Жанр: Триллер
Лето ночи. Дети ночи.
...и того, что фундамент поврежден.
Трудно было сказать, так ли это. Кругом был камень, а грязная
почва была плотно утрамбована и испещрена следами когтей как
нескольких поколений кошек, принадлежавших О'Руркам, так и других
животных, находивших здесь убежище. Повсюду виднелись твердые кучки
кошачьего помета.
_Это, наверняка, был кот или скунс_, подумал Майк с невольным
вздохом облегчения. Затем он увидел дыру.
На первый взгляд это пятно было всего лишь тенью, но оно не
исчезло, когда на него упал луч света. Майку пришло в голову, что это,
должно быть, круг черной пластмассы или кусок брезента, забытый здесь
отцом. Он подполз фута на четыре ближе и остановился.
Все-таки это была дыра, почти идеально круглая, примерно дюймов
двадцать в поперечнике. Туда можно было засунуть голову, если
захотеть. Только Майк не хотел.
Кроме того оттуда пахло. Майк подавил отвращение и подвинулся
ближе. Вонь накатывала из туннеля, будто ее приносил ветер с кладбища.
Подняв валявшийся поблизости камень, Майк бросил его в дыру. Но
звука падения не услышал.
Тяжело дыша, с сердцем, бьющимся так сильно, что его удары были
наверное слышны даже Мемо в ее комнате, Майк чуть приподнял фонарик и
постарался осветить внутренность дыры.
Сначала он подумал, что ее стены сделаны из красной глины, но
затем увидел похожие на ребра перепонки, кроваво-красные хрящи,
подобные внутренним поверхностям кишок какого-то неизвестного
существа. _Похоже на туннель в сторожке на кладбище._
Майк отпрянул, подняв при этом тучу пыли и вляпавшись одной рукой
в паутину, а другой - в кошачий помет. И в то же мгновение, вдруг
оглянувшись он не увидел прямоугольника света. Что-то загораживало
вход.
_Но нет, вот он появился_.
Майк торопливо полз вперед, не обращая внимания на то, что все
время задевает головой доски, а лицом паутину. Фонарик теперь
переместился почти под его живот и ничего не освещал. Майку
показалось, что под кухней он видит еще одно отверстие туннеля,
гораздо большего размера, но туда он не стал ползти.
Какая-то тень загородила отверстие, закрыв доступ свету. Майк мог
видеть руки и ноги в том, что он называл "обмотками".
Перекатившись вбок, он схватил железную палку. Тень присела около
отверстия, стало совсем темно.
- Микки? - раздался голос его сестренки Кэтлин, тихий, чистый и
невинный в своей неторопливости. - Микки, мама говорит, что тебе нужно
идти в церковь.
Май почти без чувств свалился во влажную грязь. Правая рука у него
дрожала.
- Хорошо, Кетти, только отойди, пожалуйста, чтобы я мог вылезти
отсюда.
Тень исчезла.
Когда Майк выбрался наконец, его сердце буквально ныло от боли. Он
закрыл заслонкой проход, вбил гвозди.
- Ой, какой ты грязный, - проговорила Кетлин, улыбаясь брату.
Майк оглядел себя. Вся его одежда была покрыта серой пылью и
паутиной. Ссадины на локтях кровоточили. Все лицо было в грязи и он
даже ощущал ее вкус. Поддавшись мгновенному импульсу он обнял
сестренку. Она радостно прижалась к нему, ничуть не заботясь о том,
что может тоже запачкаться.
На мемориальную службу в похоронное бюро Хауэлла в Пеории пришло
более сорока человек. Дьюану показалось, что Старик слегка раздражен
таким оборотом дела, ему словно хотелось оставить эту церемонию
похорон брата только для себя. Но извещение, помещенное в газете, и
несколько телефонных звонков, сделанных им, заставили людей приехать
даже из Чикаго и Бостона. Явилось несколько коллег дяди Арта по заводу
Катерпиллар, и один из них не скрываясь рыдал в течение всей службы.
