Жанр: Триллер
Утеха падали 1_3.
...тся Вилли.., я не уверен в том, что он обычный человек.
- Это не имеет никакого значения, Тони.
- Что ты имеешь в виду?
- Я имею в виду, что, возможно, Клуб Островитян нуждается в смене
исполнительного руководства.
- Ты говоришь о свержении Барента? Как же это можно сделать?
- Нам ничего не надо будет делать, Тони. Единственное, что мы должны, - это
продолжать поддерживать связь с нашим корреспондентом Вильгельмом фон Борхертом
и постараться убедить его в том, что мы займем нейтральную позицию в случае
каких-либо.., неприятностей на острове.
- Вилли будет участвовать в проведении летнего лагеря?
- В последний вечер общих мероприятий, - кивнул Кеплер. - А затем пробудет
с нами всю следующую неделю, чтобы поучаствовать в охоте.
- Сомневаюсь, чтобы Вилли вот так просто отдался во власть Баренту, -
заметил Хэрод. - У Барента.., сколько там.., сотня охранников?
- Скорее, две сотни, - поправил его Кеплер.
- С такой армией даже со Способностью Вилли не справиться. С чего бы ему
идти на такое?
- Барент даст слово чести, что Вилли будет обеспечен безопасный проход.
Хэрод рассмеялся.
- Ну, тогда, я думаю, все в порядке. Если Барент даст свое слово, тогда уж
Вилли наверняка положит голову на плаху, - съязвил он.
Кеплер свернул вниз по дороге на Малхолланд. Еще ниже виднелось шоссе.
- Но ты же представляешь себе альтернативу, Тони. Если Барент уничтожит
старика, мы просто вернемся к своим делам, имея тебя в качестве полноправного
члена. Если у Вилли в кармане есть какой-нибудь сюрприз, мы с распростертыми
объятиями примем его к себе.
- Ты уверен, что сможешь сосуществовать с Вилли? - поинтересовался Хэрод.
Кеплер свернул на стоянку неподалеку от Голливудской Чаши, на которой стоял
серый лимузин с тонированными стеклами.
- Когда ты проживешь с гадюками столько, сколько прожил я, Тони, - заметил
Кеплер, - то поймешь: не так уж важно, каким ядом обладает новая, главное, чтобы
она не кусала своих соседей.
- А как насчет Саттера?
Кеплер выключил мотор "Мерседеса".
- Перед приездом сюда у меня был долгий разговор с преподобным. Несмотря на
то что он с нежностью относится к своей долгой дружбе с Кристианом, он не
сомневается в том, что надо отдать кесарю кесарево...
- То есть?
- То есть надо заверить Вилли в том, что Джимми Уэйн Саттер не будет
возражать, если портфель мистера Барента перейдет в другие руки.
- Знаешь что, Кеплер, - сказал Тони Хэрод. - Ты не умеешь выразить ни одной
простой мысли, даже когда от этого зависит твоя жизнь.
Кеплер улыбнулся и открыл дверцу машины.
- Так ты с нами или нет, Тони? - громко спросил он, голосом перекрывая вой
сигнализации.
- Если быть с вами означает тихо сидеть и не влезать в это дерьмо, то да, -
с вами, - ответил Хэрод.
- Мысль выражена достаточно просто и ясно, - парировал Кеплер. - Твой
дружок Вилли хочет знать, на чьей ты стороне: с нами или нет?
Хэрод окинул взглядом залитую солнцем стоянку, повернулся к Кеплеру и
произнес устало:
- Я с вами.
Было уже почти одиннадцать вечера, когда Хэрод решил съесть парочку хотдогов
с горчицей и луком. Он отложил в сторону сценарий, переписыванием которого
занимался, и отправился в западное крыло дома. В щель под дверью комнаты Марии
Чен все еще виднелся свет. Он дважды постучался.
- Я собираюсь в "Пинко. Хочешь со мной? Голос Марии прозвучал приглушенно,
словно она говорила из ванной.
- Нет, спасибо.
- Ты уверена?
- Да, спасибо.
