Жанр: Боевик
Бремя идолов
...сто
раз отмерял, прежде чем отрезать. Умный, присматривающийся. Вот так бы я сказал.
Нет, по рабочим мотивам его шлепнуть не могли, это точно. Такие ребята обычно
далеко идут, становятся либо политиками, либо бизнесменами. У него была хорошая
голова, светлая. Он понимал правила игры. Нет, нет, за работу его убить не
могли. Это я точно тебе говорю.
- Тогда почему же?
- Искать нужно, - невозмутимо ответил Демидов, - может, что-то личное. Или
совсем другое. Долги какие-нибудь. Все версии проверить нужно. Может, его просто
кто-то подставил. А уж на судей, о которых он статью написал, зря валят. Все
словно взбесились. Полное фуфло. Судьи у нас малахольные, им бы дело вовремя и
правильно закончить. У них тоже свой план имеется. Я хорошо знаю обоих уволенных
судей. Они на такое не способны. Никто из них в жизни бы киллера не нанял. Себе
дороже. Бедняг выперли из судей, теперь должны работу искать. А при другом
варианте им и вовсе грозила бы "вышка" или пятнадцать лет. И еще учтите: судей у
нас в колониях особенно не любят. Так зачем им рисковать из-за мальчишки? Два
солидных, "упакованных" человека - свои квартиры, машины, дачи, любовницы, дети,
внуки. Зачем им неприятности? Нет, судьи не могли.
- Тогда кто?
- Пока не знаю. И не мои - это точно. Я бы им за такое дело головы
поотрывал. Они четко знают: нельзя нападать на гражданских. И на моих ребят
тявкать не позволю - язык оторву напрочь. Они прекрасно обеспечены, многие давно
миллионеры. А я ведь если узнаю, что кто-то из них "заказал", так я начну
"заказывать", только держись.
- Скажите, полковник, статьи, которые готовил Звонарев, вы смотрели лично?
Визировали перед тем, как они появлялись в газете?
- Конечно, смотрел, - хмыкнул Демидов, - а как же иначе. В нашем деле глаз
да глаз нужен.
- Тогда у меня больше нет вопросов, - поднялся Дронго, протягивая
полковнику руку, - спасибо вам.
- Заходите, если еще понадобится, - улыбнулся Демидов. - Вы ведь раньше,
говорят, трудились по нашему ведомству. И тоже искали порошочек и его несунов.
- Когда это было, - грустно вздохнул Дронго, - в другой жизни. Мы тогда
сотрудничали с "Интерполом".
- Наслышан. Хорошо сотрудничали. Говорят, вам даже дырки сделали?
- И не одну, полковник. До свидания.
Он вышел из МУРа, когда часы показывали седьмой час. До назначенного
времени оставалось около сорока минут, и он успел заехать домой, переодеться и
даже принять душ. Белье, прилипающее к телу, особенно его раздражало. В семь
часов вечера он входил в кафе "Флейта", где у него была назначена встреча с
подполковником ФСБ Углановым, с которым в последнее время встречался Звонарев.
В зале было уже довольно многолюдно, и Дронго с трудом протиснулся в угол,
к заказанному столику. На заранее договоренную с Углановым фамилию. Здесь
подполковник ФСБ, очевидно, встречался со своими информаторами. Кафе облюбовала
"панкующая" молодежь - торчащие дикобразными иглами волосы всех цветов радуги,
оголенные руки и плечи парней и девиц украшала татуировка. Среди танцующих было
несколько бритоголовых, несколько одетых в кожаную форму "мотоциклистов", почти
все щеголяли в цепях, серьгах, продетых либо в правое ухо, либо в нос. У одной
девушки кольцо торчало в оголенном пупке.
Дронго подумал, что он совсем не понимает эту публику. Или не хочет,
поймал себя на мысли. Они другие - но чего хотят, к чему стремятся?
А разве в дни нашей молодости все понимали сумасшествие вокруг "Битлз" или
"Роллинг стоунз"? В пятом классе он и еще несколько мальчишек отпустили волосы
под знаменитую четверку Джона Леннона, и завуч отправила всех в парикмахерскую.
