Жанр: Боевик
Обретение ада
Чингиз Абдуллаев
Обретение ада
Он - человек, чья профессия - играть со смертью. Играть до победного
конца. Он - один из лучших агентов российской внешней разведки. Один из мастеров
выполнять невыполнимое.
И теперь он получил новое задание. Задание - опасное, но опасность он уже
давно привык считать своей ежедневной работой. Однако это задание - еще и
странное. Еще и необычное. И не просто важное - а возможно, самое важное в его
жизни...
Смотрю на правую сторону и вижу, что никто не признает меня: не стало для
меня убежища, никто не заботится о душе моей.
Псалтырь, псалом 141,4
Автор выражает благодарность всем бывшим и настоящим сотрудникам КГБ-ФСКФСБ-СВР
за их помощь в создании этой книги. Автор предупреждает, что данный
материал не может быть использован в суде в качестве свидетельских показаний.
Прага. 8 января 1991 года
Он терпеливо ждал появления связного. Его удивил этот неожиданный вызов,
когда звонивший потребовал столь срочной встречи. Впрочем, после провалов в
Великобритании и Франции они наверняка должны были забеспокоиться. И начать
действовать, не ожидая, когда будет раскрыта еще одна цепь агентурной разведки
КГБ в мире.
Он вздохнул. Падение берлинской стены сделало их всех заложниками этой
ситуации, когда объединившаяся Германия поглотила не только восточногерманское
государство, но и одну из самых эффективных спецслужб мира - разведку ГДР,
делавшую так много полезного для своего союзника по Варшавскому блоку.
Одновременно были развалены и достаточно эффективные польская и чехословацкая
разведки. Это был не просто развал старого мира, это был развал всей системы
разведывательных операций за рубежом, когда КГБ и ГРУ лишились почти всех своих
союзников. И поэтому приходилось срочно латать старые дыры и избавляться от
ставших обременительным балластом агентов, уже попавших под наблюдение других
спецслужб.
Связной опоздал на десять минут. И появился, как всегда, нервничая. Хотя
он, по логике вещей, мог не беспокоиться. Он пользовался дипломатическим
иммунитетом, и у него был свой зеленый паспорт дипломата, который поможет ему в
случае провала благополучно выехать из страны, избежав ареста. В прежние времена
об этом даже не думали. Прага была так же безопасна, как Киев или Минск.
Сотрудники посольства и КГБ чувствовали себя в братских социалистических странах
почти как у себя дома. И вот все рухнуло. В Чехословакии, к счастью, обошлось
без подобия румынских эксцессов. Произошла "бархатная" революция,
социалистический режим был развален мирно и без кровопролития. И пришедший
теперь связной из посольства действовал уже в другой стране и с другими
условиями работы. Это и предопределяло все его нервные ужимки. Они знали друг
друга в лицо достаточно давно, поэтому обошлись без ненужных паролей и
приветствий.
Связной сел рядом с резидентом на скамью. - Как дела? - спросил он,
доставая сигареты.
- Это я должен спрашивать, - пробормотал резидент, - может, вы наконец
объясните столь срочный вызов? Я бросил все свои дела, чтобы примчаться сюда.
- Правильно, - сказал связной, - получен новый приказ из Москвы. Срочно
сворачивайте всю работу и выезжайте в Болгарию, оттуда можете вернуться в
Москву, вам будут подготовлены соответствующие документы.
- В Болгарию, - усмехнулся резидент, - у них такой же бардак, как везде.
Раньше из Западной Европы ездили через ГДР или Чехословакию. Новые времена?
— Мне не поручали обсуждать с вами такие детали, - нервно заметил
связной.
- Конечно, не поручали. Значит, конец. - Резидент вздохнул, поднимаясь со
скамьи. Он знал, что задерживаться во время подобных встреч нельзя. - Передайте,
я все понял. Завтра утром вылетаю в Софию. Канал связи прежний?
- Да, - сегодня связной нервничал более обычного.
- Вас что-то беспокоит? - спросил резидент.
