Жанр: Боевик
Цена бесчестья
... ответил незнакомый голос
по-испански. Борис Самуилович бросил трубку. Ожидание становилось невыносимым. Он
вспомнил про утренний звонок Веры и решил, что нужно перезвонить Феоктистову.
Каплунович всегда насторожённо относился к этим связям свояченицы и к её
знакомствам. Тем более с таким человеком, как Павел Феоктистов, который считался правой
рукой бывшего премьер-министра и был его доверенным лицом и помощником. Говорили
даже, что премьер хотел сделать его руководителем своего аппарата, но просто не успел.
Феоктистов был моложе Каплуновича. Он был из породы новых менеджеров - напористых,
смелых, немного авантюрных, знающих иностранные языки, умеющих ориентироваться в
сложных закулисных политических интригах, разбирающихся в экономике.
Борису Самуиловичу всегда казалось, что этот бывший помощник бывшего премьера
нравился его родственнице. Но они никогда и никому об этом не говорили. Более того, она
никогда не появлялась рядом с ним. Феоктистов был женат, у него пятнадцатилетняя дочь. Но
на приёмах он всегда появлялся один. Говорили, что его жена и дочь живут в Америке, однако
точных сведений никто не имел.
Когда Дронго нашёл в доме Веры дорогие часы и колье, Каплунович неприятно
поразился. Он сразу понял, что Александр Линдт никогда не стал бы дарить ей подобные вещи.
И это был не обычный ухажёр. Такие дорогие подарки мог сделать только очень обеспеченный
человек с большим вкусом. Каким и был бывший помощник бывшего премьера. Говорили, что
ни одна серьёзная бумага не проходила к премьеру без визы Феоктистова. И если у премьера
был свой определённый процент с каждой сделки, с каждого подписанного документа, то
Феоктистов тоже имел схожую таксу, но в гораздо меньших масштабах. Однако, учитывая
общее количество проходивших бумаг и проблемы, которые мог решать Феоктистов, все это в
конечном итоге выливалось в очень крупные суммы с шестизначными цифрами.
Вера никогда не говорила о своём увлечении, и даже Кира ничего не знала. Каплунович в
который раз подумал, что младшая сестра его жены была слишком своенравной и скрытной
женщиной. К тому же она любила самостоятельность и не хотела идти работать в его компанию
ни при каких условиях.
И сегодня утром, позвонив ему из Хаэна, Вера невольно подтвердила его подозрения. С
одной стороны, он не знал, о какой массажистке идёт речь. А Феоктистов знал. Значит, у неё
были такие секреты, о которых знал только её близкий друг. Или уже не совсем близкий. Борис
Самуилович решил не откладывать выяснение всех обстоятельств и сразу набрал номер
парижского телефона своей супруги. И долго ждал, пока она ответит. В Париже был почти
полдень, но Кира ещё спала. Наконец она сняла трубку:
- Доброе утро, - пробормотал Каплунович, - извини, что тебя разбудил.
- Мы заснули под утро, - сообщила Кира, - что случилось?
- Звонила твоя сестра.
- Я знаю. У неё все в порядке. Она звонила вчера Алле.
- В порядке, - согласился Борис Самуилович. Он не стал сообщать супруге неприятных
известий. - Ты знаешь, что у Веры была своя массажистка?
- Не знаю, - ответила сонным голосом Кира, - но, наверное, была. Что в этом
удивительного?
- Как её звали?
- Откуда я знаю?
- Кто она такая? Откуда взялась? Из какого салона?
- Не знаю. Вера не говорила. Ты хочешь, чтобы я интересовалась ещё и работающими на
нас людьми? Ты можешь назвать по именам всех, кто меня обслуживает? Я не уверена. Как и я
не назову всех твоих сотрудников и секретарей.
- Это не имеет отношения к нашим делам! - рявкнул Каплунович. - Ты знаешь эту
массажистку или нет?
- Почему ты кричишь? Ничего я не знаю.
- Позвони её подругам и узнай. Мне нужно знать имя и адрес этой массажистки. Прямо
сейчас позвони. Проснись и звони! - потребовал Борис Самуилович.