Тогда в знак протеста все мальчики класса постриглись наголо. И целых два месяца
гордо сверкали бритыми лбами, стоически выдерживая насмешки ребят всей школы.
Может, поведение нынешних "разноцветных" вполне укладывалось в бунт прежних
длинноволосых. Впрочем, почему он так уж отделяет от себя новое поколение. До
возраста полной мужской зрелости у него есть еще один год. Ему тридцать девять.
Но он чувствовал себя гораздо старше, словно прожил уже несколько жизней, и в
тридцать девять ощущал себя семидесятилетним стариком. "Работа такая", - подвел
он итог своим размышлениям, оглядываясь по сторонам. И сразу же поймал на себе
заинтересованный взгляд очень молодой хорошенькой девушки, почти девчонки, явно
демонстрировавшей себя. Уже несовершеннолетние вышли "на дело", с горечью и
раздражением подумал он.
В кафе входила группа молодых людей и среди них высокая, очень высокая
девушка с пикантной родинкой на носу. Сквозь глубокий разрез ее эффектного
длинного черного платья проглядывали при каждом шаге красивые стройные ноги.
Дронго, с трудом оторвав взгляд от девушки и внутренне обругав себя
"старым ослом", почувствовал за спиной человека. Это Угланов, подумал он, еще
толком не разглядев ни его глубоко посаженных глаз, ни носа с небольшой
горбинкой над упрямо выдвинутым вперед подбородком, ни резких морщин,
производящих довольно странное впечатление на его, в общем-то, молодом лице -
Угланову не было еще и сорока.
- Добрый вечер, - сказал Угланов как бы между прочим, глядя на танцующих
молодых людей, - вы хотели меня видеть?
- Не столько видеть, сколько поговорить. Но в такой обстановке это,
наверное, трудно сделать. Не поехать ли нам в более тихое место?
- Разве вас не предупреждали? - Угланов удивленно взглянул на него.
- О чем?
- Странно, - не ответил на вопрос Угланов, - я думал, вы знаете. Здесь
каждый день с семи до девяти вечера у меня что-то подобное дежурству. Это, если
хотите, мой объект. И все мои "связники" могут найти меня здесь.
- Они знают, что вы подполковник ФСБ?
- Думаю, что многие. Раз в полчаса я выхожу в туалет покурить, и по дороге
со мной можно переговорить. Или сунуть в карман записку. Некоторые так и делают.
Иногда ругают, иногда просят о встрече.
- Мне казалось, что специфика вашей работы подразумевает некую
секретность.
- Это раньше так было, - улыбнулся Угланов, - игра в шпионы. Сейчас ребята
раскусят шпиона за минуту. У нас есть внедренные агенты - таких не отличишь от
всей публики. А я сижу здесь как штатный сотрудник ФСБ, к которому любой из них
может обратиться в трудную минуту. В том числе и хозяева кафе. По-моему, это
устраивает всех. Меньше бывает скандалов. Когда дерутся, я, впрочем, не
вмешиваюсь. Это проблема милиции.
Дронго почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, он увидел, что девушка с
родинкой, заинтересовавшись, смотрит в их сторону. Кто-то из компании отпустил
шутку, очевидно, связанную с двумя "старичками", сидевшими в углу, - красавица
прыснула от смеха, не сводя взгляда с Дронго.
- Ваша основная проблема - неформальные молодежные объединения? - уточнил
Дронго.
- Вот именно, - кивнул Угланов, поднимая два пальца правой руки. Бармен,
увидев это, кивнул в знак приветствия.
- Сейчас принесут джин-тоник. Кстати, больше вам здесь лучше не
появляться. Если вас увидели со мной, значит, сделают соответствующие выводы.
- Поэтому вы и назначили встречу именно здесь? - разозлился Дронго.
- Конечно, - кивнул Угланов. - Это удобно. Кроме того, мне нужно иногда с
кем-то встречаться и беседовать, а то решат, что здесь и так слишком много
внедренных агентов.
- Звонарев готовил материал о таких агентах? - спросил Дронго, подавив
раздражение.
- Нет, - ответил Угланов, бросив на него тревожный взгляд. - Конечно, нет.