Хэрод натянул свой кожаный пиджак и вывел из гаража "Феррари". Он получал
удовольствие от езды, от резкого переключения скоростей, проскакивания на,
желтый свет и гонки с двумя соперниками, которые имели наглость соревноваться с
ним на бесконечном бульваре.
"Пинке" был переполнен. Там всегда были толпы народу. Хэрод съел два хотдога
за стойкой, а третий взял с собой. Между темным фургоном и его машиной
стояли подростки. Один из них даже облокотился на его "Феррари", беседуя с двумя
девушками. Хэрод подошел к нему.
- Проваливай, пацан, а то тебе не поздоровится, - прорычал он.
Парень был на шесть дюймов выше Тони, но отскочил от "Феррари" так, будто
случайно прикоснулся к раскаленной плите. Вся четверка медленно двинулась прочь,
время от времени оглядываясь на Хэрода и дожидаясь того момента, когда
расстояние станет достаточно безопасным, чтобы можно было облить его потоками
ругани. Хэрод оценивающим взглядом посмотрел вслед двум девицам. Та что пониже
была шикарной чикано - черноволосая, смуглая, в дорогих шортах и обтягивающей
майке, которая, казалось, сдавливала ее полную грудь. Хэрод представил себе, как
удивятся мальчики, если эта шоколадка усядется к нему в "Феррари" и он слегка
облегчит то давление, в эластике которого задыхались ее пышные формы. "А, к
черту, - вздохнул Хэрод. - Я слишком устал".
Сев за руль, он доел третий хот-дог, запил его остатками кока-колы и уже
включил зажигание, когда вдруг послышался тихий голос:
- Мистер Хэрод.
Открылась дверь стоящего рядом фургона. Впереди, рядом с местом водителя,
свесив длинные ноги, сидела чернокожая цыпочка. Хэрод различил что-то знакомое в
ее чертах и механически улыбнулся, еще не отдавая себе отчета в том, где и при
каких обстоятельствах он ее видел. Она держала на коленях какой-то предмет,
обхватив его руками.
Хэрод захлопнул дверцу и уже дотронулся до переключателя скоростей, когда
раздался легкий хлопок, какой издавали глушители в его бесчисленных шпионских
фильмах, и в его левое плечо впилось какое-то жало.
- Черт! - воскликнул Хэрод, поднял правую руку, чтобы стряхнуть насекомое,
успел сообразить, что это не оса... Но тут перед его глазами все поплыло, и
пульт управления врезался ему в лицо.
Сознание окончательно Хэрод так и не потерял, но ощущения, испытываемые им,
весьма напоминали беспамятство. Казалось, кто-то запер его в подвале его
собственного тела. Звук и изображение смутно доносились до него, будто он
смотрел передачу отдаленной дециметровой станции по дешевому черно-белому
телевизору, а радио из соседней комнаты передавало искаженную помехами волну.
Затем кто-то накрыл капюшоном его голову. Он ощутил легкую качку, словно
находился на борту маленькой шлюпки, но это ощущение было каким-то обманчивым,
расплывчатым и недостоверным.
Потом его куда-то понесли, по крайней мере, так ему казалось, возможно, он
сам схватил себя руками за ноги, хотя, впрочем, нет, руки его были крепко
связаны за кисти сзади каким-то ремнем.
Прошло еще сколько-то времени. Хэрод пребывал в нигде, плавая где-то внутри
себя в приятном первозданном супе обманчивых ощущений и сбивчивых воспоминаний.
Откуда-то издалека до него доносились два голоса. Один из них явно принадлежал
ему, но разговор - если это был разговор - вскоре надоел ему, и он снова
погрузился во внутреннюю тьму с той же пассивной безучастностью, с какой тонущий
ныряльщик позволяет унести себя грузам и течению в пурпурную тьму.
Тони Хэрод осознавал - с ним происходит что-то очень плохое, но почему-то
ему было на это глубоко наплевать.