- Нет-нет, ничего. Просто мне хотелось бы поскорее закончить нашу встречу.
Что у вас по нашей группе войск в Германии? Вы подготовили все документы?
-Да, конечно. Я возьму их собой. Очень неприглядная картина.
- Я передам в Москву. В Софии вас будут ждать.
- Прощайте, - кивнул резидент.
- Прощайте, - поднялся связной, - желаю успехов.
И ушел не оглядываясь.
"Какая глупость, - подумал резидент. - Именно сейчас, когда у нас столько
потерь, сворачивать работу в ГДР и Чехословакии". Может, им нужны результаты
работы его группы? Но почему такая спешка? Он мог бы принести еще много пользы.
Да и полученные материалы позволяют сделать очень неприятные выводы. Напрасно
его отзывают. В таких случаях нельзя было возражать, но они могли бы узнать и
его мнение. Резидент посмотрел на часы и заторопился к своей машине. Он уже
видел свой автомобиль, уже доставал ключи из кармана, когда внезапно
почувствовал сильный толчок в спину. И сразу ощутил боль. Резидент был сильным
человеком. Он еще успел повернуть голову и увидеть стрелявшего, а увидев -
удивиться. И это удивление было последнее, что он испытал в своей жизни. Второй
выстрел в сердце свалил его на землю.
Стрелявший оглянулся. На этой тихой улочке обычно никого не бывало. Он
убрал оружие с надетым глушителем в карман длинного пальто и наклонился над
убитым. Когда через полчаса прибыла полиция, она обнаружила уже начинавший
холодеть труп.
Москва. 9 января 1991 года
Они были в кабинете втроем. Разговора не получалось. Один из сидевших за
столом сознавал, что это его последний визит в Кремль. Больше его сюда никогда
не позовут. А если и позовут, то по случаю очередного юбилея или какого-нибудь
праздника, на который он должен явиться, нацепив все свои награды. Рядом с ним
сидел другой генерал, его многолетний друг и ныне руководитель. Первый из
генералов знал, что решение о его отставке принималось непосредственно в
Политбюро. Без согласия с самим президентом убрать фигуру такого масштаба, как
он, не могли. И поэтому он почти спокойно сидел напротив президента страны и
слушал его путаную, нечеткую речь с характерным южнорусским говором.
- Мы благодарим вас за службу, - в который раз сказал президент, - вы
всегда бывали почти на передовой. Кажется, мы вас не жалели.
Генерал слушал его молча. Он уже успел высказать свое мнение о
надвигающихся событиях, но президент, как обычно, часто перебивал, не давал
закончить фразы, задавал вопросы. Все было ясно. Теперь в услугах генерала
больше не нуждались. Один из самых лучших специалистов КГБ отправлялся в
почетную ссылку, в "райскую группу" генеральных инспекторов Министерства обороны
СССР. По должности в нее входили маршалы и генералы армии, уже отошедшие ото
всех дел и получавшие эти надуманные посты. Генерал понимал, что он -
выброшенная карта. Январское противостояние в Литве он уже не возглавит.
Президент сдает его, уступая давлению. Сейчас все говорят о наступлении
консервативных сил, и президент, как всегда, маневрирует, отправляя в отставку
самого яркого, как ему самому кажется, представителя этих сил.
Генерал армии Филипп Денисович Бобков работал в органах КГБ почти полвека
и занимал должность первого заместителя председателя КГБ СССР. В последнее время
нападки именно на него особенно усилились, так как Бобков возглавлял знаменитое
Пятое управление КГБ СССР, боровшееся с идеологической диверсией внутри
государства и фактически являвшееся куратором творческих союзов, научных и
культурных учреждений на местах. Горбачев не мог и не хотел больше терпеть этого
генерала. И сегодня наконец принял решение расстаться с ним. Как обычно, он
много говорил о заслугах генерала, а в конце вдруг добавил:
- Сложные наступили времена для всех нас. Детям и внукам нелегко придется.
