Жанр: Триллер
Рассказы
...орчал Клемент.
- Я неважно себя чувствую. Хотел бы взять завтра выходной на полдня, если
можно.
- Отпечатали бумаги Уилкокса?
- Еще нет, сэр.
- Отпечатайте и можете идти.
- Да, сэр. Благодарю вас, Расстроившись, Альберт покинул кабинет,
сознавая, что опять сплоховал и что сегодня новых попыток предпринимать не
следует: все равно ничего не выйдет. Он отпечатал необходимые бумаги,
прибрал на столе и пришел домой часом раньше, объяснив Элизабет, что ему
стало нехорошо на работе, - то была чистая правда.
В следующие год и три месяца Альберт неоднократно пытался
проинформировать мистера Клемента об имеющихся у него возможностях, но
как-то так получалось, что, когда он открывал рот, оттуда выскакивали совсем
другие фразы. Он репетировал ночами у зеркала - его требования звучали с
восхитительной ясностью и прямотой. Или же он заучивал написанный
собственноручно текст, хотя фразы всегда выходили громоздкими и
многословными.
В уме-то у него была полная ясность по поводу того, что он хотел
высказать. Он бы рассказал о своей находке и о схеме "до востребования". Он
бы открыл свое желание путешествовать и то, что он намеревается еженедельно
переправлять бумаги в новую точку - Канны, Палм-Бич, Виктория-Фоллс, указав,
какого объема финансовое содержание позволит ему забирать корреспонденцию с
крайним сроком в пять дней. Он бы также уведомил Клемента, что Элизабет,
вероятно, слишком домоседка, чтобы в полной мере насладиться избранным им,
Альбертом, с некоторых пор образом жизни, но все же, поскольку он чувствует
к ней некоторую привязанность, ему хотелось бы думать, что в его отсутствие
она будет мистером Клементом должным образом обеспечена.
Он должен сказать все это. Когда-нибудь. Он не терял надежды. В день,
когда возобладают его мужество и желание иной жизни, он сделает, что
задумал. День этот, однако, все не наступал.
Между тем отправка и получение письма с документами стали частью его
недельной рутинной работы, включенной в привычный распорядок жизни, словно в
этом и не было ничего необычного. Каждый понедельник, уходя на обед, он
забирал письмо до востребования, в туалете кафе перекладывал бумаги в другой
конверт и рвал старый и по пути с обеда кидал письмо в почтовый ящик.
(Письмо приходило к Почтальону Тому во вторник. Соответственно, со среды до
следующего понедельника проходило пять дней, и цикл начинался заново.) И
этот понедельник ничем не отличался от прочих, за исключением насморка.
Официантка Салли заметила, принеся ростбиф:
- Вы что-то неважно выглядите, мистер Уайт.
- Просто аллергия, - ответил Альберт.
- Сезонная - на пару суток, наверное, - сказала она.
Альберт согласился с ее диагнозом, доел еду, заплатил, оставив обычные
двадцать пять центов чаевых, и вернулся в офис, сделав по пути две
остановки. Первую - у почтового ящика, куда опустил конверт в очередной раз,
а вторую - у лавочки, где купил пакетик салфеток.
Хотелось бы думать, что Официантка Салли права насчет длительности этой
его аллергии, - сутки, сказала она, - но вообще-то он в этом сомневался.
Исходя из прошлого опыта, он знал, что аллергия эта длится дня три - то есть
до четверга, а после начнется улучшение.
Как бы не так. Закончился понедельник, за ним последовали вторник, среда
и четверг, скверный и по погоде, и по его самочувствию. Альберт надел плащ и
галоши и, захватив зонт, поплелся в офис с полной коробкой салфеток.
А в пятницу стало еще хуже. Элизабет, истой домохозяйке, которой более
всего шел передник и яблочный пирог в руках, хватило одного взгляда утром на
Альберта, чтобы тут же распорядиться:
- И не думай даже вставать. Я позвоню мистеру Клементу и скажу, что ты
заболел.
