Жанр: Боевик
Бремя идолов
...на этих "пришельцах" всю свою ненависть к "черным", когда-то лишившим
его стопы. И хотя стопу Кошкин потерял в бою, когда выстрелом из миномета его
ранило в ногу, он тем не менее не скрывал своей ненависти к "черным", из-за
которых закончилась его карьера военного.
Прохожих, пытавшихся унять разбушевавшегося спецназовца, не подпустили
ребята. Лишь когда оба кавказца лежали на земле без движения, Кошкин наконец
успокоился. Он погрозил кулаком обезумевшим от страха девочкам и сказал:
- Пошли отсюда. - После чего повернулся, поднял свою палочку и зашагал по
аллее - герой в глазах окружавших его ребят.
С этой минуты ненависть к "черномазым" овладела душами кошкинских ребят.
Теперь они охотились за каждым кавказцем, появившимся на их улицах. Нет, они не
брили черепа, как фашиствующие молодчики, не катались в черных кожанках на
мотоциклах - просто помнили установку: любой "черный" это не просто враг; это
насильник, покушающийся на честь русских женщин, это хитрый торгаш, обманывающий
москвичей на рынках, это враг, убивающий русских парней. И они мстили "врагам".
Несчастные приезжие часто даже не понимали, за что их бьют. Один раз,
правда, вышла осечка. Выяснилось, что они избили итальянца, которого приняли за
грузина. Итальянское посольство выступило с гневным заявлением, участковый
несколько дней собирал "объяснительные", но потом Кошкин отправился в милицию и
все уладил. Другой раз оказалось, что парни избили архитектора, имевшего
московскую прописку, но оказавшегося, на свою беду, осетином. Эта ошибка стала
для ребят уроком. Теперь они не бросались на каждого прохожего, а выясняли, куда
он идет, откуда приехал, с кем встречается и почему. Среди смуглых людей могли
оказаться и москвичи, а также граждане других государств - таких они не трогали.
Били только "людей кавказской национальности", "чуреков" - тех, что из
среднеазиатских республик, и негров. Арабов почти не трогали, вьетнамцев и
китайцев отпускали, надавав им тумаков и отобрав весь товар.
Коля помнил тот день, когда Кошкин отобрал еще пять человек. Среди них
были Павел, а также Славик, здоровенный парень, на вид гораздо старше своих
семнадцати. Кроме того - Тарас и всегда ироничный и дерзкий Роман, уже имевший
судимость. Пятым оказался Коля. Кошкин повез их в своей машине за город и
объявил, что хочет провести с ними специальные занятия.
Этот день Коля вспоминал с восторгом. Кошкин отвез их на полигон, где
переговорил с каким-то прапорщиком. "Прапор", даже выдал им оружие и разрешил
потренироваться. Лучшим стрелком оказался Роман, впрочем, он и раньше стрелял в
тире лучше всех. Худшим был Тарас, но Кошкин пообещал заняться с ним по
индивидуальной программе.
Они возвращались домой счастливые, переполненные впечатлениями. Кошкин
слушал разговоры ребят, молча глядя на дорогу. Несмотря на свою ногу, он водил
машину очень прилично. Именно тогда Кошкин впервые сказал:
- Через две недели у нас серьезное дело, ребята.
- Какое дело? - спросил сидевший впереди Тарас; его, как самого мощного,
сажали обычно рядом с водителем. Остальные четверо устраивались на заднем
сиденье.
- Устроим небольшое представление, - сквозь зубы проговорил Кошкин.
- Какое представление? - не унимался Тарас.
- Узнаешь, - глянул в его сторону Кошкин.
И Коля понял: все решено. Но он еще не знал, что за день до того события в
их семью придет горе.
Через десять дней Кошкин собрал всех пятерых: он долго рассказывал о том,
почему "наши" проиграли в Грозном. Ребята не понимали, почему Кошкин все это
рассказывает, а он не объяснял - просто рассказывал; и ненависть, которую он не
скрывал, была в каждом его слове. А потом он попросил Колю передать брату, чтобы
тот зашел к нему за билетами. К этому времени Артем уже работал в какой-то
закупочной компании, открытой "Порт-банком", - устроился по протекции Кошкина.