- Хорошо, позвоню, - согласилась Кира, - и не нужно так нервничать. Что-нибудь
опять случилось?
- Ничего не случилось. Узнай, кто был массажисткой Веры, и сразу перезвони мне. Как
можно быстрее. Узнай хотя бы телефон. Или её имя.
- Лучше узнать у самой Веры, - рассудительно сказала Кира.
- У неё нет мобильного телефона. Она его выбросила в реку! - закричал, теряя всякое
терпение, Каплунович.
- Не кричи, - снова попросила Кира, - я сейчас тебе перезвоню.
Ещё минут пятнадцать он ждал в своём кабинете её звонка. Секунды и минуты тянулись
томительно долго. Наконец она позвонила.
- Я узнала имя, - торжественно сообщила Кира, - это Зоя из салона Ксюши.
- Какого салона? - не понял Борис Самуилович.
- На Кутузовском, - радостно пояснила Кира, - ты ведь знаешь этот салон. Ксюша
рекомендовала Зою Верочке, когда та попала в аварию. Ей нужен был лечебный массаж.
Ксюша говорит, что они очень подружились.
- Адрес и телефон! - рявкнул Каплунович.
Она продиктовала номер телефона и адрес массажистки. Он сразу положил трубку. И
посмотрел на телефон. Если Веру убили в Испании, то эта копия обзора может оказаться очень
полезной. И не Феоктистову, который и без того очень влиятельный человек. А ему самому.
Тогда у него будет козырь, с которым придётся считаться всем остальным. И не обязательно
выполнять все поручения этой взбалмошной родственницы, на поиски которой он потратил
столько сил и денег.
Каплунович смотрел на телефон и долго решал, что именно ему следует делать. Пока не
раздался звонок.
- Да, - сказал Каплунович.
- Это Алваро, - услышал он знакомый голос, - мы уже в Хаэне.
- Вы их нашли?
- Мы опоздали, - сообщил Алваро, и Борис Самуилович тяжело вздохнул.
Шестнадцатое октября
Дронго прислушался. Лежавший рядом с дверью мужчина громко стонал, это было
слышно. Но очевидно, что в комнате есть и другие.
- Вы живы? - услышали они женский голос.
- Кто вы? - крикнул Дронго.
- Мы из полиции, - ответила женщина, - можете не беспокоиться. Они уже сбежали.
А мой напарник тяжело ранен. - По-английски она говорила очень плохо, но он её понимал.
- Как зовут вашего напарника? - не поверил Дронго.
- Офицер Виньес, - ответила незнакомка.
Дронго кивнул Вере и осторожно открыл дверь. Картина, представшая их глазам,
неприятно поразила его. В комнате на полу лежал один из нападавших. Его кровь впитывалась
в старый ковёр. Было очевидно, что его застрелили первым. Второй из нападавших стонал,
лёжа рядом с дверью, ведущей в спальню. Ему пуля попала в живот. Офицер Виньес, молодой
человек лет тридцати, сидел на полу, прислонившись к стене. У него было ранение в руку и в
ногу. Похоже, в него стреляли сразу несколько человек. Его напарница, женщина невысокого
роста лет тридцати пяти, стояла рядом с ним, тяжело дыша. Они оба были в штатском. Но в
руках у неё был пистолет. Очевидно, третьему из нападавших удалось скрыться.
- Вы хорошо стреляете, - сказал Дронго.
- Плохо, - выдавил Виньес, - я успел выстрелить только один раз вот в этого
господина и попал ему в живот. А моя напарница сразу уложила второго, который стрелял в
меня и попал в ногу. Третий тоже успел в меня выстрелить и выбежал из комнаты.
- Внизу был ещё один, заменивший портье, вспомнил Дронго, - я боялся, что он
выстрелит в вас первым.
- У нас небольшой городок, - через силу улыбнулся Виньес, - и все знают друг друга.
Сеньор Фалья один из самых известных людей в нашем городе. И если его нет, то за стойкой
портье должен быть кто-то из его племянников. А этого типа мы не знали. Поэтому, когда он
попытался достать пистолет, мы оба выстрелили раньше.
- Ясно, - кивнул Дронго, - я так и подумал.
