Жанр: Боевик
Обретение ада
...еев. Янчорас пожал плечами,
развернулся, чтобы уйти, и получил сильный удар в лицо. Только мгновенная
реакция спортсмена-волейболиста позволила ему несколько ослабить удар, уходя от
прямого столкновения. В следующую секунду он отбил еще один удар Волкова и сам
нанес сильный удар по лицу полковника, который зашатался. Не давая ему
опомниться, капитан нанес еще два удара и, оттолкнув от себя шатающегося
полковника, успел сделать несколько шагов по направлению к дверям, когда вдруг в
руках у Волкова появился пистолет с надетым на него глушителем.
- Нет! - закричал в ужасе Евсеев. - Только не стреляйте!
Волков поднял пистолет. Янчорас оглянулся, и Евсеев прыгнул, чтобы
остановить полковника. Прыгнул он неудачно. Вместо того чтобы остановить
старшего офицера, он вынудил его нажать на курок. Прозвучал тихий выстрел, и
капитан чуть пошатнулся и лишь затем упал, словно подрубленный, ничком вперед.
Пуля попала ему прямо в сердце. Он умер мгновенно.
-Вы его убили,-застонал Евсеев. Волков быстро наклонился над телом,
профессионально приложив руку к шее капитана.
- Да, - наконец произнес он, - кажется, готов.
- Зачем нужно было стрелять?
- Это потому, что ты бросился под руку, - оттолкнул его Волков, - нужно
быть осторожнее.
- Поэтому вы его убили, - Евсеев подошел к лежащему на полу капитану и,
подняв руку, попытался найти его пульс. Но лежавший на полу Янчорас был уже
мертв. Евсеев быстро достал из его кармана бумажку и услышал насмешливый голос
стоявшего над ним полковника:
- Барахло собираешь? Дай мне эту бумагу.
Ослушаться Евсеев не мог. Передав бумагу, растерянно опустился на стул.
- Что теперь будет? - прошептал он, обхватив голову руками. - Что теперь
будет со всеми нами?
- Все будет в порядке, - успокоил его полковник, - труп мы отсюда заберем.
Ты, кажется, говорил, что завтра вас будут считать по головам. Вот вам еще одна
голова. Я могу пройти в самолет вместо него.
- Из-за этого вы его убили? - шепотом уточнил Евсеев.
- Конечно, нет. Ты видел, что это случайно, ты толкнул меня под руку. А
вот бумагу у него я забрать хотел. И тебе тоже не дам. Пусть у меня полежит,
надежнее будет.
- Господи, - повторил Евсеев, - что теперь с нами со всеми будет?
И, уткнувшись в свои короткие ладони, он вдруг истерически, как баба,
заплакал. Вернее, даже не заплакал, а запричитал. Словно вся та тяжесть, которая
висела на нем, смогла разрешиться каким-то сильным эмоциональным выходом.
А стоявший рядом полковник убрал документ в свой карман и спокойно
смотрел, как воет майор Евсеев.
Мюнхен - Берлин. 25 января 1991 года (продолжение)
- Я опять должен куда-то лететь? - спросил, уточняя последние слова
Трапакова, Юджин.
- Должен. Только не лететь. Тебе еще нужно напоследок помочь нам выяснить
некоторые вещи.
- А почему помогать нужно именно мне? Трапаков сделал знак рукой, попросив
замолчать. И, поднявшись, подошел к двери. Прислушался. Все было тихо. Он
вернулся и шепотом попросил:
- Включи радио.
Кемаль, поняв в чем дело, включил радио, и громкая музыка заполнила купе.
Скэллер позволял исключать возможность применения подслушивающих средств, но не
гарантировал от прямого подслушивания в том случае, если кто-нибудь из
сотрудников ЦРУ будет слишком часто проходить по коридору мимо купе Юджина.
-Ты понимаешь, -начал Трапаков, -речь идет о твоих деньгах. Их у тебя
слишком много, чтобы так просто все бросить.
