Жанр: Боевик
Бремя идолов
... и главные. Конечно, вы начали проверку с двух
уволенных судей и, полагаю, всех остальных героев громкой статьи Звонарева. Но,
ничего не найдя и отработав эти версии, вы стали переходить на другие. Вы не
имели права отбрасывать ни одну из них. А я могу выбрать ту, которая мне
нравится.
Бозин подошел к столу, оперся на сжатые кулаки и пристально посмотрел на
Дронго.
- Почему вы считаете, что мы должны были проверять все версии? - спросил
он. - Вы думаете, я поверю вам, что вы ведете это дело всего один день? Вы
сидите на нем по крайней мере месяц. Я уверен.
- Простите, - улыбнулся Дронго. - Звонарева убили всего две недели назад.
Не мог же я расследовать убийство до того, как его убили.
- Хорошо, я несколько погорячился, - раздраженно заметил Бозин. - Но уж с
момента убийства вы наверняка занимаетесь этим делом.
- Я вам объясню, в чем ваша ошибка, - возразил Дронго. - Дело в том, что
вы, как хороший шахматный компьютер, обязаны в сложной позиции проверять все
возможные ходы и, конечно, тратите на это время. А я, как шахматный мастер, уже
знаю, что многие ходы просто исключены. А если даже не знаю, то чувствую. И
выбираю лучший из нескольких возможных. Улавливаете разницу?
- Мастер, - хмыкнул Борзин, убирая кулаки, - а между прочим, чемпион мира
Каспаров проиграл шахматному компьютеру.
- Один раз, - согласился Дронго, - один раз за все годы противостояния
компьютера и человека. Кстати, компьютер от радости сразу разобрали на кусочки.
А человек продолжает играть. Насчет "мастера" согласен, это было нескромно. Но я
имел в виду не свой статус, а шахматный термин. Я думал, вы обратите внимание на
мою скромность, я ведь не сказал "гроссмейстер", что в общем-то правильно по
шахматному статусу и, наверное, слишком нахально по отношению к самому себе.
- Оставим этот схоластический спор, - поморщился Бозин, - что вам все же
нужно? От моей службы.
- Ваши ходы. Выбрав свой ход, я могу двигаться дальше только интуитивно,
тогда как вы опираетесь на научные достижения. Группа крови, анализ слюны, пыли,
траектория полета пули, Данные судмедэкспертизы. Я бы хотел ознакомиться с
некоторыми материалами дела.
- Нет, - возразил Бозин, - не разрешу. У нас слишком громкое дело, чтобы я
мог разрешить вам читать материалы расследования.
- Вы боитесь, что я могу вас обойти? - безжалостно спросил Дронго.
- Я не боюсь. Но мне было бы неприятно, если бы вы, а не мы добились
успеха. Не скрою, я считаю, что время "гроссмейстеров" прошло. Сейчас все решает
наука, информация, тщательная проверка. Интуиция была хороша в девятнадцатом
веке. В двадцать первом понадобятся только прагматики.
- В таком случае разрешите мне ознакомиться с материалами, исходя именно
из ваших прагматических взглядов. Я возьму на себя обязательство обо всех
выводах информировать только вас одного. По-моему, сделка более чем выгодна для
вас.
- Здесь не базар, - раздраженно бросил Бозин.
- Как вам угодно, - Дронго поднялся, - мне казалось, что мы можем принести
друг другу некоторую пользу. Очевидно, я ошибся. Извините.
- Подождите, - нахмурился Бозин. - Где гарантии, что никто и ничего не
узнает?
- Конечно, не узнает. Насколько я помню процессуальный кодекс, там
написано, что следователь, ведущий дело, фигура самостоятельная и он лично может
решать вопрос, допустить ли кого-то для ознакомления с материалами дела или
запретить допуск. Поэтому я и пришел к вам. Только вы решаете вопрос о моем
допуске к материалам уголовного дела. А я могу гарантировать, что, во-первых, об
этом никто не узнает. А во-вторых, вы будете получать от меня всю новую
информацию по делу, что совсем немаловажно. Или вы так не считаете?
- Почему я должен вам верить? Вам платят огромные деньги, а я получаю
зарплату. Ради денег люди готовы обмануть любого.