- Скоро приедут наши коллеги, - выдохнул Виньес, вы можете ничего не опасаться.
- Боюсь, что мы не сможем их так долго ждать, - возразил Дронго, - нам нужно уйти.
Если нас арестует полиция, то мы не доживём до суда. И нас не успеют депортировать из
страны. Нас просто пристрелят в камерах или придушат.
- Вы не верите испанской полиции? - спросил Виньес.
- Я слишком хорошо знаю силу денег, - грустно ответил Дронго. - Вы сможете
поручиться, что среди сотен ваших коллег не может оказаться ни одного предателя?
Виньес взглянул на свою напарницу. Она упрямо покачала головой.
- Вера, - крикнул Дронго, словно не замечая их взглядов, - мы уходим! Бросайте все
вещи и возьмите только документы и деньги. И положите в свою сумку мои бритвенные
принадлежности. Все остальное оставим здесь.
Вера вышла из спальни с небольшой сумкой в руках.
- Мы уходим, - сказал Дронго, глядя на раненого Виньеса.
- Нет, - сказал он, - мы не можем вас так просто отпустить. Извините.
Его напарница подняла пистолет, держа его двумя руками и глядя Дронго в лицо.
- Ещё один шаг, и я выстрелю, - предупредила она.
- Не нужно, - попросил Дронго, - вы нас только что спасли. А теперь хотите убить?
Или сдать вашим коллегам, что примерно одно и то же.
- Мы не можем вас отпустить. - Виньес закрыл глаза. Было заметно, что он слабеет с
каждой минутой.
Тогда стреляйте, - решил Дронго, - нас все Равно живыми отсюда не выпустят.
Неужели вы этого не поняли? Они не зря прислали столько убийц.
Виньес посмотрел на свою напарницу. И уже теряя сознание, очень тихо сказал:
- Отпусти их. Скажешь, что я... - Он завалился на бок.
Она убрала оружие и бросилась к раненому. Дронго и Вера стояли не двигаясь. Секунды
шли томительно долго.
- Уходите, - сказала им женщина, подняв голову, - только быстрее. И будьте
осторожнее, они могут быть на улице.
Дронго наклонился и взял оружие лежавшего на полу убийцы. Другой продолжал стонать,
прижимая руки к груди. Рана была смертельной.
- Из этого пистолета стреляли в полицейского, - напомнила офицер, - вы очень
рискуете.
- У меня нет другого выхода. Спасибо. Как вас зовут, сеньора?
- Мария. Мария Чавес.
- У вас изумительное имя, Мария. Спасибо вам за все. Вы нас спасли.
Он подошёл к ней, наклонился и поцеловал её в щеку. Она покраснела. Вера улыбнулась
сквозь слезы. Дронго взял её за руку, и они вышли из номера. В коридоре уже толпились редкие
гости, не понимавшие, что здесь произошло. Беглецы осторожно спустились вниз на первый
этаж. У трупа убийцы уже стоял гордый сеньор Фалья, которого освободили из подсобного
помещения. Все трое его племянников стояли рядом и слушали рассказ своего уважаемого
дяди, как он боролся с этими бандитами. Из рассказа сеньора Фальи выходило, что это он взял
штурмом отель, перебил всех бандитов, освободил всех заложников и застрелил нападавших,
даже не умея стрелять и не имея оружия. Но это были мелкие частности, на которые
восторженные племянники и прибывающие зеваки уже не обращали внимания.
Дронго свернул направо, чтобы выйти через ресторан, находившийся в правой части
здания. Вера тенью следовала за ним. Они вышли через пустой ресторан и поспешили к
автобусной станции.
- Все мои вещи остались в отёле, - напомнила Вера, - придётся снова покупать вещи
по третьему кругу.
- Мои вещи тоже там остались, напомнил Дронго, - но вы не волнуйтесь. Ничего не
пропадает. Все опишут и передадут в полицию, а оттуда в российское посольство. И месяца
через три или четыре мы получим эти вещи. Если, конечно, Виньес не умрёт, а его спутница
сумеет дать показания и объяснить, что мы ни в кого не стреляли.
- Вы вели себя молодцом, - кивнула Вера, - я восхищалась вашим самообладанием.