Его разбудил свет. Свет и боль в запястьях. Свет, боль в запястьях и еще
одна нестерпимая боль, которая заставила его вспомнить о "чужих" Ридли Скотта,
когда тварь вылезает там из груди бедного сукина сына. Кто его исполнял? А, Джон
Херт. Что это за свет режет ему глаза? Почему так болят запястья? Что такое он
пил накануне, если в голове у него все так перевернулось?.. Хэрод попытался
сесть - и вскрикнул от боли. Этот крик, казалось, разодрал пленку, продолжавшую
отделять его от окружающего мира, и он начал обращать внимание на то, что еще
недавно казалось неважным.
Он был в наручниках. Лежал в постели в наручниках. Его правая рука лежала
на подушке, кольцо же наручника, больно обхватившее запястье, было присоединено
к мощному металлическому изголовью кровати. Левая рука лежала вдоль тела, и ее
наручник был прикреплен к какой-то неподвижной части, находящейся под матрасом.
Хэрод попытался поднять левую руку и услышал металлический скрежет. Значит, к
остову. Или к трубе. Или еще к чему-нибудь. Он не был еще в состоянии повернуть
голову, чтобы убедиться в этом. Возможно, он сможет сделать это позднее.
"Черт, с кем я провел ночь?" У Хэрода было несколько подружек с садомазохистскими
наклонностями, но он никогда не позволял себе оказываться в роли
жертвы. "Слишком много выпил? И Вита наконец завлекла меня в свою комнату
наслаждений?" Он открыл глаза и, невзирая на боль, доставляемую режущим светом,
заставил себя не закрывать их больше.
Белая комната, белая кровать, простыни, медные спинки, тоже зачем-то
выкрашенные в белый свет, белые стены, на противоположной стене небольшое
зеркало в белой крашеной раме, дверь. Белая дверь с белой ручкой. С потолка на
белом шнуре свисает единственная голая лампочка - ватт эдак сотен в десять,
насколько мог судить Хэрод по излучаемому ею резкому свету. Сам он лежал почемуто
в белой больничной рубашке. Он ощутил разрез на спине и почувствовал, что
кроме рубашки на нем ничего нет.
Слава Богу, это не Вита. Ее комната наслаждений была отделана камнем и
бархатом. У кого из его знакомых был эдакий медицинский задвиг? Ни у кого.
Хэрод подвигал кистями и ощутил под наручниками свежие ссадины. Он чуть
наклонился влево и посмотрел вниз. Белый пол. Левое запястье приковано к белому
металлическому остову кровати. Больше двигаться было незачем. Разве что накатит
приступ рвоты, тогда он заблюет весь этот чистенький белый пол. Это надо было
обдумать.
На какое-то время Хэрод погрузился в забытье. Когда позднее он пришел в
себя, горел все тот же режущий глаза свет, он находился все в той же белой
комнате, разве что голова стала болеть чуть меньше. Тогда он вспомнил о
психиатрических клиниках. Неужели кто-то умудрился затолкать его в подобное
местечко? Но в психушках больным не надевают наручники. Или надевают?
Его охватил такой ужас, что он начал брыкаться и дергаться, скрежеща
металлом о металл, пока полностью не обессилел. Барент, Кеплер, Саттер - эти
низкопробные сукины дети куда-то запрятали его, и теперь остаток жизни он
проведет, глядя на белые стены и писая под себя?!
Нет, эта компания не стала бы так поступать. Они бы просто убили его.
А потом Хэрод вспомнил "Пинко, подростков, фургон и черную цыпочку. Она
была той самой. Что о ней говорил Колбен в Филадельфии? Они считали, что ее и
шерифа использует Вилли. Но шериф погиб.." Хэрод присутствовал при этом, когда
Кеплер и Хейнс подкинули его труп на автобусную станцию в Балтиморе, чтобы его
не связали с их фиаско в Филадельфии. А кто теперь использовал ее? Вилли?
Возможно. Возможно, он не удовлетворился посланием, которое отправил Кеплер. Но
к чему все это?
Хэрод решил на время перестать думать. Этот процесс был слишком
болезненным. Лучше подождать, пока не появится кто-нибудь. Если придет
чернокожая цыпочка и окажется, что Вилли или кто-нибудь другой держит ее не
слишком крепко, можно будет устроить для них небольшой сюрприз.
Хэроду нестерпимо хотелось писать, и он уже кричал в течение некоторого
времени, когда дверь наконец открылась.
