти.., ее
под домашний арест посадили. Будто не понимают люди, что ей теперь находиться в
этой квартире очень нелегко. Да она
сейчас от одной только мысли о своей причастности чуть в обморок не падает! А
убийца из нее совершенно никакой - чуть что,
она от собственной тени шарахается!
Мне ли не понять этого - вот почему и хотелось уберечь Владимирцеву от
лишних переживаний. Я и затеяла-то весь этот
разговор с ее подругой, чтобы лишний раз не травмировать Ингу воспоминаниями
пережитого сегодня ужаса, - в конце
концов, не часто находишь в ванной труп собственного мужа.
Но интересно было и другое: "С какой стати правоохранительные органы вдруг
заинтересовались Ингой после нашего
ухода?.. После нашего ухода... Ну конечно! Это же мы сами с журналистскими
удостоверениями и натолкнули их на подобные
мысли", - поняла я.
- Естественно, в нашей стране милиция бегает по следам репортеров, а не
наоборот, - усмехнулась Елена, подтверждая мою
догадку. - Конечно, я пыталась им объяснить, что именно с моей подачи Геннадий
хотел встретиться с вами, но они все поняли
совершенно по-другому: якобы вы уже что-то разнюхали и теперь хотите сделать
сенсацию, выставив милиционеров
дураками... Коими они на самом деле и являются, - совсем тихо закончила свою
тираду Каверина.
- Выходит, именно мы заварили эту кашу, - констатировала я.
- Да нет, им ведь все равно нужен козел отпущения, так что за Ингу они бы
принялись рано или поздно - других-то на
горизонте нет, - обреченно махнула рукой Елена. - Вот только если еще вы.
Собственно говоря, лично нам эти подозрения были, как говорит один мой
знакомый, "параллельно", а вот Ингу
становилось жаль все больше и больше. С утра ударившись в тему древности, я
вспомнила имевший место исторический факт
убийства Цезаря. "Тогда, между прочим, нравы были совсем другие, - вздохнула я.
- Жена Цезаря осталась вне подозрений.
Несмотря ни на что". Жена Владимирцева, к сожалению, пока не только
подозревалась, но почти обвинялась в убийстве
собственного мужа. Впрочем, наверное, потому, что в памяти еще был жив эпизод
недавнего российского прошлого, когда
жена убила мужа-генерала.
"Зачем же думать, что все женщины не только мужеубийцы, но и дилетантки,
повторяющие чужие сценарии? - возмутилась
я отсутствию у следователя даже зачатка воображения. - Неужели Инга, человек
образованный, не нашла бы другого способа
убить собственного мужа? Если в классике не нашла бы похожего, то почитала бы
нашу газету - примеров предостаточно.
Наверняка отыскала бы для себя что-нибудь полезное и не столь примитивное, как
появление в собственной квартире, когда
труп убиенного мужа еще не остыл. Да и милицию вызывать в таком положении было
верхом неосмотрительности..."
Но времени для сентенций и сожалений у меня сейчас просто не было. Впрочем,
предлагать Владимирцевой криминальное
досье нашей газеты не имело смысла - надо было срочно выручать ее из создавшейся
по нашей милости ситуации. Как это
сделать, я пока не знала, но очень надеялась на помощь Кряжимского и Виктора. Но
пока от них не было вестей, мне
приходилось действовать в одиночку:
- Елена Николаевна, наверное, вы в курсе, что подозрения должны иметь под
собой какую-то реальную почву. Скажите,
Инга действительно только сегодня приехала из этой своей Романовки?
- Да, конечно, - живо откликнулась она. - Можете даже проверить ее билет.
Но я вам и так могу сказать, что доехать до
Тарасова из этой богом забытой глуши практически невозможно: автобусы ходят
очень редко и по какому-то одному им
понятному расписанию. Этот райцентр от нашего города чуть ли не на триста
километров отдален, так что Владимирцевы туда
не очень часто выбираются.
- Только на праздники, - подсказала я.
- Вот именно. Инга уехала еще второго, так что пятого должна была вернуться
- она даже обратный билет себе сразу взяла.
Но заболела, и, конечно, Наталья Николаевна никуда ее не пустила: кто же с
температурой родную дочь в дорогу отправит? -
задала вопрос Елена, но ответа на него не требовалось: и ежу понятно - никто!