Бобков изумленно посмотрел на него. Потом на сидевшего рядом с
непроницаемым лицом председателя КГБ Крючкова. Но тот молчал. И Бобков тоже
промолчал.
В Комитет государственной безопасности они возвращались в автомобиле
Крючкова. Бобков, сидевший рядом, вдруг спросил, обращаясь к своему бывшему
руководителю:
- И что ты про все это думаешь?
- Не знаю, - признался Крючков, - просто не знаю. Сам удивляюсь.
- Думаешь, что-нибудь изменится? Крючков молчал. Он думал, можно ли
доверить новости своему старому знакомому, генералу, которого он знал несколько
десятилетий и в чьей честности и порядочности не сомневался. И наконец решился.
Все-таки сегодня был такой день.
- Поднимемся ко мне, - предложил Крючков, не решаясь говорить даже в своем
автомобиле.
Сегодня в свой большой кабинет он вошел вторым, первый раз в жизни он
пропустил сначала Бобкова впереди себя. Пройдя через кабинет, они вошли в
комнату отдыха, поражавшую всех своим строгим аскетизмом. Крючков, не любивший
горячительных напитков и наложивший строгий запрет на их употребление
сотрудниками КГБ, сам достал бутылку водки, решив, что сейчас можно сделать
исключение. Разлил спиртное в две рюмки и, протянув одну своему бывшему первому
заместителю, вдруг сказал:
- Все будет хорошо.
Бобков понял. Он не стал ничего спрашивать. Просто все понял. Для этого он
слишком много лет работал в КГБ.
- Спасибо тебе, - сказал он, поднимая рюмку.
- За детей и внуков, - добавил председатель КГБ.
И больше ничего не сказал. Он не сказал даже такому проверенному человеку,
как Филипп Бобков, что уже вчера по распоряжению президента страны он приказал
аналитикам готовить документы о возможности введения в стране чрезвычайного
положения. Впрочем, Бобков все понял сам. И не стал задавать никаких вопросов.
Нью-Йорк. 10 января 1991 года
По этим длинным коридорам он ходил уже много лет. Теперь, направляясь к
своему кабинету, расположенному в правом крыле здания, заместитель директора ЦРУ
Александр Эшби уже не торопился. Достигнув столь высокого положения, он мог
позволить себе самому назначать время встречи для приема очередных гостей. А
гости сегодня должны были приехать из ФБР. Эшби не любил эту организацию, как
все разведки не очень жалуют контрразведку. По их глубокому убеждению, в
контрразведке сидят никудышные профессионалы, так и не сумевшие утвердить себя
на другом поприще, в том числе в разведке. Кроме того, разведчикам всех стран
была неприятна сама мысль, что в мире существует слишком много организаций,
специализирующихся в том числе и на их провалах.
Войдя в приемную, он кивнул своему секретарю, всегда сдержанной и строгой
миссис Хейворд, и прошел в свой кабинет. Эшби даже не успел открыть лежавшую на
столе папку с приготовленными для него документами, когда звонок миссис Хейворд
возвестил, что посетители уже ждут встречи с ним. Эшби посмотрел на часы. Эти
ребята появились с потрясающей точностью, минута в минуту. Он закрыл папку и
поднялся, собираясь встретить представителей ФБР. Дверь открылась, и в кабинет
вошли два человека. Одного он не знал. А вот второго...
Это был знаменитый Томас Кэвеноу, одна из лучших ищеек ФБР,
специализирующийся на поимке иностранных шпионов и имеющий в своем активе немало
достижений. Темнокожий Кэвеноу работал в органах ФБР еще со времен Гувера и
сумел стать одним из лучших специалистов в своем деле, несмотря на традиционное
недоверие к нему в начале карьеры. Эшби знал его уже много лет. Поэтому, увидев
их, он, улыбаясь, пошел навстречу, протягивая руку.
- Добрый день, мистер Кэвеноу. Я не думал, что пришлют вас.
- Они решили вспомнить о таком старом специалисте, как я, - проворчал
Кэвеноу и показал на своего спутника, - это Билл Хьюберт, раньше он работал у
меня в отделе.