- Знаете, Бозин, - нахмурился Дронго, - скажу откровенно: длительное
общение с преступниками, видимо, отрицательно сказалось на вашей нравственности.
Вы стали подозревать всех и вся. Для меня репутация гораздо выше любых денег.
Если вы сумеете раскрыть преступление, я первый пожму вам руку. Если раскрою его
я... Тогда вы получите все результаты моих усилий до того, как я их оглашу.
Устраивает вас такое соглашение?
- Вы откажетесь от денег? - уточнил Бозин.
- Я откажусь от славы. Это гораздо большая жертва.
Бозин нетерпеливо прошелся из конца в конец кабинета. Раз и еще раз. И
наконец сказал:
- Хорошо. Я согласен поверить вашему честному слову. Только знакомиться с
материалами дела будете в моем кабинете.
- Разумеется, - кивнул Дронго. - Это не займет много времени. У меня
сегодня еще две очень важные встречи.
- Связаны со Звонаревым? - поинтересовался Бозин
- Даже больше, чем вы думаете, - ответив Дронго.
Глава шестнадцатая
Николай Николаевич считал себя умным человеком. И весьма рассудительным.
Когда ему снова позвонил Тетеринцев, он почувствовал некоторое облегчение.
Глебову не понравился тон, каким с ним разговаривала Кривцова. Словно он был
виноват в том, что предупредил депутата о криминальном прошлом его помощника.
Именно поэтому звонок депутата он воспринял с облегчением.
Тетеринцев попросил его приехать к нему в офис, чтобы обсудить вчерашнее
происшествие.
- Мы все выяснили, - убежденно говорил депутат, - оказывается, вашу
сотрудницу напрасно обвиняли. Она спасала свою жизнь, пыталась противостоять
мерзавцам, которые втерлись к нам в доверие.
Глебов был рад услышать слова депутата. Он не сомневался, что
справедливость в конце концов восторжествует. Именно поэтому он с удовольствием
принял предложение Тетеринцева приехать на встречу. Приказав водителю спуститься
вниз и готовить машину, Николай Николаевич какое-то время раздумывал: стоит ли
ему звонить Кривцовой и Рыженковой, предупреждая о своем визите. Потом решил,
что не стоит. Он уладит все дела с Тетеринцевым и, вернувшись домой, позвонит
сотрудницам, чтобы те возвращались в редакцию. То, чего не смогли сделать вчера
два его журналиста, сделал он сам всего за несколько минут. Глебов торжествовал,
радуясь своей проницательности.
Он все еще находился в состоянии эйфории, когда на повороте огромный
самосвал врезался в их "Ниссан". Глебов умер мгновенно со счастливой улыбкой на
губах, так и не поняв, что произошло. Его водителя долго доставали из машины. А
вот водителя самосвала не нашли, он куда-то исчез, и милиция объявила его
розыск. Только к вечеру выяснилось, что машина была угнана и незадачливый
угонщик, очевидно, не рассчитав своих сил, врезался в "Ниссан". Гибель главного
редактора газеты была квалифицирована как несчастный случай.
Сообщение о смерти главного редактора газеты в автомобильной катастрофе
было передано по всем информационным каналам. Сотрудники ГАИ позвонили в
редакцию. Там о трагедии узнали уже через полчаса.
Римма и Света в этот момент, выйдя на обочину дороги, голосовали, пытаясь
найти машину. Им довольно быстро повезло, и вскоре они уже сидели в белом
"Эксперо", направлявшемся в город. Владелец автомобиля, очевидно, выходец из
Средней Азии, мужчина лет сорока, с большим выпуклым животиком и мясистыми,
трясущимися щеками всю дорогу шутил, пытаясь вызвать улыбки на лицах своих
мрачных попутчиц. Девушки молчали и лишь иногда отвечали на шутки водителя
односложными восклицаниями. Отчаявшись добиться их реакции, тот воскликнул,
смешно воздев руки вверх:
- Какие холодные женщины!
Сознавая, что ведут они себя несколько бестактно, Римма попыталась
объяснить водителю, почему они в таком настроении.