Вы думаете, это мы его убрали? - усмехнулся он. - Но для этого у нас есть
способы похитрее, чем бездарно стрелять в журналиста на лестнице. И потом, зачем
нам это нужно?
- Может, он узнал слишком много о внедренных агентах?
- О них даже я ничего не могу узнать. Или вы думаете, что у нас работают
только дилетанты? Внедренные агенты имеют своих прикрепленных офицеров, с
которыми и выходят на личный контакт. И любой из находящихся в зале может
оказаться таким агентом. Или - не оказаться. Гарантий в таком деле не бывает.
Девушка продолжала смотреть в его сторону, и Дронго почувствовал некоторое
неудобство. Если бы это происходило в Париже или в Нью-Йорке, если бы за
соседним столом сидела женщина от тридцати и... до бесконечности - никаких
проблем. С годами ему начали нравиться женщины в возрасте. Он уже не находил
прежней прелести в молоденьких женщинах, понимая, что неопытная и капризная
партнерша может испортить всю радость интимной встречи. Раньше, десять-двадцать
лет назад, он хохотал над глупым, как ему всегда казалось, утверждением
французов, что женщина подобна вину - чем старше, тем лучше. В двадцать лет это
казалось фантастикой. В тридцать было достаточно вульгарно. Когда ему
исполнилось почти сорок, он постиг мудрость высказывания. Но за соседним
столиком сидела молодая, очень молодая и красивая женщина и смотрела на Дронго.
А вокруг танцевали и неистовствовали десятки ее сверстников и сверстниц. И
когда, вопреки его убеждениям, в нем созрело острое желание пригласить ее на
танец, он вдруг с раздражением подумал, что годится этой девушке в отцы.
- Вы хорошо знали Звонарева? - спросил он Угланова.
- Неплохо, - кивнул подполковник, - мы даже с ним один раз здесь
встречались.
- Всего один раз?
- Здесь, да. А вообще виделись несколько раз. Весьма толковый молодой
человек. Наверное, перешел кому-то дорогу. У журналистов свои профессиональные
трудности, - пожал плечами Угланов.
К ним протиснулся официант и поставил на столик два высоких стакана,
наполненных почти до краев. Угланов поблагодарил его кивком головы. Дронго
заметил, как поморщился официант, отходя от их столика. Очевидно, Угланова здесь
не очень жаловали. Впрочем, он платил им той же монетой.
- Как вы думаете, почему его убили? - спросил Дронго. Вопрос пришлось
почти прокричать, так как музыка вдруг оглушительно взревела.
- Не знаю, - прокричал в ответ Угланов, - возможно, из-за его статей.
Говорят, многие журналисты получают деньги, пишут заказные статьи. Может, он не
вернул кому-нибудь деньги. Или не написал того, чего от него хотели.
К "его" девушке подошел молодой человек, пригласив на танец. Она отказала
ему, продолжая смотреть в его сторону.
- Вы думаете, его убили из-за этого? - спросил Дронго.
- Не знаю, - раздраженно ответил Угланов. - У меня своих проблем хватает,
чтобы еще заниматься проблемами каждого журналиста.
- Он встречался с кем-нибудь? Я имею в виду неформальную молодежь.
- Да. С представителями двух или трех клубов. Кажется, трех. У меня
записано, но точно не помню.
- Вы можете дать мне их адреса?
- Хотите пойти по его стопам? - усмехнулся Угланов. - Ну, ну, желаю удачи.
Только вы напрасно ищете. Я ведь понял, что вы из милиции или из прокуратуры.
Убийцы не там. Это все шпана. Они сами могут ограбить и даже прибить человека.
Но нанимать убийцу - кишка тонка. Для этого нужны деньги, связи. Ребята на такое
не способны. Он ходил в три клуба. Если хотите, я дам адреса. Но уверен - убийц
Звонарева нужно искать в другом месте.
Девушка по-прежнему смотрела в их сторону.
- А адрес дайте, - сказал Дронго, - я все же непременно пройдусь по ним.
- Напрасно вы так привязались к этой версии, - нахмурился Угланов, - вы бы
поискали виновных среди тех, кто заказывал ему статьи на разных политиков. В
России убивают только за большие деньги. А большие деньги - это всегда политика.