В комнату вошел мужчина. На нем был зеленый хирургический костюм, на голове
- черный капюшон с зеркальными очками вместо глаз. Хэрод вспомнил о солнечных
очках Кеплера, а потом об убийце в сериале "Вальпургиева ночь", который они
снимали вместе с Вилли, и тут же чуть было не описался.
Но это был не Вилли. Хэрод сразу это понял. Не был он и Томом Рэйнольдсом -
пешкой Вилли с пальцами душителя. Впрочем, это не имело значения. У Вилли было
время набрать легионы новых пешек.
Хэрод попытался проникнуть в него. Он действительно попытался, но в
последнюю секунду его охватило уже известное ему отвращение, оказавшееся еще
более сильным, чем предшествующая тошнота и головная боль, и он отстранился
прежде, чем его волевой импульс сумел проникнуть в чужое сознание. Хэрод готов
был скорее вылизать чужую задницу или взять в рот чужой пенис, чем вторгнуться в
чужое сознание - даже это казалось ему более простой и менее интимной
процедурой. Одна мысль о вторжении в чужое сознание заставила его вздрогнуть.
Тело его покрылось холодным потом.
- Кто вы? Где я? - слова звучали неразборчиво, он едва ворочал
одеревеневшим языком.
Мужчина подошел к кровати и посмотрел на Хэрода. Затем он залез под свою
хирургическую куртку и вытащил револьвер.
- Тони, - произнес он с мягким акцентом, целясь Хэроду в лоб, - я досчитаю
до пяти, а потом выстрелю, так что если ты хочешь что-нибудь сделать - делай это
сейчас.
Хэрод напряг руки так, что кровать затрещала.
- Раз.., два.., три...
Мысли Хэрода заскакали как сумасшедшие, но тридцать лет самообработки не
давали ему возможности вступить в контакт с мужчиной.
- ..четыре... Хэрод закрыл глаза.
- ..пять. - Щелкнул взведенный курок, но выстрела не последовало.
Когда Хэрод открыл глаза, мужчина уже стоял около двери, револьвера в его
руках не было.
- Вам что-нибудь надо? - спросил он тихо, с небольшим акцентом.
- Судно, - умоляюще прошептал Хэрод. Капюшон благосклонно качнулся.
- Сестра сейчас принесет.
Хэрод дождался, когда закроется дверь, и крепко зажмурился, пытаясь
сосредоточиться. "Сестра, - думал он. - Боже милостивый. Пусть это будет
старомодная клуша с торчащими сиськами и прорезью между ног".
Он принялся ждать.
Сестра оказалась чернокожей. Той самой, из Филадельфии. Той самой, которая
стреляла в него и доставила его сюда.
Он вспомнил, как ее звали. Натали. У него к ней накопился большой счет.
На ней не было капюшона, зато к вискам белым пластырем были прикреплены
какие-то тонкие провода, датчики, убегавшие назад и переплетенные с ее кудрявыми
волосами. В руках у нее было судно, которое она профессионально установила под
тело Хэрода и отошла в сторону.
Еще облегчаясь, Хэрод слегка заскользил по ее сознанию. Нет, девушку никто
не использовал. Он даже не мог поверить себе, что они оказались настолько
глупыми, кем бы они ни были. А может, их всего двое? Эта глупая черная сучка и
ее сообщник? Колбен, помнится, что-то говорил: они охотятся за Мелани Фуллер.
Вероятно, они не догадывались о том, на что он сам был способен.
Хэрод подождал, пока она вынимала судно и направлялась обратно к двери. Ему
надо было удостовериться, что дверь не заперта. Это было бы в стиле шуток Вилли
- оставить их взаперти, предоставить Хэроду возможность использовать кого-то и
лишить его какого-либо способа использования. И что это за датчики были на ее
волосах? Хэрод видел их в каких-то фильмах о больницах, но их закрепляли на
пациентах, а не на сестрах.
Девушка тем временем открыла дверь.