Как-то вечером Артем принес домой билеты и сообщил, что уезжает в Воронеж.
А на следующий день мать стирала белье, когда вбежавшая соседка закричала:
- Слышала, что случилось? В Воронеже чечены опять взрыв устроили! Народу
побили...
- Ужас какой, - подняла голову мать, продолжая стирать.
Она никак не связывала поездку сына в Воронеж с прогремевшим там взрывом.
А три часа спустя приехал Кошкин и привез печальное известие. Артем ехал
со своим коллегой в том самом вагоне, который взорвался. Сослуживец вышел в
ресторан, и в этот момент грянул взрыв. Артема узнали по ботинкам.
На вой матери собрались все соседи. Каждый вспоминал, каким хорошим парнем
был Артем, каким хорошим сыном. Мать, охрипшая от криков, сидела на стуле,
отрешенно глядя перед собой и сложив натруженные руки на коленях. Она словно
окаменела от страшного горя, обрушившегося на нее. Коля же не знал, что делать.
С одной стороны, хотелось плакать, с другой - душило сознание собственного
бессилия.
- Выйди, - подтолкнул его Кошкин. - Поговорить нужно.
Они вышли на улицу. Рядом стояли ребята. Некурящий Роман нервно кусал
губы. Остальные курили.
- Что будем делать? - спросил Кошкин.
Парни молчали.
- Опять отмалчиваться будем? - усмехнулся Кошкин. - Пусть они нас
взрывают, режут, пусть наших баб насилуют, а мы молчать будем?
Ребята не смотрели друг на друга. Говорить было не о чем. Все жалели
Артема.
- Нужно показать им, что мы тоже так сможем, - вдруг предложил Славик. -
Нужно им показать...
Коля заметил, что Кошкин одобрительно кивнул.
- А ты, ты что думаешь? - обратился он к Николаю.
- Надо, - согласился тот.
- Сегодня вечером у нас в клубе, - с загадочным видом проговорил Кошкин. -
Покажем черномазым, где раки зимуют. Я что-нибудь придумаю. Мы, конечно, не
звери, но что-нибудь придумаем. И о себе тоже пора подумать, ребята. Не вечно же
вам куковать в этом клубе.
Глава двадцать шестая
Не добившись ничего от Левитина, Дронго решил сам заняться подарком, то
есть особняком. Ему хотелось собственными глазами посмотреть на этот "домик" в
две тысячи квадратных метров, стоивший всего сто тысяч долларов. Именно поэтому
он поехал по указанному в записях Звонарева адресу, поехал, рассчитывая хоть
отчасти удовлетворить свое любопытство.
Здание находилось на тихой улице, и Дронго отпустил машину, решив пройти
оставшуюся часть пути пешком. Здание, явно отремонтированное. он увидел еще
издали. И обратил внимание на красивую вывеску - она одна стоила никак не меньше
тысячи долларов. Дронго остановился в изумлении. Получалось, что Тетеринцев не
просто альтруист, а почти святой. В ремонт было вложено никак не меньше ста -
ста пятидесяти тысяч долларов, не считая американских кондиционеров и охранных
систем вокруг здания - это тоже влетело в копеечку.
Дронго заметил и две камеры, висевшие у дверей, и ухоженный газон вокруг
здания, и даже модные "стеклопакеты", которые были вставлены в оконные проемы во
время капитального ремонта.
Он обошел здание. Похоже, что Тетеринцева всерьез беспокоили проблемы
воспитания молодежи. Камеры над дверью, конечно же, функционировали, и он понял,
что долго здесь оставаться нельзя. Дронго окинул взглядом окна. Странно, что
решетки и на втором этаже... У входной двери сигнализация, отметил он. Кроме
камер, установлена особая система оповещения. Интересно, чем они занимаются в
своем клубе, если установлена такая система сигнализации?
Дронго повернулся и пошел в другую сторону. Клуб "Прометей" и "Порт-банк",
повторял он про себя. Какая связь между Тетеринцевым и этими ребятами? С какой
стати такие королевские подарки? И зачем Звонарев приезжал сюда готовить свой
очередной репортаж? Если только для того, чтобы описать благородство
Тетеринцева, то непохоже. Судя по рассказам, Звонарев совсем не такой человек.