Детские клубы тут ни при чем.
- О чем еще вас расспрашивал Звонарев? - вернулся к своим вопросам Дронго,
как бы игнорируя разглагольствования подполковника. За ними, за его
разглагольствованиями, очевидно, просто скрывалось разочарование Угланова и
своей деятельностью, и незавидной должностью, на которой он не мог ни
выдвинуться, ни отличиться. Наверное, он был прав, и этими подростками должна
заниматься милиция. Но в ФСБ полагали, и Дронго знал об этом, что неформальные
молодежные объединения, были среди них и откровенно фашистские, должны
находиться под негласным контролем контрразведки. С этой целью в группы
внедрялась агентура, а офицеры ФСБ почти официально закреплялись за местами
"тусовок" таких групп.
"Это комплекс неполноценности, - думал Дронго, - его подтачивает очевидное
унижение, которое он вынужден переносить. Подполковник контрразведки,
наблюдающий за недорослями. Да ему просто осточертела такая синекура, он мечтает
о настоящей работе".
- Спрашивал, конечно, - ответил Угланов. - О самых разных клубах и
группах. Его интересовало, как регистрируются клубы, откуда направляются
воспитатели. Готовил статью на эту тему. Но она почему-то не вышла. Вместо этого
он написал безобидную статью об увлечениях молодых людей различными
направлениями в музыке. Короче, о ерунде...
- Искусство - это не ерунда, - усмехнулся Дронго. - Вы так не считаете?
Угланов нахмурился.
- Я ничего не считаю, - сказал он, - у меня есть свое мнение, но я держу
его при себе. Здесь я на службе и по долгу службы общаюсь со всякими подонками и
мерзавцами.
"А может, я поменял местами причину и следствие, - вдруг подумал Дронго, -
и его прислали сюда потому, что он ни на что другое не годен".
- Ясно, - вздохнул он, - мне ваша позиция понятна. В этот момент снова
заиграла музыка, и последнюю фразу ему пришлось прокричать: - А как вы считаете,
кроме подонков. Здесь кто-то есть?
- Что? - не понял или не услышал Угланов.
- Ничего. - Дронго встал и направился к молодой девушке, которая
продолжала вызывающе смотреть на него. В этот момент музыканты заиграли рок-нролл,
на молодых лицах появились улыбки, юноши и девушки входили в круг.
- Простите, - сказал Дронго, обращаясь к двум парням, сидевшим вместе с
ней за столиком, - можно пригласить вашу даму?
Ребята переглянулись и взглянули на соседку.
- Можно, - девушка улыбнулась и протянула ему руку.
"Черт возьми, - подумал Дронго, - сейчас я проверю, какой я молодой. Или
какой старый. Оп-ля!"
И он начал "бацать", как говорили в его время, тот самый акробатический
рок-н-ролл, мастером которого он был еще двадцать лет назад. Изумленные
"крашеные" ребята расступились, глядя на этого чудного дядьку солидной
комплекции, который так "клево" отплясывает рок со своей партнершей.
Перетанцевать их не смог никто.
Глава восемнадцатая
Затаившись, они ждали, пока Малявко спустится вниз. Помощник депутата
решительно сел в "Волгу", и машина стремительно выехала с больничного двора.
- Они поехали за нашим магнитофоном, - упавшим голосом сказала Света, - мы
не успеем его перехватить.
- Мы можем позвонить, - резонно заметила Римма, бросаясь обратно в палату
к Вадиму.
- Приемный час закончен, - попыталась преградить ей дорогу в палату
долговязая санитарка с крупным, нависшим над верхней губой носом. Но Римма
решительно оттолкнула ее и ворвалась в палату.
- Кривцова? - удивился Вадим. - А я думал, что ты уже уехала. Зачем ты
вернулась?
- Как звонить Федору?
- Кому? - изумился Вадим. - Кому ты хочешь звонить?
- Федору Беззубику, фотокорреспонденту вашего журнала.
- Я только что дал его телефон одному человеку. Он тебе позвонит...
