Жанр: Триллер
Фантомы
... номер по своим файлам и
включался на запись. Рул знала, что в любую минуту кто-нибудь в компьютерном
центре может включить запись ее компьютера и тут же узнать, когда и какую
программу она затребовала.
ДОБРОЕ УТРО, МИССИС РУЛ. РАНЕНЬКО ВЫ СЕГОДНЯ. ЧЕМ МОГУ
ПОМОЧЬ?
Рул, в раздражении на программистов с чувством юмора, надолго задумалась. Тем
не менее, она уже начинала относиться к Космо практически как к личности. Она
отпечатала:
НЕЗАТРЕБОВАННЫЕ ФОТОГРАФИИ.
НАЗВАНИЕ ФАЙЛА?
ПРОСМОТР, напечатала она. У нее не было номера файла, но никто бы не счел
странным, что она просматривает фотографии. Она делала это пару раз в неделю.
НАЦИОНАЛЬНОСТЬ? - спросил Космо.
СОВЕТСКИЕ, - напечатала она в ответ.
КОНКРЕТИЗАЦИЯ?
М.Т. (министерство торговли).
ПОЛ?
М.
ПРИМЕТЫ?
Н/И (неизвестно).
ЛЕГАЛЬНЫЙ?
ДА.
ИНТЕРВАЛ?
Она обозначила один.
ДЛЯ ПАУЗ НАЖИМАЙТЕ Р, ДЛЯ ПРОДОЛЖЕНИЯ НАЖИМАЙТЕ С, ДЛЯ
СБРОСА ПРОГРАММЫ НАЖИМАЙТЕ ESC.
На экране с интервалом в одну секунду начали появляться фотографии всех
мужчин советского посольства. Рул уже так привыкла к этому занятию, что ей и не
требовалось много времени на разглядывание. Она всматривалась и всматривалась в
фотографии по мере их появления, затем, чтобы внимательнее разглядеть субъекта
среднего возраста, нажала кнопку паузы. Ничего. Она методично просмотрела
фотографии всех легальных представителей посольств Восточного блока в
Вашингтоне. По-прежнему ничего.
ЧТО-НИБУДЬ ЕЩЕ, МИСС РУЛ?
НЕТ,
- напечатала она.
ПОСЛУШАЙ, А ПОЧЕМУ БЫ НАМ НЕ ВЫПИТЬ ПОСЛЕ РАБОТЫ?
Космо говорил это всем девушкам. Неужели директор компьютерного центра не
знает об этом? Наверное, знает, решила она.
СГИНЬ, - напечатала она и выключила терминал.
Что хорошо в Космо, так это то, что его чувства нельзя оскорбить. А иногда ей
хотелось. Предполагалось, что новые поколения компьютерной экспансии будут
обладать голосом, и она не была уверена, так ли уж это ей нужно.
Как обычно, еще до того, как она пришла к рациональным умозаключениям по
поводу своей проблемы, она уже знала, что почувствует - депрессию. Но даже это
знание не помогало. Ничего нового не добавлялось. И самое главное - нужное ей
лицо нигде не зарегистрировано. А оно должно быть в этом компьютере. Каждая виза
легально въезжающего со стороны противника фотографировалась и тут же попадала в
компьютер; информация освежалась ежедневно. Выслеживание тоже не было работой
нелегалов, слишком дорогое удовольствие, чтобы рисковать, а значит, эти ребята
должны были въехать легально. И тем не менее этот тип, которого она видела, здесь
отсутствовал. А выслеживали они явно не Уилла; шли и ехали по ее следам. И было их
только двое - непростительно для профессионалов. Хотя, может быть, они ожидали,
что ночь она проведет у Уилла, и еще двое где-нибудь в это время отсиживались в
ожидании дневного света. Может быть.