Если он сумел продать картины своего будущего тестя, заработав на этом десять
тысяч долларов, то вряд ли является поклонником дарителя-альтруиста. Скорее
всего Звонарев собирался написать нечто иное. Но что именно? А если не
собирался, то почему так интересовался именно этим клубом? Даже хотел узнать в
мэрии, каким образом регистрируются подобные клубы.
В записях Звонарева есть номер мобильного телефона депутата Тетеринцева.
Может, стоит попробовать? - подумал Дронго. Конечно, легко себе представить, как
бы действовал на его месте другой суперагент. Он бы выбил стекло, перепилил
решетку, проник в здание и раскрыл бы все тайны клуба. Но такое бывает только в
кино или в романах. На самом деле лезть в клуб, где установлена самая
совершенная система охраны, - верх безрассудства, и Дронго это прекрасно
понимал.
Часы показывали уже одиннадцатый час, когда он приехал домой и, отыскав
телефон Тетеринцева, позвонил ему. На третий звонок Тетеринцев отозвался.
- Кто говорит? - проворчал он. Очевидно, на его аппарате высвечивался
номер звонившего.
- Добрый вечер, - поздоровался Дронго.
Он слышал музыку и смех. Очевидно, Тетеринцев находился в ресторане либо в
гостях.
- Кто говорит? - снова спросил депутат.
- Мне нужно с вами встретиться, - ответил Дронго. - Я эксперт, занимаюсь
вопросами безопасности.
- Безопасности - чего? - рявкнул Тетеринцев.
- Человеческих жизней. Меня обычно называют Дронго, может, слышали про
такого?
- Какой Дранго? - не понял Тетеринцев. - Вы югослав?
- Не совсем. Я хотел бы с вами поговорить...
- Завтра! - перебил Тетеринцев. - Завтра позвоните мне в офис. Кстати,
откуда у вас мой телефон? .
- Мне дал ваш номер Звонарев, - ответил Дронго. И тотчас же услышал
тяжелое дыхание Тетеринцева. Даже музыка стихла, до того звучавшая где-то в
другом конце помещения. Очевидно, он жестом показал, чтобы ему не мешали
говорить.
- Как вы сказали? - с напряжением в голосе проговорил Тетеринцев. - От
кого вы получили номер моего телефона?
- От журналиста Звонарева. Вы знали такого корреспондента "Московского
фаталиста"?
Дронго почувствовал, что Тетеринцев нервничает. Сказать "нет" он не мог -
понимал, что его контакты с погибшим журналистом могли быть зафиксированы.
Признать, что встречался с ним, - значит, подставить себя, ведь журналист погиб.
- Я немного его знал, - нашел выход из трудного положения Тетеринцев.
- Мы были с ним близкими друзьями, - вдохновенно импровизировал Дронго. -
И я бы очень хотел завтра поговорить с вами.
- Вы сказали завтра?.. Давайте сегодня, - неожиданно предложил депутат. -
Завтра у меня куча дел.
- Сегодня?.. - изумился Дронго. - Вы хотите сказать, что можете
встретиться со мной сегодня?
- Да, могу, - подтвердил Тетеринцев. - Приезжайте ко мне прямо сейчас. -
Он назвал свой московский адрес. - Если у вас такое важное дело я смогу вас
принять. У политиков не бывает нормированных рабочих дней. Впрочем, и ночей, -
пошутил он. - Вы с машиной?
- Найду, - ответил Дронго.
Он подумал, что напрасно пошел к Левитину. Нужно было дождаться Машкова.
Судя по всему, депутат Тетеринцев - довольно интересный собеседник, если
соглашается покинуть вечеринку и встретиться в полночь с незнакомым человеком. И
только потому, что незнакомец назвал фамилию погибшего Звонарева.
Любопытно, подумал Дронго, вызывая водителя, частенько выполнявшего его
наиболее деликатные поручения. Уже через полчаса Дронго подъехал к дому, в
котором жил Тетеринцев. Это был не обычный "гостевой" дом, построенный для
депутатов. Это был элитарный дом в центре города, со всеми службами
жизнеобеспечения, с охраной, которая размещалась по всему периметру высокой
стены, окружавшей строение.