- У нас погиб близкий друг в автомобильной катастрофе, - сказала она, - а
второй находится сейчас в больнице. Мы к нему едем.
- Понимаю, - сочувственно сказал хозяин машины и сразу перестал шутить.
Всю оставшуюся дорогу до больницы он молчал, а когда они выходили из автомобиля
и Римма вытащила деньги, чтобы расплатиться, владелец покачал головой.
- Не нужно меня обижать, - сказал он. - У вас такое горе, а ты мне деньги
даешь. Ты меня извини, что я шутил. Я ведь ничего не знал.
- Спасибо тебе, - улыбнулась Римма, - удачи во всем.
Девушкам пришлось довольно долго искать, где находится тридцать четвертая
палата, и только после того, как они показали свои журналистские удостоверения,
им выдали и белые халаты, и показали, куда пройти к их больному.
Нахмурившись и готовясь увидеть нечто страшное, направились они в палату к
Вадиму Кокшенову. Встреча оказалась радостной. Правда, Вадим лежал упакованный в
бинты, а левая рука его была в гипсе. Но он улыбался здоровым глазом и даже
подмигнул входившим девушкам, явно радуясь их приходу. Кроме него, в палате
лежало еще двое больных. У одного была сломана нога, у второго перебинтована
голова.
- Здравствуйте, девочки, - поприветствовал их Вадим. Угрюмые лица девушек
вызвали у него недоумение, поэтому он сразу же спросил: - У вас что -
неприятности?
- Нет, нет, - ответила Римма, переглянувшись со Светой. - Мы зашли тебя
навестить. Извини, что пустые, мы приехали прямо из редакции, как только узнали,
что с тобой такое случилось.
- Спасибо, - улыбнулся Вадим, - садитесь. Там есть свободные стулья.
Римма села рядом с его постелью. Света устроилась в углу.
- Ты как себя чувствуешь? - спросила Римма.
- Ничего. Голова только сильно болит. И ребра. Два ребра сломали, сволочи.
Но вообще-то могло быть и хуже.
- Как это случилось? Они напали на тебя неожиданно?
- Нет, - поморщился Вадим, - отчасти я сам виноват. Наклюкался вчера до
чертиков. И домой в таком состоянии возвращался. А там, у дома, двоих типов
встретил. Ну поспорили, повздорили. Я одного довольно сильно ударил. Вот тогда
они меня и отколошматили. Ничего страшного, до свадьбы заживет.
- А сумка куда делась?
- Так они же ее забрали, - с радостной улыбкой заявил Вадим. - Видимо, в
порядке компенсации. Там, правда, ничего особенного не было. Паспорт у меня в
кармане, его не тронули, деньги тоже не взяли. В сумке было мое редакционное
удостоверение, ну его мне все равно восстановят, оно просроченное было. Моя
рубашка, блокноты, магнитофон...
При последнем слове Римма едва не вскрикнула. Она взглянула на Свету, и та
тяжело вздохнула.
- Понятно, - убитым голосом сказала Римма, - а может, ты этих ребят раньше
видел? Может, узнаешь их во дворе?
- Это не наши были, - возразил Вадим, - у нас таких нет. И какие они
ребята? С ребятами я бы справился. Два мужика, матерые. Вот меня и отодрали.
Умнее нужно быть, не связываться.
- И магнитофон пропал?
- Все пропало, - безмятежно подтвердил Вадим. - Зато, девочки, я живой и
здоровый. А два ребра зарастут, это мне доктор пообещал твердо.
- Что-нибудь передать твоим ребятам? - спросила Римма, поднимаясь со
стула.
- Ничего. Скажи, все в порядке. Девочки, я вам так благодарен, что вы
пришли. Спасибо большое.
- Не за что, - сказала Римма, - кажется, нам уже пора, Света.
- Приходите еще, - попросил Вадим, - а то после этих депутатских
помощников у меня ребра не скоро срастутся.
Римма, уже собиравшаяся выйти из палаты, стремительно обернулась к Вадиму.
- К-каких д-депутатских п-помощников? - спросила она заикаясь.
- Да эти два мужика. Из-за чего драка-то началась. Как раз из-за этого.
Они начали размахивать своими удостоверениями и кричать, чтобы я с ними поехал.