- Гражданка, выйдите из палаты, - потребовала занудным голосом санитарка,
- выходите, иначе я...
- Ты дал телефон убийце и подлецу, - перебила их Римма. - Это он
организовал нападение на тебя. Двое его сообщников, которые тебя били,
находились сейчас в "Волге" во дворе больницы. Им разрешают даже заезжать в
больничный двор, наверное, у них есть особые пропуска. Мне нужен телефон твоего
друга. И как можно быстрее! Иначе его убьют. Да пойми же это!
- Не говори глупостей, - разозлился Кокшенов, - что ты себе позволяешь?
- Уходите, - взяла Римму за руку санитарка, но та вырвалась от нее и
крикнула:
- Полтора часа назад убили Николая Николаевича Глебова, нашего главного
редактора. Теперь ты понял - они преступники.
- Выходите, - санитарка тащила Римму из палаты.
- Запиши телефон! - крикнул Вадим. - Позвони ему и скажи, пусть спрячет
магнитофон и убегает из дома. Я тебя понял. Его телефон...
- Уходите, - санитарка грубо тащила к двери тоненькую Римму.
- Я позвоню, - крикнула она, исчезая за дверью.
В коридоре ее ждала Света.
- Срочно бежим звонить, - Римма взглянула на часы. - Они будут на месте
минут через десять. У нас еще есть время. Бежим!
Они поспешили к лифту. Кабина мучительно долго двигалась к ним сверху.
Потом так же медленно тащилась вниз. На первом этаже они побежали в приемный
покой.
- Где у вас телефон? - кричала Римма. - Срочно нужен телефон!
Они влетели в приемную, напугав медперсонал. Не спрашивая разрешения,
подлетели к телефону. Римма набрала номер.
- Ну, - шептала она, - ну, ну...
Никто не поднимал трубку. Очевидно, хозяина не было дома. Римма стала
набирать номер мобильного телефона Вадима. Вдруг он. услышит. Снова никто не
ответил.
- Что делать? - спросила Римма. - Господи, что же теперь делать?
- Вызывай милицию, - твердо сказала Света, - если он дома и спит, то они
все равно войдут в его квартиру. А если его нет, сломают замок и войдут. В любом
случае они смогут войти.
- Правильно. И если милиция застанет их там, то изымут твой магнитофон.
Светка, ты гений. Звони в милицию, я еду туда.
- Одна? - испугалась Света, - может, тебе не надо...
- Звони в милицию! - крикнула ей, выбегая из приемной Римма.
Она бросилась на улицу в надежде остановить любую машину. Она уже
проигрывала несколько минут своим преследователям.
Света, приготовившаяся набрать цифры 02, так и не сумела этого сделать -
врач, влетевшая в приемную, вырвала у нее трубку из рук и положила на рычаг.
- Перестаньте хулиганить, - громко сказала она, - наверху ваша подруга
устроила скандал, внизу - вы. Если хотите говорить, идите на улицу и звоните по
обычному телефону-автомату. Здесь вам не клуб.
- Я звоню в милицию, - с отчаянием в голосе сказала Света, - там
преступники... они...
- Тогда тем более, - холодно отрезала врач, - можете позвонить с любого
телефона. Ноль два бесплатно.
- Там бандиты... - попыталась объяснить Света. - У нас нет времени.
- Сейчас везде бандиты, - морщась, сказала врач, - идите на улицу и
звоните. А отсюда - я не разрешаю. Может, кто-то сейчас умирает, а из-за ваших
фокусов не может дозвониться. Уходите отсюда.
Света, придя в отчаяние, хотела оттолкнуть врача и прорваться к телефону,
но, взглянув на фигуристую даму в белом халате, поняла, что она бессильна. Если
еще учесть коллег, которые безусловно поддержат ее. В холодных, чуть раскосых
глазах тяжеловеса от медицины читалась неумолимость. Каждая секунда решала их
судьбу. Света повернулась и побежала на улицу.
Найти исправный телефон-автомат оказалось проблемой. Первый молчал, у
второго отсутствовала трубка. Света бежала по улице, чувствуя, что начинает
задыхаться. Наконец нашла исправный телефон. По привычке попыталась достать свой
жетон, но с ужасом вспомнила, что отдала его Римме. Ее окатила горячая волна
страха. Да нет же, вспомнила она, - в милицию можно звонить без жетона. Света
набрала номер.