- Я рад видеть вас, мистер Хьюберт,- пожал и ему руку хозяин кабинета.
- Кажется, мы не виделись уже несколько лет, - напомнил Эшби.
- Шесть, - подтвердил Кэвеноу, - ровно шесть лет. С тех пор, как мы
вынуждены были отпустить из тюрьмы одного подозреваемого.
Эшби кивнул ему, вспоминая тот случай.
- Вы помните его до сих пор?
- Я убежден до сих пор, что это был русский шпион, - угрюмо ответил
Кэвеноу, - просто мы не смогли тогда этого доказать. А потом он уехал из
Америки.
- Да, - подтвердил Эшби, - я помню то давнее дело. Тогда я был начальником
отдела и был в курсе ваших решений. Но это уже история.
- Нам тогда просто не повезло, - упрямо заметил Кэвеноу, - и он ушел от
нас. Мы не смогли его достать.
Эшби не ответил. У него были свои причины молчать. И он не собирался
больше вспоминать о том досадном случае.
- У вас ко мне дело,- напомнил он, чтобы отвлечь посетителей от неприятных
воспоминаний.
Кэвеноу кивнул и стал излагать причину, побудившую их приехать в Лэнгли.
Разговор занял около получаса. Лишь прощаясь, Эшби позволил себе снова вспомнить
то дело.
— До свидания, мистер Эшби, - сказал Кэвеноу. - У вас больше не было
никаких сведений о нашем бывшем подопечном?
- Он, кажется, в Канаде,- заметил Эшби, и Кэвеноу замер, посмотрев ему в
глаза. Но, не сумев ничего прочесть, гость отвернулся и вышел первым из
кабинета. Следом вышел Хьюберт.
Лишь после ухода гостей Эшби, словно вспоминая что-то, позвонил миссис
Хейворд.
- Пригласите ко мне мистера Бэннона. И найдите Уильяма.
- Его нет на месте, - почти сразу ответила миссис Хейворд.
- Найдите, - попросил Эшби, - мне он очень нужен.
Только через полтора часа он наконец увидел в своем кабинете Уильяма
Тернера. Это был еще молодой человек тридцати пяти лет. Буйная шевелюра и
небрежность в одежде не соответствовали его изумительным аналитическим
способностям, которым Эшби отдавал предпочтение. Сам прекрасный аналитик,
прошедший суровую школу ЦРУ, Эшби ценил толковых сотрудников, не обращая
внимания на постоянную небрежность Тернера в одежде и в стиле работы. Тернер мог
вполне опоздать на вызов высокого начальства, мог вообще не приехать в свой
отдел вовремя. Но все знали, что порученную ему задачу он всегда решает
феноменально простым и самым быстрым способом. Вот и сейчас Тернер появился в
кабинете Александра Эшби без галстука, но зато с весьма довольной физиономией.
И почти сразу, словно он ожидал в приемной за дверью, появился
руководитель специальной группы, созданной в ЦРУ три года назад, мистер Арт
Бэннон. В отличие от своего коллеги это был коротышка с большой теменной
лысиной, одевающийся всегда, даже летом, в подчеркнуто строгие темные костюмы.
Полковник Бэннон был офицером, имеющим опыт работы в Пакистане и в Африке.
Последние годы, по предложению самого Эшби, он возглавлял в ЦРУ специальное
подразделение внутренней контрразведки, одно из самых элитарных подразделений
ЦРУ.
- Есть что-нибудь интересное? - спросил Эшби.
- Ребята поработали на компьютере,- сообщил Тернер, - я сидел в
аналитическом управлении и попросил отключить все телефоны.
- Я искал вас полтора часа, - заметил заместитель директора ЦРУ.
- Мне сказали, - чудовищно беззаботным тоном сообщил Тернер, - но мы
отключили все телефоны и здорово поработали. Кажется, нам удалось установить
шифр восточных немцев, который они использовали у нас. Ключ был в тех самых
документах, которые мы изъяли в Берлине.