— Знаю, - спокойно сказал Кемаль, - поэтому я всегда держал часть денег
на нейтральных счетах в Швейцарии и Франции. Но это действительно только часть,
примерно пять-семь процентов. Вытащить все невозможно. В Лэнгли сразу поймут,
что мы хотим сделать, и заблокируют все мои счета. И в Канаде, и в США.
-Верно,-согласился Трапаков,-но только в том случае, если ты начнешь
суетиться и переводить эти деньги в другие банки, на другие счета.
- А какая мне польза от тех, которые лежат на мое имя? Если вернусь в
Москву, им ничего не стоит доказать, что я сбежал, и по решению суда
конфисковать все мое имущество.
- Правильно. Именно поэтому мы и предлагаем тебе не трогать эти деньги.
Вообще не трогать ни цента. Они должны лежать на твоем счету в качестве гарантии
твоей платежеспособности.
- Для чего мне такие гарантии?
- Слушай, Кемаль, - даже здесь, в купе, при громкой музыке, с включенным
скэллером в кармане, в окружении агентов КГБ, полковник Трапаков не называл
своего коллегу его настоящим именем, -ты ведь гораздо лучше меня должен понимать
такие вещи. Ты был капиталистом целых семнадцать лет. И семнадцать лет учился
управлять миллионами долларов. Ты должен понимать, как это делается: ты дашь чек
на сумму, которая у тебя есть. И которую кто-то другой попытается изъять.
- Он должен мне что-что предложить. Какая форма сделки? - автоматически
спросил Кемаль и улыбнулся. - Кажется, ты прав. Я действительно стал
капиталистом.
- Тебе все объяснят в Берлине. Нам важно, чтобы ты после прибытия в город
поселился в определенной гостинице в Западной части города.
- В Западной? - удивился Кемаль. - По-моему, это неразумно.
- Так нужно, - пожал плечами Трапаков. - Тебе необходимо остановиться в
"Гранд-отель Эспланада", так, по-моему, называется эта гостиница. Там заказан
для тебя люкс, или, как говорят в таких случаях, сюит. Номер заказан с таким
расчетом, что рядом с тобой в соседнем номере будем находиться мы.
- Это не совсем правильно, - упрямо возразил Кемаль, - за мной следят
сотрудники ЦРУ. Они понимают, что, переехав границу Германии, я оказываюсь в
зоне, контролируемой советскими войсками. И вдруг я сам отказываюсь от этого и
переезжаю в Западную зону. Они могут догадаться, что началась какая-то игра.
- Может, ты и прав, - подумав, ответил Трапаков, - но тебе все равно нужно
ехать именно в этот отель. Мы не можем ничего менять на ходу поезда.
- Надеюсь, они все правильно просчитали, - пробормотал Кемаль. - Что мне
нужно там делать?
- Завтра днем к тебе приедет наш эксперт. Ровно в два тридцать. Он будет
вместе со мной. Он и объяснит тебе весь замысел операции.
- Понятно, - вздохнул Кемаль, - я думал, что уже вернулся домой. Выходит,
я ошибался. Хотя, с другой стороны, я должен быть доволен. Возвращаюсь домой в
сопровождении целого эскорта сотрудников КГБ и ЦРУ.
- Меня просили передать тебе, что это вынужденная мера. У нас в Праге
погиб один наш товарищ. И мы обязаны все проверить.
- Кто погиб?
- Ты его не знаешь.
- Я многого не знаю, - согласился Юджин. - После Андропова ведь был
Чебриков. И только потом Крючков. Верно?
- Не совсем. После Андропова был еще несколько месяцев Федорчук. Потом -
Чебриков. И уже во времена Горбачева назначили Крючкова.
- А кто вместо него? Я не мог в Канаде собирать специальные сведения о
советской разведке. Это сразу бы вызвало подозрения. Хотя знаю, что Шебаршин. Но
я его фамилию раньше не слышал.
- Он работал в Иране. В нашем отделе. Был там резидентом, но уже после
твоего отъезда*( Восьмой отдел ПГУ КГБ СССР занимался вопросами Турции, Ирана,
Афганистана, Израиля.)
- Поэтому я его и не помню. Ты сказал, что Дроздов сейчас работает?