Она знала, что надо делать в таких случаях: отправиться в контору к Алану
Никсону и доложить. Это целая процедура. Вы обращаетесь к непосредственному
начальнику и докладываете. Она призадумалась. Вот выражение лица Алана: ну вот,
опять воображение разыгралось, опять интуиция. Она сжала зубы. Но тем не менее,
предпринять что-то он обязан. Днем и ночью с ней будет команда, пока не отследят
наблюдающих и не вычислят, кто они. Это ей не понравилось. Ведь тогда нельзя будет
встречаться с Уиллом и даже звонить ему. Они подключатся к телефону и будут
включать запись. Ей не хотелось, чтобы его имя попало в отчеты. Она снова села. Если
не считать Питера и его отца, никого, кроме Уилла, у нее нет, никакой компании. Да и
Уилл не просто компания, а такая компания, которая стоит хлопот. А приставленные к
ней заставят ее все время передвигаться, чтобы лучше рассмотреть наблюдающих. Изза
нее заварится такая каша, которая будет продолжать булькать и после того, как
инцидент исчерпается - ей придется говорить по телефону, когда отвечать не
хочется, и придется принимать приглашения, от которых нельзя будет отказаться.
Черт. Она схватила стопку факсов и стала их изучать. Вот что она сделает - она обо
всем этом подумает завтра. Скарлет О'Хару никто не одурачит.
Она стремительно прочитывала послания, которые Центр каждый день получал из
каждого посольства и каждого зарубежного центра: пища, перегной, навоз разведки,
хотя и немного толку даже от самых интересных сведений. Сколько же фактов
хранилось в ее мозгу, ожидая своего времени? Когда она покончила со стопкой,
большая часть прочитанного была сознательно забыта. Лишь несколько случайных
обрывков застряли в голове без особых причин: две тысячи автоматов "Ингрем"
американского производства, предназначенные для коммандос специальных военновоздушных
сил Британии были похищены со склада в Элдершоте, графство Суррей,
предположительно Ирландской республиканской армией; женщина, член немецкого
бундестага, по очереди жила то со своим мужем дома, то с подружкой на тайной
квартире в Бонне; Советы вот уже, видимо, два года как форсируют шведский язык в
университетах и тренировочных центрах; в вестибюле химической лаборатории
Московского университета сильный запах мочи; в прачечной двух тренировочных
лагерей советской морской пехоты отмечено резкое сокращение количества
поступающих в стирку рубашек, в одном лагере - на шестнадцать процентов, во
втором - на двадцать. Был отмечен и очередной припадок того, что стокгольмский
центр называл "перископной лихорадкой" - предполагаемое обнаружение в
шведских водах советских субмарин, миниподлодок или аквалангистов-разведчиков
- название пошло с тех пор, как один шведский рыбак своими сетями зацепил нечто,
потом настойчиво выдаваемое за советскую подводную лодку. Все это выглядело
рутиной, впрочем, как и все остальное рабочее время этого дня, и когда в шесть часов
она все убрала и отправилась домой, день все же показался ей лучше, чем она думала.
Всю дорогу она посматривала в зеркало заднего вида. Ничего. Может, они отстали
от нее. А может, нашли для себя что-нибудь поинтереснее.
Глава 7
Оскарссон в безмолвном ужасе смотрел на то, что некогда было его левой рукой.
Он, впервые после того, как все это произошло, посмотрел на вещи осознанно. На
левой руке остался только большой палец. В обрубки попала инфекция, и за две
недели, прошедшие после потери лодки, пришлось перенести две операции. Теперь на
левой руке не осталось и суставов. Когда он достаточно окреп от первоначальной
потери крови и операций, то отказался от дальнейшего приема болеутоляющих. Боль,
казалось, была его единственным ощущением, боль и гнев.
Доктор бережно закутал культю в хлопчатобумажный кокон и вложил руку в
петлю, висевшую у Оскарссона на шее.
- Вообще-то она уже не нуждается в перевязке, - сказал врач. - Это только
для защиты от ушибов, пока швы не зарубцуются и не пройдет воспаление. И пока
болезненные ощущения не пройдут, пусть повисит на повязке. А когда будете
чувствовать себя лучше, мы подыщем вам протезиста.
- А?
- Ну, искусственная рука или часть ее. Это не заменит пальцев, но выглядеть
будет эстетичнее.
Оскарссон бессмысленно уставился на молодого человека.
