Жанр: Триллер
Утеха падали 1_3.
... жизни, верно? Во-вторых, может быть, вы псих. Всем психам псих,
один из тех придурков, которые каждый раз выползают на белый свет и сознаются в
убийстве, хотя их и близко там не было. И в-третьих - возможно, вы говорите
правду. Пока я решил выбрать третий вариант. Помимо всего прочего, есть и другие
странные вещи, которые сходятся с вашей историей и больше ни с чем.
- Какие "странные вещи"? - переспросил Сол.
- Ну, например, тот парень, который следил за мной утром, а потом прикончил
себя, не желая со мной разговаривать, - сказал Джентри. - И еще альбомчик старой
леди.
- Альбомчик? - удивился Сол.
- Какой альбомчик? - спросила и Натали. Джентри снял шляпу и, хмуро
поглядев на нее, смял тулью.
- Когда застрелили миссис Дрейтон, я был первым представителем закона,
оказавшимся на месте преступления, - пояснил он. - Санитары убирали тело, ребята
из городского отдела по делам убийств считали трупы внизу, так что я немного
пошарил в номере той леди. Конечно, этого нельзя было делать. Явное нарушение
закона. Но какого черта! Я ведь всего лишь деревенский полисмен. В общем, как бы
там ни было, я увидел этот толстенький альбомчик в одном из ее чемоданов и
полистал его. Там была масса газетных вырезок про разные убийства, включая
убийство Джона Леннона и множество других. Большинство из них совершались в НьюЙорке,
начиная с января прошлого года. На следующий день за расследование
взялась настоящая полиция, не какой-то там шериф, ФБР полезло во все щели, хотя
это дело вовсе не из тех, что требуют их участия... А когда я добрался в
воскресенье вечером до морга, альбомчика уже нигде не было, никто его не видел,
в отчетах ребят из горотдела с места преступления о нем ни слова, нет и
квитанции из морга, ничего - ну просто нуль.
- Вы спрашивали о нем? - поинтересовался Сол.
- Да уж поспрашивал. Всех, от санитаров до парней из отдела убийств. Никто
его не видел. Все остальное было доставлено в морг и описано в воскресенье
утром, все подряд: нижнее белье этой дамы, одежда, пилюли от давления - все, за
исключением альбома с вырезками из газет про убийства, числом около двадцати.
- Кто составлял список вещей? - спросил Сол.
- Горотдел по делам убийств и ФБР, - ответил шериф. - Но вот Тоб Хартнер,
клерк из морга, утверждает, что мистер Хейнс просматривал арестованные вещи за
час до прибытия команды из горотдела. Наш Дики прямо из аэропорта двинул в морг.
Сол слегка откашлялся.
- Вы полагаете, что ФБР имеет какое-то отношение к сокрытию вещественных
доказательств? Шериф Джентри наивно распахнул глаза.
- Ну как может ФБР делать что-то такое нехорошее?
Последовала долгая пауза. Наконец Натали Престон спросила:
- Шериф, если одно из этих.., этих существ убило моего отца, что же нам
делать дальше?
Джентри сложил руки на животе и посмотрел на Сола. Глаза его были оченьочень
голубыми.
- Это хороший вопрос, миз Престон. Что скажете, доктор Ласки? Допустим, мы
поймали вашего оберста или миз Фуллер, или их обоих. Вы не думаете, что суду
присяжных будет трудно вынести им обвинительный приговор?
Сол развел руками.
- Это звучит безумно, я согласен. Если поверить в это, то всякая логика
оказывается подозрительной. Осуждение любого убийцы ставится под сомнение.
Никаких вещественных доказательств не будет достаточно, чтобы отделить
невиновных от виноватых. Я понимаю, о чем вы говорите, шериф.
- Да нет, не так уж все безнадежно, - усмехнулся Джентри. - Ведь
большинство дел об убийстве - это все равно дела об убийстве, так? Или вы
считаете, что их сотни тысяч, этих вампиров мозга, и все бегают и суетятся?
Сол закрыл глаза, уходя от этой мысли.
- Молю Бога, чтобы это было не так. Джентри кивнул.