- Да, Юрий Иванович сейчас начальник управления по нелегалам.
- Ясно. Представляю, как все изменилось у нас дома. Читая там прессу,
ничего нельзя было понять. Почему начались эти события в Прибалтике, война в
Карабахе, ферганские события? Почему в Тбилиси все кончилось так трагически?
Ничего не понимаю.
- Я сам много не понимаю, - отмахнулся Трапаков, - и многие не понимают.
Сложно объяснить. Вернешься домой, все сам узнаешь.
- Надеюсь, - молвил Кемаль, - когда-нибудь я все-таки смогу вернуться.
- Не так мрачно. Там планируют завершить всю операцию за несколько дней.
Максимум через неделю ты будешь дома.
- Посмотрим, - пожал плечами Кемаль, - мне очень не нравятся операции,
которые проводятся вот в таком пожарном порядке. Но еще больше не нравится,
когда убивают сотрудников КГБ. Поэтому я поеду в этот отель, Сережа. И
постараюсь что-нибудь сделать.
Бонн. 25 января 1991 года
Они сидели вдвоем в кабинете. Здесь не было никого из посторонних. И
ненужно было притворяться. Они знали друг друга уже несколько десятков лет. Оба
были не просто политиками, оба были самыми известными и самыми опытными
политиками Германии послевоенных лет.
За столом сидели канцлер Коль и его заместитель, министр иностранных дел
Ганс Дитрих Геншер. Коль всегда относился к своему заместителю подчеркнуто
уважительно и корректно. Он никогда не забывал, как его партия, не имевшая,
казалось бы, никаких шансов возглавить правительство, стала в одночасье правящей
партией Германии благодаря маневру Свободных демократов - партии Геншера,
переметнувшихся от социал-демократов к христианским демокпатам и изменившим
таким образом баланс сил в бундестаге.
Геншер тогда остался министром иностранных дел и вице-канцлером. И хотя
грозный Штраус из Баварии много раз говорил свою любимую фразу, что в большой их
коалиции "хвост не должен управлять собакой", никаких дивидендов баварский лидер
от этого не получал. Геншер по-прежнему считался человеком номер два в боннской
иерархии и уверенио занимал место министра иностранных дел, став к моменту
объединения Германии и после смерти Андрея Громыко самым "долгоиграющим"
министром иностранных дел в мире.
Ни Коль, ни Геншер никогда не верили, что при их жизни, более того, при их
правлении, наступит тот благословенный час, когда можно будет объединить
раздробленную, униженную, разбитую во второй мировой войне Германию. Это была
вожделенная цель, о которой они могли только мечтать. И которую сделал явью
Михаил Горбачев, разрушивший прежиий "железный занавес". Ни Коль, ни Геншер не
были дилетантами в политике, подобно большинству журналистов, смело рассуждающих
о простых немцах, разрушивших берлинскую стену. Оба немецких политика ясно
сознавали - стену разрушили только потому, что Горбачев позволил это сделать.
Только поэтому. Ни Хонеккер, ни его карикатурный последователь Эгон Кренц
никогда не допустили бы подобного, опираясь на советские танки и штыки. Но когда
танки подучили приказ стоять в ангарах, а советские дивизии были строго
предупреждены о невмешательстве во внутренние дела немцев, наступил перелом. Эту
плотину уже невозможно было удержать, и она рухнула.
Коль справедливо считал своим личным достижением объединение Германии. Но
в такой же мере это распространялось и на его вице-канцлера, сделавшего поистине
гигантские усилия в деле налаживания отношений с Москвой, стоявшего у истоков
разрядки и по праву называемого, как и Генри Киссинджер, "великим магистром
человеческих отношений".
Сидя в кабинете Коля, он слушал уверенные рассуждения канцлера о
возможности быстрейшего экономического сращивания рассеченных прежде частей
единой Германии. Геншер был больший прагматик, чем Коль, и знал, что в Восточной
Германии не все зависит только от объективных факторов, сдерживающих
экономический рост. В немалой степени там были и факторы субъективные. Но сейчас
его более всего волновали другие проблемы.