- Помогите, - сказала она, - грабят квартиру, бандиты... Они могут убить...
- Какой адрес? - спросили ее, и она вдруг с ужасом поняла, что забыла
спросить адрес у Риммы.
- Давайте адрес, девушка, - говорили ей из милиции.
- Я не знаю! - крикнула в отчаянии Света. - Мне позвонила знакомая. Ее
убивают бандиты. Помогите ей.
- Откуда вы говорите?
- Из телефона-автомата...
- До свидания. И перестаньте заниматься телефонным хулиганством.
- Нет! - закричала Света. - Подождите, не кладите трубку. Это не
хулиганство. Это не ложный вызов. Я дам вам свой домашний и рабочий телефон. Я
редактор отдела культуры газеты "Новое время". Я знаю, там сейчас убивают людей.
Я знаю их телефон, но не знаю адреса. Запишите телефон. Имя, фамилия. Вы сможете
все быстро узнать. Только пошлите туда людей. Сейчас там будут убийцы.
- Говорите телефон, - сказал дежурный после недолгого колебания.
Она продиктовала телефон. К счастью. Света запомнила номер, когда его
набирала Римма.
- Пошлите людей побыстрее, - умоляла она.
- Срочно давайте ваше имя, фамилию, место работы, все телефоны.
- Пошлите людей, - Света уже в голос плакала.
- Девушка, с вашим вызовом уже работают, - с раздражением заметил
дежурный, - говорите ваши данные.
Света перечислила все, что от нее требовалось.
- Откуда вы знаете, что там убивают людей? - вдруг снова усомнился
дежурный.
- Пошлите наряд и убедитесь сами. Только учтите, что их там трое и все они
вооружены.
- Не волнуйтесь, девушка, - казенным голо сом успокоил дежурный. - Наряд
уже выехал, а скажите, ваша подруга не могла сама нам позвонить?
- Не могла. Они ворвались к ней в квартиру.
- До свидания, - дежурный отключился. - Какая-то ненормальная. Плачит,
кричит, что убивают кого-то, а адреса не знает. Говорит, найдите сами, по
телефону, - пожал он плечами, обращаясь к напарнику.
- Шизофреничка, - кивнул тот. - У меня за смену несколько таких звонков
бывает. Не бери в голову.
Света положила трубку, вытерла слезы. Только бы они успели вовремя. Она
подумала о Римме. Она там одна. А если в милиции ей не поверили и никого не
пошлют? Тогда они убьют Римму. Света шагнула на проезжую часть улицы и подняла
руку. Рядом с ней затормозила машина.
- Куда едешь, красавица? - спросил водитель, блеснув золотыми зубами и
нарочито утрируя свой кавказский акцент.
Света пугливо шарахнулась на тротуар. Сидевший в "Жигулях" кавказец дал
сигнал, приглашая ее садиться. Света стояла в нерешительности. Надо было сесть,
уехать. Нужно где-то переждать, когда закончится этот страшный день. Она
вспомнила про погибшего Николая Николаевича. Надо ехать в редакцию, - решила
Света и снова шагнула на проезжую часть. "Жигули" с кавказцем, еще не успевшие
отъехать, замерли на месте, а затем, дав задний ход, остановились около нее.
- Передумала, красавица? - широко улыбнулся кавказец золотым ртом.
- Иди ты знаешь куда!.. - неожиданно для себя рявкнула Света.
Водитель испуганно замер и покорно произнес:
- Так бы сразу и сказала. Куда вас отвезти?
- В редакцию, - приказала Света, дивясь собственной наглости. И села на
переднее сиденье рядом с водителем. Ехали молча. Света пока не знала, что делать
дальше. Но одно знала твердо: она должна помочь Римме.