- Значит, у нас здесь что-то вроде особого случая, верно? Но это возвращает
нас к вопросу миз Престон: что нам теперь делать?
Сол глубоко вздохнул.
- Мне нужна ваша помощь - для наблюдения. Есть шанс, хотя и небольшой, что
из этих двоих кто-то вернется в Чарлстон. Возможно, у Мелани Фуллер не было
времени, чтобы взять из дома какие-то очень важные для нее вещи. Возможно,
Уильям Борден, если он жив, вернется за ней.
- А что потом? - спросила Натали. - Наказать же их невозможно. Во всяком
случае, не через суд. Что произойдет, если мы найдем-таки их? Что вы сможете
сделать?
Сол опустил голову, поправил очки и провел дрожащей рукой по лбу.
- Я думал об этом сорок лет, - очень тихо сказал он. - И все равно не знаю.
Но у меня такое чувство, что оберсту и мне суждено встретиться.
- Они смертны? - спросил Джентри.
- Что? Да, конечно; конечно, смертны.
- Тогда кто-то может подойти к кому-либо из них сзади и вышибить мозги,
верно? - предположил шериф. - Они ведь не восстанут из мертвых в следующее
полнолуние или еще что-нибудь такое.
Сол несколько мгновений смотрел ему в глаза.
- Что вы хотите этим сказать, шериф"?
- Я хочу сказать... Понимаете, если принять вашу посылку, если поверить,
что эти люди могут делать все то, о чем вы нам рассказали... Тогда они самые
богомерзкие твари на белом свете. Охотиться за кем-то из них - все равно что
шарить по болоту в темноте голыми руками в поисках мокасиновых змей. Но стоит их
опознать, и они становятся просто мишенями, так же как я, или вы, или Джон
Кеннеди, или Джон Леннон. Любой человек из винтовки с оптическим прицелом вполне
может убрать любого из них, профессор.
Сол глянул в безмятежные глаза шерифа и улыбнулся.
- Но у меня нет винтовки с оптическим прицелом.
Джентри кивнул.
- Вы захватили с собой какое-нибудь оружие, когда летели из Нью-Йорка?
Сол отрицательно качнул головой.
- У вас вообще нет оружия, профессор?
- Вообще нет.
Джентри повернулся к Натали.
- Но у вас оно есть, мэм. Вы упомянули, что пошли за ним в дом Фуллер и
даже были готовы арестовать мистера Ласки, даже если пришлось бы применить
оружие.
Натали покраснела. Сол удивился, увидав, как темнеет ее кожа, обычно цвета
кофе с молоком.
- Это не мой пистолет, - призналась она. - Моего отца. Он держал его в
своей студии. У него было разрешение, поскольку там произошло несколько краж со
взломом. Я зашла туда в понедельник и взяла его.
- Можно мне посмотреть? - тихо попросил Джентри.
Натали пошла в прихожую, достала из шкафа плащ и вытащила из кармана
пистолет. Она положила его на стол рядом с шерифом. Указательным пальцем Джентри
легонько повернул его, пока дуло не оказалось направленным в пустую стену.
- Вы знакомы с пистолетами, профессор? - спросил Джентри.
- С этим - нет.
- А вы, миз Престон? Вы умеете обращаться с огнестрельным оружием?
Натали передернула плечами.
- У меня в Сент-Луисе есть друг, который показал мне, как стрелять. Надо
прицелиться и нажать на спуск. Ничего сложного.
- А именно с этим пистолетом вы умеете обращаться?
Натали мотнула головой.
- Папа купил его уже после того, как я уехала учиться. Не думаю, чтобы он
когда-либо пользовался им. Не могу себе представить, чтобы он выстрелил в
человека.
Джентри поднял брови и взял в руку пистолет, осторожно держа его за
предохранительную скобу.
- Он заряжен?
- Нет, - сказала Натали. - Я извлекла все патроны вчера, перед тем как
выйти из дому.
Теперь настала очередь Сола Ласки изумленно поднять брови.
Джентри кивнул и нажал рычажок; из черной пластиковой рукоятки выскользнула
обойма. Он протянул ее Солу, показывая, что она пуста.