Он вторгся в нее с такой скоростью и такой силой, что она выронила судно и
моча полилась по ее белой юбке. "Ну-ка, девочка, - велел Хэрод, протолкнул ее
сквозь дверной проем и осмотрелся ее глазами. - Достань мне ключи, -
распорядился он. - Любым способом убей этого педераста, достань ключи и вытащи
меня отсюда".
За дверью виднелся небольшой коридорчик, упиравшийся в следующую дверь. Эта
дверь была заперта. Он заставил Натали кидаться на дверь, пока не почувствовал,
что у нее вывихнуто плечо, и тогда она стала царапать дверь. Дверь не
поддавалась. "К черту!" Он заставил ее вернуться обратно в комнату. Вокруг не
было ничего, что можно было бы использовать как оружие. Она подошла к кровати и
стала дергать за наручники. Если бы она могла разбить кровать, расчленить ее
основу. Но достаточно быстро это было сделать невозможно, пока Хэрод оставался
прикованным к изголовью и раме одновременно. Он взглянул на себя ее глазами и
увидел небритую щетину на бледных щеках, свои расширенные глаза и свалявшиеся
курчавые волосы.
Зеркало. Хэрод посмотрел в него и понял, что это тонированное стекло,
обладающее односторонней прозрачностью. Если понадобится, он заставит Натали
разбить его голыми руками. А если и оттуда не будет выхода, он заставит ее
воспользоваться осколками стекла, чтобы убить того типа в капюшоне, когда он
войдет. Если зеркало не разобьется, он заставит ее биться физиономией о стекло
до тех пор, пока от ее лица не останется ничего, кроме черепа с обвисшими
ошметками черной кожи. Что-что, а уж он устроит шоу для тех, кто наблюдает за
ним с противоположной стороны. Когда же они войдут, она вцепится им в глотки и
будет рвать их зубами и ногтями, вырвет у них оружие и раздобудет ключи...
Но тут дверь распахнулась, и в комнату снова вошел человек в капюшоне.
Натали повернулась и присела, готовясь к прыжку. На ее лице появился оскал,
который можно увидеть только в зоопарке на звериной морде, когда время кормежки
слишком долго откладывается.
Человек в капюшоне выстрелил из ружья, которое держал в руках, и попал ей в
бедро. Натали прыгнула вперед, вытянув руки. Мужчина схватил ее и осторожно
опустил на пол. Затем он встал рядом с нею на колени, взял ее за запястье, чтобы
посчитать пульс, и, приподняв веко, заглянул в зрачок. Поднявшись, врач подошел
к кровати Хэрода.
- Сукин сын! - произнес он дрожащим голосом, затем повернулся и вышел из
комнаты.
Через некоторое время он вернулся, набирая в шприц какую-то жидкость из
ампулы. Выпустив из шприца несколько капель, мужчина обратился к Хэроду тихим
сдавленным голосом:
- Это будет немножко больно, мистер Хэрод.
Хэрод попытался отдернуть левую руку, но мужчина воткнул иглу прямо ему в
бедро через рубашку. В течение секунды Тони ощущал лишь немоту, а потом ему
показалось, что кто-то внутривенно ввел ему шотландский виски. Пламя охватило
его от бедер до груди. У Хэрода перехватило дыхание, когда жар подобрался к
самому сердцу.
- Что.., что это? - прошептал он, осознавая, что человек в капюшоне убил
его. Летальная инъекция, как называла это бульварная пресса. Хэрод всегда был
сторонником смертной казни. - Что это?
- Заткнись, - рявкнул мужчина и повернулся спиной, а тьма уже поглотила и
кружила сознание Тони Хэрода, унося его прочь, как щепку в бушующем море.
Глава 10
НЕПОДАЛЕКУ ОТ САН-ХУАН КАПИСТРАНО
Пятница, 24 апреля 1981 г.
Натали выбралась из тумана анестезии и ощутила нежное прикосновение Сола,
утиравшего ей лоб влажным полотенцем. Она бросила взгляд вниз, увидела, что ее
руки и ноги привязаны ремнями, и разрыдалась.
- Ну-ну, - успокоил ее Сол, склонился ниже и поцеловал в голову. - Все в
порядке.
- Как... - начала было Натали, умолкла и облизнула губы - они казались
резиновыми и чужими. - Сколько?