- Верну вам комплимент. Вы тоже вели себя очень неплохо.
- Правда? - обрадовалась она. - А мне казалось, что я такая трусиха.
- Для трусихи экзамен вы сдали на "четвёрку с плюсом".
- А почему на "четвёрку"? - недовольно уточнила она.
- "Пятёрку" не ставлю принципиально. Если бы вы не позвонили, то ничего бы не
случилось. Поэтому "пять" вы не заслужили в любом случае.
Она улыбнулась, но не стала спорить.
- Куда мы едем? - спросила она. - Где ещё нам предстоит прятаться, прежде чем мы
наконец сможем вернуться домой?
- Не знаю, - ответил Дронго. - Если вы не будете больше никому звонить, у нас есть
шансы продержаться ещё три дня. А сейчас мы поедем в Мадрид.
- Почему именно в Мадрид?
- Там есть наше посольство, - объяснил Дронго, - если понадобится, мы сможем к
ним обратиться и спрятать вас в здании посольства. Хотя бы на три дня.
- Там не может быть предателей? Или все наши дипломаты альтруисты?
- В отличие от полицейских, они обычно не носят оружие, - ответил Дронго, - и
любому сотруднику посольства, если он не офицер службы безопасности, будет трудно
объяснить своим коллегам, откуда у него появилось оружие.
- Понятно. А вы сами?
- Как-нибудь выберусь. Для меня самое главное - ваша безопасность.
Они взяли билеты в Мадрид и сели в переполненный автобус. Все обсуждали
происшедшую перестрелку в парадоре "Кастильо де Санта Каталина". Дронго и его спутница
протиснулись в самый конец салона. Все сходились во мнении, что этих ненормальных
иностранцев нельзя пускать в Испанию. Через десять минут автобус тронулся в путь. Но в
салоне ещё долго обсуждали трагические события в небольшом испанском городке Хаэн.
Примерно в это время Алваро и его друзья прибыли в город, направляясь в отель. Уже
весь город знал о перестрелке и двоих убитых иностранцах. Ещё один из нападавших был
тяжело ранен, как и офицер Виньес, проявивший чудеса героизма: вместе со своей напарницей
Марией и портье они сумели остановить и расстрелять целую банду. Особым героем считался
сеньор Фалья. Алваро, знавший размеры местного бахвальства, лично поднялся в номер и все
сам осмотрел. И только затем позвонил Борису Самуиловичу и сообщил, что они опоздали. Ни
Дронго, ни его спутницы уже не было ни в отёле, ни в городе. В этом сам Алваро был убеждён.
Шестнадцатое октября
Каплунович, получив сообщение о бойне в Хаэне, думал ещё около часа. Двое
нападавших были убиты, один тяжело ранен. По рассказу Алваро, ранение получил и один из
офицеров полиции.
Борис Самуилович в который раз подумал, что его родственница напрасно влезла в эти
политические разборки. Но отдавать такой материал Феоктистову он не мог и не хотел. Нужно
было помнить о случившемся в Хаэне. Судя по всему, они смогли подключиться даже к его
личному мобильному аппарату, казалось бы надёжно защищённому от всякого прослушивания.
Именно поэтому Каплунович решил, что не может больше никому доверять. Вызвав машину и
приказав усилить охрану, он отправился в известный ему салон красоты, чтобы найти
массажистку, с который успела так близко сойтись Вера.
Конечно, в салон он не вошёл, это было бы слишком опасно. Но вместо него туда
отправился Аслан Танеев, который быстро нашёл Зою и уговорил её выйти вместе с ним, чтобы
сесть в просторный салон "Мерседеса" Каплуновича. Она вышла из здания: в своём сером
плаще, небольшого роста, худая, некрасивая, коротко остриженная. Подошла к автомобилю и
села на заднее сиденье, рядом с Каплуновичем.
- Добрый день, Зоя, - торжественно начал Борис Самуилович, - я родственник Веры,
муж её старшей сестры. Может, она вам обо мне говорила?
- Я вас знаю, - тихо ответила женщина. Ей могло быть и тридцать, и сорок лет.
