Жанр: Боевик

Бремя идолов

сторінка №9

и главные. Конечно, вы начали проверку с двух
уволенных судей и, полагаю, всех остальных героев громкой статьи Звонарева. Но,
ничего не найдя и отработав эти версии, вы стали переходить на другие. Вы не
имели права отбрасывать ни одну из них. А я могу выбрать ту, которая мне
нравится.
Бозин подошел к столу, оперся на сжатые кулаки и пристально посмотрел на
Дронго.
- Почему вы считаете, что мы должны были проверять все версии? - спросил
он. - Вы думаете, я поверю вам, что вы ведете это дело всего один день? Вы
сидите на нем по крайней мере месяц. Я уверен.
- Простите, - улыбнулся Дронго. - Звонарева убили всего две недели назад.
Не мог же я расследовать убийство до того, как его убили.
- Хорошо, я несколько погорячился, - раздраженно заметил Бозин. - Но уж с
момента убийства вы наверняка занимаетесь этим делом.
- Я вам объясню, в чем ваша ошибка, - возразил Дронго. - Дело в том, что
вы, как хороший шахматный компьютер, обязаны в сложной позиции проверять все
возможные ходы и, конечно, тратите на это время. А я, как шахматный мастер, уже
знаю, что многие ходы просто исключены. А если даже не знаю, то чувствую. И
выбираю лучший из нескольких возможных. Улавливаете разницу?
- Мастер, - хмыкнул Борзин, убирая кулаки, - а между прочим, чемпион мира
Каспаров проиграл шахматному компьютеру.
- Один раз, - согласился Дронго, - один раз за все годы противостояния
компьютера и человека. Кстати, компьютер от радости сразу разобрали на кусочки.
А человек продолжает играть. Насчет "мастера" согласен, это было нескромно. Но я
имел в виду не свой статус, а шахматный термин. Я думал, вы обратите внимание на
мою скромность, я ведь не сказал "гроссмейстер", что в общем-то правильно по
шахматному статусу и, наверное, слишком нахально по отношению к самому себе.
- Оставим этот схоластический спор, - поморщился Бозин, - что вам все же
нужно? От моей службы.
- Ваши ходы. Выбрав свой ход, я могу двигаться дальше только интуитивно,
тогда как вы опираетесь на научные достижения. Группа крови, анализ слюны, пыли,
траектория полета пули, Данные судмедэкспертизы. Я бы хотел ознакомиться с
некоторыми материалами дела.
- Нет, - возразил Бозин, - не разрешу. У нас слишком громкое дело, чтобы я
мог разрешить вам читать материалы расследования.
- Вы боитесь, что я могу вас обойти? - безжалостно спросил Дронго.
- Я не боюсь. Но мне было бы неприятно, если бы вы, а не мы добились
успеха. Не скрою, я считаю, что время "гроссмейстеров" прошло. Сейчас все решает
наука, информация, тщательная проверка. Интуиция была хороша в девятнадцатом
веке. В двадцать первом понадобятся только прагматики.
- В таком случае разрешите мне ознакомиться с материалами, исходя именно
из ваших прагматических взглядов. Я возьму на себя обязательство обо всех
выводах информировать только вас одного. По-моему, сделка более чем выгодна для
вас.
- Здесь не базар, - раздраженно бросил Бозин.
- Как вам угодно, - Дронго поднялся, - мне казалось, что мы можем принести
друг другу некоторую пользу. Очевидно, я ошибся. Извините.
- Подождите, - нахмурился Бозин. - Где гарантии, что никто и ничего не
узнает?
- Конечно, не узнает. Насколько я помню процессуальный кодекс, там
написано, что следователь, ведущий дело, фигура самостоятельная и он лично может
решать вопрос, допустить ли кого-то для ознакомления с материалами дела или
запретить допуск. Поэтому я и пришел к вам. Только вы решаете вопрос о моем
допуске к материалам уголовного дела. А я могу гарантировать, что, во-первых, об
этом никто не узнает. А во-вторых, вы будете получать от меня всю новую
информацию по делу, что совсем немаловажно. Или вы так не считаете?
- Почему я должен вам верить? Вам платят огромные деньги, а я получаю
зарплату. Ради денег люди готовы обмануть любого.