Священника не было, ибо дядя Арт твердо придерживался семейной
традиции воинствующего агностицизма, но короткие надгробные речи
произнесли несколько людей: коллега дяди по работе, тот самый который
не мог удержаться от слез, кузина Кэрол, которая прилетела из Чикаго и
в тот же вечер должна была вернуться обратно, и привлекательная
женщина средних лет по имени Делора Стивенс, которую Старик представил
как "друга дяди Арта". Дьюан задал себе вопрос, как долго дядя Арт и
эта женщина были любовниками.
Последняя речь принадлежала Старику: Дьюан нашел ее самой
впечатляющей: никаких слов о загробной жизни, или о наградах за
достойно прожитые дни, только горькие нотки в голосе из-за потери
брата, и несколько слов о личности, которая не поклонялась фальшивым
ценностям, а посвятила жизнь служению другим людям, честному и
беззаветному. Закончил свою речь Старик чтением отрывка из Шекспира,
любимого писателя дяди Арта. Дьюан ожидал услышать "Все полеты ангелов
несут тебя к отдыху...", зная как ценил дядя Арт иронический подход ко
всему на свете, но то, что он услышал, было песней. Местами голос
Старика срывался, но он держал себя в руках и загадочные последние
слова прозвучали на удивление сильно:
Для тебя не страшен зной,
Вьюги зимние и снег,
Ты окончил путь земной
Ты обрел покой навек.
Дева с пламенем в очах
Или трубочист - все прах.
Все прошло - тиранов нет,
Притеснения владык,
Больше нет ярма забот,
Равен дубу стал тростник.
Царь, ученый, врач, монах
После смерти - все лишь прах.
Не страшись ни молний ты...
Ни раскатов громовых...
Ни уколов клеветы.
Радость, скорбь - не стало их.
Кто любовь таил в сердцах,
Все как ты, уйдут во прах.
Злобных сил не знай ты...
Духам не внимай ты...
Ада не страшись ты...
К небу вознесись ты...
Спи среди цветов и трав,
Память вечную снискав.*
[* У.Шекспир комедия "Цимбелин". Акт IY, сцена 2. Перевод
П.Мелковой.]
В часовне послышались рыдания. Старик прочел весь стих по памяти,
затем склонил голову и вернулся на свое место.
В задернутом занавесом алькове заиграл орган. Медленно, по
одиночке или небольшими группами, люди стали расходиться. Кузина Кэрол
и еще несколько человек немного задержались, чтобы сказать несколько
слов Старику или погладить Дьюана по голове. Застегнутый воротничок и
туго повязанный галстук стесняли мальчика и казались чужими,
воображение рисовало ему дядю Арта, который подошел бы к нему и заявил
смеясь: "Ради всего святого, парень, сними ты эту дурацкую штуку.
Галстуки носят лишь бухгалтеры и политиканы".
Наконец Дьюан и Старик остались вдвоем. Вместе они спустились к
подвал похоронного бюро, где находилась "пещь огненная" и тело дяди
Арта было предано огню.
Майк терпеливо дожидался, когда Отец Каванаг пригласит его после
литургии на завтрак, состоящий обычно из кофе и багеля*, чтобы
поговорить со священником о том, что он видел в лазе.
[* Багель - в католической церкви лепешка из пресного теста.
Напоминает нашу просвирку.]
Еще три года назад Майк понятия не имел о том, что такое багель.
Но с тех пор, как отец Каванаг стал приглашать на завтрак нескольких
самых надежных из своих министраторов (алтарных служек), мальчик стал
экспертом в таких делах, и теперь совершенно невозмутимо намазывал
багель сливочным сыром или укладывал на него аппетитные кусочки
копченой лососины. Для того же, чтобы убедить священника в том, что
одиннадцатилетнему мальчику можно разрешить пить кофе, потребовалось
некоторое время. Также, как обычай называть епархиальный автомобиль
"Папомобилем", это было их общей тайной.
