Жанр: Триллер
Рассказы
...нему, требуя новых глав книги. А не то она принималась смотреть
за костром, требуя, чтобы он принес еще хвороста, чтобы не дал огню
погаснуть, как у него уже случалось дважды, а он приходил в ярость из-за
несправедливых обвинений. Не он погасил огонь, а буря. Нет, протестовала
она, буря не загасила бы огонь, если б он все делал как полагается.
Наконец он не вытерпел. Ранее, в более безмятежные дни, они часто
купались вместе, поближе к берегу - из опасения наткнуться на акул. Теперь
они уже давно вдвоем не плавали, но как-то раз он коварно предложил ей
вспомнить прежнее.
Она сразу же согласилась, они разделись и вбежали в воду, радостно хохоча
и брызгаясь, как будто все еще были счастливыми влюбленными. Он нападал на
нее, как делал прежде, а она отбивалась, смеясь и плескаясь. В конце концов
он схватил ее и увлек под воду.
Она пыталась бороться, но он, чувствуя в себе новые силы, держал ее в
смертельном объятии, покуда ее рывки становились все слабее и наконец
прекратились. Тогда он выпустил ее и стал смотреть, как волны относят ее
тело в море, шевеля медвяные волосы и осыпая брызгами теперь навек
закрывшиеся синие глаза. Спотыкаясь, он направился к берегу и рухнул на
песок.
Теперь он был один. Совершенно один.
На другой день он стал ощущать первые угрызения совести. Ему вспоминались
ее голос и ее лицо, их первые счастливые дни. Он перебрал в уме все прежние
разногласия и увидел ясно, что часто бывал не прав. Он сознавал, что
относился к ней несправедливо, что всегда думал только о себе. Она ведь не
для себя хотела, чтобы он закончил книгу, а ради него. Он был невыдержан и
жесток, и ссоры, убивавшие их любовь, случались по его вине.
Он думал о том, с какой готовностью и радостью согласилась она искупаться
вместе, - в надежде, что это знак примирения.
По мере того как подобные мысли посещали его, мука и раскаяние заполняли
его сердце. Она была единственной, кто ответил на его любовь, кто видел в
нем нечто большее, чем маленького человечка, склонившегося над гроссбухами в
тихом офисе, - а он убил ее.
Он шептал ее имя, но она ушла, умерла, и виною тому был он. Он упал на
землю и зарыдал.
В последовавшие недели он, хотя и безумно по ней тосковал, стал
примиряться с этой потерей. Он почувствовал, что нечто очень важное вошло в
его жизнь и изменило его навсегда. Совесть жалила его за совершенное
убийство, но эта была сладостная боль.
Пять месяцев спустя его спасли. С громадного парохода спустилась
маленькая шлюпка, и матросы помогли ему вскарабкаться в нее. Его доставили
на борт, подняли по веревочной лестнице, накормили, дали выспаться, и,
вполне придя в себя, он предстал перед капитаном.
Капитан, маленький седой человек в вылинявшей форме, указал ему на стул
рядом со столом.
- Сколько времени вы пробыли на острове? - спросил он.
- Не знаю.
- Вы были один? - спросил капитан вежливо. - Все время?
- Нет, - ответил он. - Со мной была женщина. Дорин Палмер.
- Где же она? - удивился капитан.
- Она мертва. - И он заплакал. - Мы спорили, ругались, и я убил ее. Я
утопил ее, и тело унесло в море.
Капитан глядел на него, не зная, что сказать или сделать, потом решил не
делать ничего, а просто по прибытии в Сиэтл сдать спасенного властям.
Полиция в Сиэтле выслушала вначале капитана, а потом допросила Джима
Килбрайда. Он сразу сознался в убийстве, повторяя, что совесть мучит его с
тех пор. Говорил он связно и разумно, отвечал подробно на все вопросы о его
жизни на острове и о совершенном им преступлении, и никому не пришло в
голову, что он сумасшедший. Стенографистка отпечатала его показания, и он их
подписал.
Сослуживцы, посетившие его в тюрьме, смотрели на него с любопытством. Вот
ведь как они в нем ошибались. Он принимал их благоговейный интерес с
улыбкой.
Ему предоставили адвоката, но суд по справедливости признал его виновным
в убийстве первой степени. Во время слушания дела он держался спокойно и
достойно, и никто не мог бы узнать в нем ничтожного клерка. Его приговорили
к газовой камере, и приговор был приведен в исполнение.