Альберт и правда заболел. Он не мог пойти на работу - он даже не
попытался запротестовать и встать, и ему было так плохо, что он почти забыл
о письме, валявшемся где-то в недрах почты.
Он провалялся все выходные, проводя большую часть времени в дреме, лишь
изредка собираясь с силами, чтобы приподняться, хлебнуть бульона или отпить
чаю, и снова затем погружаясь в дремоту.
Часов в одиннадцать вечера в воскресенье Альберт вдруг пробудился после
странного сна, в котором ему ясно привиделся конверт: плотный одинокий
конверт покоился в почтовом ящике, а за ним тянулась рука - и рука эта
принадлежала Бобу Харрингтону, вездесущему репортеру.
- Господи! - вскричал Альберт.
Элизабет, пока он болел, спала в другой постели и не слышала его.
- Завтра я должен поправиться, - громко произнес он, снова опуская голову
на подушку, и полежал еще некоторое время, раздумывая об этом.
Но наутро лучше ему не стало. Его разбудил стук дождевых капель по окну
спальни. Он сел, тотчас поняв, что все так же болен и немощен, и его
охватила паника. Но он постарался ее подавить, решив сохранять хладнокровие.
Зашла Элизабет с вопросом, что бы ему хотелось на завтрак.
- Мне нужно позвонить, - сказал Альберт.
- Кому ты хочешь, чтобы я позвонила, милый?
- Нет, - отвечал Альберт твердо, - я должен позвонить сам.
- Милый, да я с радостью...
Альберт злился редко, но, уж когда на него находило, он становился
невыносим.
- Твоя радость меня не волнует, - выдавил он саркастически и гнусаво
из-за заложенного носа, - мне нужно позвонить, а тебя я всего лишь прошу
помочь мне спуститься в гостиную.
Элизабет по доброте душевной запротестовала, но, увидев в конце концов,
что Альберта не переубедить, сдалась. Он был слаб, как котенок, и, тяжело
опираясь на нее, спустился вниз по лестнице в гостиную. В полном изнеможении
он опустился в кресло рядом с телефоном. Элизабет меж тем отправилась на
кухню - приготовить то, что она называла "хорошеньким яичком всмятку".
"Хорошенькое яичко всмятку", - скрипел зубами Альберт. Его душила ярость.
В жизни он не чувствовал себя столь физически слабым, и в жизни не испытывал
он столь страстного желания крушить всех и вся. Окажись мистер Клемент
сейчас тут, уж Альберт все бы выложил ему. Никогда еще не было ему так
плохо.
Он едва мог поднять телефонный справочник, и перелистывание страниц
требовало невероятных усилий. И конечно же для начала он искал не ту букву.
Наконец, найдя нужный номер, он набрал его и, услышав голос, сказал:
- Попросите, пожалуйста, Тома.
- Которого Тома?
- Да не знаю я! Тома!
- Мистер, у нас тут три Тома. Если вам нужен Том Скильцовски - это одно,
если нужен...
- Том, который до востребования!
- А, тогда это Том Кеннебенк. Подождите.
Альберт прождал три минуты. Время от времени он переспрашивал в трубку,
но ответа не получал. Он уже думал, что их разъединили, и собирался
перезвонить, но послышались отдаленные голоса - если б он сделал, как хотел,
то при снятой трубке на том конце вновь дозвонился бы не скоро.
Терпение его было вознаграждено, когда в трубке раздался голос Почтальона
Тома:
- Алло? Кто говорит?
- Алло, привет, Том, - Альберт старался говорить бодро, - это знаете кто
- Альберт Уайт.
- А! Как вы там, мистер Уайт?
- Да не очень здорово, Том, в том-то и дело. Я весь уик-энд провел в
постели и...
- Ну вот, мистер Уайт. То-то вы были сам не свой на той неделе.
- Ну да. Я...
- Я это понял сразу, как вас увидел. Помните? Я вам еще сказал, что вы
ужасно выглядите?
- Да-да, вы правы, Том, - Альберт едва сдерживался, - я вот насчет чего,
- заторопился он, пресекая дальнейшие разглагольствования на медицинские
темы, - я насчет письма для меня.