В этой "девятиэтажке" жило много известных бизнесменов и политиков,
способных приобрести столь престижное жилье. Впрочем, у Тетеринцева было
несколько квартир в столице. Эту, семикомнатную, он купил за полтора миллиона
долларов и пользовался ею только для "полуофициальных" приемов, на которые
собирались друзья, красивые женщины и музыканты. Музыкантов обычно вызывали из
ближайшего ресторана, женщин - по телефону, а друзья были не настоящие и вечно
недовольные. Некоторые завидовали Тетеринцеву, некоторые презирали его, кое-кто
боялся, иные же приходили "просто так".
Тетеринцев прекрасно все понимал. Но продолжал приглашать к себе гостей,
вызывая еще большую зависть одних и презрение других. Услышав фамилию Звонарева,
он подал знак музыкантам, чтобы прекратили играть. Ему казалось, что до
завтрашнего дня уже ничего неожиданного не случится. Все было подготовлено,
сделано, как нужно. И вдруг этот дурацкий звонок, почти в полночь. И откуда он
взялся, этот непонятный друг Звонарева?
Два часа назад Тетеринцеву позвонил Ветров. Все получилось, как они
планировали. Сначала "этот кретин" нажал нужную кнопку в поезде и взорвал себя
вместе с несколькими пассажирами, среди которых только один по-настоящему
интересовал Ветрова и Тетеринцева. Потом Ахмад запаниковал и решил сразу
получить свои деньги. Собственно, они так и предполагали. Ветров был хорошим
психологом - все верно рассчитал. Машины встретились на Коровинском шоссе, и
Ахмад со своими охранниками отправился к праотцам. Не знали эти несчастные
идиоты, что в "Мерседесе" Ветрова, за тонированными стеклами, сидит киллер с
гранатометом в руках. Как они могли об этом узнать? В общем, попался Ахмад на
уловку Ветрова. Теперь, кроме Тетеринцева и Ветрова, никто не знал ни
подробностей взрыва газа на Малой Бронной, ни подробностей взрыва в Воронеже.
Но правоохранительные органы могли обратить внимание на одно
обстоятельство, а именно: кто находился рядом с чемоданчиком? И могли сделать
соответствующие выводы. От их выводов, разумеется, все равно ничего не зависело,
но все же подставляться депутату не хотелось. На следующее утро операция должна
была начаться по заранее разработанному плану.
Тетеринцев поднялся и прошел в свой кабинет. Уселся в кресло. Вспомнив про
незваного гостя, поднял трубку и набрал номер сотрудников охраны.
- Ко мне сейчас придет гость, пропустите его, - приказал он.
- Как его фамилия? - спросил охранник.
- Понятия не имею, - проворчал Тетеринцев. - Откуда мне знать, как его
фамилия?! - закричал он. - Это вы должны узнавать его фамилию.
Немного успокоившись, он сказал:
- Он называет себя Дронго.
- Как? - не расслышал охранник.
- Идиот! - Тетеринцев бросил трубку. Потом закричал на весь дом: - Юрлов!
Его второй водитель появился, словно из-под земли вырос.
- Спустись вниз. Сейчас ко мне должен приехатъ некий типчик. Я не знаю,
кто он такой. Назвался то ли "Дронго", то ли "Дранго". В общем, сам все
выяснишь. Если он не сумасшедший, приведи его к нам. - Немного подумав,
Тетеринцев добавил: - И проверь - чтобы прошел без оружия.
- Ясно, - кивнул Юрлов.
Когда он вышел, Тетеринцев снова схватился за телефон. Набрал номер.
- Да, - услышал он сонный голос Ветрова. Это его почему-то успокоило. Если
бы что-то произошло, полковник не отправился бы спать.
- Извини, - пробормотал он, - я не хотел тебя будить. Как у вас дела?
- Уже ночь, - проворчал Ветров. - Пораньше не мог позвонить? У меня
завтра... очень тяжелый день.
- Ладно, ладно, я просто так позвонил. Вернее - чтобы выяснить.
- Кретин, - произнес Ветров, бросая трубку.