Доктор выставил левую руку и стал сгибать большой палец.
- Ну, протез облегчит работу большого пальца, а культя не будет смотреться
так... гм, в общем, лучше будет выглядеть.
Оскарссон встал и подтянул брюки здоровой рукой. Одежда висела на нем мешком
- он здорово похудел.
- Спасибо, доктор, - сказал он. - Вы так хорошо со мной здесь обращались.
Я вам благодарен.
В коридоре его ждал Гуннар. На стоянке какой-то мужчина с фотоаппаратом стал
щелкать, а другой попытался задать ему несколько вопросов, но Оскарссон растолкал
их и влез в "вольво" Гуннара. Поначалу этот инцидент вызвал бурю в печати, но к
этому-то времени, думал он, могли бы уже и забыть. Но в эти дни Швеция жила
новостями о подводных лодках, а Оскарссон как раз и был одним из пострадавших от
них, не считая бедняги Эббе.
- Я хочу съездить на могилу, - попросил он Гуннара.
Гуннар со вздохом кивнул. Он пробрался улицами на восток Стокгольма и
остановился у большого муниципального кладбища. Оскарссон вылез из машины и
пошел за сыном к участку, зажатому между двумя другими. Остановился и посмотрел
на простой камень с именем и датами.
- Это самое лучшее, что ты мог сделать? - спросил он.
Гуннар прикусил губу и отвел взгляд.
- Пап, мы в Стокгольме не принадлежим ни к какой церкви. И пожалуйста, не
говори так, словно мы его забросили.
- Извини, мой мальчик, - сказал Оскарссон.
- Ты просто подумай, что мы ведь тоже тоскуем по нему, - проговорил
Гуннар. - Помни об этом, когда будешь разговаривать с Ильзой. Она хорошо
держится, но когда появишься ты, мне понадобится твоя поддержка.
- Не стоит мне с ней встречаться, - сказал Оскарссон. - Тем более, что я
хотел бы поскорее вернуться домой.
Он пошел к машине.
- Послушай, папа... мы хотим, чтобы ты переехал жить к нам. Пока ты был в
госпитале, мы продали квартиру и купили домик у моря, на архипелаге. Тебе
понравится.
Оскарссон покачал головой.
- Нет, я знаю, что вам бы хотелось быть одним. А я не хочу быть обузой.
- Папа, я перевезу твои вещи, у тебя будет своя комната. Ведь там тебя уже
ничего не держит.
Оскарссон вдруг почувствовал себя вырванным с корнями и брошенным. В свое
время, когда умерла жена, он продал дом и снимал комнату в деревне. Это, конечно,
было странно, но у него не было никого, кто бы следил за домом, а потом постепенно
привык к этому. Хотя получалось, что он теперь оказывался бездомным.
- Переезжай совсем, папа, тебе понравится на островах. Мы живем прямо у
воды, там красиво. У тебя будет собственная комната. Решайся сразу. Ну а если
захочешь жить отдельным домом, у тебя же есть деньги - страховка за лодку. В
моем банке тебе откроют счет.
Оскарссон ничего не сказал. Он откинул голову назад на подголовник и закрыл
глаза. За последние недели с ним что-то произошло. У него не было желания
противиться Гуннару. Одному уже не порыбачить, так что надо принимать то, что
несет будущее.
Дом находился в местечке за Густавсьергом, и Гуннар был прав: он стоял прямо у
воды, и место было красивым. В гостиной еще работали маляры, а Ильза наблюдала за
мужчиной, заканчивавшим с полками на кухне. Когда она увидела его, то
занервничала. Ильза оставалась точно такой же, как и в юности, и даже сейчас, когда
ей перевалило за сорок, она сохраняла прежнюю привлекательную хрупкость.
Конечно, Оскарссон видел, что тут и там появились морщинки, и косметики стало
побольше, и джинсы теснее, но она по-прежнему была симпатичной. Он сдерживался,
чтобы не чмокнуть ее в щеку.
- Привет, папа, - сказала она.
Ему не очень-то нравилось, что его зовет папой женщина, которую он практически
не знает, и с которой за все эти годы он виделся слишком мало.