- Тридцать второй калибр, да? - спросил Сол.
- Тридцать второй, - "лама" с уменьшенной рукояткой, - подтвердил шериф. -
Милый пистолетик. Мистер Престон заплатил за него долларов триста, если покупал
новым. Миз Престон, никто не любит, когда лезут с советами, но мне все же
хотелось бы дать вам один совет, можно?
Натали коротко кивнула.
- Во-первых, никогда не цельтесь в человека из огнестрельного оружия, если
вы не готовы им воспользоваться. Во-вторых, никогда не цельтесь из незаряженного
пистолета. И в-третьих, если вам нужен незаряженный пистолет, убедитесь, что он
действительно не заряжен. - Джентри ткнул пальцем в сторону оружия. - Видите вот
этот маленький индикатор, мэм? Вот тут, где красная точка? Это называется
индикатором зарядов, и красный огонек здесь не просто так. - Джентри оттянул
затвор, из патронника вылетел патрон и со стуком упал на стол.
Натали побледнела. Теперь ее кожа приняла цвет мертвой золы.
- Это невозможно, - слабым голосом сказала она. - Я сосчитала патроны,
когда вытащила их. Их было семь.
- Ваш папа, должно быть, вогнал еще один патрон в патронник, а потом
опустил курок, - пояснил Джентри. - Некоторые носят оружие именно в таком виде.
Так можно иметь в пистолете восемь зарядов вместо обычных семи. - Шериф снова
вогнал в рукоятку обойму и щелкнул курком.
Натали слегка вздрогнула, услыхав сухой щелчок. Она глянула на то, что
шериф назвал "индикатором зарядов": красной точки больше не было видно. Она
вспомнила, как вчера направила пистолет на Сола, будучи уверенной, что он не
заряжен, и ей стало нехорошо.
- А что вы хотите сказать на этот раз, шериф? - спросил Сол.
Джентри пожал плечами и положил пистолет на стол.
- Я думаю, если мы решили охотиться за этими убийцами, тогда хоть кому-то
надо знать, как обращаться с оружием.
- Но поймите наконец что оружие против этих людей бесполезно. Они могут
заставить вас повернуть его к себе. Они могут превратить вас в оружие. Если мы
станем охотиться за оберстом или за Фуллер, как одна команда, мы никогда не
будем уверены друг в друге.
- Я все это понимаю, - сказал Джентри. - Но я понимаю и то, что если мы
найдем их, они окажутся уязвимыми. Они опасны главным образом потому, что никто
не знает об их существовании. И об их вампиризме. А мы знаем.
- Но нам неизвестно, где они скрываются сейчас, - возразил Сол. - Я думал,
что подобрался к ним так близко. Я действительно был близок...
- У Бордена есть какой-то фон, окружение, - сказал Джентри. - У него есть
легенда, есть кинофирма, друзья, коллеги. С этого можно и начать.
Сол печально покачал головой.
- Я считал, что Фрэнсису Харрингтону ничто не угрожает. Ему требовалось
навести лишь несколько справок. Если это был оберст, он мог бы узнать меня. Я
полагал, Фрэнсис будет в безопасности, а теперь он наверняка мертв. Нет, я не
хочу, чтобы еще кто-нибудь оказался напрямую связан со всем этим.
- Но мы уже ввязались, - отрезал Джентри. - Мы уже по уши влезли во все
это.
- Он прав, - заметила Натали. Мужчины повернулись к ней. В ее голосе уже не
было слабости.
- Если вы не сумасшедший, Сол, - сказала она, - эти выродки убили моего
отца ни за что ни про что. С вами или без вас, но я разыщу этих поганых убийц и
найду способ воздать им по справедливости.
- Давайте прикинемся, что мы тут разумные люди, - вмешался Джентри. -
Доктор, а эта Нина Дрейтон поведала вам что-нибудь во время ваших
консультаций.., нечто такое, что могло бы нам помочь?
- Нет, практически ничего. - Сол покачал головой. - Она все время упоминала
лишь о своих снах и о смерти своего отца. Из этих разговоров я заключил, что она
использовала свою Способность, чтобы убить его.