- Знаете, Бозин, - нахмурился Дронго, - скажу откровенно: длительное
общение с преступниками, видимо, отрицательно сказалось на вашей нравственности.
Вы стали подозревать всех и вся. Для меня репутация гораздо выше любых денег.
Если вы сумеете раскрыть преступление, я первый пожму вам руку. Если раскрою его
я... Тогда вы получите все результаты моих усилий до того, как я их оглашу.
Устраивает вас такое соглашение?
- Вы откажетесь от денег? - уточнил Бозин.
- Я откажусь от славы. Это гораздо большая жертва.
Бозин нетерпеливо прошелся из конца в конец кабинета. Раз и еще раз. И
наконец сказал:
- Хорошо. Я согласен поверить вашему честному слову. Только знакомиться с
материалами дела будете в моем кабинете.
- Разумеется, - кивнул Дронго. - Это не займет много времени. У меня
сегодня еще две очень важные встречи.
- Связаны со Звонаревым? - поинтересовался Бозин
- Даже больше, чем вы думаете, - ответив Дронго.

Глава шестнадцатая


Николай Николаевич считал себя умным человеком. И весьма рассудительным.
Когда ему снова позвонил Тетеринцев, он почувствовал некоторое облегчение.
Глебову не понравился тон, каким с ним разговаривала Кривцова. Словно он был
виноват в том, что предупредил депутата о криминальном прошлом его помощника.
Именно поэтому звонок депутата он воспринял с облегчением.
Тетеринцев попросил его приехать к нему в офис, чтобы обсудить вчерашнее
происшествие.
- Мы все выяснили, - убежденно говорил депутат, - оказывается, вашу
сотрудницу напрасно обвиняли. Она спасала свою жизнь, пыталась противостоять
мерзавцам, которые втерлись к нам в доверие.
Глебов был рад услышать слова депутата. Он не сомневался, что
справедливость в конце концов восторжествует. Именно поэтому он с удовольствием
принял предложение Тетеринцева приехать на встречу. Приказав водителю спуститься
вниз и готовить машину, Николай Николаевич какое-то время раздумывал: стоит ли
ему звонить Кривцовой и Рыженковой, предупреждая о своем визите. Потом решил,
что не стоит. Он уладит все дела с Тетеринцевым и, вернувшись домой, позвонит
сотрудницам, чтобы те возвращались в редакцию. То, чего не смогли сделать вчера
два его журналиста, сделал он сам всего за несколько минут. Глебов торжествовал,
радуясь своей проницательности.
Он все еще находился в состоянии эйфории, когда на повороте огромный
самосвал врезался в их "Ниссан". Глебов умер мгновенно со счастливой улыбкой на
губах, так и не поняв, что произошло. Его водителя долго доставали из машины. А
вот водителя самосвала не нашли, он куда-то исчез, и милиция объявила его
розыск. Только к вечеру выяснилось, что машина была угнана и незадачливый
угонщик, очевидно, не рассчитав своих сил, врезался в "Ниссан". Гибель главного
редактора газеты была квалифицирована как несчастный случай.
Сообщение о смерти главного редактора газеты в автомобильной катастрофе
было передано по всем информационным каналам. Сотрудники ГАИ позвонили в
редакцию. Там о трагедии узнали уже через полчаса.
Римма и Света в этот момент, выйдя на обочину дороги, голосовали, пытаясь
найти машину. Им довольно быстро повезло, и вскоре они уже сидели в белом
"Эксперо", направлявшемся в город. Владелец автомобиля, очевидно, выходец из
Средней Азии, мужчина лет сорока, с большим выпуклым животиком и мясистыми,
трясущимися щеками всю дорогу шутил, пытаясь вызвать улыбки на лицах своих
мрачных попутчиц. Девушки молчали и лишь иногда отвечали на шутки водителя
односложными восклицаниями. Отчаявшись добиться их реакции, тот воскликнул,
смешно воздев руки вверх:
- Какие холодные женщины!
Сознавая, что ведут они себя несколько бестактно, Римма попыталась
объяснить водителю, почему они в таком настроении.