- Мы разрешили нескольким компаниям скупать имущество и оружие у Западной
группы войск, - осторожно заметил Геншер. - Может, нам стоит несколько
активизироваться?
— Да, - согласился канцлер, - но вы знаете, меня ничего так не поражает,
как масштабы коррупции в этих войсках. Они готовы продавать все, что угодно. Это
какое-то массовое помешательство.
- Они знают, что уходят, и поэтому им все равно, - пожал плечами Геншер.
- Это наша самая большая проблема, - задумчиво произнес канцлер. - Любые
события в Москве отражаются на нас. Достаточно Горбачеву заболеть, чтобы курс
марки резко пошел вниз. Никто до сих пор не верит в окончательную реальность
объединения.
- Нужно настаивать, чтобы они выводили как можно быстрее войска, - понял
Геншер. - Я поговорю с новым министром иностранных дел.
- Сроки нужно максимально сократить, - заметил канцлер, - до девяносто
четвертого года в Советском Союзе может произойти все что угодно. Новый лидер
может даже остановить процесс вывода своих армий из Германии. Нам нужно
торопиться. И насчет активизации наших усилий вы тоже правы. Меня так волнуют
все эти проблемы. Я не буду чувствовать себя спокойно, пока из Германии не уйдет
последний советский солдат.
- Если бы их не было в Германии сегодня, мы бы уже завтра могли признать
независимость Хорватии и Словении, - вдруг очень тихо сказал Геншер.
- Что? - изумился канцлер. - Мы можем признать их независимость? Вы
действительно об этом думаете?
- Пока только как о возможном варианте, лет через пять-десять, - заметил
Геншер, - хотя события в Югославии идут по своему сценарию и распад уже
неизбежен. Нужно признавать независимость этих стран. Рано или поздно мир
признает эти реалии.
- Но это нарушение Хельсинкских договоренностей, - напомнил Коль. - Мы
вместе с Югославией подписали объединенный пакт о нерушимости границ в Европе.
- Там, кажется, была и подпись Хонеккера, - лукаво заметил Геншер, - но
такой страны уже больше просто не существует. Русские ведь подписывали эти
договоренности только для закрепления границы Польши и ЩР. А сегодня ГДР нет на
мировой карте. Значит, мы учли реалии сегодняшнего дня.
Учитывать реалии. Коль помнил, когда впервые услышал эти слова от лидера
Советского Союза Михаила Горбачева. Весной девяностого года, когда последние
выборы в ГДР окончательно подтвердили выбор немецкого народа, Коль прилетел в
Москву. Ему важно было получить принципиальное согласие Горбачева на объединение
его страны. Путем любых уступок, компромиссов, но вымолить у Горбачева
разрешение на объединение. И вдруг Горбачев сказал ему, что между СССР, ФРГ и
ГДР нет разногласий по вопросу о единстве немецкой нации. "Сами немцы должны
решать свою судьбу, - вдруг с пафосом заявил Горбачев, поднимая руку, - все
должны знать нашу позицию. В том числе и немцы". Коль даже не поверил
переводчику, переспросив его дважды. И затем, словно проверяя самого себя, с
трудом веря в услышанное, спросил: - Вы хотите сказать, что вопрос единства -
это выбор прежде всего немцев?"
- Да, - сказал Горбачев, - но с учетом существующих реалий.
Все остальные слова Коля больше не интересовали. Он летел в Бонн, уже
зная, что скоро, совсем скоро станет канцлером объединенной Германии.
С этого времени канцлер Коль и президент Горбачев обращались друг к другу
на "ты" и называли друг друга Гельмут и Михаил.
- Реалии сегодняшнего дня"- вздохнул канцдер. - С Югославией будет не так
просто. Москва ни за что не позволит нам признать независимость отделяющихся
югославских республик. Если можно в Югославии, почему нельзя в Советском Союзе?
Они понимают, что это неизбежно потянет одно за другим и приведет к распаду и их
государства. После событий в Вильнюсе, я думаю, они более всего опасаются за
Прибалтику. А мы не должны ухудшать и без того шаткое положение Горбачева. Пока
советские войска в Германии, мы вынуждены считаться с фактором самого Горбачева.