Майк жевал багель и размышлял как бы ему лучше сформулировать
вопрос: _Отец Каванаг, у меня есть кое-какие трудности в жизни. Они
связаны с мертвым солдатом, роющим туннель под моим домом и пытающимся
схватить мою бабушку. Не может ли Церковь помочь мне в этом?_
Наконец, он сказал так:
- Отец, Вы верите в зло?
- Зло? - переспросил священник, отрывая взгляд от газеты. - Ты
имеешь в виду зло как абстрактное понятие?
- Я не знаю, что такое абстрактное понятие, - пробормотал Майк. С
отцом Каванагом он часто чувствовал себя полнейшим дураком.
- Зло как категория или как сила, исходящая от поступков людей? -
уточнил священник. - Или ты имеешь в виду вот такие вещи? - И он
указал на снимок в газете.
Майк посмотрел на него. На фотографии был изображен человек, по
имени Эйхман, который был заключенным в каком-то месте, который
назывался Израиль. Майк ничего об этом не знал.
- По-моему я имел в виду то зло, которое исходит от поступков
людей, - ответил он.
Отец Каванаг сложил газету.
- А-а, древний вопрос о воплощении Зла. Ну что ж, тебе известно,
чему учит нас Церковь.
Майк покраснел, но все-таки отрицательно покачал головой.
- Та, та, та, - теперь священник его явно поддразнивал. - Тебе не
мешало бы повторить уроки катехизиса, Майкл.
Майк кивнул.
- Ага, но все-таки что говорит Церковь насчет зла?
Отец Каванаг достал пачку Мальборо, щелчком выбросил оттуда
сигарету, зажег ее. Затем кончиками пальцев осторожно снял с языка
щепотку табаку. Его голос стал серьезным.
- Ну, тебе известно, что Церковь признает существование Зла как
независимой силы... - Он встретил недоумевающий взгляд Майка. -
Например, Сатана. Дьявол, другими словами.
- О, да, - Майк вспомнил исходящий из туннеля запах. _Сатана._
Неожиданно вся суета показалась ему немножко глупой.
- Многие теологи, как например Фома Аквинский и другие, штудировал
проблему зла на протяжении многих веков, пытаясь понять, как оно может
быть самостоятельной силой, в то время как власть Святой Троицы
является всевышней и неоспоримой, как говорит об этом Святое Писание.
Вполне удолетворительных ответов получено не было, но безусловно
догматы Церкви призывают нас верить, что зло имеет свою собственную
власть, своих собственных посланцев... Ты следишь за ходом моей мысли,
Майкл?
- Да, вроде, - неуверенно ответил Майк. - Значит это может быть...
Посланцы зла это что-то наподобие ангелов?
Отец Каванаг вздохнул.
- Ну, если принять средневековые формулировки... то да. Но да, по
существу так, именно этому учит нас Церковь.
- Какова природа посланцев зла, отец?
Священник задумчиво барабанил пальцами по цеке.
- Какова природа? Ну, прежде всего, мы имеем демонов, конечно.
Инкубов. И суккубов. Данте дал в своей комедии описание целых семей и
образцов демонов. Например, замечательных созданий с именем типа
Драгигннаццо, что можно перевести как "подобный большому дракону", и
Граффиакане, что означает "тот, кто стрижет собак", и...
- А кто этот Данте? - с воодушевлением прервал его Майк,
взволнованный перспективой возможной встречи с этим замечательным
человеком, который был экспертом в таких важных вещах.
Отец Каванаг еще раз вздохнул и затушил сигарету.
- Я забыл, что мы полагаемся на систему обучения, которой
следовало бы находится в седьмом круге Ада. Данте, мой мальчик, это
поэт, живший и умерший приблизительно семь веков назад. Боюсь, что я
несколько отошел от предмета нашей дискуссии.
- Майк допил кофе, отнес чашку в раковину и принялся осторожно
мыть ее.