Дональд УЭСТЛЕЙК
РИСКОВАННАЯ ПРОФЕССИЯ
Мистер Хендерсон вызвал меня в офис на третий день по моем возвращении на
Землю. На полтора дня позже, чем я думал. Разъездные инспекторы Танжерской
страховой компании обычно не проводили дома больше тридцати шести часов
подряд.
Хендерсон был дружелюбен, но строг. Это означало, что он доволен
завершенной мной работой и готовит для меня какое-то новое крючкотворство.
Мне это не слишком нравилось. Я вообще-то человек прямой, терпеть не могу
всякие экивоки и предпочел бы вернуться к делам по пожарам и воровству в
пределах Большого Нью-Йорка. Но у моего нынешнего положения были и свои
преимущества. Как разъездной инспектор по претензиям, я избегал присущей
нашей работе бумажной волокиты и пользовался правом выставлять расходные
счета, которые никто не проверял. И это делало работу - как средство
пропитания - почти сносной.
Когда я уселся, Хендерсон начал:
- Ты хорошо поработал на Луне, Гед. Сэкономил компании изрядную сумму.
- Благодарю вас, сэр, - скромно улыбнулся я в ответ. И подумал в тысячный
раз, что не худо было бы компании поделиться этой сэкономленной суммой с
тем, кто ее сэкономил. Иными словами, со мной.
- Ну, на этот раз дело хитрое, - продолжил босс, похлопав меня по плечу и
переходя к новому заданию. Он пристально поглядел на меня, по крайней мере
настолько пристально, насколько могут смотреть маленькие глазки с круглого
лица грузного человека. - Что ты знаешь о пенсионной программе для
представителей рискованных профессий? - спросил он.
- Что-то слышал - вот и все, - ответил я честно.
- Большинство полисов продаются, разумеется вне Земли, - пояснил он. -
Некая форма страховки для "нестрахуемых". Космические экипажи, исследователи
астероидов и тому подобное.
- Понятно, - протянул я без удовольствия, поняв, что мне придется куда-то
лететь. От невесомости меня выворачивает - на меня даже в лифте может
напасть дурнота.
- Вот как это делается, - продолжил босс, игнорируя мой несчастный вид. -
Клиент выплачивает ежемесячные страховые взносы, но может уплатить вперед
или на время прекратить выплаты, полис бессрочный - лишь бы нужная сумма
была внесена к конечной дате. Конечная дата наступает в пенсионном возрасте
клиента - в сорок пять лет или старше, по его выбору. После этого он
прекращает выплаты, и мы начинаем выплачивать ему ежемесячную страховую
премию с учетом выплаченной им суммы по полису, возраста и так далее. Ясно?
Я кивал, стараясь нащупать здесь зацепку для старой доброй Танжерской
компании.
- Двойная пенсия - так мы ее называем здесь, в офисе, - гарантирует, что
клиент не станет на старости лет просить милостыню, даже если у него не
будет других средств к существованию. Человек может вернуться на Землю и
жить спокойно до конца дней.
Я добросовестно кивал.
- Но конечно, - Хендерсон назидательно потряс толстым пальцем, - эти люди
все равно не подлежат страховке. Это пенсионная программа, а не страховая.
Выплаты может получать только сам клиент.
Вот тут-то и была хитрость. Я знал кое-какую статистику по нестрахуемым,
особенно по исследователям Пояса. Немногие из них доживали до сорока пяти, а
те немногие, что возвращались домой, не протягивали больше года-двух.
Человек, проведший последние двадцать - тридцать лет на астероидах, потом,
на Земле, просто угасал.
Нужна была компания типа нашей, чтобы придумать такой вид рэкета. В
большинстве страховых компаний под "нестрахуемыми" подразумевались те, кого
профессия или привычки слишком часто делали объектом некрологов. Для
Танжерской же компании это были люди, на которых она не могла заработать.
- Ну вот, - продолжил Хендерсон значительно, - теперь мы подошли к делу.
- Порывшись, он извлек нужную папку, поглядел на ее гладкую обложку и,
пожевав губами, объявил:
- Одним из наших клиентов по этой схеме был человек по имени Джефф
Маккэн.
- Был? - повторил я.
Кивком признав мою сообразительность, Хендерсон тяжко вздохнул и потряс
папкой.
- Да, правильно, он мертв. Обычно на этом все заканчивается. Но в данном
случае возникли сложности.
Естественно. Иначе зачем бы им понадобился я. Но я знал, что Хендерсона
лучше не торопить. Делая вид, что я - весь внимание, и думая о постороннем,
я ждал, когда он доберется до сути.