Неопределённость её возраста несколько смущала Каплуновича.
Она позвонила мне сегодня утром и попросила забрать документы, которые оставила у
вас, - пояснил Борис Самуилович, решив, что длинное предисловие только помешает
выяснению всех обстоятельств. Зоя молчала.
- Вы поняли, о чем я говорю? - немного нервно спросил Каплунович.
- Поняла. - Заторможенность массажистки начинала его злить.
- Где документы? - ласково спросил он, изо всех сил сдерживаясь.
- Она не говорила, что их нужно передать вам, - ответила Зоя.
- Конечно, не говорила. Она их у вас спрятала, - согласился Борис Самуилович, - и
они лежали у вас почти месяц. Но сейчас она позвонила мне и попросила их забрать. Вы меня
понимаете? Сама позвонила и попросила их забрать.
Зоя опять замолчала.
- Откуда я знаю про документы? - Чудовищным усилием воли он заставил себя
улыбнуться. - Если бы она сама мне не позвонила, я бы про них никогда не узнал. Но сейчас я
узнал, и она просила их забрать. Вы меня понимаете?
- Да. Но она мне ничего не сказала.
- Она не может вам ничего сказать, - чуть повысил голос Каплунович, и Танеев,
сидевший рядом с водителем, повернулся, понимая, что его шеф начинает заводиться.
- За ней следят, и она скрывается в Европе, - пояснил Борис Самуилович. - Если она
попытается вам позвонить, то её могут сразу вычислить. А вас могут убить из-за этих
документов. Вы все поняли?
- Да, - тихо ответила Зоя, - эта папка лежит у меня дома. Но она просила её никому не
отдавать и не показывать.
- А сейчас обстоятельства изменились, - согласно кивнул Каплунович, - поехали к
вам домой.
Она опять молчала. Эти томительные театральные паузы доводили его до исступления.
- Поехали, - приказал он водителю, называя адрес.
Зоя удивлённо взглянула на него:
- Откуда вы знаете мой адрес?
- Вера сказала, - ответил он, уже не глядя на неё. - Танеев, поднимешься вместе с
ней, - приказал он своему помощнику, - и заберёшь эту папку.
Его уже не интересовала эта пигалица, которая так заторможенно отвечала на его
вопросы. За все время пути они молчали. Машины попали в пробку, и ехать пришлось более
часа. Наконец они подъехали к её дому.
- Быстрее, - приказал Каплунович. Он даже не мог предположить, насколько он
ошибался, решив лично отправиться за этим докладом. Танеев вышел из автомобиля вместе с
Зоей. За ним из машины сопровождения вышел ещё один телохранитель. Они скрылись в
подъезде дома.
Борис Самуилович оглянулся по сторонам. Кроме его водителя здесь были ещё два
автомобиля с четырьмя оставшимися вооружёнными телохранителями. Ему казалось, что
ничего не может помешать изъять эту папку из дома массажистки. Танеева и его
сопровождавшего не было довольно долго. Наконец они вышли из подъезда. Каплунович
улыбнулся, все правильно.
И в этот момент раздались выстрелы. Телохранитель, вышедший первым, упал на
асфальт, даже не успев вытащить оружия. Это спасло жизнь Танееву. Он успел пригнуться и
избежать ранения. Телохранители Каплуновича, сидевшие в автомобилях, сразу высыпали из
машин. Но из "БМВ", который преградил им путь, стреляли сразу из двух автоматов.
"Сволочи, - недовольно подумал Борис Самуилович, пригибаясь в бронированном
лимузине, - уже устраивают бандитские разборки прямо на улицах. Куда смотрит милиция?"
Перестрелка продолжалась ещё около минуты. Поняв, что охрана слишком
многочисленная и вооружённая, нападавшие уехали в своём "БМВ", а Танеев, прихрамывая,
подошёл к машине и сел на заднее сиденье, рядом с Каплуновичем.
- Все, - уставшим голосом сообщил он, - все Документы у меня.
- Очень хорошо, - улыбнулся Борис Самуилович. - Они решили, что могут нас
испугать.
- Двоих ранили, - сообщил Танеев, - одного тяжело.