- А эти вещи... ну, эти демоны... они обижают _людей_?
Отец Каванаг нахмурился.
- Но мы ведь говорим о созданиях, бывших порождением разума людей.
А эти люди жили в невежественные времена, Майкл. Стоило им заболеть и
они начинали винить в этом демонов. Единственным лекарством в то время
были пиявки...
- Кровососы? - Майк был явно шокирован.
- Да. Демонам приписывали вину за человеческие болезни, душевные
расстройства... - Он помолчал, видимо вспомнив, что сестра его
алтарного служки страдает именно таким расстройством. - За апоплексию,
плохую погоду... словом за все то, что они не могли объяснить. А
_могли_ объяснить в те времена лишь очень немногое.
Майк вернулся к столу.
- Но вы сами как считаете, такие вещи на самом деле
существовали... существуют? Они все еще могут преследовать людей?
Отец Каванаг скрестил руки на груди.
- Я полагаю, что Церковь дала нам замечательную теологию, Майкл.
Но постарайся представить Церковь в виде гигантской драги, добывающей
золото со дна реки. Она приносит людям много золота, но приносит много
и грязи и пустой породы.
Майк нахмурился. Он терпеть не мог, когда отец Каванаг пускался в
подобные сравнения. Он называл их метафорами, но сам Майк называл их
"увертками".
- Они существуют взаправду?
Отец Кавнаг убедительно вытянул руки вперед, держа их ладонями
вверх.
- Возможно не в буквальном смысле, Майкл. Но в фигуралдьном,
безусловно.
- Если они _действительно_ существовали, - продолжал настаивать на
своем Майк, - могли ли всякие церковные штуки остановить их, как это
бывает в кино с разными вампирами?
Священник мельком улыбнулся.
- Церковные штуки?
- Вы знаете о чем я... Кресты, гостия. святая вода... все такое.
Отец Каванаг поднял брови, будто его дразнили. Майк, напряженно
ожидая ответ, не заметил этого.
- Конечно, - кивнул священник, - если все это... церковные штуки,
как ты выражаешься,... действует на вампиров, то оно должно
подействовать и на демонов. Разве не так?
Майк кивнул. Он решил, что на сегодня с него достаточно, отец
Кавнаг будет думать, что он рехнулся, если он после этих разговоров о
вампирах и демонах расскажет ему о солдате. Священник пригласил
мальчика на "холостяцкий ужин" в ректорской в пятницу, но Майк был
вынужден отказаться. Еще раньше Дейл предложил ему поехать на ферму к
дяде Генри, чтобы поисследовать окрестности на предмет пещеры
бутлегеров. Вообще-то, с тех пор как они познакомились, это было их
обычное времяпрепровождение, хоть Майк сильно подозревал, что этой
пещеры и в природе-то не существует, но ему всегда очень нравилось
играть на ферме дяди Генри. Плюс обед там всегда означал что-нибудь
очень вкусное и хоть в пятницу Майк, конечно, не станет есть мясо, но
и без этого там будет уйма вкусных вещей. Например, свежайшие овощи
прямо с грядки.
Майк попрощался, взял велосипед и как сумасшедший заторопился
домой, мечтая о том, чтобы лужайка перед домом была подстрижена, а все
домашние дела переделаны и чтобы он мог поиграть. Проезжая мимо
Старого Централа, он вспомнил, что Джим Харлен уже несколько дней как
вернулся из больницы и с запоздалым уколом вины вспомнил о том, что
они до сих пор не навестили друга. Кстати вспомнил и о том, что
сегодня в Пеории похороны дяди Дьюана.
Мысль о смерти напомнила Майку о Мемо, которая, вполне возможно,
находится сейчас дома где никого нет. Кроме Кетлин, разумеется.
Майк поехал мимо школы, все быстрее нажимая на педали, прямо к
дому.