- Его положение весьма нестабильно, - осторожно заметил Геншер, - там
могут быть любые изменения.
- Этого я и опасаюсь, - нахмурился Коль. - Пришедший на смену Горбачеву
преемник может оказаться менее уступчивым. И тогда нам все придется начинать
сначала.
- Мы должны думать об объединенной Германии, - настойчиво напомнил Геншер,
- уже сегодня. Выход в Средиземное море через Австрию, Хорватию, Словению. В
новых югославских государствах будут сильны, очень сильны прогерманские
настроения. Это будет означать создание мощной базы на юге страны.
- И неизбежный конфликт с Горбачевым. Он мне дал понять, что не хочет
признания югославских республик. Иначе он не сможет остановить прибалтийские
республики. Начнется общий распад.
- Начнется, - подтвердил Геншер, - но мы всегда должны держать на всякий
случай такой вариант в резерве. В Москве могут произойти любые неожиданности.
- У вас есть какая-то определенная информация? - насторожился Коль.
- Мне звонил Бейкер. После литовского кризиса положение Горбачева очень
неустойчиво. Американцы боятся, что он может быть заменен на другого политика.
- Американцы тоже против признания новых государств в Европе. Буш будет
против. И его поддержит Миттеран, который сразу поймет, зачем нужны эти
маленькие государства на юге Германии. Это опасная игра.
- Я говорил о дальней перспективе, - возразил Геншер, - но события в
Югославии могут подтолкнуть нас к принятию быстрых решений.
- Оставим пока этот вопрос, - не согласился канцлер. - Для нас важнее
сегодня вывод советских войск из Германии. И фактор присутствия их имущества на
территории страны. Мы уже говорили по этому поводу. Я думаю, нам нужно
сконцентрироваться на этих вопросах.
- Согласен, - кивнул Геншер. - Я вчера говорил с моим американским
коллегой. Судя по всему, у американцев все получилось. Саддам Хусейн ничего не
смог сделать против американских систем вооружения.
- Я бы удивился, если бы было иначе, - заметил канцлер, - или у вас опять
было свое мнение?
- Только не в этом случае,- засмеялся Геншер. - Я, как и вы, верю в мощь
западной цивилизации.
ЧАСТЬ 3 Его возвращение
Москва. 26 января 1991 года
Этой ночью Волков привез большой чемодан и, запихав в него тело убитого
капитана, вынес к машине. Евсеев от ужаса плохо соображал и даже не мог помочь
Волкову. Они выехали за город и закопали тело у каких-то кустов. При этом Волков
хладнокровно разбил камнем лицо убитого и стащил с того всю одежду. Евсеев так
разволновался, что, отойдя от места погребения, ощутил страшные спазмы и к
машине вернулся весь перепачканный. Полковник, холодно взглянув на него,
нахмурился.
- Тоже мне офицер, - презрительно сказал контрразведчик.
- Я не могу на такое смотреть, - взмолился Евсеев. - Как я объясню
отсутствие капитана Янчораса в штабе? Своим людям, наконец?
- А почему ты должен объяснять? - спросил Волков. -Твоя задача -доставить
деньги. Куда делся капитан - ты знать не должен. Он просто не явился вовремя к
самолету. Сейчас многие литовцы дезертируют из армии, спишут все на это. После
Вильнюса у нас в Германии было два случая, когда литовцы бежали из частей. Из-за
погибшего можешь не беспокоиться. Его никто не найдет, если, конечно, ты не
будешь болтать.
Евсеев молчал. В душе он уже тысячу раз проклинал себя за то, что связался
с такими страшными людьми, как Сизов и Волков. Он еще не знал, что в тот момент,
когда они везли тело убитого капитана за город, генерал Сизов позвонил по ВЧ в
Москву, в ЦК КПСС.
- Да, - снял трубку Чиновник.
- Это я, - быстро произнес Сизов, - я не мог найти вас целый день. Поэтому
звоню так поздно.
- Я ведь просил не звонить ко мне на работу, - разозлился Чиновник, - мы
уже договаривались насчет этого.