- Сейчас погляжу. Подождите. - И не успел Альберт ответить, как Том
бросил трубку и пошел смотреть.
Пока Альберт в бессильной ярости ждал, когда этот дурень вернется, вошла
Элизабет с дымящейся чашкой чаю, приговаривая:
- Ну-ка, попей, милый. Это тебе придаст сил. - Она поставила чашку рядом
с телефоном и пристроилась рядом, сложив руки на животе. - Что-то важное? -
смущенно спросила она.
Альберту приходило в голову, что рано или поздно придется все это
Элизабет объяснять. Каким образом - он и понятия не имел, уповая лишь на то,
что придумает что-нибудь до того, как начнет действовать. Но сейчас надо
было хотя бы вести себя естественно. Состроив подобие улыбки, он пояснил:
- Это все, понимаешь, дела. Кое-что надо сегодня сделать. Как там яйцо?
- Сейчас будет готово. - И она заторопилась обратно на кухню.
Через минуту объявился Почтальон Том:
- Вот ваше письмо, мистер Уайт. Сами знаете от кого.
- Том, послушайте меня внимательно. Я сегодня болен, но завтра, надеюсь,
будет получше. Придержите пока письмо. Не отсылайте его Бобу Харрингтону.
- Минутку, мистер Уайт.
- Том!..
Но тот опять исчез.
Вошла Элизабет, показывая жестом, что все готово. Альберт, силясь
улыбнуться, махнул рукой, отсылая ее обратно. Тут воротился Том,
приговаривая:
- Так, ну вот, мистер Уайт, это письмо у нас со вторника. Элизабет еще не
сдвинулась с места. Альберт яростно замахал в ее сторону, чтобы она
убиралась.
- Я за ним зайду через день-два, - произнес он в трубку.
- Вам бы лучше позвонить мистеру Харрингтону, - посоветовал Том, - чтоб
он выслал его вам, как только получит назад.
- Том, подержите его для меня!
- Не могу, мистер Уайт. Помните, мы об этом говорили. Вы же сами сказали
- обязательно отошлите обратно, если я не заберу за пять дней.
- Но я болею! - взревел Альберт. Элизабет стояла как вкопанная, и Альберт
понимал, что ей до смерти хочется узнать, в чем тут дело.
- Мистер Уайт, - произнес Том беззаботно, чем привел Альберта в еще
большее бешенство, - если вы больны, все равно вы никакими подпольными
делами заниматься не сможете. Разве что под одеялом. Хи-хи.
- Том, ну вы же меня знаете! Голос-то мой вы узнаете, правда?
- Ну конечно, мистер Уайт.
- Ну так письмо-то адресовано мне, так ведь?
- Мистер Уайт, почтовые правила гласят, что...
- Да к чертям ваши правила!
Элизабет была в изумлении. Почтальон Том тоже выразительно замолк. Да
Альберт и сам был несколько ошарашен.
- Извините, Том, - вымолвил он, - я не хотел, просто я немного
расстроился и плохо себя чувствую, ну и...
- Да что вы, жизнь не кончена, мистер Уайт. - Судя по голосу, Почтальон
Том явно пытался его утешить. - Не уволит вас мистер Харрингтон, раз вы
болеете.
Тут при виде так и не вышедшей из комнаты Элизабет Альберта осенило.
- Слушайте, Том. Я сейчас за письмом пошлю жену. - Это означало, что
придется раскрыть Элизабет всю правду либо хоть часть ее, ничего другого не
оставалось. - Я ей дам какие-нибудь свои документы, ну хоть водительские
права, или записку от меня, или...
- Невозможно, мистер Уайт. Вы разве не помните, сами же мне говорили,
чтобы никому кроме вас лично писем не отдавать, невзирая ни на какие там
телефонные звонки и прочее.
Разумеется, Альберт это помнил, черт подери. Но есть же разница!
- Том, прошу вас, как вы не понимаете, - снова начал он.
- Мистер Уайт, слушайте, вы же взяли с меня слово...