- А о Бордене или Мелани Фуллер?
- Не так прямо, но она упоминала своих друзей в Вене в начале тридцатых.
Судя по ее описанию, это вполне могли быть оберст и Фуллер.
- Есть что-нибудь полезное для нас в этих рассказах?
- Нет. Лишь намеки на ревность и соперничество. И все.
- Сол, оберст ведь использовал вас? - сказал шериф.
- Да.
- И однако вы помните все до мельчайших подробностей. А разве вы не
говорили, что Джек Руби и другие страдали чем-то вроде амнезии, после того как
их использовали?
- Говорил, - подтвердил Сол. - Я думаю, что эти люди помнят свои действия
как нечто, случившееся во сне, - если они вообще их помнят.
- Примерно так же, как психически ненормальные помнят насильственные
эпизоды?
- Иногда, - кивнул Сол. - В других случаях обычная жизнь страдающего
психозом - всего лишь сон, а по-настоящему он живет, только когда причиняет боль
другому либо убивает. Но люди, которых использовали оберст и остальные, не
обязательно страдают психозом - они могут быть просто жертвами.
- Но ведь вы помните в точности, что испытывали, когда оберст.., владел
вашим сознанием, - сказал Джентри. - Почему?
Сол привычным жестом снял очки и протер их.
- Это особый случай. Тогда шла война. Я был всего лишь евреем из лагеря, и
он был уверен, что я не выживу в этой мясорубке. Ему не было никакой надобности
тратить свою энергию и стирать что-либо в моей памяти. И потом, мне удалось
бежать от оберста по собственной воле, когда я выстрелил себе в ногу и застал
его врасплох...
- Я хотел вас еще расспросить об этом эпизоде, - произнес Джентри. - Вы
сказали, что боль заставила оберста выпустить вас из-под его власти на пару
минут...
- На несколько секунд, - поправил Сол.
- О'кей, на несколько секунд. Но все эти люди, которых они использовали в
Чарлстоне, испытывали боль, страшную боль. Хаупт - он же Торн, бывший вор,
которого Мелани Фуллер держала при себе в качестве слуги, потерял глаз и все
равно продолжал действовать. Девочку Кэтлин забили до смерти. Баррет Крамер
скатилась по лестнице, к тому же в нее стреляли. Мистера Престона... Ну, вы
понимаете, о чем я хочу сказать...
- Да, - кивнул Сол. - Я много думал об этом. Так получилось, что когда
оберст был.., когда он был в моем мозгу - иначе это не передашь - я мельком
ловил кое-какие его мысли...
- Нечто вроде телепатии? - спросила Натали.
- Не совсем. Во всяком случае, это не то, что обычно описывается в
художественной литературе. Это больше похоже на попытку вспомнить утром обрывки
сна. Но я уловил кое-что из мыслей оберста, когда он использовал меня для
убийства того der Alte.., старого эсэсовца... Достаточно, чтобы понять, что в
его слиянии со мной в тот момент было нечто необычное. Он хотел прочувствовать
все, что происходит, садистски просмаковать каждый оттенок чувственного
восприятия. У меня сложилось впечатление, что обычно он использовал людей так,
чтобы между ним и той болью, какую испытывала жертва, была какая-то прокладка,
какой-то барьер.
- Вроде как люди смотрят телевизор с выключенным звуком? - уточнил Джентри.
- Возможно, и так. Только в этом случае сохраняется вся информация,
убирается лишь болевой шок. Я чувствовал, как оберст наслаждается болью не
только тех, кого он убивал, но и тех, кого он использовал для убийства...
- Как вы считаете, такие воспоминания можно стереть, уничтожить?
- В мозгу тех, кого он использовал? - спросил Сол. Джентри кивнул.
- Нет. Скорее всего, они тонут - примерно так же, как жертва какой-нибудь
ужасной психической травмы топит свои переживания глубоко в подсознании.
Широко улыбаясь, шериф встал и хлопнул Сола по плечу.
- Профессор, - сказал он, - вы нам только что дали ключ - как проверить,
что верно и что нет, кто спятил, а кто нормальный.