- У нас погиб близкий друг в автомобильной катастрофе, - сказала она, - а
второй находится сейчас в больнице. Мы к нему едем.
- Понимаю, - сочувственно сказал хозяин машины и сразу перестал шутить.
Всю оставшуюся дорогу до больницы он молчал, а когда они выходили из автомобиля
и Римма вытащила деньги, чтобы расплатиться, владелец покачал головой.
- Не нужно меня обижать, - сказал он. - У вас такое горе, а ты мне деньги
даешь. Ты меня извини, что я шутил. Я ведь ничего не знал.
- Спасибо тебе, - улыбнулась Римма, - удачи во всем.
Девушкам пришлось довольно долго искать, где находится тридцать четвертая
палата, и только после того, как они показали свои журналистские удостоверения,
им выдали и белые халаты, и показали, куда пройти к их больному.
Нахмурившись и готовясь увидеть нечто страшное, направились они в палату к
Вадиму Кокшенову. Встреча оказалась радостной. Правда, Вадим лежал упакованный в
бинты, а левая рука его была в гипсе. Но он улыбался здоровым глазом и даже
подмигнул входившим девушкам, явно радуясь их приходу. Кроме него, в палате
лежало еще двое больных. У одного была сломана нога, у второго перебинтована
голова.
- Здравствуйте, девочки, - поприветствовал их Вадим. Угрюмые лица девушек
вызвали у него недоумение, поэтому он сразу же спросил: - У вас что -
неприятности?
- Нет, нет, - ответила Римма, переглянувшись со Светой. - Мы зашли тебя
навестить. Извини, что пустые, мы приехали прямо из редакции, как только узнали,
что с тобой такое случилось.
- Спасибо, - улыбнулся Вадим, - садитесь. Там есть свободные стулья.
Римма села рядом с его постелью. Света устроилась в углу.
- Ты как себя чувствуешь? - спросила Римма.
- Ничего. Голова только сильно болит. И ребра. Два ребра сломали, сволочи.
Но вообще-то могло быть и хуже.
- Как это случилось? Они напали на тебя неожиданно?
- Нет, - поморщился Вадим, - отчасти я сам виноват. Наклюкался вчера до
чертиков. И домой в таком состоянии возвращался. А там, у дома, двоих типов
встретил. Ну поспорили, повздорили. Я одного довольно сильно ударил. Вот тогда
они меня и отколошматили. Ничего страшного, до свадьбы заживет.
- А сумка куда делась?

- Так они же ее забрали, - с радостной улыбкой заявил Вадим. - Видимо, в
порядке компенсации. Там, правда, ничего особенного не было. Паспорт у меня в
кармане, его не тронули, деньги тоже не взяли. В сумке было мое редакционное
удостоверение, ну его мне все равно восстановят, оно просроченное было. Моя
рубашка, блокноты, магнитофон...
При последнем слове Римма едва не вскрикнула. Она взглянула на Свету, и та
тяжело вздохнула.
- Понятно, - убитым голосом сказала Римма, - а может, ты этих ребят раньше
видел? Может, узнаешь их во дворе?
- Это не наши были, - возразил Вадим, - у нас таких нет. И какие они
ребята? С ребятами я бы справился. Два мужика, матерые. Вот меня и отодрали.
Умнее нужно быть, не связываться.
- И магнитофон пропал?
- Все пропало, - безмятежно подтвердил Вадим. - Зато, девочки, я живой и
здоровый. А два ребра зарастут, это мне доктор пообещал твердо.
- Что-нибудь передать твоим ребятам? - спросила Римма, поднимаясь со
стула.
- Ничего. Скажи, все в порядке. Девочки, я вам так благодарен, что вы
пришли. Спасибо большое.
- Не за что, - сказала Римма, - кажется, нам уже пора, Света.
- Приходите еще, - попросил Вадим, - а то после этих депутатских
помощников у меня ребра не скоро срастутся.
Римма, уже собиравшаяся выйти из палаты, стремительно обернулась к Вадиму.
- К-каких д-депутатских п-помощников? - спросила она заикаясь.
- Да эти два мужика. Из-за чего драка-то началась. Как раз из-за этого.
Они начали размахивать своими удостоверениями и кричать, чтобы я с ними поехал.