- А, чтоб тебя! - заорал Альберт, признавая свое поражение, и швырнул
трубку.
- Что случилось, Альберт? - обратилась к нему Элизабет. - Я в жизни тебя
таким не видела.
- Не приставай ко мне, - отвечал тот мрачно. - Не приставай хоть сейчас.
Он опять перелистал телефонный справочник и, найдя номер "Геральд
стейтсмен", набрал его и попросил Боба Харрингтона.
Телефонистка попросила подождать.
В тот же миг Альберт представил себе воочию этот разговор. Он скажет
журналисту, что к нему вернется письмо, которое тот никогда не посылал, и
попросит его не вскрывать? Попросить об этом ушлого репортера? Попросить
такую ищейку не вскрывать письмо, попавшее к нему столь причудливым и
таинственным образом? Все равно что положить льву в рот сырое мясо, наказав
не есть его.
И Альберт повесил трубку, грустно покачав головой.
- Просто не знаю, что делать, - сказал он.
- Вызвать доктора Френсиса? - предложила Элизабет. Доктору Френсису
звонили еще в пятницу, он проконсультировал Элизабет по телефону и,
связавшись с аптекой, распорядился, что доставить на дом Уайтам. О нем
говорили - и не без оснований, - что он не позвонил бы сам, даже если бы
пациентом была собственная его жена. Но тут Альберт, осененный новой идеей,
воскликнул:
- Да! Позвони! Попроси его приехать немедленно! А я пока, - он чуть
притих, - съем твое яйцо.
Доктор Френсис пришел часа в два, скинул мокрый плащ - погода была жуткая
- и спросил недовольным тоном:
- Ну, что за срочность?
Альберт, лежавший на диване в гостиной на первом этаже, под кучей одеял,
позвал его:
- Доктор! Я тут!
- Ну, так я же вам все выписал в пятницу.
- Доктор, - торопливо начал Альберт, - мне необходимо сегодня попасть на
почту. Это вопрос жизни и смерти. Прошу вас, дайте мне что-нибудь - что
угодно, лишь бы я смог туда добраться.
- Что такое? - нахмурился Френсис.
- Мне надо туда попасть.
- Ну, вы просто насмотрелись детективов по телевизору. Никаких таких
средств нет. Болеете - так болейте. Принимайте то, что я вам прописал,
лежите, и, может, к концу недели поправитесь.
- Но мне надо туда сегодня!
- Пошлите жену.
- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Безумная ярость, казалось, придала Альберту сил. Отшвырнув одеяла, он
потащился в холл, схватил пальто, надев его прямо поверх пижамы, потом
нахлобучил шляпу и - как был в одних тапках - направился к входной двери.
Элизабет и доктор Френсис кричали что-то ему, но он не слышал ни слова.
Едва сделав два шага снаружи, Альберт поскользнулся на мокром тротуаре,
ноги его подкосились - и он сломал ключицу.
Элизабет и доктор Френсис привели его обратно. А потом, когда доктор
забинтовал его, он погрузился в угрюмое молчание, проклиная весь свет.
Так продолжалось до среды, когда зазвонил телефон, после чего Элизабет со
странным выражением лица сообщила, что звонит мистер Клемент.
Альберт обреченно поднял трубку и произнес:
- Алло?
- Мой самолет улетает через минуту, мерзавец, - проскрежетал ему Клемент
прямо в ухо, - но сперва я хотел поговорить с тобой. Чтобы ты знал: наши с
тобой дела не закончены. Я еще вернусь. Вернусь.
Трах.
Альберт положил трубку.
- Что там, милый? - спросила Элизабет, стоя в дверях. Альберт приоткрыл
рот. Что ей сказать? Как сказать? Все это было так запутанно и тягостно.
- Милый, что-то не так?
- Да! - взорвался он. - Можешь оставить меня в покое. Я потерял работу!