И это еще больше понравилось Тетеринцеву. Нет, ничего страшного не
случилось. Если бы случилось, Ветров не стал бы называть его "кретином". Сам бы
к нему примчался. Значит, все шло по плану. Но тогда откуда взялся этот
неизвестный знакомый Звонарева?
Они поднялись вместе. Юрлов и Дронго. В кабине лифта Юрлов оказался за его
спиной, и Дронго испытывал неприятное ощущение: казалось, за спиной стоит
убийца, настолько тяжелый взгляд был у встретившего его человека. Но в кабинет
Тетеринцева он вошел один. Юрлов остался на пороге, чтобы никого не впускать.
Хозяин не любил беседовать в шумной компании.
- Добрый вечер, - сказал Дронго, входя в кабинет.
- Здравствуйте, - отрывисто бросил Тетеринцев. - Садитесь. - Он указал на
кресло, стоявшее у стола. Кабинет был выполнен "в стиле Версаче", полюбившемся
новой московской буржуазии. Занавески, диван, кресла, подушки... Знаменитый узор
покойного итальянца украшал даже письменный стол.
- Вы и есть знакомый Звонарева? - криво улыбаясь, спросил Тетеринцев.
- Думаю, что да. А вы, вероятно, депутат Тетеринцев, с которым он
встречался за неделю до смерти.
- Этого я не помню, - заявил Тетеринцев.
- В самом деле?
- Не помню, когда именно мы встречались. Может, это было за месяц до его
убийства...
- Не беспокойтесь, за неделю. Я проверял.
- Очень хорошо, - поморщился хозяин кабинета. - Так почему же вы пришли?
Что вам нужно?
- Вы ведь встречались с ним, так?
- Да, встречался, - проворчал Тетеринцев. - Да, я действительно с ним
встречался. Но я ежедневно встречаюсь с десятками журналистов. У меня такая
профессия. Я обязан с ними встречаться.
- Понимаю. Конечно, обязаны. О чем вы говорили, можете вспомнить?
- Нет, не могу. Послушайте, вы позвонили мне и сказали, что вы его друг.
Тогда вы должны мне рассказать, о чем мы говорили. Он ведь вам передал
Дронго ехал домой, и вдруг опытный водитель, с которым он часто совершал
ночные экскурсии, сказал:
- Похоже, за нами следят.
- Может, тебе показалось?
- Следят, - повторил водитель. - Едут за нами.
- Тогда давай на проспект. Сам знаешь...
- Сделаем, - кивнул водитель, поворачивая направо.
Чтобы нормально жить и нормально работать, он давно купил в Москве еще
одну квартиру - с ловушкой для незнакомых с этой системой людей. Дронго входил в
дом, поднимался на лифте на свой этаж, входил в квартиру - и исчезал. И
невозможно было понять, куда исчез хозяин. Даже если у подъезда дежурили
наблюдатели, то и те не видели, как выходил человек, за которым они следили.
Фокус заключался в следующем: дома стояли вплотную, буквой "г". Таким образом,
Дронго, купивший две смежные квартиры, переходил из одной - в другую. Появляясь
в одной квартире, он исчезал в другой, после чего выходил в соседний двор, где
его совсем не ждали.
Конечно, рано или поздно наблюдатели догадывались, в чем дело, но в первый
раз - почти никто. И теперь, убедившись, что ехавшая за ними "Волга" и не думает
отставать, Дронго попросил водителя отвезти его именно на ту самую квартиру с
"сюрпризом".
- Только я вылезу, сразу уезжай, - напомнил Дронго. - Гони не
останавливаясь. И смени машину. Эту оставь в гараже, возьми другую и подъезжай с
другой стороны дома. В общем, как обычно.
- Сделаю, - кивнул водитель.
Все получилось, как задумал Дронго. Машина затормозила у подъезда, а
несколько секунд спустя скрылась за углом соседнего дома. Когда подъехала
"Волга", Дронго уже запирал за собой дверь подъезда. Преследователи, сидевшие в
машине, негромко выругались.
- Ни ночью, ни днем нет покоя, - проворчал Юрлов, потянувшись к телефону.
Набрал номер и сообщил Тетеринцеву: - Мы около его дома. Он приехал и отпустил
машину.