- Неужели? - удивился Сол, но он понял, о чем идет речь, прежде чем
Джентри, улыбаясь, ответил на вопросительный взгляд Натали Престон.
- Именно так, - сказал шериф. - Завтра мы сможем провести этот тест - и
узнаем все, раз и навсегда!
Сол сидел в машине шерифа Джентри и слушал, как стучит дождь. Прошел почти
час с того момента, как Джентри и Натали вошли со старым доктором в клинику.
Через несколько минут на другой стороне улицы остановилась синяя "Тойота", и Сол
мельком увидел молодую пару, безукоризненно одетую, как и подобает всем молодым
людям интеллигентных профессий. Они провели в дом светловолосую девочку с
темными усталыми глазами. Левая рука ее была на перевязи.
Сол ждал. Он умел ждать; этому искусству он научился еще юношей в лагерях
смерти. В двадцатый раз он принялся обдумывать причины, которыми объяснял самому
себе, почему надо было вовлечь в это дело Натали Престон и шерифа Джентри.
Объяснение было слабенькое: чувство, что он постоянно попадает в тупик,
внезапное доверие к этим двоим неожиданным союзникам после стольких лет
одиночества и подозрений и, наконец, простое желание рассказать о своей судьбе.
Сол тряхнул головой. Разумом он понимал, что сделал ошибку, но в душе
испытывал невероятное облегчение от того, что рассказал, а потом и пересказал
свою историю. Теперь у него были партнеры, они действовали, и это внушало Солу
уверенность - он почти безмятежно сидел в машине Джентри, довольствуясь своей
ролью - ждать.
Сол чувствовал, что устал. Он знал, что усталость эта была нечто большее,
чем результат бессонных ночей и жизни на сплошном адреналине; это было
болезненное изнеможение, острое, как боль в поврежденной кости, и застарелое -
еще с Челмно. Утомление постоянное и никуда не исчезающее, как татуировка на
запястье. Это болезненное утомление уйдет с ним в могилу, как и татуировка, - а
дальше будет еще вечность такой же усталости. Сол тряхнул головой, снял очки и
потер переносицу. "Кончай, старик, - подумал он. - Мировая скорбь - это скучно.
Другие страдают от нее еще больше, чем страдаешь сам". Он вспомнил ферму Давида
в Израиле, свои собственные четыре гектара, далеко от садов и от полей, пикник,
который они устроили там с Давидом и Ребеккой незадолго до того, как Сол уехал в
Америку. Дети Давида и Ребекки, близняшки Арон и Исаак, - в то лето им было не
больше семи, - играли в ковбоев и индейцев в каменистых оврагах, где когда-то
римские легионеры гонялись за израильскими партизанами.
"Арон", - вспомнил Сол. У них по-прежнему была назначена встреча в субботу,
после обеда, в Вашингтоне. Сол почувствовал, как все у него внутри сжалось: еще
одного человека он вовлек в этот кошмар, и совершенно напрасно. Да еще
родственника. "Что ему удалось разузнать?"
Молодые родители и девочка вышли из клиники; следом за ними появился
доктор. Он пожал руку главе семейства, и они уехали. Сол только сейчас заметил,
что дождь прекратился. Из двери вышли Джентри и Натали Престон, обменялись
несколькими фразами со старым доктором и быстро пошли к машине.
- Ну? - спросил Сол, когда шериф уселся за руль, а Натали устроилась на
заднем сиденье. - Что там?
Джентри снял шляпу и вытер платком лоб. Он опустил окно со своей стороны до
упора, и до Сола донесся запах мокрой травы и мимозы. Джентри глянул назад, на
Натали.
- Расскажите ему, ладно?
Натали глубоко вздохнула и кивнула. Видно было, что она потрясена и
обескуражена, но голос ее звучал твердо.
- В кабинете доктора Кольхауна есть небольшая комната для наблюдения, с
зеркальным окном, сквозь которое видно только с одной стороны. Родители Алисии и
мы могли наблюдать за всем, ничему не мешая. Шериф Джентри представил меня как
своего помощника.