Дональд УЭСТЛЕЙК
БЛАЖЕННЫЙ ГРЕШНИК
Все были согласны с тем, что преподобный мистер Уимпл, новый священник,
творил чудеса, и самым чудесным из них стало укрощение мисс Грейс Петтигрю,
а та ведь была известна своей скаредностью и частенько торговалась с
бакалейщиком из-за грошовой чашки. В семьдесят четыре года она все еще
выкашивала лужайку вокруг своей запущенной усадьбы, пользуясь давно
нуждавшейся в починке ручной косилкой и из экономии никого для этой цели не
нанимая; а ведь она легко могла бы привести к банкротству Лэнсвиллский
торгово-сельскохозяйственный банк - просто лишь закрыв свой счет, как часто
грозилась. Ходили даже слухи, что мисс Грейс Петтигрю настолько смягчилась
под воздействием священника, что почти решилась сделать щедрое пожертвование
в фонд строительства новой больницы, ставшей любимым детищем преподобного
мистера Уимпла со времени его появления в Лэнсвилле всего-навсего восемь
месяцев назад. Самым безумным в этих слухах было то, что вкладом мисс
Петтигрю должен стать знаменитый и почти бесценный алмаз стоимостью в
миллион с четвертью долларов.
Между тем слух был вполне верен. И вот теперь престарелая леди Петтигрю
(как к ней обращались представители нынешнего поколения) тихо-спокойно
восседала в кабинете преподобного мистера Уимпла, смиренно положив ручки на
колени, с благочестиво-капризным выражением поблекшего лица. Поодаль в сумке
на полу лежала коробка из-под сигарет, набитая ватой, в самой сердцевине
которой покоился огромный, безупречного качества алмаз - фамильная
драгоценность, названная по имени того Петтигрю, который вывез его
контрабандой из Африки в Балтимор примерно двести лет назад. Мисс Грейс
Петтигрю, семидесяти четырех лет, сдалась.
Преподобный мистер Уимпл ступил на порог своего кабинета и задержался
там, блаженно воззрясь на алмазоносную грешницу. Это был высокий мужчина,
крепко сбитый, но не толстый, с розовыми щеками и носом картошкой,
щетинистыми бровями над добрыми глазами и великолепной седой шевелюрой,
разметавшейся по обеим сторонам высокого лба. Ухоженные руки покоились на
внушительном животе; приятные смешливые морщинки разбегались из уголков глаз
и рта - а наверху, в аптечке, можно было найти флакончик краски для волос.
Преподобный Уимпл стоял, никем не замеченный, в дверях позади мисс
Петтигрю, рассеянно глядя на оставленную ею на полу около кресла сумку.
Уимпл знал, что в ней, знал, что мисс Петтигрю собирается ему сказать и что
он скажет в ответ, - и все это было завершением почти годичного кропотливого
и порой мучительного труда. Преподобный Уимпл возвышался в дверях, на губах
его играла улыбка, и душа ликовала, словно от доброго бокала вина; мысленно
он возвращался к прошлому - к двум шикающим друг на друга собеседникам в
тихой и прохладной библиотеке тюрьмы штата. И он улыбнулся еще шире.
Те двое мужчин были заключенными и сообщниками. Того, что повыше,
потяжелее и постарше, звали Джо Докер; по профессии он был мошенник. Он
торговал золотыми приисками, нефтяными скважинами, пенсионными субсидиями,
муниципальными мандатами и методами забоя лошадей во всех штатах этой
благословенной земли, за исключением Алабамы. Это не означало, что он имел
что-то против Алабамы. Просто ему еще не случилось туда добраться.
Сообщником его был Арчибальд (Левша) Денкер - на все руки мастер. С
годами, а многие из них выдались неурожайными, у Левши Денкера, к несчастью,
сформировалось специфическое выражение лица, мягко говоря - хитрющее, так
что род его занятий был буквально написан у него на лбу. Человеку наподобие
Левши Денкера не верил никто. Природа, однако, причудлива и может
компенсировать потери приобретениями другого рода. Друзья божились, что
Левша может проникнуть в Форт-Нокс при помощи старой зубочистки. Руки у него правда были золотые, и чужие
карманы, замки и любые механизмы в равной мере были им подвластны.