- Ваша комната готова, пойдемте, я покажу.
Она повела его вверх по лестнице и вдоль по коридору в большую угловую
комнату. Он отметил, что его комната обставлена лучше, чем другие. И еще - в этом
доме не было мебели из прежней квартиры. Его одежда была аккуратно развешана в
стенном шкафу и сложена в ящиках комода. На туалетном столике стоял небольшой
золотой кубок.
Ильза взяла его и протянула ему.
- Эббе выиграл его в прошлом году на соревнованиях по гребле. Это была его
любимая вещь.
Оскарссон ощупал гладкий металл и прочитал надпись. - Мы тебя, папа, оставим
ненадолго, устраивайся, - сказал Гуннар. - А может, вздремнуть захочешь.
- Когда на кухне закончат, будем пить чай, - сказала Ильза. - И спускайтесь
вниз, когда захотите.
Оскарссон кивнул. К окну было повернуто кресло-качалка. Он подошел и сел,
глядя на воду, все еще держа в руке маленький кубок Эббе. Он чувствовал себя, как на
другой планете. Его-то жизнь прошла на южном побережье Швеции, среди знакомых
лиц, мест и лодок. Здесь, в этом незнакомом доме, в этом месте, он чувствовал себя
чужаком. Даже сын и невестка казались чужими. Его взгляд устремился за окно, над
водой, мимо скалистых островов, в открытую Балтику. Только вода оставалась
знакомой. Вода и гнев. Он держал маленький золотой кубок и убаюкивал его. И гнев
этот никогда не оставит его, если только он сам не утолит его. Слезы навернулись на
глаза и потекли по обветренному, но бледному теперь лицу. Первый раз он заплакал.
Но больше не должен.
Рул сидела в своем офисе и мрачно разглядывала комнатные растения, сохнущие
на подоконнике. А за окном, на полях Вирджинии буйство зелени словно насмехалось
над ее бесплодными усилиями. Она не помнила названий этих растений, хотя Молли,
секретарь их отдела, чья небольшая комнатка походила на Национальный
ботанический сад, и уверяла ее: "Даже тебе не удастся их загубить".
Вранье. Она чувствовала, что ее пристальный взгляд выделяет какое-то невидимое
токсичное вещество, удушающее растения, к несчастью, оказавшиеся поблизости. И
эта способность все засушивать на корню распространилась, как ей казалось, и на саму
работу, поскольку все ее изыскания по поводу Майорова, очевидно, пришли к
летальному исходу. Она изнасиловала компьютерный банк данных, подняв
информацию аж со времен основания управления, с начала пятидесятых годов. Кроме
этого оставались лишь досье времен второй мировой войны. В тридцатых годах, когда
Сталин начал выкашивать Красную Армию и коммунистическую партию, только
Государственный департамент и армия проводили работу, подобную
разведывательному анализу; при этом каждого интересовал только мгновенный
результат, и Бог знает, где теперь эти записи.
Ей не удавалось вычленить ни одного нового факта о Майорове, кроме тех, что она
уже представила на совещании ЕКСОМ ДВА. И хотя эта информация была выдана в
качестве закуски, никто, оказывается, и не проголодался. Она направила дубликаты
запроса в Управление Национальной Безопасности и в Разведывательное управление
министерства обороны США, ожидая хоть каких-нибудь данных, но ответом было
молчание. Она беспорядочно разбирала телетайпные сообщения и отчеты на своем
столе. Она уже все утро потратила на это исследование и теперь оказалась перед лицом
необходимости перечитать весь накопившийся материал, чтобы отобрать хоть один
нужный факт из сотен случаев, досье и историй. Если бы знал какой-нибудь автор
триллеров, чем занимается разведка девяносто процентов времени: чтением,
запоминанием, ассоциациями, анализом и, случайно, открытиями. В такое утро она
обычно начинала тосковать по работе за рубежом, где, по крайней мере, были живые
контакты. В ее открытую дверь слегка постучали.