В среду вечером Дьюану позвонил Дейл, но беседа была краткой и
нелегкой. Голос Дьюана звучал ужасно устало и соболезнования Дейла
смутили их обоих. Дейл рассказал о приглашении на ферму к дяде в
пятницу и наседал на него до тех пор, пока Дьюан не сдался и не
сказал, что наверное придет. Несмотря на это Дейл отправился спать
совершенно подавленный.
- Ты думаешь, эта штука все еще под кроватью? - прошептал Лоуренс
часом позже. Выключать свет они не стали.
- Мы же проверяли, - прошептал в ответ старший брат. - Ты сам
видел, что там ничего не было.
Лоуренс упросил брата подержать его за руку. Дейл согласился на
компромисс и разрешил тому ухватить его за рука пижамы.
- Но мы же _видели_ это...
- Мама сказала, что это была тень или что-то вроде этого.
Лоуренс нахально показал фигу.
- Так это, по-твоему, тень держала дверь кладовки?
По спине Дейла пробежал холодок. Он вспомнил то настойчивое,
нумолимое давление, которое он тогда ощутил. Что бы это ни было,
оставаться внутри оно явно не хотело.
- Ладно, - тихо сказал он, и сам почувствовал, как прозвучали
нотки страха в его голосе, - во всяком случае оно убежало.
- Нет, не убежало, - голос Лоуренса был едва слышен.
- Откуда ты знаешь?
- Просто знаю и все.
- Ну тогда, скажи, где оно?
- Оно ждет.
- _Где ждет?_ - Дейл бросил на брата взгляд и увидел, что тот
напряженно смотрит на него. Без очков глаза Лоуренса казались
огромными и темными.
- Оно все еще под кроватью, - сонно шепнул он и закрыл глаза.
Дейл, вытянув из его пальцев рукав, сжал ладонь брата. - Оно ждет, -
пробормотал Лоуренс, погружаясь в сон.
Дейл взглянул на десятидюймовый промежуток, разделявший их
кровати. Ребята хотели вообще сдвинуть их вместе, но мама запретила,
сказав, что ей будет неудобно пылесосить пол. Ладно, десять дюймов
тоже неплохо. Легко держаться за руки, и ничто большое не сумеет
выпрыгнуть на них.
_Но рука может достать. Пальцы с когтями. А может голова на
длинной шее._
Дейл опять вздрогнул. Нет, это глупо. Мама была права, им это
просто почудилось, как почудились тогда шаги мумии. Или НЛО.
_Но тогда мы же ничего не видели._
Дейл зажмурил глаза. Последней мыслью, промелькнувшей у него в
голове, перед тем как он провалился в сон, была мысль о зияющем
пространстве между кроватями, и от этой мысли он снова распахнул
глаза, и лежал, напряженно глядя в темное пространство между
кроватями.
_Черт. Если наши кровати стоят так близко друг к другу, то ОНО
может оказаться под моей кроватью так, что я этого и не увижу. Оно
может занести над нами свои ужасные черные щупальцы м схватить нас
обоих сразу._
Лоуренс прерывисто вздохнул, на подушку капнула слюна. Дейл
смотрел на противоположную стену, считая мачты на нарисованных на
обоях корабликах, и стараясь дышать потише. Чтобы лучше слышать. Чтобы
успеть расслышать звук, который может раздаться перед нападением.
Глава 18
В четверг Старику пришлось поехать в дом к дяде Арту, чтобы
разыскать кое-какие юридические бумаги и Дьюан, несмотря на явное
нежелание отца, увязался с ним.
Старик пребывал в раздраженном настроении, очевидно страдая от
желания запить по-серьезному. Дьюан понимал, что сдерживается он
только из-за любви к брату и нежелания уронить себя в глазах остальных
членов семьи.
Частично тревога Старика проистекала еще из-за того, что он не
знал, как поступить с прахом дяди Арта. Он пришел в ужас, когда люди
из похоронного бюро вручили ему тяжелую декоративную урну с прахом,
которая отправилась с ними в обратный путь из Пеории в качестве
молчаливого и нежеланного пассажира.