- Не страшно, - отмахнулся Каплунович, - главное, что у нас есть эта папка. Теперь
пусть побегают. Поехали к нам в офис. Я думаю, к нам они не залезут. Нужно будет усилить
охрану.
- Я всех соберу, - пообещал Танеев, - только пока лучше останусь здесь и позабочусь
о раненых.
- Ты с ума сошёл? - У Каплуновича стали оловянные глаза. - Отпускаешь меня
одного? А если они опять нападут? И по дороге меня убьют? Тебе жизнь этих двух придурков
важнее, чем моя?
Танеев молчал. Он понял, что допустил ошибку, потрясённый ранением своих людей.
- Оставь им одного человека, - холодно приказал Каплунович, - пусть вызовет
милицию и "Скорую помощь". А мы уезжаем. Ты меня понял?
Танеев кивнул. Он все понял. Борис Самуилович откинулся на спинку кресла. Он
посмотрел на раненых и вдруг подумал, что никогда бы не сделал этого несколько лет назад,
когда был перспективным учёным. "Тогда бы не сделал, - сам себе ответил разозлившийся
Каплунович. - А сейчас я другой человек. Тогда я был нищий учёный, никому не нужный и не
имевший денег в кармане. А сейчас я глава крупной корпорации и обязан заботиться о своей
безопасности. От меня зависят судьбы сотен и тысяч людей. Без меня они останутся без работы
и без средств к существованию". В глубине души он хорошо понимал, что лукавит: он
изменился, стал совсем другим человеком. Но не хотел в этом признаваться даже самому себе.
Вышедший из салона автомобиля Танеев дал указания своим людям, оставил одного
телохранителя с машиной, а остальным приказал следовать за ними. Но на этот раз, подойдя к
автомобилю, он сел не на заднее, а на переднее сиденье, подчёркивая иерархическую разницу
между хозяином компании и его телохранителями. Каплунович понял этот скрытый вызов и
только усмехнулся. Когда машина наконец тронулась, он открыл папку. Первый лист был
чистым. Второй тоже. "Зачем она положила сюда столько листов чистой бумаги?"-
раздражённо подумал он, поднимая всю пачку листов. И обомлел от изумления. В папке лежала
пачка чистой бумаги. Здесь не было ни одного исписанного листа!
- Танеев, - сумел прохрипеть Каплунович, - где обзор?!
Помощник обернулся к нему и смотрел непонимающими глазами. На коленях у Бориса
Самуиловича лежала папка с чистыми листами бумаги.
Шестнадцатое октября
В Мадрид они прибыли вечером. Было ещё достаточно светло. Автобусная станция в
Мадриде находилась южнее вокзала Аточа, на юго-востоке города. Они вышли из автобуса с
одной сумкой в руках. Дронго поднял голову. Тучи над городом обещали грозу.
- У меня нет никаких вещей, - напомнила Вера, - и у вас тоже ничего нет, кроме
костюма и куртки, которые на вас надеты. Может, подумаем, как быстрее найти отель?
- Рядом есть "Ритц" и "Палас", - вспомнил Дронго, - великолепные пятизвездочные
отели, в которых можно снять хороший номер.
- Вы всегда селитесь в таких отелях? - поинтересовалась Вера.
- Во всяком случае, стараюсь выбирать лучшие.
- И об этом все знают? - Она выразительно смотрела на него.
Он улыбнулся.
- Неплохо, - одобрительно произнёс Дронго, - вы начинаете думать. Это меня радует.
- Не нужно меня оскорблять на каждом шагу, - обиделась Вера и подняла руку, -
кажется, дождь собирается. Мы будем разговаривать или поедем искать отель?
- Пройдём на станцию и закажем оттуда отель, - предложил Дронго, - и дайте мне
вашу сумку. Будет лучше, если я сам её понесу.
Им удалось довольно быстро заказать номер в отёле "Инглес", находившемся недалеко от
Пуэрта-дель-Соль, одной из главных площадей старого Мадрида. Потом они пообедали в
небольшом ресторане на Виа Гранде. Сильный дождь начался, как только они решили взять
такси, чтобы ехать в отель, и продолжался все время, пока искали свободную машину. Наконец
автомобиль удалось найти. Уже сидя в салоне машины, Вера ровным голосом
поинтересовалась, почему Дронго взял один номер на двоих, а не сдвоенный номер, о котором
она просила ещё в Хаэне.