- Спустя две недели после его кончины, - сказал он, - мы получили
заявление о возврате денег по его полису.
- Возврате? - Ни о чем подобном я не слышал. В нашей компании такого не
бывало. Мы никогда не возвращали деньги.
- Видишь ли, это особый случай, - пояснил Хендерсон, - поскольку это не
страховой полис, а пенсионная программа, то клиент может в любой момент из
нее выйти, получив семьдесят пять процентов своих взносов. Законом это
предусмотрено.
- Ага, я понял. Закон провели через международный комитет по финансовым
операциям, а страховое лобби его проглядело.
- Но заметь, - продолжал Хендерсон, - заявление поступило через две
недели после кончины клиента.
- Вы же сказали, что никто больше получателем быть не может, - удивился
я.
- Верно. Но заявление прислал его партнер, некий Эб Карпин. Маккэн
письменно завещал все ему. А так как заявление было написано до кончины
Маккэна, то, как говорит Карпин, деньги эти не могут считаться частью
полиса, а должны рассматриваться как часть остававшейся у Маккэна
наличности. Теперь их хочет получить Карпин.
- Вряд ли это такая уж большая выплата? - спросил я в надежде, что сумма
не настолько велика, чтобы посылать меня на астероид.
- Маккэн умер, - ответил Хендерсон, - в возрасте пятидесяти шести лет.
Полис он получил в тридцать четыре года с правом пенсии в шестьдесят лет и
ежемесячными платежами по пятьдесят. Можешь подсчитать.
Я подсчитал - вышло на круг десять тысяч. Приходилось признать, что ради
этого стоило ехать.
- Понятно, - вздохнул я.
- И вот что, - продолжил Хендерсон, - причины, вернее, обстоятельства
смерти Маккэна вызывают подозрение. Соответственно и заявление.
- Может быть подлог?
- Вначале так и подумали. Но наши графологи, сравнив все образцы писаний
Маккэна, пришли к заключению, что это его рука, причем в возрасте пятидесяти
шести лет.
- Значит, Маккэн заявление сам написал. Вы полагаете - под принуждением?
- Понятия не имею, - благодушно ответствовал Хендерсон. - Это предстоит
выяснить тебе. Да, вот еще что. Я напрягся.
- Маккэн и Карпин последние пятнадцать лет работали вместе - официально
свое сотрудничество никак не фиксировали, правда, они находили там-сям
залежи редких металлов, небольшие, не из тех, о которых мечтают все
исследователи Пояса. Но за день до кончины Маккэна...
- Ага, - задумчиво протянул я, - и смерть Маккэна...
- Несчастный случай.
- Ну да. Доказательства есть?
- Никаких. Тело утеряно в космосе. А законы на этот счет еще не приняты.
- Так что мы здесь полагаемся только на слова Карпина?
- Это все, что у нас есть. Пока что.
- И теперь вы хотите, чтобы я туда отправился, разобрался и, возможно,
сохранил для компании десять тысяч.
- Именно, - подытожил Хендерсон.
Вертолет доставил меня в каирский космопорт, где я пересел на, хороший
космический корабль "Деметра", следующий до. Луна-Сити и далее. Ко времени
прибытия в Этроникс, в поясе астероидов, мои внутренности и я достигли
некоего соглашения: пока я не буду есть, желудок оставит меня в покое.
В Этроникс-Сити было душно, как в турецких банях. Город располагался на
осколке в пару миль толщиной и выглядел как мастерская по электросварке.
Снаружи он представлял собой, темный и грязный на вид никелево-стальной
купол, и внутри было не лучше, на всех четырех уровнях обеспечения
жизнедеятельности. На верхнем уровне, непосредственно под куполом,
располагалась зона посадки транспортных средств и кабинеты руководства,
пограничного контроля и т, п. Ниже, в недрах астероида, располагался завод,
на третьем уровне - торгово-развлекательная зона, и на четвертом - жилые
помещения. Все помещения были прямоугольной формы, выкрашены в
тускло-оливковый цвет. В общем, вы словно оказывались внутри ночного горшка.
Как бы там ни было, "Деметра" подбросила меня до этого местечка, и сейчас
она на пути в Ладлэм-Сити и к другим астероидам, а меня с двумя чемоданами
лифт тащит в гостиницу на четвертом уровне. Я вам честно скажу, лифт на
низкогравитационном астероиде - удовольствие ниже среднего. Багаж приходится
привязывать, а пассажирам - крепко ухватиться за поручни, и все равно
ощущение неважное.