- Около получаса, - ответил Сол. - Возможно, мы слишком поскромничали с
раствором.
Натали покачала головой. Она вспомнила весь ужас, испытанный ею, когда
снова насиловали ее мозг. Вспомнила, как готовилась прыгнуть на Сола. Она
понимала, что в тот момент могла бы убить его голыми руками.
- Быстро... - прошептала она. - А Хэрод? - она с трудом заставила себя
произнести это имя. Сол кивнул.
- Первый допрос прошел очень удачно. Электроэнцефалограмма замечательная.
Скоро он начнет выходить из этого состояния. Поэтому-то... - Он указал на ремни.
- Я понимаю, - кивнула Натали. Она сама помогала оснастить кровать этими
ремнями. Сердце у нее все еще колотилось от невероятного адреналинового выброса,
происшедшего в то время, пока ее сознанием владел Хэрод, и от страха, который
она испытывала, прежде чем войти к нему в комнату. Войти оказалось сложнее
всего.
- По-моему, картина весьма примечательная, - сказал Сол. - Согласно
электроэнцефалограмме, он не пытался использовать ни тебя, ни меня, пока
находился под воздействием пентотала натрия. Уже минут пятнадцать как он выходит
из этого состояния.., показатели выглядят почти так же, как установленные
сегодня утром.., больше он не пытался восстановить контакт с тобой. Я почти
уверен, что для установления первоначального контакта или восстановления
прерванного необходимо визуальное общение. Конечно, с обработанными субъектами
картина будет выглядеть иначе, но не думаю, что он сможет использовать тебя не
напрямую. Ему нужен непосредственный контакт, он должен тебя видеть...
Натали изо всех сил старалась не расплакаться. Не то чтобы ремни ее очень
обременяли, но они вызывали в ней неприятное чувство клаустрофобии. От
электродов, закрепленных на голове, к телеметрической установке на ее груди
сбегали маленькие проводки. Сол знал об этой аппаратуре от своих коллег,
занимавшихся изучением сна, и поэтому смог точно указать Коуэну, где ее
приобрести.
- Мы просто не знаем... - вздохнула Натали.
- Мы знаем гораздо больше, чем двадцать четыре часа назад, - возразил Сол и
вытянул две длинные бумажные ленты с записью ЭЭГ. Самописец компьютера дикими
каракулями отметил пики и впадины. - Посмотри на это. Видишь, сначала появляются
эти периодические провалы в гипокампусе. Амплитуда волн альфа постепенно
уменьшается, практически сходит на нет, а затем переходит в состояние, которое
можно квалифицировать как быстрый сон. А вот через три секунды.., смотри... -
Сол вытащил вторую ленту, на которой пики и ровные участки почти идеально
соответствовали тем, что были изображены на первой. - Полное совпадение. Ты
лишилась всех функций высшей нервной деятельности, потеряла контроль над
произвольными рефлексами, даже периферическая нервная система оказалась в полном
подчинении Хэрода. Потребовалось четыре секунды на то, чтобы ты подключилась к
его искаженному состоянию быстрого сна или чем там оно является.
Но, возможно, самая интересная аномалия - это то, что Хэрод начинает
генерировать здесь ритм Тета. Это совершенно неоспоримо. И твой гипокампус
начинает реагировать идентичным Тетаритмом, а неокортикальная кривая начинает
приобретать тенденцию к выравниванию. Этот Тета-ритм, Натали, хорошо исследован
у кроликов, крыс и подобных млекопитающих во время их специфически видовой
деятельности - состояния агрессии, процесса завоевания лидирующего положения, но
он никогда не наблюдался у приматов!
- Ты хочешь сказать, что у меня мозг, как у крысы? - спросила Натали. Это
была неудачная шутка, и ей снова захотелось плакать.
- Каким-то образом Хэрод.., и, вероятно, все остальные генерируют в
собственном гипокампусе и в гипокампусе своей жертвы этот редчайший Тета-ритм, -
объяснил Сол, в основном обращаясь к самому себе. Он даже не обратил внимания на
попытку Натали пошутить. - Значит, это процесс с одновременной генерацией
искусственного состояния быстрого сна. Ты получаешь чувственные сигналы, но не
можешь действовать в зависимости от них, а Хэрод может. Невероятно! Это... - Сол
указал на резкое распрямление кривой на энцефалограмме Натали - ..тот самый
момент, когда нервные токсины начали действовать из ампулы с транквилизатором.