- Это она вам сегодня рассказала? - поинтересовалась я, чтобы потом иметь
возможность сравнить показания двух подруг.
- Да нет, еще пятого января Геннадию Георгиевичу теща позвонила и
предупредила - Инга пока у нее задержится, потому
что приболела. Он, конечно, хотел сразу же поехать за ней, но тут как раз метель
разыгралась, и мы с Ярославом его
отговорили: зачем зря рисковать на зимней дороге? Из-за этого и сама Инга решила
добираться автобусами с их предельной
скоростью шестьдесят километров в час. А из своей машины выжимала бы вдвое
больше, но вполне могла угодить под откос.
Отметив это в своем "портативном компьютере", я продолжала внимательно
слушать Елену.
- Вот поэтому Инга и приехала только сегодня утром - она мне еще из
автобуса позвонила, как только радиус действия
сотового возобновился, - объяснила мне Каверина. - Я так обрадовалась, а через
полчаса еще звонок - рыдает.
Вот и все, - тихо подытожила она свой рассказ.
- А мужу Инга Львовна тоже из автобуса звонила? - напряглась я, стараясь
найти хоть какую-то зацепку в этом непростом
стечении обстоятельств.
- Не знаю, может быть, - пожала плечами собеседница. - Инга об этом не
упоминала, но, думаю, вполне логично - он же не
знал, что она приезжает.
- Елена Николаевна, как вы думаете, сможет ли кто-нибудь подтвердить, что
Инга Львовна всю дорогу ехала именно этим
автобусом? - спросила я, стараясь не заклиниваться на предыдущем вопросе, больше
для перестраховки, чем для добывания
новой информации.
- Конечно, - решительно ответила Каверина. - Обычно издалека едут земляки,
которые друг друга знают почти с пеленок.
Думаю, кто-нибудь обязательно Ингу запомнил, тем более она говорила, что еле
успела на этот автобус.
Подтвердить эту исчерпывающую информацию скоро должен был Виктор, но теперь
я хотя бы знала, от какого места
танцевать дальше в разговоре с самой Владимирцевой.
Закончив нашу беседу с Еленой Прекрасной на этой оптимистичной ноте, мы
вышли из кухни. К моему величайшему
изумлению, в гостиной Кряжимский совершенно спокойно разговаривал с Ингой,
которая вовсе не была в шоке от навязанной
ей роли убийцы собственного мужа и не выглядела запуганной создавшимся
положением. На наше появление они тоже
отреагировали весьма спокойно, зато моему удивлению не было предела.
Конечно, я прекрасно знала: тактичный и хорошо воспитанный Сергей Иванович
может найти подход к кому угодно, но
даже не предполагала, что его чары распространяются и на буквально только что
овдовевших женщин!
- Ольга Юрьевна, пока вас не было, мы очень обстоятельно побеседовали с
Ингой Львовной. Передаю вам эстафету.
- Какая уж там беседа, - грустно улыбнулась Владимирцева. - Вы из
вежливости интересовались характером и привычками
моего мужа. Впрочем, может быть, это пригодится, чтобы найти настоящего убийцу.
Или вы тоже уверены, что во всем
виновата я? - испугалась Инга.
- Да нет, что вы! - поспешил успокоить ее Кряжимский. - Кстати, нас,
газетчиков, тоже подозревают - ведь именно с нами
собирался тем утром встретиться ваш муж, когда его убили.
- Вас? - удивилась Инга. - Но вы же просто журналисты и совершенно никакого
отношения не имеете ни к нам, ни к его
работе! И дома у нас вы никогда не были. Зачем вообще вам Гену убивать?
Я не торопилась отвечать на этот вопрос, но про себя радовалась, что хотя
бы она, в отличие от милиционеров, сохранила в
сложившейся ситуации здравый смысл. Чтобы не терять драгоценного времени, я
начала задавать самые, на мой взгляд,
важные вопросы:
- Инга Львовна, скажите, кому вы звонили сегодня по пути в Тарасов?
- Леночке и Гене, - без запинки отчеканила Владимирцева и с облегчением
выдохнула.