- В рамках данного расследования это именно так, если вдаваться в
технические детали, - тут же вмешался Джентри. - Я мог бы сделать вас
представителем шерифа, но это разрешено лишь тогда, когда в графстве объявлено
чрезвычайное положение. Тогда бы вы были Престон, представитель шерифа. Престон.
Натали улыбнулась.
- Родители Алисии не возражали против нашего присутствия. Доктор Кольхаун
применил небольшой аппарат, чтобы загипнотизировать девочку, - нечто вроде
метронома с лампочкой...
- Да-да. - Сол пытался подавить в себе нетерпение. - Так что сказала
девочка?
Взгляд Натали, казалось, был обращен внутрь, когда она вновь представила
эту сцену.
- Доктор заставил ее вспомнить тот день, прошлую субботу, во всех деталях.
До гипноза, когда девочка только вошла в комнату, лицо ее было застывшим,
бесчувственным, почти вялым, а тут она загорелась, стала оживленной. Она
разговаривала со своей подружкой Кэтлин - с той девочкой, которую убили - .. Они
с Кэтлин играли в гостиной миссис Ходжес. Сестра Кэтлин, Дебора, сидела в другой
комнате, смотрела телевизор. Вдруг Кэтлин бросила куклу Барби, с которой она
играла, выбежала из дома, пересекла двор и заскочила в дом миз Фуллер. Алисия
кричала ей что-то, стоя во дворе... - Тело Натали пронзила волна крупной дрожи.
- А потом она замолчала. Лицо ее снова стало вялым. Она сказала, что больше ей
не велено рассказывать.
- Она была по-прежнему под гипнозом? - спросил Сол.
Ответил Джентри:
- Да, но она не могла описать, что случилось потом. Доктор Кольхаун пытался
разными способами помочь ей, но она просто смотрела перед собой пустым взглядом
и только отвечала, что ей не велено больше ничего рассказывать.
- И все? - спросил Сол.
- Не совсем, - сказала Натали. Она посмотрела в окно на умытую дождем
улицу, затем снова взглянула на Сола. Ее полные губы были теперь напряженно
сжаты. - Потом доктор Кольхаун сказал: "Ты входишь в дом, который стоит через
двор от вашего. Скажи нам, кто ты". И тут Алисия, не медля ни секунды,
произнесла совершенно не своим, старушечьим, надтреснутым голосом: "Я - Мелани
Фуллер".
Сол выпрямился. По коже у него пробежали мурашки, словно кто-то дотронулся
до спины ледяными пальцами.
- Тогда доктор Кольхаун спросил ее, может ли она, Мелани Фуллер, сказать
нам что-нибудь, - продолжала Натали. - Лицо маленькой Алисии вдруг постарело: на
нем появились морщины и складки, которых не было несколько секунд назад... И она
сказала, тем же мерзким, слабым старушечьим голосом: "Я доберусь до тебя, Нина".
А потом она повторяла эту фразу, с каждым разом все громче: "Я доберусь до тебя,
Нина". Под конец она уже кричала.
- Бог мой! - простонал Сол.
- Доктор Кольхаун был тоже потрясен, - продолжала Натали. - Он успокоил
девочку и вывел ее из состояния гипноза; он сказал ей, что она будет чувствовать
себя довольной, счастливой и отдохнувшей, когда проснется. Только она вовсе не
чувствовала себя счастливой. Выйдя из транса, она стала плакать, пожаловалась,
что у нее болит рука. Ее мать признала, что это был первый случай, когда девочка
пожаловалась на боль в сломанной руке - с тех самых пор, как ее нашли на улице в
ту ночь.
- А что сказали ее родители про этот сеанс с доктором Кольхауном? - спросил
Сол.
- Они очень расстроились, - ответила Натали. - Когда девочка стала кричать,
мать Алисии с трудом удержала себя, чтобы не броситься к ней. Но когда все
кончилось, похоже, они испытали огромное облегчение. Отец Алисии сказал доктору
Кольхауну, что даже боль в руке и слезы - это лучше, чем совершенно пустые глаза
и отсутствующий вид всю прошлую неделю.
- А доктор Кольхаун? - спросил Сол. Джентри положил руку на спинку сиденья.