Тандем Докера - Денкера процветал. Там, где было недостаточно гласа и
взора Докера, приходили на помощь руки Денкера. Лишь небрежностью работника
бюро по прокату автомобилей, забывшего наполнить бак седана, сдававшегося
Джо Докеру, объясняется тот факт, что машина застряла посреди четырехрядного
шоссе, будучи преследуема пятью полицейскими автомобилями. Парочка оказалась
на казенных хлебах в большом доме, снабженном почтовым адресом, и с довольно
тусклыми перспективами.
Джо Докер был весьма предан своему делу и не поддавался унынию. Он давно
уже понял, что хороший мошенник - хороший собеседник, а последний должен
быть человеком начитанным. Сохраняя таковую убежденность, он стал
завсегдатаем тюремной библиотеки, где прочитывал решительно все, что
попадалось под руку: книги, журналы, старые газеты. Джо проводил за этими
занятиями столь много времени, что он вскоре завоевал доверие библиотекаря и
фактически стал его помощником. Немалую роль здесь сыграли и его
продолжительные и приятные беседы с заведовавшим библиотекой кровожадным
убийцей по фамилии Симпсон - маленьким очкастым джентльменом, постоянно
моргавшим и державшим в голове десятичную систему библиотечной классификации
Дьюи, им самим усовершенствованную.
Левша тем временем для поддержания формы проводил время в тюремной
мастерской, где коротал часы, собирая и разбирая замки. Однажды они
встретились в библиотеке, единственном месте, где можно было безопасно
пошептаться, и Левша потихоньку взмолился:
- Джо, давай отсюда сматываться. Я уже присмотрелся к замкам.
Джо усмехнулся и покачал головой:
- Левша, не торопись. Смотри на вещи проще. Питаешься ты хорошо. Спать
есть где. Чего еще жаловаться?
- Из принципа, Джо. Замки я изучил, их можно ногтем открыть. Но и не
только это. Внизу, в мастерской, я сварганил для себя парочку миленьких
штучек. Так, для кайфа.
- Вот это нехорошо. Что, если охрана их найдет?
- Джо, я что, новичок? Да я у них могу танк спрятать.
У Джо опять усмехнулся и торжественно воздел палец к небу.
- От гордыни, Левша, от гордыни погибли...
- Джо, давай смоемся отсюда. Не нравится мне тут.
- Терпение, Левша. Подождем, пока будет куда смываться. Вот когда у нас
появится план, мотив, резон и цель...
- Цель у меня есть. Я хочу на волю.
Так текли месяцы, Джо тренировал свои мозги, Левша - руки, пока в один
прекрасный день Джо не прочел заметку в журнале, издававшемся некоей
маленькой религиозной организацией. Он спрятал журнал в карман и продолжил
слоняться по библиотеке за Симпсоном, чей разговор почти полностью
ограничивался бормотанием чисел. Всякий раз, кидая взгляд на книгу, Симпсон
машинально классифицировал ее по своей системе и точно так же автоматически
и бессознательно повторял соответствующую цифру вслух. Библиотеки по природе
своей полны книг, и Симпсон, будучи на работе в библиотеке, час за часом
автоматически повторял цифры, а потом не мог объяснить, отчего охрип.
Наконец для обычной послеобеденной болтовни явился Левша, и они с Джо
присели за столик.
Джо ухмыльнулся и, протянув Левше журнал, открытый на пятьдесят второй
странице, указал на маленькую заметку внизу, обведенную черным.
- Взгляни-ка на это, - сказал он.
Левша прочел заметку, извещавшую о кончине пастора Лэнсвиллской церкви и
завершавшуюся сообщением о том, что замены покойному пока не последовало.
Потом он уставился на Джо с удивлением и спросил:
- Ну и что?
Джо выпрямился по-театральному и очень четко произнес:
- Алмаз Петтигрю. Левша стиснул кулаки.
- Старуха! Та, что звонила в ФБР!
- К счастью, - напомнил Джо, - Федеральное бюро не занимается золотыми
приисками. А к тому времени, когда она обратилась по нужному адресу, мы были
уже далеко от Лэнсвилла.