- Там таких номеров не было, - вспомнила Вера, - а здесь наверняка есть отели с
проходной дверью между номерами. Или вам нравится пользоваться со мной одной ванной?
- Всегда об этом мечтал, - в тон ей ответил Дронго, - только одно обстоятельство.
Наши преследователи прекрасно знают, что мы не муж и жена и даже не любовники. И поэтому
будут искать в первую очередь отели со смежными номерами, решив, что мы с вами выберем
именно такой. Ваш балл за находчивость я снимаю, на этот раз вы ошиблись.
- Назло им нужно стать любовниками, - усмехнулась Вера.
- Только через три дня, - мрачно отозвался Дронго, - или уже через два, если мы
сегодня наконец доедем до нашего отеля.
"Инглес" оказался небольшим отелем, в котором им дали средних размеров комнату и
небольшую двуспальную кровать. О кровати в парадоре Хаэна оставалось только мечтать.
Это двуспальная кровать? - возмутилась Вера. - По-моему, вы не поместитесь на ней
даже в одиночку.
- Придётся потерпеть. Дронго положил сумку на пол. - Между прочим, я промок до
нитки, и у меня нет ни сухой рубашки, ни лишней пары брюк.
В ванную первой иду я. - Вера бросилась в ванную комнату. Он повесил куртку и вышел
из номера, забрав с собой карточку-ключ. В этой небольшой гостинице были узкие коридоры и
относительно маленькие комнаты. Он прошёл до конца по коридору, осмотрел выход на
пожарную лестницу. Спустился к портье. Это был мужчина средних лет с потухшим взглядом.
Есть такие взгляды у мужчин в тридцать пять, когда они точно знают, что жизнь в общем
закончилась и все оставшееся время они проведут за стойками похожих отелей. Когда им самим
точно известно, что за оставшиеся тридцать или сорок лет в их жизни не произойдёт никаких
кардинальных изменений. Дети вырастут и уедут. Появятся внуки. Сварливая жена будет одна
и на всю жизнь. А работа позволит лишь нормально существовать и не мечтать о большем. Для
таких мужчин уже в тридцать пять закрыты все театры и библиотеки. У них никогда не будет
любовниц, если на них не обратит внимание стареющая соседка или взбалмошная
экзальтированная гостья отеля, пятидесятилетний юбилей которой отмечался ещё в прошлом
веке. Время будет идти параллельно судьбе такого мужчины, и на смертном одре он вспомнит
всю свою долгую и однообразную жизнь, чтобы пожалеть о том, как она прошла. Но будет уже
слишком поздно, подумал Дронго.
Словно вся жизнь этого человека промелькнула у Дронго перед глазами. Ему стало
грустно. Не всем дано открывать новые земли или путешествовать по миру. Очевидно, что не
всем.
- У вас можно заказать чай или кофе? - поинтересовался Дронго.
- Да, сеньор, - грустно кивнул плохо выбритый портье. У него был большой нос и
крупные выразительные глаза. - Вам чай или кофе?
- Один чай и один кофе. Пусть принесут к нам в номер, - попросил Дронго, оставив на
стойке бумажку в сто евро.
Портье был честным человеком. Очевидно, это качество тоже мешало ему в жизни.
- Простите меня, - грустно сказал он на хорошем английском, - вы дали слишком
много. За чай полагается платить пять или десять евро. Возьмите ваши деньги.
Дронго обернулся.
- Я дал правильно, - возразил он, - оставьте эти деньги себе, и пусть они принесут вам
удачу.
Спасибо, сеньор, - улыбнулся портье, - я не очень верю в удачу. Удача часто делает
дураком того, кому она отдаёт своё предпочтение.
Дронго замер. Он знал похожую фразу Френсиса Бэкона. Неужели этот портье читал
Бэкона? Сеньор Антонио Сертада, прочёл Дронго табличку.
- Где вы изучали английский, сеньор Серт
...Закладка в соц.сетях