"Наверное, удивилась, что вопрос такой легкий, - с горькой усмешкой
подумала я. - А на самом деле такой каверзный..."
- Простите, а о чем вы с ним разговаривали, не помните? - снова спросила я.
- Да ни о чем. Я просто обрадовалась, что наконец-то Тарасов находится в
сфере досягания, и решила позвонить. Он мне
успел сообщить, что вчера с друзьями в баню ходил, а сегодня у него важная
встреча с журналистами. Я не стала его отвлекать,
мы с Геной договорились, что встречать меня не надо, с вокзала я доберусь сама -
гостинцев в этот раз не слишком много. Все
домашние новости я обещала рассказать при встрече. Мы еще посмеялись, как
обычно: у них с мамой особый способ общения -
она ему всегда помидоры маринованные передает в трехлитровых банках, а он потом
рассказывает, достоин он этого гостинца
или нет. Гена даже людей объемом этих банок мерил, говорил, что некоторые из нас
по своей полезности только на майонезные
тянут. Кто же знал... - запнулась Инга на полуслове.
Мне новая философия на основе банок понравилась, но лишний раз напоминать
Инге о прошлом было бы, с моей стороны,
некорректно. Чтобы не сосредоточивать внимания на этой больной теме, я
постаралась вернуться к более насущным вопросам:
- Инга Львовна, конечно, вы понимаете, что милиция будет проверять все ваши
действия начиная с рождения. Ответьте,
пожалуйста, отчего случилась ваша внезапная болезнь?
- Я этого вопроса ожидала, - вздохнула Владимирцева. - Простудилась, у меня
поднялась температура... В общем, мы,
конечно, вызвали "Скорую" в Романовке, мне укол сделали - поэтому с моим алиби
вроде бы проблем нет.
По ее совершенно спокойному голосу я поняла, что на самом деле Инги как бы
с нами нет, во всяком случае, мыслями она
далеко отсюда. "Наверное, думает о том, как развивались бы события, если бы она
вернулась в Тарасов именно пятого..." -
подумала я.
- В милиции вас уже допрашивали? - спросил Кряжимский.
- Я отказалась давать показания без своего адвоката, но на некоторые
вопросы ответила: про мою внезапную простуду, про
автобус и наши отношения с Геной... - перечислила Инга совершенно без эмоций, но
тут же в ужасе добавила:
- Мне страшно! Понимаете, я никоим образом не могу быть к этому причастна!
Кому я могла перейти дорогу? Ведь почти
никто не знал о моей болезни. А сейчас меня хотят обвинить в смерти собственного
мужа - это неслыханно!
Я сочувственно улыбнулась, но про себя подумала: "Вообще-то ситуация
довольно обыденная. Люди убивают своих мужей
и жен намного чаще, чем всех остальных". Расспрашивать Ингу про отношения с
мужем я не стала, поскольку до меня это
наверняка уже сделал Кряжимский, поэтому, попросив держать нашу редакцию в курсе
событий, мы попрощались.
В подъезде мы не проронили ни слова, понимая, что большая половина жильцов
прилипла к "глазкам" и замочным
скважинам. Уже в машине я спросила:
- Сергей Иванович, а о чем вы разговаривали так долго с Ингой?
- Видите ли, кое-что из нашей с ней беседы мне показалось несколько
непонятным, - задумчиво произнес Кряжимский,
останавливаясь перед светофором. - Она говорит, что муж по жизни был человеком
ровным и спокойным, поэтому врагов у
него не было...
"Ну, как раз от этого и не надо зарекаться, - мудро рассудила я про себя. -
Этого добра у нас на всех хватит".
- Кроме того, Владимирцев в быту был очень рассеянным человеком и только к
своей работе относился серьезно. В общем,
насколько Геннадий Георгиевич дома был неаккуратен и несобран, настолько
ответственно он относился к служебным
обязанностям.
- Кстати, наверное, это может подтвердить и его секретарь, - напомнила я. -
Лучше собственной жены и Сосновского
привычки Владимирцева не знал никто, но все-таки лучше подстраховаться, -
глубокомысленно изрекла я и полезла в сумку за
сотовым.
- Не торопитесь, Ольга Юрьевна, - остановил меня Кряжимский. - Есть еще
кое-что: Инга Львовна просто уверена, что на
рабочем столе мужа в его кабинете кто-то хозяйничал.