После обеда в среду, еще до звонка Дейла, Дьюан пошел взглянуть на
нее еще раз. Старик вошел в комнату следом за ним, держа трубку в
руках.
- Белые камешки, которые похожи на кусочки разломанного мела, это
кости, - сказал отец, пытаясь раскурить трубку.
Дьюан молча приподнял крышку.
- Когда они отправили тело в печь, температура в которой примерно
равняется температуре на поверхности солнца, - продолжал Старик, -
можно было ожидать, что не останется ничего, кроме золы и
воспоминаний. Но кости, оказывается, упорная штука.
Дьюан сел на стул около камина, в который никто из них почти
никогда не садился. Его ноги внезапно стали ватными и в то же время
какими-то странно тяжелыми.
- Воспоминания тоже упорная штука, - произнес он, сам удивляясь
этой избитой фразе. Такое было не в его вкусе.
Старик хмыкнул.
- Не имею ни малейшего понятия, куда это деть. Варварский, в
сущности, обычай, как подумаешь.
Дьюан бросил взгляд на урну.
- Думаю, что прах полагается развеять над тем местом, которое
имело большое значение в жизни данного человека, - тихо произнес он. -
Место, где он был счастлив.
Старик еще раз хмыкнул.
- Ты знаешь, Дьюнни, Арт действительно оставил завещание. Но он ни
единым словом не намекнул мне, где следует развеять его прах. В месте,
где он был счастлив... - И Старик погрузился в размышления, попыхивая
трубкой.
- Главный читальный зал библиотеки университета Бредли подошел бы
лучше всего, - сказал Дьюан.
Старик рассмеялся.
- Да, Арту бы это тоже понравилось, - на минуту он отвел глаза в
сторону. - Есть еще идеи?
- Еще он любил рыбачить на речке Спун. - Тут Дьюан почувствовал,
как саднящая спазма горя снова сжала его горло и сердце. Он пошел на
кухню за стаканом воды. Когда вернулся, трубка Старика уже не
дымилась, и он старательно вколачивал из нее золу в камин. Зола.
_Прах._
- А ты прав, - сказал Старик неожиданно. - Возможно, там он был
наиболее счастлив. Мы с ним ездили рыбачить на Спун Ривер даже тогда,
когда он не переехал из Чикаго. И он часто брал тебя туда, помнишь?
Дьюан кивнул и сделал вид, что пьет, чтобы не отвечать. В эту
минуту как раз зазвонил телефон, оказалось, что это Дейл, и когда
Дьюан вернулся, Старик уже ушел в мастерскую возиться с обучающей
машиной, которую назвал Марк V.
На реку они отправились сразу после восхода солнца, когда рыба
всплывает к поверхности, чтобы подкормиться, и Дьюан пожалел, что не
взял с собой удилище. Церемонии как таковой не было: Старик подержал
мгновение вазу над водой, будто бы раздумав освобождать ее от
содержимого, затем, когда первый луч солнца коснулся ветвей кипарисов
и ивы под ними, внезапно опрокинул вазу над водой и постучал по дну,
чтобы оттуда выпали последние остатки.
_Кости_ упали с тихим всплеском, который привлек мальков и по
меньшей мере одного окунька, которых Дьюан увидел на мелководье.
Сначала прах образовал на воде легкую серую пленку, она поплыла вслед
за течением и закружилась вокруг коряги, хорошо знакомой Дьюану по его
рыболовецким подвигам. Затем более быстрое подводное течение понесло
ее к мосту, и линия пленки распалась на части, ушла ко дну и смешалась
с речной водой.
Дьюан зашвырнул в воду камешек, вспомнив те времена, когда,
сопровождая взрослых на рыбную ловлю, сам скучал. Наверное, бросая
камешки он распугивал рыбу, которую дядя Арт пытался поймать. Но дядя
никогда не жаловался.