- Док говорит, что это похоже на личностный перенос, индуцированный
травмой. Он порекомендовал обратиться к психиатру, своему знакомому из Саванны,
который специализируется на детских болезнях такого рода. Потом они подробно
обсудили, хватит ли на это денег, полученных Кайзерами по страховке.
Сол кивнул, и все трое немного посидели в полном молчании. Лучи вечернего
солнца прорвались наконец сквозь тучи и осветили деревья и листву, покрытую
каплями дождя, похожими на драгоценности. Сол вдохнул запах свежескошенной
травы, и ему трудно было поверить, что сейчас декабрь. Он чувствовал себя
подвешенным в пространстве и времени, во власти течений, которые несли его все
дальше и дальше от знакомого берега.
- Предлагаю пообедать где-нибудь, а заодно обсудить это дело, - сказал
вдруг Джентри. - Профессор, вы вылетаете завтра в Вашингтон утренним рейсом,
верно?
- Да, - подтвердил Сол.
- Что ж, тогда поехали, - улыбнулся Джентри. - Обед за счет графства.
Они пообедали в отличном ресторане на Брол-стрит в Старом Городе, где
подавали блюда из даров моря. У дверей стояла очередь, но когда метрдотель
увидел Джентри, он моментально провел их к боковому входу, где как по волшебству
появился незанятый столик. Зал был битком набит, так что они говорили на
нейтральные темы - о погоде в Нью-Йорке, о погоде в Чарлстоне, о фотографии, о
кризисе с захватом иранцами заложников, о политике в графстве Чарлстон, о
недавних событиях в Нью-Йорке и в Америке вообще. Только что прошедшие
президентские выборы никого из них особенно не порадовали. Покончив с кофе, они
вернулись к машине Джентри за своими плащами и свитерами, а потом пошли вдоль
стены Батареи.
Ночь была прохладная и ясная. Остатки облаков развеялись, и на зимнем небе
стали видны созвездия. К востоку, за гаванью, сияли фонари Маунт-Плезанта.
Небольшое судно с зелеными и красными навигационными огнями прошло мимо мыса
вдоль дорожки, отмеченной буйками. Сзади светились желтые и оранжевые окна
десятка великолепных домов.
Они остановились на набережной. Внизу, метрах в трех, о камни плескалась
вода. Джентри оглянулся, - вокруг никого не было, и он тихо спросил:
- Ну, что дальше, профессор?
- Отличный вопрос. У вас есть какие-нибудь предложения?
- Ваша беседа в Вашингтоне в субботу имеет какое-нибудь отношение к тому..,
что мы обсуждаем? - поинтересовалась Натали.
- Возможно, - уклончиво ответил Сол. - Но я буду знать об этом только после
беседы. Прошу прощения, что не могу сказать ничего более конкретного. Тут
затронуты.., родственные отношения.
- А как насчет того парня, который за мной гонялся? - спросил Джентри.
- Да-да, - вспомнил Сол. - Вам что-нибудь сообщили о нем из ФБР?
- Нет, абсолютно ничего. - Шериф покачал головой. - Автомобиль был украден
в Роквилле, штат Мэриленд, пять месяцев назад. А с мертвецом еще хуже - никаких
следов, по которым его можно было бы опознать. Ни отпечатков пальцев, ни
зубоврачебных карт челюстей - ничего.
- Так часто бывает? - спросила Натали.
- Почти никогда. - Джентри поднял камешек и бросил его в воду. - В
теперешнем обществе все люди попадают в какие-то списки, архивы и прочее.
- Возможно, ФБР не очень старается, - заметил Сол. - Вы это предполагаете?
Джентри кинул еще один камешек и пожал плечами. В ресторане он был в
коричневых брюках и старой клетчатой рубашке, но перед тем как им отправиться на
прогулку, вытащил из багажника свой мешковатый китель и ковбойскую шляпу с
пятнами пота на тулье и теперь снова выглядел типичным шерифом-южанином.
- Не думаю, что ФБР может прибегнуть к услугам какого-нибудь полуголодного
уличного придурка вроде этого, - пробурчал он. - А если он не работал на них, то
кто все-таки его использовал? И зачем ему было у
...Закладка в соц.сетях