Ну я их и послал куда подальше. Вот тогда драка и случилась.
- Как их фамилии? - спросила Римма, - ты помнишь их фамилии?
- Да я только у одного удостоверение и видел. Не помню я ничего. И
следователю так же сказал. Вообще-то я сам виноват. Этот помощник меня за руку
схватил, а я пытался вырваться. Ну и потом я его толкнул, первый начал. Значит,
поделом.
- Фамилию помнишь? - Римма вернулась к своему стулу, но не стала садиться,
а стояла рядом с парнем, умоляюще глядя на него.
- Не помню. Сидоренко или Титоренко. Что-то в этом духе.
- Бондаренко, - убитым голосом уточнила Римма.
- Верно, - обрадовался Вадим, - это фамилия того типа. И как это я мог
забыть. Позвоню следователю и скажу, что я вспомнил фамилию. Точно, Бондаренко.
Только вот еще ходить нельзя.
- И ты думаешь, что драка была случайной?
- Конечно, случайной. Я же тебе объяснил, что вчера принял слишком большую
дозу. А ты сама знаешь, когда я такую дозу беру на грудь, то становлюсь
неуправляемым. Они вроде не хотели со мной драться, просто звали куда-то, но я
первый полез. Я и следователю так сказал, мол, они не виноваты. А он считает,
что раз сумку стащили, значит, виноваты. По пьяному делу, кто тут что поймет.
- Кто у тебя следователь?
- Носов его фамилия. Симпатичный такой, совсем молодой. Лет двадцать пять,
не больше. Наверное, сразу после юрфака следователем в милицию послали. Или
кончил Высшую школу милиции после армии.
- Носов, - записала в свой блокнот Римма, - я у него все узнаю. А ты
скорее поправляйся и больше не дерись. Ладно?
- Договорились, - усмехнулся Кокшенов.
- Нужно срочно ехать в милицию или в ФСБ, - сказала Римма, обращаясь к
подруге.
Света согласно кивнула.
- Поедем прямо сейчас, - предложила Римма, когда они вышли в коридор. -
Другого выхода у нас нет.
И вдруг замерла, схватив подругу за руку и оттаскивая ее за угол.
- Что случилось? - упиралась ничего не понимавшая Света.
- Это он, - кивнула она на идущего по коридору человека в сером, каком-то
жеваном костюме. - Он хотел увезти меня в своей машине.
Света уставилась на обувь бандита.
- Рыжие туфли, - ошеломленно прошептала она.
- Это он, - дрожащими губами произнесла Римма, - пришел добивать Вадима.
Нужно звать милицию, срочно, пока он его не прикончил.
- Ты с ума сошла? Как он его убьет, - недоумевала Света. - Их трое в
палате. И столько людей в коридоре. Он не псих какой-то.
- Он псих, безумец, - убежденно сказала Римма. - Послушай, Света, он тебя
в лицо не знает. Подойди к дверям и послушай, о чем они говорят. А если он
Вадиму что-то захочет сделать плохое, сразу ори на весь коридор "пожар"! Пусть
он испугается. А я отсюда буду орать, чтоб персонал сбежался.
- А вдруг они размножили мою фотографию, и он меня тоже в лицо знает? -
опасливо спросила Света.
- Не знает, - заверила подругу Римма. - Те, что были у нас в редакции,
знают тебя, а этот - нет. И Вадим .этого не видел, поэтому он и явился в
больницу. Его били бандиты из белой "Волги", а этого типа он не знает.

- Хорошо, я подойду ближе, а ты стой здесь, - согласилась Света. - И будь
осторожна.
Рыжие туфли дошли до палаты, где лежал Кокшенов. Бандит смело открыл
дверь, вошел в палату. Света подошла к двери. Она была немного приоткрыта, и
девушка встала так, чтобы слышать все, что происходит в палате.
- Здравствуйте, - прозвучал хрипловатый голос. - Моя фамилия Малявко. - Я
из Государственной Думы.
- Ничего себе "малявка", - прокомментировал сочный бас.
- Вы ошиблись, - прохрипел думец. - Не "малявка", а Малявко. Василий
Малявко.