Она подняла глаза и увидела мужчину, которого почти не знала. Звали его Мартин,
один из тех людей, которыми кишмя кишит Управление и которые занимаются Бог
знает чем.
- Доброе утро, миссис Рул, - произнес этот мужчина. - У меня есть кое-что,
о чем вы спрашивали.
Он показал большой коричневый конверт.
- Заходите и садитесь, - сказала Рул, довольная, что хоть чем-то может
отвлечься. - Что там у вас?
Мартин выудил из конверта фотокарточку.
- Снимок со спутника, три дня назад, латвийское побережье.
Бог ты мой, что же такое она запрашивала о Латвии?
- Позвольте взглянуть, - попросила она, собирая телетайпы и отчеты и убирая
их в ящик, но не закрывая стол.
Мартин выложил перед нею фотографию.
- Это южная часть города Лиепая.
- М-м-м, - сказала Рул.
- Это похоже на приливное озерцо, если не считать, что в Балтике не слишком
сильный прилив и отлив. И здесь как раз выход в море, - показал Мартин.
Рул ткнула в группу строений, обступивших берег озера.
- Это похоже на территорию колледжа, - сказала она, рассматривая
фотографию. - А это не док здесь, с маленькими лодочками? - она показала на
берег.
- Ну да, похоже на портовый бассейн. Ну просто симпатичные лодочки. И
максимум, что можно предположить - многопрофильный спортивный комплекс. -
Мартин указал на некоторые точки на фотографии. - Теннисные корты, трек,
футбольное поле, весьма обширное. Сфотографированы и пара дюжин бегунов по
кругу, и совсем неспортивные пешеходы в армейской и военно-морской форме. Мы
даже смогли различить звания некоторых из них.
- Похоже на тренировку подразделения, - Рул обратила внимание на группу
людей, выстроенных в шеренги.
- Нет, это бегуны, - ответил Мартин. - Они все одеты в теплую одежду.
Рул кивнула.
- Ну а где здесь то, о чем я просила?
Мартин указал на парковочную площадку рядом с одним из строений.
- Экзотический автомобиль. "Мерседес", 380 или 500 SE, седан, цвет
серебряный металлик. У Советов нет такого цвета для машин, и, если не считать
германского посольства в Москве и их консульств, бьюсь об заклад, других таких
автомобилей в Советском Союзе не больше трех. Кто бы на нем ни ездил, но он отверг
такие лимузины, как "чайка", или "ЗИЛ" в пользу зарубежной модели. Если даже не
думать о том, где он взял эту машину, то остается вопрос, кто же он такой, чтобы
разъезжать на ней?
Рул уставилась на автомобиль.
- Жаль, что вы не можете сверху разглядеть номерные знаки, это бы нам кое-что
дало. Послушайте, давайте попросим НСА снять под другим углом это место. Мне бы
хотелось увидеть входы в здания - может быть, даже какое-нибудь лицо - и я
должна узнать, кому принадлежат эти автомобильные номера. У Советов все номера
расписаны по полкам - зарубежный дипломат, торговый представитель, журналист,
член ЦК - и город, где номер зарегистрирован.
Мартин пожал плечами.
- Я понятия не имею, когда следующий спутник будет пролетать над этим
местом, и у меня нет такой власти, чтобы попросить их снимать. ЗДР, то есть Никсон,
мог бы сделать это.
- Конечно. Ну тогда я передам запрос. Огромное спасибо, Мартин, это первый
прорыв у меня в этом направлении. Правда, оно может никуда и не вести, но кто знает?
Вы можете оставить это мне?
- Ну конечно, только мне нужна расписка, чтобы вложить ее в досье вместо
снимка.
Рул написала расписку, указав номер досье и дату фотографии, и Мартин удалился
восвояси. Она надиктовала запрос в НСА за подписью Алана Никсона и обычный
запрос по линии СОЦРАЗ, социальной разведки, по городу Лиепая, и отдала их
перепечатать своему секретарю.
- Сделай это сейчас, хорошо, Джефф?
Какой-то шутник из отдела кадров выделил ей в секретари мужчину. Ему это
нравилось еще меньше, чем ей.