Ну я их и послал куда подальше. Вот тогда драка и случилась.
- Как их фамилии? - спросила Римма, - ты помнишь их фамилии?
- Да я только у одного удостоверение и видел. Не помню я ничего. И
следователю так же сказал. Вообще-то я сам виноват. Этот помощник меня за руку
схватил, а я пытался вырваться. Ну и потом я его толкнул, первый начал. Значит,
поделом.
- Фамилию помнишь? - Римма вернулась к своему стулу, но не стала садиться,
а стояла рядом с парнем, умоляюще глядя на него.
- Не помню. Сидоренко или Титоренко. Что-то в этом духе.
- Бондаренко, - убитым голосом уточнила Римма.
- Верно, - обрадовался Вадим, - это фамилия того типа. И как это я мог
забыть. Позвоню следователю и скажу, что я вспомнил фамилию. Точно, Бондаренко.
Только вот еще ходить нельзя.
- И ты думаешь, что драка была случайной?
- Конечно, случайной. Я же тебе объяснил, что вчера принял слишком большую
дозу. А ты сама знаешь, когда я такую дозу беру на грудь, то становлюсь
неуправляемым. Они вроде не хотели со мной драться, просто звали куда-то, но я
первый полез. Я и следователю так сказал, мол, они не виноваты. А он считает,
что раз сумку стащили, значит, виноваты. По пьяному делу, кто тут что поймет.
- Кто у тебя следователь?
- Носов его фамилия. Симпатичный такой, совсем молодой. Лет двадцать пять,
не больше. Наверное, сразу после юрфака следователем в милицию послали. Или
кончил Высшую школу милиции после армии.
- Носов, - записала в свой блокнот Римма, - я у него все узнаю. А ты
скорее поправляйся и больше не дерись. Ладно?
- Договорились, - усмехнулся Кокшенов.
- Нужно срочно ехать в милицию или в ФСБ, - сказала Римма, обращаясь к
подруге.
Света согласно кивнула.
- Поедем прямо сейчас, - предложила Римма, когда они вышли в коридор. -
Другого выхода у нас нет.
И вдруг замерла, схватив подругу за руку и оттаскивая ее за угол.
- Что случилось? - упиралась ничего не понимавшая Света.
- Это он, - кивнула она на идущего по коридору человека в сером, каком-то
жеваном костюме. - Он хотел увезти меня в своей машине.
Света уставилась на обувь бандита.
- Рыжие туфли, - ошеломленно прошептала она.
- Это он, - дрожащими губами произнесла Римма, - пришел добивать Вадима.
Нужно звать милицию, срочно, пока он его не прикончил.
- Ты с ума сошла? Как он его убьет, - недоумевала Света. - Их трое в
палате. И столько людей в коридоре. Он не псих какой-то.
- Он псих, безумец, - убежденно сказала Римма. - Послушай, Света, он тебя
в лицо не знает. Подойди к дверям и послушай, о чем они говорят. А если он
Вадиму что-то захочет сделать плохое, сразу ори на весь коридор "пожар"! Пусть
он испугается. А я отсюда буду орать, чтоб персонал сбежался.
- А вдруг они размножили мою фотографию, и он меня тоже в лицо знает? -
опасливо спросила Света.
- Не знает, - заверила подругу Римма. - Те, что были у нас в редакции,
знают тебя, а этот - нет. И Вадим .этого не видел, поэтому он и явился в
больницу. Его били бандиты из белой "Волги", а этого типа он не знает.
- Хорошо, я подойду ближе, а ты стой здесь, - согласилась Света. - И будь
осторожна.
Рыжие туфли дошли до палаты, где лежал Кокшенов. Бандит смело открыл
дверь, вошел в палату. Света подошла к двери. Она была немного приоткрыта, и
девушка встала так, чтобы слышать все, что происходит в палате.
- Здравствуйте, - прозвучал хрипловатый голос. - Моя фамилия Малявко. - Я
из Государственной Думы.
- Ничего себе "малявка", - прокомментировал сочный бас.
- Вы ошиблись, - прохрипел думец. - Не "малявка", а Малявко. Василий
Малявко.