- Очень приятно. Вадим Кокшенов, - буркнул Вадим, - садитесь, пожалуйста.
- Я пришел к вам с извинениями, - начал, усаживаясь на стул, Малявко. -
Вчера два наших сотрудника немного перебрали в баре, а позже встретились с вами.
Чем это кончилось, вы знаете. У одного из них выбито два зуба. У другого
вывихнута челюсть. У вас, правда, дела еще хуже...
- Значит, и они пострадали, - удовлетворенно произнес Вадим, - это меня
радует. Выходит, я все же неплохо сражался в одиночку.
- Я принес ваши вещи. Они в коридоре. Сумку с документами и магнитофоном,
- продолжал гость. - Мы уже заявили в милицию о случившемся. Полагаю, мы не
станем подавать друг на друга в суд. Кстати, есть свидетели, что именно вы
затеяли драку.
- Кажется, так и было, - смущенно признал Кокшенов, - я не помню.
- Именно поэтому я сразу принес ваши вещи. Думаю, что взаимный отказ от
претензий - самое оптимальное решение. Никому не нужно разбирательство. А вам
как зачинщику - тем более.
- Не знаю, - пожал плечами Вадим. - Но и они хороши. Вдвоем на одного.
- И они не ангелы, - согласился Малявко. - Но вы должны и их понять. Вы
ломаете челюсть одному, выбиваете зубы другому и хотите, чтобы они при этом не
давали сдачу. Так не бывает.
- Вам надо поговорить со следователем, - выдохнул Вадим. - А у меня к вам
никаких претензий нет. Особенно если вы вернули мои вещи.
- Все вещи в порядке, - подтвердил Малявко.'
- А зачем они вообще-то схватили мою сумку? - упрямо мотнул головой
Кокшенов. - Что-то тут не вяжется.
- Они приняли эту сумку за свою. Согласитесь, что ваш старый магнитофон
или непонятные записи никого не могли заинтересовать.
- Там были еще и текущие блокноты, фотографии, - напомнил Кокшенов, - их
тоже вернули?
- Конечно, - кивнул Малявко. - Все вернули в целости и сохранности.
- А вы что здесь делаете? - услышала Света у себя за спиной.
Она обернулась и увидела строгие глаза пожилого врача. Он смотрел на нее
нахмурившись, как учитель, заставший ученицу со шпаргалкой.
- Я... ничего... просто смотрю, - Света не обладала природной хитростью и
находчивостью подруги.
- Здесь нельзя стоять, - строго сказал врач. - Навестили своего больного и
уходите. В коридоре нельзя болтаться.
- Извините, - Света отошла от дверей палаты и направилась к Римме.
- Ну, что там происходило?
- Может, ты ошиблась, и это был не он?
- Он, он. Я его рожу запомнила. На всю жизнь.
- Представляешь, он явился с извинениями. Говорит, что его фамилия
Малявко. Он помощник депутата. Сожалеет о вчерашнем случае. Говорит, что принес
назад все вещи.
- И магнитофон?
- Сказал, что - да. И магнитофон. Все вернули, даже блокноты.
- При чем тут блокноты? Ты скажи - про магнитофон говорили?
- Да. И он сказал, что и его вернули. Очень извинялся. Может, они там
поняли, что ошиблись.
- И поэтому убили Глебова? Подожди-ка здесь, я сама послушаю. Только
никуда не уходи.
Римма пошла к дверям палаты. Сердце стучало так сильно, что отдавалось в
ушах непривычной болью. Римма подошла ближе.
- ...и поправляйтесь, - услышала она слова Малявко. И вздрогнула. Нет, она
не ошиблась. Этот голос она никогда не забудет.
- Спасибо.
- У вас ведь много знакомых, - сказал, уже поднимаясь со стула, Малявко. -
Говорят, многие журналистки в вас влюблены.
Римма поняла, что гость готовит западню. Женщины умеют различать лесть,
малейшие отголоски неискренности, все, чего не замечают самодовольные мужчины.
- Может, и влюблены, - благодушно шел на крючок Кокшенов. - Сейчас вот две
журналистки были, перед вашим приходом. Зашли навестить.
- Кривцова и Рыженкова, - улыбаясь, уточнил Малявко.