- А разве тебе сначала нужен не еженедельный отчет? - заныл он, показывая
на то, что уже было в пишущей машинке.
- Нет, Джефф, пожалуйста, сначала это, и если ты будешь торговаться, я
пропущу запуск спутника, так что отставь это, хорошо?
Он вздохнул и вырвал лист из каретки.
Рул вернулась к своему столу и уставилась на фотографию. Она не могла
избавиться от ощущения, что это городок колледжа, но ее уже вела интуиция.
Слишком много тут было домиков, как раз таких, в которых живут спортсмены, да и
вокруг полная видимость спортивного комплекса. Наверное, чему-то там обучали. Она
стала разглядывать группу бегущих мужчин. Спортсмены не бегают шеренгами, даже в
Советской Армии тренировки - индивидуальное занятие. И все-таки это походило
на военное подразделение; эти мужчины для чего-то тренировались вместе, и вряд ли
для будущей олимпиады. Она достала из стола лупу и стала изучать снимок, водя
стеклом над фотографией. Не было и намека на что-либо военное, хотя бы стрельбище.
А вот это уже интересно. В спортивном лагере должно быть стрельбище, стрельба -
олимпийский вид спорта.
Она прошлась лупой по периметру спортивных сооружений. Вокруг них была
двойная ограда, а промежуток, она бы побилась об заклад, заминирован. Кому нужна
двойная ограда вокруг спортивного комплекса? Она осмотрела яхты и пожалела, что
рядом нет Уилла, который мог бы рассказать о них. Для нее они все выглядели
лодками для отдыха. Несколько лодок были вытащены на берег, и, примеряясь к
масштабу, указанному на фотографии, она прикинула, что длина самой большой яхты в
бассейне около тридцати пяти футов. Ее озадачило, что длинная линия берега над
портовым бассейном словно бы отделана бордюрным камнем. Это походило на края
озера в каком-нибудь парке, а тут и травы-то не было, а только та же самая глина, что и
по всему побережью. Она пыталась представить и не смогла, зачем кому-то
понадобилось отделывать берег бордюром.
Вошел Джефф с запросом.
- Ты хочешь, чтобы я отнес это мистеру Никсону?
- Нет, я сама, - сказала она, забирая у него бумагу. - А ты продолжай
печатать еженедельный отчет.
Она пронеслась по коридору к большому роскошному кабинету Никсона. Дверь
была закрыта, а его секретарша пилкой обрабатывала ногти.
- У него там кто-нибудь есть? - спросила Рул.
- Нет, но он просил не беспокоить, - ответила молодая женщина. Затем
заговорщически наклонилась вперед. - Только между нами. Я думаю, он там читает
новый роман Лена Дейтона. Вот что я тебе скажу: я ушла в туалет, тут-то ты и
проскочила.
Рул засмеялась, подождала, пока девушка удалится, стукнула в дверь и открыла ее,
прежде чем Никсон ответил. Он сидел, положив ноги на стол, и чуть не упал с кресла,
пытаясь спрятать книгу.
- Иисусе, Кэт, ты напугала меня до полусмерти.
- Извини, Алан, я же постучала.
Он переложил с места на место какие-то бумаги на столе.
- Ну так в чем дело? - спросил он раздраженно.
- Всего-то нужна твоя подпись на запрос в Управление национальной
безопасности, на несколько спутниковых снимков.
- Снимков чего?
- Я просила всех искать экзотические автомобили в Советском Союзе. Вот и
нашелся один снимок латвийского побережья. Любопытное место. Похоже на
комплекс спортивных сооружений, но кажется, блеф. На парковочной стоянке
большой "мерседес", а это место не того сорта, которое может посещать немецкий
посол. Мне нужен снимок под другим углом, чтобы рассмотреть номер.
Она выложила перед ним запрос.
Никсон посмотрел на него с отвращением.
- Кэт, ты знаешь, сколько стоит запуск спутника?
Она знала, и еще она знала, что он знает, что она знает.
- Но, Алан, ведь они же не собираются заставлять нас оплачивать его, это
расходы из их бюджета. Ну давай, - начала она упрашивать, - это даст
возможность этим бездельникам хоть чем-то заняться.