- Очень приятно. Вадим Кокшенов, - буркнул Вадим, - садитесь, пожалуйста.
- Я пришел к вам с извинениями, - начал, усаживаясь на стул, Малявко. -
Вчера два наших сотрудника немного перебрали в баре, а позже встретились с вами.
Чем это кончилось, вы знаете. У одного из них выбито два зуба. У другого
вывихнута челюсть. У вас, правда, дела еще хуже...
- Значит, и они пострадали, - удовлетворенно произнес Вадим, - это меня
радует. Выходит, я все же неплохо сражался в одиночку.
- Я принес ваши вещи. Они в коридоре. Сумку с документами и магнитофоном,
- продолжал гость. - Мы уже заявили в милицию о случившемся. Полагаю, мы не
станем подавать друг на друга в суд. Кстати, есть свидетели, что именно вы
затеяли драку.
- Кажется, так и было, - смущенно признал Кокшенов, - я не помню.
- Именно поэтому я сразу принес ваши вещи. Думаю, что взаимный отказ от
претензий - самое оптимальное решение. Никому не нужно разбирательство. А вам
как зачинщику - тем более.
- Не знаю, - пожал плечами Вадим. - Но и они хороши. Вдвоем на одного.
- И они не ангелы, - согласился Малявко. - Но вы должны и их понять. Вы
ломаете челюсть одному, выбиваете зубы другому и хотите, чтобы они при этом не
давали сдачу. Так не бывает.
- Вам надо поговорить со следователем, - выдохнул Вадим. - А у меня к вам
никаких претензий нет. Особенно если вы вернули мои вещи.
- Все вещи в порядке, - подтвердил Малявко.'
- А зачем они вообще-то схватили мою сумку? - упрямо мотнул головой
Кокшенов. - Что-то тут не вяжется.
- Они приняли эту сумку за свою. Согласитесь, что ваш старый магнитофон
или непонятные записи никого не могли заинтересовать.
- Там были еще и текущие блокноты, фотографии, - напомнил Кокшенов, - их
тоже вернули?
- Конечно, - кивнул Малявко. - Все вернули в целости и сохранности.
- А вы что здесь делаете? - услышала Света у себя за спиной.
Она обернулась и увидела строгие глаза пожилого врача. Он смотрел на нее
нахмурившись, как учитель, заставший ученицу со шпаргалкой.
- Я... ничего... просто смотрю, - Света не обладала природной хитростью и
находчивостью подруги.
- Здесь нельзя стоять, - строго сказал врач. - Навестили своего больного и
уходите. В коридоре нельзя болтаться.
- Извините, - Света отошла от дверей палаты и направилась к Римме.
- Ну, что там происходило?
- Может, ты ошиблась, и это был не он?
- Он, он. Я его рожу запомнила. На всю жизнь.
- Представляешь, он явился с извинениями. Говорит, что его фамилия
Малявко. Он помощник депутата. Сожалеет о вчерашнем случае. Говорит, что принес
назад все вещи.
- И магнитофон?
- Сказал, что - да. И магнитофон. Все вернули, даже блокноты.
- При чем тут блокноты? Ты скажи - про магнитофон говорили?
- Да. И он сказал, что и его вернули. Очень извинялся. Может, они там
поняли, что ошиблись.
- И поэтому убили Глебова? Подожди-ка здесь, я сама послушаю. Только
никуда не уходи.
Римма пошла к дверям палаты. Сердце стучало так сильно, что отдавалось в
ушах непривычной болью. Римма подошла ближе.
- ...и поправляйтесь, - услышала она слова Малявко. И вздрогнула. Нет, она
не ошиблась. Этот голос она никогда не забудет.
- Спасибо.
- У вас ведь много знакомых, - сказал, уже поднимаясь со стула, Малявко. -
Говорят, многие журналистки в вас влюблены.
Римма поняла, что гость готовит западню. Женщины умеют различать лесть,
малейшие отголоски неискренности, все, чего не замечают самодовольные мужчины.
- Может, и влюблены, - благодушно шел на крючок Кокшенов. - Сейчас вот две
журналистки были, перед вашим приходом. Зашли навестить.
- Кривцова и Рыженкова, - улыбаясь, уточнил Малявко.