Добравшись до своего четвертого уровня, я вышел с чемоданами,
напутствуемый лифтером. Чемоданы здесь весили полунции каждый, да и сам я
был не намного тяжелее. Каждый раз, делая шаг, я думал, что сейчас впишусь в
стену. Местные жители проплывали мимо меня, легко касаясь стального пола, и
я провожал их недобрым взглядом.
На четвертом уровне были лишь стены и окна, между которыми тянулся прямой
длинный коридор со стальным полом, пересекавший под прямым углом другие
"улицы", а по стальному потолку располагался двойной ряд осветительных
флюоресцентных трубок. Я уже начинал испытывать клаустрофобию.
В "Чалмерс-отеле" - названном именем здешнего вице-президента - меня
зарегистрировали и проводили в номер на втором этаже (все здания на
четвертом уровне были не выше чем два этажа), где я стал распаковывать свой
багаж.
Я решил провести день-другой в Этроникс-Сити - базовом пристанище Маккэна
и его напарника, перед тем как отправиться к Эбу Карпину. Все платежи
Маккэна отправлялись отсюда, и сюда же приходила его корреспонденция.
До свидания с Эбом Карпином я хотел разузнать о нем как можно больше.
Кажется, Этроникс был для этого подходящим местом.
Но только не сегодня. Сегодня желудок у меня не в порядке, да и с головой
неладно. Так что первый день я собирался провести в постели, стараясь не
улететь под потолок.
Начать лучше всего с бюро топографии и регистрации - так мне подумалось
на следующее утро. Это было место, где старатели регистрировали свои заявки,
но и не только. Приемная этого бюро служила и своеобразным клубом, где они
встречались друг с другом, разговаривали, заключали и расторгали свои
временные соглашения.
В этом смысле Карпин и Маккэн были необычной парой - их содружество
продержалось пятнадцать лет, то есть примерно в шестьдесят раз дольше
обычного.
Разведка редких и ценных металлов на астероидах - удел одиночек, поэтому
часто старатели пользуются возможностью, соскучившись по человеческому
общению, организовать команду. Однако наряду с этим обстоятельством подобная
деятельность привлекает людей не самых уживчивых, и такого рода компании
создаются и распадаются в среднем каждые три месяца.
Бюро топографии и регистрации занимало большое помещение близ стены
купола на первом уровне. Войдя туда, я оказался в уютной просторной
приемной, легко вмещавшее шесть каштанового цвета диванов на бледно-зеленом
ковре. На тот момент там собралось человек шесть; они беседовали группами по
трое и были очень друг на друга похожи. Люди с посеревшими лицами, без
возраста, с водянистыми глазами, одетые опрятно, но мешковато. Миновав их, я
подошел к столу в дальнем конце, где сидел молодой человек в форме,
машинально вертевший рукоятку микрофильмоскопа.
При виде меня он поднял глаза. Я предъявил свое удостоверение и сказал,
что хотел бы поговорить с управляющим. Молодой человек куда-то сходил,
вернулся и провел меня в кабинет, одновременно спартанский и роскошный.
Стены были обиты пластиком, имитировавшим ткань, металлический пол застлан
превосходным серым ковром, а стол был из натурального дерева.
Управляющий - худощавый, одетый "с иголочки" человек по фамилии Тикинг -
хорошо сочетался со своим кабинетом. Встретил он меня с вежливым
любопытством. Я спросил, знает ли он старателя Эба Карпина.
- Карпина? Конечно, и его, и старину Джеффа Маккэна. Я слышал, он погиб.
- Да.
- Так вы здесь поэтому? Не знал, что ребята из Пояса могут страховаться.
- Ну, не совсем так. Это, собственно, пенсионная программа, и.., ну, не
стоит вдаваться в детали. Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о Карпине. Да
и о Маккэне тоже.
Он поморщился.
- Видели людей в приемной? - спросил он. Я кивнул.
- Тогда вы поймете, кто такие Карпин и Маккэн. Абсолютно такие же. Им
может быть и тридцать, и шестьдесят, и сколько угодно. Не важно, как они
выглядели прежде. Проведя здесь несколько лет, все становятся на одно лицо.
- Это все касается внешности, - заметил я. - А меня они интересуют как
личности.
- То же самое. Вечные изгои с болезненным стремлением к независимости и
притом неисправимые романтики. Они все верят, что завтра найдут жилу.