Бэннон немного нахмурился. Ему не нравился ни вид молодого повесы, ни его
развязный тон. Но в кабинете Эшби он предпочитал молчать.
- Интересно, - согласился Эшби, - нужно выяснить, не использовался ли
подобный шифр и на территории Западной Германии.
- Вы думаете, там остались восточногерманские шпионы? - понял Бэннон.
- Конечно, остались. И мы смогли бы при соответствующем подходе
переориентировать этих людей, предложив сотрудничество с нами, - очень
выразительно заметил Эшби.
- Да, - согласился Бэннон, - это очень перспективная идея.
- Что у нас по Вакху? - спросил Эшби. - Я надеюсь, вы помните, что это ваш
главный объект.
- Да, конечно. Он по-прежнему живет в Торонто. За последние три месяца был
дважды в Америке. В основном приезжал в Нью-Йорк и Вашингтон. Мы составили
список людей, с которыми он встречался. Как всегда, ничего необычного. Его
деловые партнеры, помощники, юрисконсульты фирмы.
- К нему кто-нибудь приезжал?
- Почти никто. Его помощник, его юрисконсульт и конгрессмен от штата
Луизиана. Я вам об этом докладывал. Она прилетала к нему несколько раз. Причем
билеты каждый раз покупал он сам - туда и обратно. Похоже, у них просто любовная
интрижка.
Бэннон докладывал, как всегда, сухо и скучно. Уильям Тернер оживился.
- Кажется, у вас есть свой особый объект?
- Поэтому я вас и пригласил, - кивнул Эшби. - Я хочу, чтобы вы со своими
ребятами подключились к группе Бэннона. Вот уже несколько лет они ведут
разработку одного очень перспективного дела, но пока не могут найти никаких
серьезных подтверждений своей версии.
- Они ведут наблюдение за определенным человеком, - понял Тернер.
- Да. И этот человек, по нашим предположениям, один из главных резидентов
советского КГБ в этой части света. Шесть лет назад он был даже арестован по
подозрению в шпионаже, но у ФБР против него ничего не нашлось. И тогда его
отпустили, после чего он перебрался в Канаду, - сообщил Эшби. - Я лично тогда
занимался этим делом. И считаю, что советская разведка просто смогла обмануть
нас, подставив вместо него другого агента.
- Каким образом? - поинтересовался Тернер.
- Шесть лет назад вместе с англичанами мы вели сложную игру против их
разведки. Тогда мы были убеждены, что их главный резидент- Вакх, как называли
его тогда в ФБР, арестован. Но русские придумали против нас гениальный трюк. Они
отпустили находившегося под наблюдением уже подкупленного резидента английской
разведки полковника Олега Гордиевского. И прислали к нам своего лжеперебежчика
Юрченко.*( Советский офицер КГБ Виталий Юрченко действительно перешел к
американцам и выдал ряд агентов КГБ, в том числе наиболее ценного из них
Рональда Уильяма Пелтона, ведущего сотрудника Агентства национальной
безопасности США. После этого Юрченко вернулся обратно в СССР, что позволяет
сделать вывод о его "ложном" переходе. Подробнее об этом смотри книгу Чингиза
Абдуллаева "Пройти чистилище".)
- Я слышал об этом деле, - кивнул Тернер, - но не знал подробностей.
Кажется, Юрченко выдал несколько человек и снова вернулся в СССР?
- Вот именно, - продолжал Эшби, - он выдал нам Пелтона. И мы просто
обязаны были отпустить этого Вакха. Мы тогда не имели против него никаких
доказательств. Предательство Пелтона вынудило нас поверить в то, что именно он
был главным информатором советской разведки о наших электронных и компьютерных
разработках. Тогда полетели многие головы. Ушел в отставку даже Роберт
Макфарлейн, помощник Рейгана по национальной безопасности. Мы еще тогда
подозревали, что советская разведка ведет с нами интересную игру. И после
повторного бегства Юрченко наши предположения подтвердились.
- Вакх - это советский агент-нелегал? - понял Тернер.