Дьюан встал, отряхнул руки и стал по тропинке взбираться на крутой
берег к машине. В первый раз он обратил внимание на то, как похудел за
последние недели его отец и какой темной и морщинистой стала его шея.
Щеки серебрились серой щетиной и теперь Дьюан по-настоящему
почувствовал, что его Старик и вправду _стар._
Дом дяди Арта лишился запаха присутствия человека и сразу стал
влажным и нежилым.
Когда Старик занялся ящиками и полкой с картотекой, Дьюан
инстинктивно направился к старым блокнотам и корзине для бумаг. Дядя
Арт был таким же маниакальным любителем посидеть с ручкой как и он
сам.
Бах. Скомканный листок лежал в корзине под смятой пачкой из-под
сигарет и остальным мусором. Возможно его выбросили в ночь на
воскресенье, как раз накануне несчастного случая.
1. Проклятый Колокол или Стелла, или как его там, в конце концов
остался целым и невредимым. Упоминание о нем имеется в разделе
"Медичи" Книги Закона.
2. Шестьдесят лет, шесть месяцев, шесть дней. Допуская, что этот
абсурд и невозможность стали реальностью, и принимая, что события, о
которых говорил Дьюан, имели место из-за того, что эта штука "ожила"
после всех этих веков молчания, нужно допустить, что на рубеже
столетия произошло жертвоприношение. Вскоре после прибытия колокола из
Нью Йорка в 1900 году. Следует проверить в городе. Найти людей,
которые могут помнить о случившемся. Ничего не говорить Дьюану, пока
не получу ответов.
3. Краули утверждает, что Колокол, иначе Стелла, использует людей.
И заключает словами о "посланцах Мира Тьмы", не уточняя, что именно он
имеет в виду. Проверить сведения о "существах на улицах Рима" во
времена Борджиа и Медичи.
4. Связаться с Эшли-Монтэгю. Заставить его говорить.
Дьюан перевел дыхание, свернул листок и сунул его в карман
фланелевой рубашки, затем вышел на террасу. Трава на лужайке сильно
разрослась. Какие-то насекомые громко жужжали у самых его ног, а в
кронах деревьев оглушительно трещали цикады, доводя Дьюана до
головокружения. Он уселся на металлический стул, задрал ноги на перила
и уставился в никуда, размышляя. И только, когда Старик вышел на
террасу и вдруг застыл у двери, только тогда Дьюан понял, кого он ему
напомнил... На этом стуле, в этой позе. _На кого_ он похож.
В руках у Старика были все нужные бумаги. Они заперли входную
дверь, понимая, что пройдут, быть может, недели, а то и месяцы, пока
они снова приедут сюда, чтобы навести порядок перед аукционом.
Дьюан не оглянулся, когда они на полной скорости проехали по
аллее.
Выбор Дьюана пал на миссис Мун.
Матери билиотекарши было уже порядком за восемьдесят и она всю
жизнь прожила в Элм Хэвене, причем с самой юности в доме на углу Депо
Стрит и Второй Авеню, то есть прямо напротив Старого Централа. Дьюан
знал ее лишь постольку, поскольку видел вместе с мисс Мун на
прогулках, во время своих приездов в город.
Мисс Мун он знал хорошо. Дьюану было четыре года, когда дядя Арт
привез его в город, чтобы записать в библиотеку.
Мисс Мун слегка нахмурилась и покачала головой, глядя на
упитанного малыша, стоящего перед ее стойкой.
- Но у нас совсем немного книжек с картинками, мистер Макбрайд. Мы
предпочитаем, чтобы родители... э... наших маленьких читателей
пользовались своими абонементами, выбирая книги для малышей.
Дядя Арт ничего не ответил. Вместо этого он взял с полки ближайший
том и вручил его четырехлетнему Дьюану. "Читай" велел он.
- Глава Первая... Я появляюсь на свет, - читал Дьюан. - Окажусь ли
я героем моей собственной жизни, или этот стат
...Закладка в соц.сетях