Маккэн, правда, был несколько большим реалистом. От него можно было ожидать,
что он воспользуется пенсионным полисом. Скопидом, хоть о покойнике и не
следовало бы так говорить. Но это правда. Попроворнее других, когда доходило
до денежных дел. Помню, как он торговался из-за оборудования или ремонта, -
прямо артист.
- А Карпин? - Старатель, - сказал управляющий, как будто это все
объясняло. - Такой же, как другие. Не такой мастер по части денег, как
Маккэн. Потому тот и вел их денежные дела. Зато Карпин был дока в
минералогии. Породы знал такие, каких никто и не слыхивал, и определял их на
глазок. Почти все тут кончали колледжи и знают, что почем, но с Карпином
никто не сравнится.
Он мастер.
- Наверное, они хорошо сочетались, - заметил я.
- Потому, полагаю, они и продержались вместе так долго, - согласился
управляющий. - Дополняли друг друга. - Он наклонился ко мне, словно желая
поведать что-то втайне. - Я вам скажу кое-что не для протокола. Эти двое
были поумнее других. Их партнерство никогда не оформлялось юридически, даже
на клочке бумаги. И сегодня по этому поводу некоторые ребята здесь очень
страдают. Я же говорил, что Джефф Маккэн вел все денежные дела. Он многим
задолжал.
- А с Карпина они получить ничего не могут? - спросил я.
Он кивнул в ответ:
- Джефф Маккэн умер очень неожиданно. Он был прижимист, но честен. Будь
он жив, я убежден, он бы выплатил все. А если их находка столь значительна,
как я слышал, то вообще не возникло бы проблем.
Я рассеянно кивал с ощущением, что разговариваю с одним из тех, у кого в
кармане лежит долговая расписка Маккэна.
- Давно вы видели Карпина? - спросил я. Мне хотелось знать, как он ведет
себя теперь, после смерти партнера.
- О Господи, да пару месяцев назад. Когда они отправлялись в розыск в
последний раз - тогда и нашлось это месторождение.
- Карпин не приходил сюда с заявкой?
- Нет. Он регистрировался в Хемизант-Сити, это ближе. Жаль. А я надеялся
узнать, изменился ли Карпин после кончины своего напарника.
- Я вам скажу, в чем дело, - начал я с наигранной искренностью. - У нас
есть некоторые опасения по поводу смерти Маккэна. Не подозрения, нет,
опасения. В силу некоторых обстоятельств.
- Вы имеете в виду, что это случилось сразу после открытия
месторождения?
- Да, - ответил я честно. Он покачал головой:
- На вашем месте я бы не беспокоился. Это не первый случай. Человеку
наконец выпадает большая удача, он сильно взволнован и забывает об
осторожности. А здесь один неверный шаг - и все.
- Может быть, - согласился я и поднялся, поняв, что выудил здесь все, что
мог. - Благодарю за помощь.
- Всегда к вашим услугам. - Управляющий поднялся тоже и пожал мне руку.
Я проскользнул мимо болтавших старателей и отправился в агентство проката
скутеров.
Не нравятся мне ракеты. Шумят они дьявольски, править ими тяжело, и
никогда не бываешь уверен, что у тебя достаточно топлива. Большие надежные
межпланетарные корабли - это другое дело. Только там чувствуешь себя почти
по-человечески.
Внешний вид скутера, который мне предложили в агентстве, не сильно
улучшил мое мнение относительно этого вида транспорта. Было ему добрый
десяток лет, краска облупилась, некогда зеленая яйцевидная поверхность
покрылась царапинами, а ветровое стекло - смешное название для местности,
где не бывает ветров, - стало местами мутным от мелких выбоин из-за
столкновений с астероидной пылью.
Курносый, круглолицый агент, без зазрения совести извлекший этого
ветерана, так же не моргнув глазом назвал мне и тарифы. Двадцатка в день
плюс топливо.
Я заплатил не глядя - деньги-то казенные, - добавив еще десятку за
скафандр. С некоторым трепетом втиснувшись в него, я забрался на сиденье
своей реликвии. Пристегнул все необходимое, и агент закрыл за мной дверцу.
Черная краска облезла с панели управления, из трещин в пластике
выглядывали провода. Мне подумалось, а нет ли где-нибудь течи, и я смиренно
решил, что наверняка есть. Агент равнодушно помахал мне рукой, конвейер
вынес меня из-под купола, и я отправился восвояси.