- Вот именно. Знакомьтесь, Кемаль Аслан. Родился в Филадельфии в 1946
году. Отец- турок, мать - болгарка. Вот их фотографии. В начале пятидесятых они
возвращаются в Болгарию. После смерти отца Кемаля мать увозит его на родину.
- Он получил американское гражданство при рождении, - понял Тернер.
- Потом они поселились недалеко от Софии в маленьком городке Елин-Пелин.
Там и прошло детство Кемаля, его юные годы. Потом он поступил в институт,
закончил его и уже начал работать, когда попал в страшную катастрофу и получил
серьезные травмы, даже временную кому. Тернер внимательно слушал.
- Врачам удалось вывести его из этого состояния. Потом за ним приехал его
дядя, живущий в Турции. Другой брат его отца - Юсеф Аббас - жил в это время в
Хьюстоне. В семьдесят четвертом Кемаль переехал к дяде в Измир, а через год -
уже к другому дяде в США. Осел в Хьюстоне, через несколько лет женился. Жена -
Марта Саймингтон из очень известной семьи. Ее отец был самым известным
бизнесменом Техаса.
- Нефтяное оборудование семьи Саймингтон, - кивнул Тернер, - я читал про
них много интересного.
- От этого брака у Кемаля Аслана был один сын, родившийся в семьдесят
девятом. Теперь ему уже двенадцать лет. После смерти своего дяди Кемаль Аслан
возглавляет фирму и через несколько лет добивается поразительных успехов в
бизнесе. В ноябре восемьдесят третьего Кемаль переехал в Нью-Йорк. Через два
года он развелся с женой, но с сыном продолжает встречаться довольно часто. У
нас были серьезные основания для его ареста. Поступили сообщения, что КГБ знает
практически все обо всех наших операциях, так или иначе затронутых поставками
оборудования с предприятий Кемаля Аслана или связанных с ним поставщиков. Но
арест Пелтона спутал тогда все планы. Теперь мы понимаем, что русские специально
подставили нам Пелтона, чтобы вытащить из-под удара Кемаля Аслана. Но это пока
только наши предположения.
- Эта конгрессмен из Луизианы - его женщина? - спросил Тернер.
- Да, - ответил Бэннон, - раньше она была даже вице-губернатором штата.
Они встречаются уже много лет.
- И больше ничего? - изумленно спросил Тернер. Бэннон отвернулся.
- Они работают с ним три года, но пока нет никаких конкретных результатов,
- сказал Эшби. - Нам интересно и ваше мнение, Уильям. Мы могли бы направить вас
в командировку в Болгарию. Теперь, когда рухнул "железный занавес", это совсем
не трудно. Кроме вас, полетит Томас Райт. Он вам поможет. Райт работал и раньше
в Болгарии, хорошо знает обстановку в стране, говорит сразу на нескольких
славянских языках, в том числе и на болгарском.
- Вы хотите, чтобы я проверил его биографию? - понял Тернер.
- И вообще всю его жизнь, - кивнул Эшби. - Мы должны знать, кто он на
самом деле. Завербованный КГБ несчастный турок, случайно оказавшийся у них на
крючке, или резидент-нелегал, профессиональный офицер КГБ. Согласитесь, это
многое меняет.
- Есть еще третий вариант, - пробормотал Тернер.
- Какой? - оживился Бэннон.
- Может, он вообще ни при чем и мы ошибаемся, - улыбнулся Тернер. - Такой
вариант вы исключаете?
Бэннон фыркнул от негодования. Эшби раскрыл папку с личным досье Кемаля
Аслана.
- Не может, - спокойно сказал он, - вот его донесения в Москву. Он их
агент. И мне нужно знать только одно - он настоящий Кемаль Аслан или подставное
лицо. Вот что мне нужно срочно выяснить. Поэтому нам и понадобилась ваша помощь.
Москва. 10 января 1991 года
В последние дни его больше всего волновало положение в Прибалтике.