- Номер машины запомнили?
- Конечно, - ответил Юрлов, покосившись на сидевшего рядом Бондаренко.
- Какой адрес? Улица и номер дома? Я сейчас попытаюсь выяснить, в какой
квартире он живет. Черт возьми, не знаю фамилии... Дронго или Дранго. По таким
данным в милиции адреса не дадут. Сколько этажей в доме?
- Двенадцать. И на каждом, наверное, по две-три квартиры, - сказал Юрлов.
- Ладно... Вы мне завтра понадобитесь свежими. Поэтому сейчас пришлю машину
с ребятами, пусть за вас подежурят. Опишите им вашего типчика. Хотя - нет. Я
пришлю кого-нибудь из ребят, пусть сменят Бондаренко, он завтра утром будет
нужен. А ты, Юрлов, оставайся. Можешь заночевать в машине. Я пришлю тебе
подмогу. Двоих ребят. Только не упустите этого типа. Чтобы он утром никуда не
отправился.
- А если отправится? - спросил Юрлов.
- Засуньте его в багажник! - заорал Тетеринцев. - Только без лишнего шума.
Как хочешь действуй, хоть машиной его дави, но чтобы завтра он на улицу не
выходил. До вечера.
- Так мне до завтрашнего вечера здесь торчать? - не поверил Юрлов.
- Не устраивает? - спросил Тетеринцев. - Тогда вылезай из машины, отдай
ключи Бондаренко и уматывай. Мне такие водители не нужны.
- Я только спросил, - пробормотал Юрлов.
- Так-то... Умник нашелся. Надо будет три дня сидеть - посидишь!
- Раз надо, то надо, - произнес Юрлов.
- Ты мне одолжений не делай. - Тетеринцев, похоже, завелся. - Ты мне
одолжений не делай! - заорал он, бросая трубку.
- Совсем с ума сошел, - сказал Юрлов. - Орет как недорезанный.
- Волнуется, - усмехнулся Бондаренко. - Всего бояться стал. После смерти
этого журналиста он такой пугливый - я его давно таким не видел.
- Вот-вот. И все время кричит, будто спокойно говорить не может.
- Конечно, не может. Этот журналист чуть все дело не испортил. Сразу в
"Прометей" полез и Кошкина увидел. Хорошо, что ничего написать не успел.
- Он бы все равно ничего не узнал.
- А если бы узнал? Там такие люди, что не только нам, но и нашему шефу
головы бы поотрывали. По всей Москве отстреливали бы, как бешеных собак.
Думаешь, кто-нибудь за нас вступится? Да никогда в жизни. Так что наш шеф все
делает правильно. Если завтра с этими спортсменами все получится, мы с тобой
разбогатеем.
- Это мы завтра вечером узнаем.
- А я и сейчас знаю. С ребятишками проблем не будет. Поэтому шеф в меня
верит. Завтра я ему нужен. А послезавтра, если все нормально пройдет, мне уже
никто не понадобится. Всех пошлю подальше и заживу как человек.
- А я уеду, - вздохнул Юрлов. - К своим уеду, в деревню.
- Навсегда? - ухмыльнулся Бондаренко.
- Почему навсегда? На месяц-другой... А потом вернусь. Хозяин обещал каждому
по сто тысяч. За эти деньги я в Москве такой кооператив открою - закачаешься.
- Кооператив, кооператив... Ты только об этом и думаешь, - почему-то
разозлился Бондаренко. - Что он тебе сказал? Нам здесь всю ночь куковать?
- Нет. Он пришлет двух ребят мне на помощь. А ты поезжай домой. Он
говорит, ты ему завтра понадобишься.
- Само собой, - сплюнул на асфальт Бондаренко. - Когда гадость какаянибудь
или дерьмо чужое нужно расхлебывать, сразу меня зовут.
- Давай поменяемся, - разозлился Юрлов. - Думаешь, мне приятно сидеть
здесь всю ночь? Он говорит: упустишь этого типа, я тебе голову оторву. До
завтрашнего вечера приказал сидеть. А если я в туалет захочу?..
- А ты под себя, - хохотнул Бондаренко.
- Иди ты... - огрызнулся Юрлов.