- Так это из-за этого... Как его зовут? Финсов?
- Фирсов, он же Майоров. Я же направляла тебе бумагу на него. Еще я отправила
запрос в СОЦРАЗ, но без большой надежды. Последние пару лет, кажется, все труднее
и труднее получить информацию, собранную на самом низком уровне. Иногда я
думаю, что сенатор Карр прав - Управление расходует слишком много долларов на
оборудование и недостаточно на подготовку шпионов старого доброго образца.
- И этот Майоров, Кэт, одна из твоих интуитивных штучек, так? Каждый раз у
тебя волосы дыбом, вернее, ты ими затыкаешь уши, и начинаешь палить. А потом
выясняется, стрельба шла по касательной.
- В этот раз не по касательной, Алан. - Она почувствовала, что краснеет. -
Ну, может быть, не совсем. Этот малый был заместителем директора Первого главного
управления. А это в моей компетенции.
- "Был" - слово из лексикона сыщиков, Кэт. Был, а уже, может, и нет. Может,
он где-нибудь уже в Гулаге отмаливает свои грехи.
Рул пожала плечами.
- Может быть. Но так же, может, и нет. В любом случае, не помешает узнать, где
он. Даже исходя из такой малости, что я знаю о нем, предпочтительнее, конечно, было
бы, чтобы он находился в Гулаге. На мой взгляд, он слишком шустрый. Я люблю
работяг, а он не из их числа. Даже могу пообещать тебе, что где бы он ни был,
закончит он плохо.
- Ох, ну ладно, - Никсон вздохнул, берясь за ручку, - но только скорее всего
я получу обратно этот нахальный запрос с напоминанием о распределении средств. Ты
же знаешь этих ребят.
И он подписал бумагу.
Рул схватила ее и устремилась к двери.
- Спасибо, Алан, я тут же его отправлю.
- Кэт! - остановил он ее порыв. - И больше не подходи ко мне с еще какимнибудь
требованием на сложные технические исследования по этой твоей проблеме,
если у тебя не будет ничего более существенного, слышишь? Пожалуйста,
предчувствуй, если это не мешает другим твоим обязанностям, но я не собираюсь
разбазаривать средства, если взамен получаю только твою... интуицию. Прошлый раз я
дошел до того, что чуть сам не затянул на себе петлю. Запомни это.
- Алан, ну конечно, я обещаю, - сказала она и вышла с горящими щеками из
кабинета.
Годом раньше она потратила шесть недель на отслеживание человека из советского
ГРУ , который, как оказалось, умер от коронарного тромбоза за своим рабочим столом
два года назад. И при каждом удобном случае Никсон напоминал об этом, чтобы
держать ее на коротком поводке. Но тут-то совсем другое дело, думала она. Этот-то
жив, она чувствовала. Никсон зациклился на женской интуиции и больше не хочет ни о
чем думать. Но почему она должна с этим мириться?
Гельдер вслед за другими сорока мужчинами вошел в небольшую аудиторию и сел
в первом ряду. За прошедшие после его прибытия сюда две недели он впервые
занимался вместе с остальными. Он ждал этой встречи и сразу же столкнулся с
неожиданностью. В любом подразделении Советской Армии всегда ожидаешь
встретить представителей многоэтнического разнообразия Союза Советских
Республик, с его пятьюдесятью областями, с дюжинами этнических типов и языков.
Он знал, что во многих подразделениях большинство не говорит по-русски, и,
управляя ими, приходится довольствоваться ограниченным числом команд. Здесь же
каждый говорил не только по-русски, но по-английски и/или по-шведски, и внешне эти
люди выглядели если не шведами, то уж во всяком случае, западноевропейцами.
В начале аудитории у пустой стены стоял стол, на котором было разложено ручное
оружие, некоторые экземпляры из которого он еще никогда не видел. На подлокотнике
каждого сиденья висела пара противошумных наушников, которыми обычно
пользуется гражданский и военный персонал назе
...Поділитися у соцмережах