- И откуда у нее такая уверенность? - удивилась я. - Что-то пропало?
- Этого она пока не знает - говорит: надо спросить у Ярослава про деловые
бумаги. Письменный прибор, стопка бумаги,
пресс-папье.., все в идеальном порядке, а между тем, по ее словам, сам
Владимирцев просто ненавидел, когда вторгались в его
личное пространство. Поэтому у него в кабинете всегда царил творческий
беспорядок, помогавший ему сосредоточиться, -
подытожил Сергей Иванович и замолчал, ожидая моей реакции.
Честно говоря, меня это заявление несколько озадачило: выходит, в квартире
абсолютно точно побывал кто-то посторонний.
"Но тогда Инга точно не причастна к этому преступлению", - обрадовалась я и
облегченно вздохнула.
- Надо срочно поговорить с Ярославом. Если слова жены подтвердит еще и
секретарь, в милиции это будет выглядеть более
убедительно. Сергей Иванович, - внезапно нахмурилась я, - а в каком положении мы
окажемся, если Владимирцев просто
вдруг решил сделать сюрприз к приезду жены? Представляете, как все отделение
будет покатываться со смеху? Для них ведь
нужно что-то более конкретное, чем просто бытовые наблюдения.
- Ольга Юрьевна, мне ли вам объяснять, что именно они порой значат больше,
чем крупные улики, и наводят нас на верный
след?
Так как я это все прекрасно знала сама, то, не раздумывая больше ни минуты,
набрала номер домашнего телефона Ярослава
Сосновского. Кряжимский успел благополучно припарковать машину возле нашего
офиса, а я все еще общалась с секретарем.
Виктор и Марина обеспокоенно смотрели на нас сквозь стекло, но спокойная поза
Кряжимского удержала их от экстренной
эвакуации по пожарной лестнице или других подобных безумств.
- Все в порядке, - улыбнулась я, закрывая дверцу. - Пойдемте скорее, а то
наши сотрудники сейчас умрут от любопытства.
Когда спустя полчаса мы все сидели в моем кабинете и обсуждали добытую с
таким трудом информацию, Мариночка не
выдержала:
- Складывается такое впечатление, что в нашей редакции работаете только вы!
- обиженно фыркнула она. - Виктор, видите
ли, весь автовокзал облазил, узнал наконец-то, что Владимирцева действительно
утренним автобусом из этой самой Романовки
приехала. Сергей Иванович вообще в Шерлоки Холмсы записался, побеседовав с
вдовой. Ну, подумаешь, человек любил
бардак, а тут взял да раз в жизни жену пожалел и прибрался - ну прямо подвиг! И
что, его теперь в преступники записать? А
ты, Оля, поговорила с Ярославом и уже загордилась. А ведь не брал Владимирцев
никаких важных документов домой, так что
пропасть ничего не могло!..
Вообще-то я особенно своими заслугами не гордилась, да и мужчины относились
к своей миссии просто как к очередному
заданию редакции. Но Маринка, видно, так обиделась на то, что мы оставили ее
одну, вот и раскипятилась. И я решила не
обращать внимания на ее выпады, переглянувшись с Виктором и Сергеем Ивановичем,
мысленно попросила их о том же. К
счастью, они мой намек поняли и от комментариев воздержались.
- Между прочим, я тут тоже не зря штаны протираю, - язвительно сообщила
Маринка, одергивая мини-юбку. - Уже звонила
эта выдра, Оксаночка Рощина.
Наша секретарша до такой степени презрительно произнесла это имя, что я
едва не рассмеялась. "Ну надо же, как она всетаки
ненавидит эту пустенькую Оксану, если даже сейчас не может обойтись без
ехидства", - подумала я. Конечно, Сергей
Иванович и Виктор не поняли причины этой тирады, поэтому в недоумении посмотрели
на меня.
- Это секретарша депутата Кононова, у которого мы побывали вчера вечером, -
напомнила я. - Кстати, что она хотела?
- Очень переживала по поводу гибели Владимирцева и спрашивала, успели ли мы
с ним поговорить, что мы думаем обо
всем
...Закладка в соц.сетях