Скутер имел гадкую манеру крениться вправо. Если бы я с этим не
справился, то рано или поздно вошел бы в штопор. В пылу борьбы я потерял две
сигнальные ракеты, а это могло плохо кончиться. Сбившись с курса, я не сумел
бы сориентироваться и болтался бы туда-сюда, пока кто-нибудь пролетавший
мимо не взял бы меня из жалости на буксир.
Но, к величайшему моему удивлению, мне удалось справиться с этим
чудовищем и после четырехчасового мотания нервов достичь цели.. Я посадил
скутер на плоскогорье рядом с другим скутером и большим желтым знаком "X";
неподалеку виднелся разборный купол. Соседний скутер был больше моего,
однако столь же не нов и выглядел еще менее надежно. Купол после
многократных починок стал разноцветным.
Здесь-то я и мог отыскать Карпина, сидящего на своей собственности в
ожидании предстоявших торгов. Старатели типа Карпина - люди вольные и не
работают на какую-либо определенную компанию. Они подают заявки от своего
собственного имени, а потом перепродают права той компании, чье предложение
покажется им более выгодным. Подобной сделке сопутствует много бумажной
работы, и этим всем занимается компания. Хороший же старатель сидит покуда
на своем месте и стережет добычу от ловкачей, которые могли бы урвать
кусочек себе, что случается сплошь и рядом. Чтобы расколоть такую планетку,
нужно не так много взрывчатки, а единственный знак, что участок занят, - "X"
на нем.
Я заглушил двигатель, погасил сигнальные огни, отстегнулся, осторожно
вылез наружу и, тяжело ступая по свежей надписи "X", пошел к убежищу
Карпина. Окон там не было, и я не знал, осведомлен ли Карпин о моем
присутствии. Я постучал металлической рукавицей по железной двери.
Он долго не открывал. Я уже было подумал, не присоединился ли он к своему
приятелю в вечном сне, как дверь чуть приоткрылась. Пригнувшись, я толкнул
ее и шагнул внутрь. Когда красная лампочка на левой стене погасла, я
постучал по внутренней двери. Она открылась, и я вошел, снимая шлем.
Карпин стоял посреди комнаты с маленьким револьвером в руке.
- Закройте дверь, - приказал он. Я осторожно повиновался. Получить
шальную пулю мне не улыбалось.
- Кто вы? - сурово спросил Карпин.
Управляющий был прав. Карпин в точности походил на тех старателей,
которых я видел в Этроникс-Сити. Маленький, тощий, какой-то посеревший
человек вне возраста. Ему могло быть и сорок, и девяносто, но, скорее всего,
где-то за пятьдесят. Темные и жидкие волосы торчали клочьями. Лицо и лоб,
изборожденные морщинами, выглядели как перепаханное поле. Маленькие, широко
расставленные глазки сидели так глубоко под лохматыми бровями, что казались
черными. Тонкий безгубый рот. Рука с револьвером - просто кожа да кости. На
нем были старая нижняя рубашка и истрепанные штаны, обрезанные под
шишковатыми коленками, на ногах стоптанные тапки, впрочем, у него имелись
причины так одеться - в доме было градусов девяносто по Фаренгейту,
поскольку старый купол уже плохо отражал солнечные лучи.
Я поглядел на Карпина - несмотря на револьвер и упрямое выражение лица,
он казался вполне безобидным. Сама мысль, что такому изгою придет на ум
убить своего товарища, казалась смехотворной. Очевидно, я слишком долго его
рассматривал, потому что он повторил свой вопрос, чуть не выронив револьвер.
- Стентон, - ответил я. - Гед Стентон из Танжерской страховой компании.
Удостоверение у меня в штанах под скафандром.
- Доставайте, - сказал он, - только медленно. Я осторожно порылся, достал
удостоверение, раскрыл его перед ним, показал свое фото, подпись, отпечаток
пальца и название компании. Он кивнул удовлетворенно и швырнул револьвер на
постель.
- Необходимо соблюдать осторожность, - пояснил он, - у меня тут большой
участок.
- Знаю, - ответил я, - примите мои поздравления. Он поблагодарил, хотя
держался по-прежнему скованно.
- Вы здесь по поводу Джеффовой страховки, так ведь? - спросил он.
- Да.
- Полагаю, вы не хотите ее выплачивать. Я так и думал. Меня раздражают
пожилые грубияны.
- Ну, нам надо в этом деле разобраться, - возразил я.
- Ну, конечно. Хотите кофе?
- Спасибо.
- Садитесь вон туда. Это Джеффов стул.
Я осторожно присел на складной пластиковый стул, а он пошел в кухонны
...Закладка в соц.сетях