- ВЧ невозможно прослушать, - возразил Сизов, - поэтому я и рискнул вас
побеспокоить.
- Что вам нужно?
- У нас через три дня начнется проверка. Комплексная проверка. Мне нужно
получить от вас разрешение на перевод денег.
- Вы мне говорили, что все в порядке.
- Я не думал, что они начнут так быстро все проверять.
-Действуйте, -разрешил Чиновник, -но держите меня в курсе происходящего.
И положил трубку, не попрощавшись. Сизов почти сразу приказал Ратмирову
найти полковника Волкова. Найти где угодно и во что бы то ни стало.
Добросовестный помощник засел за телефон, во Волкова в номере гостиницы не было.
Не было его и у знакомой, чей телефон полковник оставил на всякий случай. Во
втором часу ночи Ратмиров догадался позвонить к Евсееву и нашел у него
полковника. Испуганный Евсеев, уже ничего не соображавший от навалившихся на
него проблем, передал трубку сидевшему рядом с ним Волкову. Полчаса назад они
приехали в номер и теперь, достав бутылку водки, устроили своеобразные "поминки"
по убитому капитану.
Услышав, что его ищет Ратмиров, полковник быстро взял трубку, понимая, кто
поручил найти его в Берлине.
- Полковник, - услышал он голос Ратмирова, - с вами хотят говорить.
- Да, - прижал трубку к уху Волков.
- Добрый вечер, - услышал он знакомый голос, - как у вас дела?
- Все в порядке, завтра вылетаем.
- Хорошо. Утром получите телеграмму. Я попросил Матвеева, он дал
официальное разрешение, чтобы ты сопровождал самолет. У Евсеева все прошло
благополучно?
- У него да.
-А у кого нет?
- Пропал капитан Янчорас, - полковник понимал, что разговор по обычному
телефону может быть прослушан и на всякий случай сотворял себе еще одно алиби.
Но в Берлине его не поняли.
- Как пропал?- встревоженно спросил Сизов. - Куда пропал?
- Мы не знаем. Просто его нигде нет, - сказал Волков. - У нас в Праге был
подобный случай, - Добавил он осторожно.
Двойной смысл сказанного мог понять только Сизов. Теперь он понял. Понял,
что с Янчорасом случилась такая же неприятность, как и с полковником КГБ
Валентиновым. И понял, кто именно организовал эту неприятность. Он умел быстро
соображать. В этом генералу ГРУ нельзя было отказать.
- Завтра прилетайте в Берлин, но не туда, куда вы планировали. Пилоты
получат специальные инструкции. Сядете на наш запасной аэродром. Это в
пятидесяти километрах от города. Можете не волноваться, все предупреждены, и вас
встретят.
- Спасибо.
- Твой друг завтра приезжает? Волков замешкался. О каком друге спрашивал
Сизов?
- Он ведь живет рядом с границей? - уточнил генерал.
Волков наконец понял. Он спрашивает про того чеха.
- Завтра вечером он будет в Берлине,- подтвердил полковник.
Сизов хотел еще что-то спросить, но осторожность взяла верх, и он
воздержался. Просто добавил:
- Будьте внимательны, - и отключился. Волков осторожно положил трубку и
посмотрел на сидевшего рядом с ним бледного от пережитых волнений Евсеева.
- Давай еще по одной, - предложил полковник. Утром следующего дня из
банковского хранилища выезжали тяжелые машины в сопровождении вооруженных
охранников. В кузове всех трех сидели автомагчики, прикрытые брезентом. В каждой
машине были и ручные пулеметы на случай внезапного нападения. Впереди шли
милицейские машины ГАИ и военный "УАЗ" с находившимися в нем полковником
Волковым и майором Евсеевым. Командир группы охраны находился в другом "УАЗе",
замыкавшем колонну.
Так они и проехали через весь город. Грузовики выехали на летное поле и
замерли у самолета, готового к погрузке. Около самолета уже стояло вооруженное
оцепление охраны аэропорта. Ящики начали вносить в самолет. Волков до последней
минуты не садился, словно ожидая возможного приезда капитана Янчораса. Лишь
когда командир экипажа дал сигнал к взлету, Волков вошел в самолет.