Римма закусила губу. Ей хотелось ворваться и остановить Вадима. Но тот
продолжал:
- Они. Римма давно меня знает. Очень хорошая журналистка.
- И смелая. Говорят, ее репортажи всегда бывают "гвоздем" номера.
- Правильно, - улыбнулся Вадим. - Ах черт, забыл ей сказать про
магнитофон.
- Какой магнитофон? - переспросил Малявко. - Мы же его вам вернули.
Римма сделала еще один шаг, припадая к двери и боясь пропустить хотя бы
слово.
- Да нет, - с досадой перебил его Вадим, - не мой магнитофон. Она вчера
дала мне свой магнитофон, а я забыл его в кармане куртки. У Федора дома. Черт,
как неловко получилось. Нужно ей срочно позвонить и сказать.
- Дайте ее телефон, я ей позвоню. Мы с ней лично знакомы, - охрипшим
голосом произнес Малявко.
Римма беспомощно смотрела по сторонам. Как вмешаться, остановить Вадима?
Что сделать? Вокруг шастали только женщины в белых халатах.
- Запишите ее телефоны, - редакционный и домашний. Скажите, что с ее
магнитофоном все в порядке. Пусть не волнуется.
- Обязательно скажу, - кивнул Малявко, записав телефоны. - А как найти
вашего Федора? Как его фамилия, где он живет?
- Зачем это вам? - с подозрением спросил Кокшенов.
- А если она захочет сама поехать к нему за своим магнитофоном? Вы,
насколько я понимаю, еще долго не сможете подняться.
- И то верно, - согласился Вадим, - я и не подумал. Запишите его адрес и
телефон.
"Не говори!" - хотелось крикнуть Римме. Но она стояла, вцепившись в ручку
двери, и молчала.
Кокшенов продиктовал адрес и телефон.
- Обязательно передам, - вкрадчивым голосом пообещал Малявко. - До
свидания. Всего хорошего.
Он повернулся, чтобы выйти из палаты. Римма испуганно отшатнулась от двери
и бросилась к Свете.
- Это не тот магнитофон! - пробормотала она.
- Что? - не поняла подруга.
- Это не тот магнитофон, - с досадой бросила Римма, увлекая подругу за
угол.
Малявко быстро шел по направлению к лифту.
- Вадим сказал ему, у кого находится мой магнитофон! - крикнула Римма. -
Мы должны их опередить. Бежим быстрее.
- Стой! - крикнула Света, удерживая ее за руку. - Посмотри, кто стоит во
дворе. Только не подходи близко к окну.
Римма приблизилась к окну, встав с левой стороны. И похолодела от ужаса.
Подняв голову и глядя на окна больницы, у "Волги" стоял Бондаренко. Второй
убийца сидел в машине. Римма сделала шаг назад.
- Они ищут нас, - сказала она непослушными губами.
В половине пятого вечера Дронго перевернул последнюю страницу в папке
материалов, предоставленных ему Бозиным. В нескольких пухлых папках было все,
что можно было собрать за эти дни. Акты экспертиз, показания свидетелей,
оперативные версии, которые разрабатывались в этот период, беседы с обоими
судьями, изгнанными после опубликования громкой статьи Звонарева. При этом оба
судейских чиновника, обиженные на Звонарева, еще больше были обижены на саму
систему, которая выбрала именно их в качестве "козлов отпущения". Показания
одного из судей особенно запомнились Дронго. Сам того не желая, Бозин
зафиксировал поразительное обвинение самой судебно-следственной системе страны.
Один из свидетелей напрямую заявил, что в этой стране все судьи берут взятки, а
кто не берет, тот ненормальный.
К пяти часам Дронго приехал в МУР. У него была назначена встреча с
полковником Демидовым, одним из самых известных сотрудников уголовного розыска
столицы. Уголовники уважительно называли его "стариком". Все знали об абсолютной
честности Демидова, о его умении соблюдать данное слово. Среди воров в законе он
даже считался своеобразным авторитетом, которому можно абсолютно доверять.