- Чего дергаешься? - улыбнулся Бондаренко. - Он ведь ничего особенного не
сказал... Ну посидишь немного в машине. А если завтра этот типчик выйдет, вы его
сразу в машину - и к речке. Подержите под водой минут пять, и все расскажет как
миленький. А потом можешь из него шашлык делать.
- Ты его плечи видел? Он выше меня на голову. А если он из нас шашлык
сделает?
- Да ладно тебе... У тебя ствол имеется. Да и ребята без "игрушек" не
приедут. Как-нибудь справитесь втроем.
Оба даже не подозревали, что весь их разговор слышит Дронго. Войдя в
квартиру, он вышел из другого подъезда, завернул за угол и, встав позади машины,
метрах в пятидесяти от нее, вытащил принесенный из дома пистолет "RZ" с очень
длинным стволом, на который был насажен глушитель. Дронго прицелился в колесо
машины и спустил курок. Стрела с миниатюрным микрофоном прилипла к покрышке.
Дронго тут же вставил в ухо наушник - слышимость была прекрасная. "Стрелы",
которыми пользовался Дронго, обладали особой удароустойчивостью и намертво
прикреплялись к любой поверхности.
Когда Бондаренко сказал, что завтра понадобится шефу, Дронго, улыбнувшись,
кивнул. Прослушав разговор, он убрал наушник в карман и. пошел к подъезду, где
его уже ждала другая машина с тем же водителем. Большая часть гонораров Дронго
уходила именно на такие "игрушки", позволявшие ему работать без помех.
Дронго поехал домой. Дорогой думал о разговоре наблюдателей, оставшихся у
его "конспиративной квартиры". Если он все правильно понял, Тетеринцев и его
люди готовили крупную операцию. Именно поэтому депутат так не хотел, чтобы
неизвестный правдолюбец, оказавшийся к тому же другом погибшего Звонарева,
выходил завтра из дома. И именно поэтому Дронго должен был остановить
преступников. Но даже он, при своей буйной фантазии, не мог предположить, как на
следующий день будут развиваться события.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Когда Кошкин подробно изложил свой план, парни даже не поверили, решили,
что он шутит. Но Кошкин не шутил. Он ждал реакции ребят, внимательно глядя то на
одного, то на другого. Кошкин был убежден, что не ошибся в них. Ведь он
занимался с ними столько времени. Готовил их по полной программе. Знал каждого
из пятерых. Знал, о чем они думают и о чем мечтают. И все-таки он рисковал. Если
они ему не поверят, значит, он напрасно потратил на них время. Значит, все
срывалось: он не получит обещанных денег. Более того: утратит все, что только
можно утратить, - потому что веру в себя не купишь за деньги.
Павел был лидером. Поэтому он первым сказал, что согласен. Тарас оглядел
всех, тяжко вздохнул и молча кивнул. Коля же упорно молчал. А ведь всем было
ясно, что надо отомстить именно за его брата. Показать "чеченам", на что
способны русские парни. Поэтому все ждали, что скажет Коля. Но он молчал,
очевидно, думая о погибшем брате. Роман только сплюнул на пол и прищелкнул
языком. Наконец определился и Славик, самый говорливый из всех. Взглянув на
Кошкина, он спросил:
- Оружие настоящее будет или муляжи дадите?
Кошкин рассмеялся с явным облегчением. Возможно, это был самый счастливый
момент в его жизни. Он доказал, что еще кое на что годен. Теперь нужно
готовиться. Когда ребята ушли, Кошкин вытащил из кармана мобильный телефон,
набрал номер и произнес только одно слово:
- Порядок.
Человек на другом конце его понял. И тотчас же позвонил на какой-то склад,
где стояли грузовые машины. Он тоже произнес лишь одно слово:
- Порядок.
Два грузовика выехали ночью, выехали, разрезая тьму лучами фар.
Кошкин в эту ночь не спал - смотрел на часы и ждал звонка. Ровно в четыре
утра ему позвонили.
- Порядок, - раздался голос в трубке.
В половине пятого все ребята собрались у клуба. Кошкин подъехал на
"Жигулях", и вскоре они уже направлялись в сторону Дмит
...Закладка в соц.сетях