- Наверное, сбежал, - громко сказал он, обращаясь к майору Евсееву.
Полет прошел благополучно. Через два с половиной часа они приземлились в
аэропорту, где их уже ждали сотрудники Матвеева. Около самолета стояли два
генерала - Матвеев и Сизов. Только увидев их, Волков немного успокоился,
перестав сжимать потной рукой рукоятку пистолета, переложенного в правый карман
пальто. На Евсеева присутствие генералов, наоборот, подействовало еще хуже,
словно он уже готов был к тому, что его арестуют в Германии, как только он
сойдет с трапа самолета.
Он застегнул пальто и нетвердым шагом вышел первым из самолета. Подойдя к
генералам, он слабым голосом отрапортовал.
- Груз доставлен. Вся документация оформлена. В Москве пропал капитан
Янчорас.
- С прибытием, - Матвеев кивнул ему головой, даже не спрашивая об
исчезнувшем капитане. Его больше интересовал груз, доставленный группой Евсеева.
Вчера он одиннадцать раз звонил в Москву, помогая майору пробивать необходимые
документы. А насчет исчезновения капитана Сизов успокоил его, заявив, что у
особистов давно были подозрения в отношении литовца. Именно этим он и обосновал
присутствие в Москве полковника Волкова. Сизов не хотел и не мог говорить
Матвееву, что вся операция спланирована в Москве и деньги, получаемые в
результате этой сделки, идут на закрытые счета в швейцарские банки.
Сразу следом за Евсеевым вышел полковник Волков. Он также подошел к
генералам, здороваясь с каждым из них.
- Литовец все-таки сбежал? - спросил Сизов. Волков понял, что тот говорит
специально для Матвеева, не посвященного во все детали операции.
- Мы его найдем, - угрюмо заметил Волков.
- Убежден, - подтвердил Сизов.
Сотрудники Медведева выгружали ящики. Ратмиров подошел к Евсееву и что-то
тихо сказал. После чего Евсеев, подбежавший к самолету, начал регулировать
выгрузку ящиков, и часть груза попала не в три грузовика, стоявшие у самолета, а
в четвертый, подогнанный позже.
Генерал Матвеев не стал дожидаться выгрузки ящиков и уехал к себе в штаб.
Волков и Сизов сидели в машине генерала, наблюдая, как заканчивается погрузка.
Стоял довольно сильный мороз, и солдаты работали споро, стараясь побыстрее
забраться в теплые автомобили.
- Что там у вас произошло с Янчорасом? - спросил Сизов, сидевший за рулем.
Он не любил ездить с водителем, когда нужно было поговорить о чем-то важном.
- Пришел требовать своей доли у Евсеева. А тот, дурак, струсил, начал чтото
доказывать . - - Ты там был?
- Да, случайно рядом оказался.
- Поэтому он не приехал?
- Не поэтому. Он начал шантажировать майора, показал какую-то бумагу.
Евсеев ее порвал и выбросил, а капитан поднял и склеил. В общем, другого выхода
не было.
- Бумагу забрал?
- Конечно.
- Дай мне, - протянул руку Сизов, и Волков полез во внутренний карман,
доставая бумагу. Сизов внимательно прочитал написанное, покачал головой, потом,
достав зажигалку, поджег кончик бумаги и, дождавшись, когда она загорится,
выбросил ее в окно.
- Надеюсь, с телом не будет проблем? - спросил он, посмотрев на Волкова.
- Думаю, не будет.
- Куда вы его дели?
-Закопали в лесу.
- Что значит "закопали"? Ты был не один?
- С Евсеевым, конечно. Я же не мог оставить этого майора после
случившегося одного в номере.
-Да, верно.
Сизов чуть помолчал, а потом сказал.
- Нам нужен твой чех. Срочно нужен. Сюда прилетел генерал Дроздов из
Москвы.
- Тот самый?
- Из КГБ. Начальник управления по работе нелегалов и
...Закладка в соц.сетях