Особенно в Литве. Неудачная поезда в Литву Михаила Сергеевича, так и не
сумевшего убедить литовцев в неправильности их пути, откровенно
националистические лозунги в Вильнюсе, нескрываемая пропаганда за выход
республики из Союза - все это не могло не волновать председателя КГБ. В прошлом
году, как раз в это время, они не смогли взять ситуацию под свой жесткий
контроль, и в Баку пролилась кровь. А введенные затем войска" только усугубили
положение, расстреляв сотни случайных горожан. Теперь в Литве нужно было не
допустить ни тбилисского развития событий апреля восемьдесят девятого, ни
бакинского - января девяностого.
Крючков с возрастающим изумлением и горечью получал сообщения из разных
концов страны о нарастающем хаосе, развале страны, полной дезориентации властных
структур на местах. Ставший председателем КГБ лишь при Горбачеве, в восемьдесят
восьмом году, он встал во главе самой крупной спецслужбы мира и с ужасом
убеждался, что возможности КГБ далеко не беспредельны. Даже внедренные в
литовский "Саюдис" сразу несколько десятков платных агентов КГБ не смогли
переломить ситуацию в республике. Впрочем, годом раньше подобная история
случилась и в Баку. Там тоже в руководстве Народного фронта Азербайджана было
достаточно агентов КГБ. Но вместо того, чтобы своевременно информировать
руководство республиканского КГБ о надвигающейся угрозе, они сами становились
главными зачинщиками беспорядков, считая, что таким противоестественным образом
снимают с себя подозрения в причастности к агентуре госбезопасности.
Сегодня утром он наконец принял решение, разрешив перебазироваться в Литву
специальному подразделению КГБ - группе "А", которая уже успела отличиться
двенадцать лет назад, взяв дворец Амина в Кабуле. Журналисты называли эту группу
"Альфой", но в документах КГБ она проходила как группа "А". И, разрешив поездку
группы в Вильнюс, Крючков понимал, что остановить уже ничего нельзя. Маховик был
запущен. Целый день он думал только о Литве, когда вечером позвонил новый
начальник Первого главного управления, руководитель советской разведки, ставший
его преемником, - Леонид Владимирович Шебаршин.
- Владимир Александрович, у меня есть срочное сообщение, - доложил своим
красивым голосом Шебаршин.
- Приезжайте ко мне, - разрешил Крючков.
Из Ясенева, где находился главный центр советской разведки, Шебаршин
доехал за полчаса. Еще через пять минут, уже в кабинете Крючкова, он коротко
доложил о случившемся в Чехословакии.
- Убит наш резидент в Праге. Мы узнали об этом только вчера. Он должен был
лететь в Болгарию.
- Как - убит? - нахмурился Крючков. - В посольстве должны были знать.
- Это не местный резидент, - пояснил Шебаршин, - убили Валентинова.
Михаил Валентинов был специальным резидентом КГБ, отвечавшим за границу
между Чехословакией и Германией. После развала ГДР в руководстве КГБ решили
таким образом усилить местные рези-дентуры ГДР и Чехословакии. Валентинов
работал автономно от резидентур КГБ в Берлине и Праге со специальным заданием.
- Подробности известны? - спросил Крючков.
- Последним его видел наш связной. Валентинов был убит у своей машины.
Видимо, сразу после встречи со связным.
- В Праге знали о его миссии?
- В нашей резидентуре никто не знал, - сообщил Шебаршин,- вообще
непонятное убийство. Связной сообщил, что Валентинов обещал привезти в Софию
документы работы его группы.
- А где документы? - нахмурился Крючков.
- Не нашли, - глухо произнес Шебаршин. Ему было неприятно это говорить, но
он сумел произнести эти два слова.
- Как это "не нашли"? Убийца похитил документы, - окончательно разозлился
председатель КГБ, - это же самое настоящее ЧП!
- У нас нет сведений, что документы попали в чьи-то чужие руки. За
несколько минут до смерти Валентинов сказал связному, что у него есть документы,
рисующие "очень неприглядную кар
...Закладка в соц.сетях