Обрати внимание на отсутствие взаимовлияния: все его желания совершенно очевидно
передаются твоему организму с помощью нейрохимических команд, твои же ощущения
лишь частично воспринимаются Хэродом. Твоя боль или ощущения парализованности
воспринимаются им не более как во сне. А вот через сорок восемь секунд, когда я
ввел ему аметил с пентоталом... - Сол показал Натали место, где судорожные рывки
линий трансформируются в мягкие волны. - Господи, чего бы я только не дал, чтобы
поработать с ним в течение месяца на приборах, определяющих познавательные
способности.
- Сол, а что, если я.., что, если ему удастся восстановить свой контроль
надо мной? Сол поправил очки.
- Я сразу зарегистрирую этот момент, даже не глядя на записи приборов. Я
запрограммировал компьютер на сигнал тревоги при появлении первых же признаков
этой лихорадочной деятельности его гипокампуса, внезапного провала твоих альфаритмов
или проявления Тета-ритма у него.
- Да, - вздохнула Натали, - но что ты тогда станешь делать?
- Мы продолжим наши исследования, как и планировали, - ответил Сол. - С
помощью купленных Джеком датчиков мы можем передавать сигнал на расстояние до
двадцати пяти миль.
- А что, если он способен влиять на сотню миль, на тысячу? - Натали
старалась сохранять спокойствие, хотя изнутри ее рвался крик: "А что, если он
никогда не отпустит меня?" Ей казалось, что она согласилась на какой-то
медицинский эксперимент, позволив внедрить в свое тело какого-то отвратительного
паразита. Сол взял ее за руку.
- Пока мы должны апробировать диапазон в двадцать пять миль. Если
потребуется, мы вернемся, и я снова введу ему пентотал. Нам уже известно, что он
не может контролировать свое поведение, когда находится без сознания.
- Он никогда не сможет этого делать, если умрет! - сквозь зубы зло бросила
Натали. Сол кивнул и сжал ее руку.
- Сейчас он очнулся. Подождем минут сорок пять, и если он не предпримет
попытки завладеть тобой, ты сможешь встать. Что касается меня, то я не верю, что
наш мистер Хэрод сможет это сделать. Что бы ни являлось источником способностей
этих монстров, все предварительные данные свидетельствуют о том, что Энтони
Хэрод - самый безопасный из них. - Сол подошел к раковине, налил в чашку воды и
напоил Натали, приподняв ее голову.
- Сол.., а после того, как ты освободишь меня, ты не станешь отключать
сигнал тревоги у компьютера?
- Нет. - Сол покачал головой. - До тех пор пока у нас в доме эта гадюка,
будем держать ее в клетке.
"Второй допрос Энтони Хэрода. Пятница, 24 апреля 1981 года... 7 часов 23
минуты. Субъект временно находится под воздействием пентотала натрия и
мелиритина С. Данные так же регистрируются с помощью видеозаписи, ЭЭГ на
многоканальном осциллографе и по каналам биодатчиков".
- Тони, ты меня слышишь?
- Да.
- Как ты себя чувствуешь?
- О'кей. Смешно.
- Тони, когда ты родился?
- А?
- Когда ты родился?
- Семнадцатого октября.
- В каком году, Тони?
- Э-э.., в сорок четвертом.
- Значит, сколько тебе сейчас лет?
- Тридцать шесть.
- Где ты вырос, Тони?
- В Чикаго.
- Когда ты впервые осознал, что владеешь Способностью, Тони?
- Какой Способностью?
- Способностью диктовать свою волю другим людям?
- Ах, этой...
- Когда это произошло впервые, Тони?
- А-а-а.., когда тетя велела мне ложиться в постель, а я не хотел этого, и
тогда я заставил ее позволить мне не ложиться.
- Сколько тебе тог
...Закладка в соц.сетях