Римма закусила губу. Ей хотелось ворваться и остановить Вадима. Но тот
продолжал:
- Они. Римма давно меня знает. Очень хорошая журналистка.

- И смелая. Говорят, ее репортажи всегда бывают "гвоздем" номера.
- Правильно, - улыбнулся Вадим. - Ах черт, забыл ей сказать про
магнитофон.
- Какой магнитофон? - переспросил Малявко. - Мы же его вам вернули.
Римма сделала еще один шаг, припадая к двери и боясь пропустить хотя бы
слово.
- Да нет, - с досадой перебил его Вадим, - не мой магнитофон. Она вчера
дала мне свой магнитофон, а я забыл его в кармане куртки. У Федора дома. Черт,
как неловко получилось. Нужно ей срочно позвонить и сказать.
- Дайте ее телефон, я ей позвоню. Мы с ней лично знакомы, - охрипшим
голосом произнес Малявко.
Римма беспомощно смотрела по сторонам. Как вмешаться, остановить Вадима?
Что сделать? Вокруг шастали только женщины в белых халатах.
- Запишите ее телефоны, - редакционный и домашний. Скажите, что с ее
магнитофоном все в порядке. Пусть не волнуется.
- Обязательно скажу, - кивнул Малявко, записав телефоны. - А как найти
вашего Федора? Как его фамилия, где он живет?
- Зачем это вам? - с подозрением спросил Кокшенов.
- А если она захочет сама поехать к нему за своим магнитофоном? Вы,
насколько я понимаю, еще долго не сможете подняться.
- И то верно, - согласился Вадим, - я и не подумал. Запишите его адрес и
телефон.
"Не говори!" - хотелось крикнуть Римме. Но она стояла, вцепившись в ручку
двери, и молчала.
Кокшенов продиктовал адрес и телефон.
- Обязательно передам, - вкрадчивым голосом пообещал Малявко. - До
свидания. Всего хорошего.
Он повернулся, чтобы выйти из палаты. Римма испуганно отшатнулась от двери
и бросилась к Свете.
- Это не тот магнитофон! - пробормотала она.
- Что? - не поняла подруга.
- Это не тот магнитофон, - с досадой бросила Римма, увлекая подругу за
угол.
Малявко быстро шел по направлению к лифту.
- Вадим сказал ему, у кого находится мой магнитофон! - крикнула Римма. -
Мы должны их опередить. Бежим быстрее.
- Стой! - крикнула Света, удерживая ее за руку. - Посмотри, кто стоит во
дворе. Только не подходи близко к окну.
Римма приблизилась к окну, встав с левой стороны. И похолодела от ужаса.
Подняв голову и глядя на окна больницы, у "Волги" стоял Бондаренко. Второй
убийца сидел в машине. Римма сделала шаг назад.
- Они ищут нас, - сказала она непослушными губами.

Глава семнадцатая


В половине пятого вечера Дронго перевернул последнюю страницу в папке
материалов, предоставленных ему Бозиным. В нескольких пухлых папках было все,
что можно было собрать за эти дни. Акты экспертиз, показания свидетелей,
оперативные версии, которые разрабатывались в этот период, беседы с обоими
судьями, изгнанными после опубликования громкой статьи Звонарева. При этом оба
судейских чиновника, обиженные на Звонарева, еще больше были обижены на саму
систему, которая выбрала именно их в качестве "козлов отпущения". Показания
одного из судей особенно запомнились Дронго. Сам того не желая, Бозин
зафиксировал поразительное обвинение самой судебно-следственной системе страны.
Один из свидетелей напрямую заявил, что в этой стране все судьи берут взятки, а
кто не берет, тот ненормальный.
К пяти часам Дронго приехал в МУР. У него была назначена встреча с
полковником Демидовым, одним из самых известных сотрудников уголовного розыска
столицы. Уголовники уважительно называли его "стариком". Все знали об абсолютной
честности Демидова, о его умении соблюдать данное слово. Среди воров в законе он
даже считался своеобразным авторитетом, которому можно абсолютно доверять.