Именно с ним дважды перед своей гибелью встречался Звонарев, когда готовил
материал о наркотиках. Демидов, переведенный в МУР, чтобы заняться этой
проблемой, пытался поставить заслон многочисленным торговцам наркотиками, чтобы
хоть как-то сдержать лавину "белой смерти", наступающей на город. К концу
девяностых наркомания стала не просто серьезной проблемой города и страны, она
превратилась в проблему общенационального масштаба почти во всех странах СНГ.
Торговцы наркотиками, пользуясь отсутствием внутренних границ между
государствами содружества, беспрепятственно перевозили свой смертоносный груз с
маковых плантаций на рынки сбыта.
Они давно были знакомы, и поэтому Демидов сразу же принял Дронго в своем
кабинете, догадываясь, о чем хочет поговорить с ним гость.
- Вы дважды встречались с погибшим Звонаревым, - начал Дронго, когда они
сели за стол. В этом кабинете, в отличие от кабинета Бозина, Дронго не
отказывался ни от крепкого чая, ни от крекера, который ему сразу же предложили,
выставив на закусочный столик.
- Встречались, - кивнул Демидов, - он был очень толковый парень. Пытливый,
дотошный. Жаль, что все так получилось.
- Что его интересовало? Какая проблема?
- Та же, что и нас всех. Наркотики. Распространение наркотиков среди
молодежи. Он считал, что общество недооценивает эту беду. Конечно, справедливо
считал. Опубликовал две очень мужественные статьи, многое назвал своими именами.
В общем, парень был с головой, мне такие нравятся. Я был очень расстроен, когда
узнал, что его "заказали".
- Ваши клиенты не могли этого сделать?
- Конечно, могли, - раздумчиво протянул Демидов. - Могли, но не сделали.
- Почему? - быстро спросил Дронго.
- Вы его материалы читали? Те две статьи, которые вышли в "Московском
фаталисте"?
- Читал.
- Тогда должны были обратить внимание на его стиль. Мы ведь не называли
конкретных имен перекупщиков. Проблема была в детях, которых нужно спасать от
этого зла. У меня уже семилетние наркоманы на учете стоят. Вот о чем он писал.
Поэтому вряд ли его "заказал" кто-нибудь из моих клиентов. Нет, не думаю. И
потом, они со мной бы связываться не захотели. Все знали, что я разрешил
Звонареву собирать материал. Значит, "заказывая" журналиста, они, в общем-то,
наносили удар по мне. Такой этикет в их воровском мире. А такие вещи не
прощаются. Я с ними никогда не паскудничаю, наркотики им не подкладываю, лишнего
ничего не вешаю. И если кто-нибудь из них решил мне вот таким подлым образом
ножку подставить, то они сами знают, что за это будет. И потом, такие вещи в
нашей среде скрыть трудно. Если "заказал" и решил меня уколоть, то обязательно
об этом должен трепаться, иначе какой смысл в таком уколе. А я за две недели
ничего подобного не слышал. Значит, не мои, это почти наверняка.
- Но он занимался этой проблемой достаточно давно, говорят, однажды даже
посетил какую-то квартиру перекупщиков.
- Которая была под нашим контролем, - подмигнул Демидов. - Вы думаете, мы
просто так позволим журналисту лезть в квартиру перекупщиков? Да его там на
кусочки разрежут, и никаких следов никто никогда не найдет. Конечно, мы ему
помогали. Но так и должно быть. Я же не мог отпустить парня одного в этот ад. Мы
обычно контролируем передвижения всех наших людей. Таков порядок.
- Значит, была подставка? - улыбнулся Дронго.
- Не совсем. Перекупщик был настоящий. Просто это один из наших
информаторов. Он прекрасно знал, что, если с журналистом что-то случится, мы ему
руки-ноги поотрываем. Он даже специальную охрану вызвал, чтобы своего гостя
охранять. В общем, все, как положено.
- Как вы думаете, с чем конкретно связано убийство Звонарева? Вы ведь
человек опытный, раньше на убийствах "сидели". Вам и карты в руки. Почему его
убили?
- Не знаю. Но не думаю, что за его статьи. Он был достаточно осторожен. На
рожон не лез. Иные журналисты ведут себя, будто с цепи сорвались. Звонарев
...Закладка в соц.сетях