... Римме повезло. Она сразу же остановила машину и назвала адрес
фотокорреспондента "Коммерц-журнала". Конечно, "Волга" уехала значительно
раньше. Она потратила целую минуту на разговор с Вадимом, потом еще минуту или
полторы спускаясь вниз в кабине лифта. Звонила, снова звонила. Искала машину. По
ее расчетам выходило, что она потеряла добрых пять минут. Если Федор Беззубик
дома и откроет им дверь, они не станут убивать его сразу. Какое-то время будут
искать магнитофон, начнут проверять пленку. Они наверняка не уйдут, пока не
опробуют пленку, чтобы снова не было прокола.
Малявко и Бондаренко... Она теперь запомнит эти фамилии. Водитель такси,
который вез ее к дому Беззубика, искоса поглядывал на странную пассажирку.
Молчит, уставясь в одну точку, и беззвучно шевелит губами. То ли стихи учит, то
ли бормочет заклятия. Когда машина затормозила у дома Беззубика, она, оглядев
двор, сразу увидела знакомую белую "Волгу". Они, конечно, успели раньше ее!
Римма подошла к машине. В салоне никого не было. Все трое, конечно,
поднялись наверх, в квартиру Беззубика. Втроем навалятся на Федора. Если он,
конечно, не отправился по делам. Еще раз взглянула на машину. Может быть, в
квартире только двое убийц. Хотя какая разница. Ей не справиться и с двумя. Но
узнать, сколько человек вошло в дом, обязательно нужно. Хотя бы для того, чтобы
предупредить милицию, которая должна приехать с минуты на минуту. Если Света
дозвонилась, а не дозвониться на "ноль два" практически невозможно, то
милицейская машина будет здесь буквально через несколько минут.
Она увидела сидевшую рядом, метрах в пяти, девочку, возившую у подъезда
коляску с куклой. Римма подошла к ней.
- Здравствуй, девочка, - поздоровалась она как можно приветливее и
улыбнулась малышке.
Ребенку было лет пять, не больше. Но девочка, очевидно, получила строгие
указания - ни с кем не здороваться. Именно поэтому она хмуро взглянула на
незнакомую тетю и опустила голову, продолжая играть с куклой.
- Ты меня извини... - Римма присела на корточки рядом с ней. - Видишь ли, я
хочу узнать, кто приехал на этой машине. Сколько дядей там было. Двое или трое?
Девочка взглянула на нее и снова ничего не ответила. Римма от волнения
сняла очки. Близоруко прищурившись, взглянула на девочку и спросила:
- Ты не хочешь мне помочь?
- Мне не разрешают разговаривать с незнакомыми людьми, - рассудительно
ответила девочка.
- Не нужно разговаривать, - согласилась Римма. - Только скажи. Двое там
было мужчин или трое?
- Не знаю. Много, - ответила девочка.
- Столько? - показала ей два пальца Римма.
- Нет, - покачала головой девочка.
- Столько? - Римма показала три пальца.
- Да, - кивнула девочка, - их было три. Я видела.
- Нужно говорить трое мужчин, - улыбнулась Римма, поднимаясь с корточек и
надевая очки. - Спасибо тебе. Как тебя зовут?
- Люся.
- Спасибо тебе, Люся. - Римма вернулась к машине. Значит, все трое гадов
приехали вместе. Скоро здесь должна появиться милиция. Нужно что-то придумать.
Если они успеют найти магнитофон с пленкой до того, как приедет милиция, и
сотрут запись, - то ей никто не поверит.
Римма обернулась и увидела, что девочка внимательно за ней наблюдает. Она
снова подошла к малышке.
- Люся, я войду сейчас в дом. А ты оставайся здесь. Если приедет милиция,
скажи, что я в доме. Пусть сразу бегут на третий этаж. Все поняла?
- Поняла, - улыбнулась девочка.
- Ты знаешь, как выглядят дяди милиционеры?
- Знаю. У меня папа милиционер, - ответила девочка.
- Да?.. - изумилась Римма. - Что ж, тем лучше, - улыбнулась Римма на
прощание и поспешила к подъезду.
Двери были открыты. Здесь, в старом трехэтажном доме, не было замков с
кодом. Римма помедлила и вошла в подъезд. В конце концов она просто обязана чтото
предпринять. Хотя бы ради Николая Николаевича.
Э
...Закладка в соц.сетях