Именно с ним дважды перед своей гибелью встречался Звонарев, когда готовил
материал о наркотиках. Демидов, переведенный в МУР, чтобы заняться этой
проблемой, пытался поставить заслон многочисленным торговцам наркотиками, чтобы
хоть как-то сдержать лавину "белой смерти", наступающей на город. К концу
девяностых наркомания стала не просто серьезной проблемой города и страны, она
превратилась в проблему общенационального масштаба почти во всех странах СНГ.
Торговцы наркотиками, пользуясь отсутствием внутренних границ между
государствами содружества, беспрепятственно перевозили свой смертоносный груз с
маковых плантаций на рынки сбыта.
Они давно были знакомы, и поэтому Демидов сразу же принял Дронго в своем
кабинете, догадываясь, о чем хочет поговорить с ним гость.
- Вы дважды встречались с погибшим Звонаревым, - начал Дронго, когда они
сели за стол. В этом кабинете, в отличие от кабинета Бозина, Дронго не
отказывался ни от крепкого чая, ни от крекера, который ему сразу же предложили,
выставив на закусочный столик.

- Встречались, - кивнул Демидов, - он был очень толковый парень. Пытливый,
дотошный. Жаль, что все так получилось.
- Что его интересовало? Какая проблема?
- Та же, что и нас всех. Наркотики. Распространение наркотиков среди
молодежи. Он считал, что общество недооценивает эту беду. Конечно, справедливо
считал. Опубликовал две очень мужественные статьи, многое назвал своими именами.
В общем, парень был с головой, мне такие нравятся. Я был очень расстроен, когда
узнал, что его "заказали".
- Ваши клиенты не могли этого сделать?
- Конечно, могли, - раздумчиво протянул Демидов. - Могли, но не сделали.
- Почему? - быстро спросил Дронго.
- Вы его материалы читали? Те две статьи, которые вышли в "Московском
фаталисте"?
- Читал.
- Тогда должны были обратить внимание на его стиль. Мы ведь не называли
конкретных имен перекупщиков. Проблема была в детях, которых нужно спасать от
этого зла. У меня уже семилетние наркоманы на учете стоят. Вот о чем он писал.
Поэтому вряд ли его "заказал" кто-нибудь из моих клиентов. Нет, не думаю. И
потом, они со мной бы связываться не захотели. Все знали, что я разрешил
Звонареву собирать материал. Значит, "заказывая" журналиста, они, в общем-то,
наносили удар по мне. Такой этикет в их воровском мире. А такие вещи не
прощаются. Я с ними никогда не паскудничаю, наркотики им не подкладываю, лишнего
ничего не вешаю. И если кто-нибудь из них решил мне вот таким подлым образом
ножку подставить, то они сами знают, что за это будет. И потом, такие вещи в
нашей среде скрыть трудно. Если "заказал" и решил меня уколоть, то обязательно
об этом должен трепаться, иначе какой смысл в таком уколе. А я за две недели
ничего подобного не слышал. Значит, не мои, это почти наверняка.
- Но он занимался этой проблемой достаточно давно, говорят, однажды даже
посетил какую-то квартиру перекупщиков.
- Которая была под нашим контролем, - подмигнул Демидов. - Вы думаете, мы
просто так позволим журналисту лезть в квартиру перекупщиков? Да его там на
кусочки разрежут, и никаких следов никто никогда не найдет. Конечно, мы ему
помогали. Но так и должно быть. Я же не мог отпустить парня одного в этот ад. Мы
обычно контролируем передвижения всех наших людей. Таков порядок.
- Значит, была подставка? - улыбнулся Дронго.
- Не совсем. Перекупщик был настоящий. Просто это один из наших
информаторов. Он прекрасно знал, что, если с журналистом что-то случится, мы ему
руки-ноги поотрываем. Он даже специальную охрану вызвал, чтобы своего гостя
охранять. В общем, все, как положено.
- Как вы думаете, с чем конкретно связано убийство Звонарева? Вы ведь
человек опытный, раньше на убийствах "сидели". Вам и карты в руки. Почему его
убили?
- Не знаю. Но не думаю, что за его статьи. Он был достаточно осторожен. На
рожон не лез. Иные журналисты ведут себя, будто с цепи сорвались. Звонарев

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.