Левша нахмурился:
- Думаешь тряхнуть ее снова?
- На этот раз, - пояснил Джо, - я хочу алмаз. И не менее. Алмаз.
- Она нас вспомнит.
- Она никогда тебя не видела, - возразил Джо. - Я все утро ломал голову.
Подумай, Левша. Каким я тогда был в Лэнсвилле? Черные усы и черные волосы?
- И монокль?
- Нет, вряд ли. По-моему, усы. Левша призадумался.
- Ты прав. Усы.
- Ну так вот. Пораскинь мозгами. Что, если так: чисто выбритый,
седовласый, в круглых очках - вот как у Симпсона, к примеру.
Левша поглядел поверх стола на Симпсона, моргающего и бубнящего цифры, и
кивнул.
- Неплохо, - сказал он. - Ну и кто ты будешь? Брокер? Директор колледжа?
- Не глупи. - Джо сгреб журнал. - Я - новый священник. Оказавшись на
свободе, они обнаружили в миле от тюрьмы закрытую автозаправку. Левша отпер
дверь, потом распахнул ее бесшумно, и они с Джо проскользнули внутрь, - как
раз в тот момент, когда вдалеке взвыли сирены.
- Они поняли, что мы смылись, - прошептал Левша.
- Нет, - возразил Джо, - пока они поняли, что нас нет в камерах, только и
всего. - Он прикрыл дверь. - Вот почему хорошо запирать за собой двери. На
это уходит секунда, а выигрываешь целый час. Вначале они обыщут здание, а уж
потом пустятся в погоню.
Левша обнаружил фонарик и включил его, но Джо запротестовал:
- Нет, Левша! Здесь будет полно полицейских. Левша послушно погасил свет
и произнес:
- Надо осмотреться, Джо.
- Сейчас, - отвечал тот, включая освещение.
- Что ты делаешь! - вскрикнул Левша.
- Мы открываем новое дело.
Джо направился к силовому щиту. В считанные секунды все здание внутри и
снаружи было ярко освещено. Левша растерянно моргал, объятый страхом.
- Левша, можешь пойти открыть колонки? Тот, изумленный, вышел, привел
колонки в готовность и вернулся, покачивая головой.
- Ну, Джо, ты и нахал, - только и сказал он.
- Там, на мойке, новый "шевроле", - пояснил Джо. - Поезжай в город и
привези нам одежду, понял? И еще привези мне краску для волос.
- А город где?
- Не знаю. Давай посмотрим по карте.
Они расстелили дорожный атлас и определили свое местоположение. Затем
Левша выкатил машину, и Джо велел ему на сей раз проверить бак. Вспыхнув,
Левша взялся за шланг. Джо тем временем заглянул в кассу, она оказалась
пуста, и вновь позвал Левшу.
- Ты можешь открыть сейф? Мне понадобится сдача.
- Нет проблем, - отвечал Левша. Открыв сейф, он забрался в "шевроле" и
уехал. Джо уселся за стол и взялся пересчитывать содержимое сейфа.
Через полчаса у колонок остановился автомобиль, и Джо, одетый теперь в
комбинезон, наполнил бензобак, следуя указаниям водителя. Он проверил масло
и воду, подкачал шины и дал сдачу с двадцатидолларовой бумажки. Следующая
машина не заставила себя ждать.
Работа шла довольно-таки споро. Один клиент, явно местный, с любопытством
поглядел на Джо.
- С каких это пор Дик решил работать допоздна? - поинтересовался он.
- Наверное, с тех пор, как нанял меня, - отозвался Джо. - Вечером тоже
можно хорошо подзаработать.
Минут через пятнадцать подъехала патрульная машина, и на автозаправку
зашли двое полисменов. Сидя за столом, Джо поприветствовал их взмахом руки:
- Привет, ребята. Чем могу служить?
- Не видели тут, ближе к вечеру, двух подозрительных типов?
Джо задумался.
- Нет. Боюсь, что не
...Закладка в соц.сетях
