Жанр: Триллер
Лето ночи. Дети ночи.
...ямо в
сияющий солнцем день.
Звук шагов около Убежища номер Три внезапно пропал. Не стих, не
удалился, а просто... пропал. В тревожном ожидании Майк, Дейл и
Лоуренс съежились у низкого входа, они едва осмеливались дышать,
стараясь не наделать шуму. Лесные звуки доносились до них совершенно
отчетливо: вот где-то далеко за холмом кого-то или что-то выругала
белка, сердито цокая. Вот послышался отдаленный крик кого-то из ребят
компании Чака Сперлинга, наверное они сейчас около южного склона
карьера. Вот в верхушках деревьев на другом холме за кладбищем
раздалось сердитое карканье вороны. Но ни одного звука не было слышно
с той стороны, где стоял солдат у полукружья кустов.
Дейл пригнулся к своему наблюдательному пункту, но там уже ничего
не было видно.
Вдруг послышался громкий шум, чьи-то шаги гулко затопали по
тропинке. Листья зашуршали и ветки кустов на восточной стороне Убежища
качнулись, будто кто-то с трудом прокладывал себе путь по извилистому
проходу. Дейл отпрыгнул назад и угрожающе поднял палку. Майк сделал то
же самое с другой стороны входа. Лоуренс занял боевую стойку с камнем
наготове.
Ветки раздвинулись в разные стороны, листья зашуршали и Кевин
Грумбахер заполз внутрь Убежища.
Дейл и Майк обменялись взглядами и обрели способность дышать.
Кевин усмехнулся.
- Вы что, решили вышибить мне мозги?
- Мы подумали, что ты это _они_, - пробормотал Лоуренс, с явным
сожалением опуская занесенный камень. Он _обожал_ всяческие потасовки.
Дейл непонимающе моргнул, но тут же догадался, что остальные не
видели стоявших возле убежища ног в обмотках. Возможно Майк и Лоуренс
подумали, что шорох доносился со стороны шайки Сперлинга.
- Ты один? - спросил Майк, наклоняясь, чтобы заглянуть в туннель
входа.
- Конечно, один. Как бы я мог вернуться, если б был не один.
Лоуренс подозрительно уставился на вновь пришедшего.
- А ты не продал им наше Убежище, а?
Кевин метнул на него испепеляющий взгляд и, проигнорировав дерзкий
вопрос, обратился к Майку.
- Они сказали, что разрешат мне перейти на их сторону, если я
выдам им наши Убежища. Но я не согласился. Тогда эта сволочь Фусснер
связал мне руки за спиной какой-то веревкой и они стали таскать меня
за собой, словно я им пленник или какой-то раб. - С этими словами
Кевин вытянул вперед руки, чтобы показать оставшиеся красные следы на
запястьях и предплечьях.
- Как же ты сбежал? - поинтересовался Дейл.
Кевин снова усмехнулся, его крупные, забавно торчащие наружу зубы,
и подпрыгивающий горбик Адамова яблока, странным образом выражали
высочайшую степень довольства собой.
- Когда они отправились вас искать, Фусснер не захотел отстать от
остальных. Этот идиот привязал меня к дереву и побежал следом за
другими, посмотреть, что они там делают. Но пальцы-то у меня были
свободны, я посильнее прижался к дереву и развязал вереку.
- Оставайтесь здесь, - шепотом приказал Майк и выскользнул наружу
так осторожно, что ни одна ветка не шелохнулась. Остальные несколько
минут посидели в молчании, Кевин все еще потирая свои запястья,
Лоуренс - дожевывая конфету. Дейл ожидал услышать крик, звуки
схватки... какие-либо признаки того, что парень которого он видел, все
еще там.
Майк быстро вернулся назад.
- Они убрались отсюда. Я слышал их голоса аж с Шестой Окружной.
Похоже, что Сперлинг и Диггер собираются домой.
- Точно, - подтвердил Кев. - Им это уже надоело. Они сказали, что
дома веселей. Дейзингер хотел, чтобы они остались. А Фусснеры всегда
заодно с Чаком.
Майк кивнул.
- Дейзингер и Маккоун вертятся тут неподалеку, ждут когда мы
выйдем, чтобы налететь на нас из засады. - И он, взяв палочку,
принялся чертить на земле план местности возле Убежища. - Насколько я
знаю Джерри, он обязательно решит спрятаться в карьере, где много
всяких пригорков, чтобы увидеть нас неважно, будем ли мы выходить с
пастбища дяди Генри и тети Лены или из леса со стороны Цыганской
Тропы. Они с Бобом наверное прячутся вот тут. - И он ткнул палкой в то
место на своем рисунке, где предполагалась насыпь на западной стороне
пруда в карьере. - Помните эту впадину на высоком участке самого
большого холма?
- Да, мы устраивали там лагерь примерно два года назад, - кивнул
Дейл.
- А я что-то не помню, - покачал головой Лоуренс.
Дейл шутливо толкнул его в бок.
- Ты был тогда таким сосунком, что мы не брали тебя с собой, - и
он снова посмотрел на Майка. - Продолжай.
Майк продолжал чертить на земле, теперь он хотел изобразить
Убежище номер Три, сам холм, пастбище позади кладбища и тот склон,
где, как он предполагал, находятся в засаде Дейзингер и Маккоун.
- Они смотрят вот сюда, - он показал на восток, юг и запад. - Но
если мы используем эти сосны на южном склоне для прикрытия, то сумеем
подобраться к ним так, что они нас не заметят.
Кевин хмуро глядел на карту.
- Но футов пятьдесят придется бежать по открытой местности. Но
этом холме, кроме грязи, ничего нет.
- Правильно, - кивнул Майк. Он лукаво улыбался. - Мы должны
подобраться к ним совершенно бесшумно. Но вы же помните как
расположена их крепость. Если мы сумеем подобраться тихо, то окажемся
как раз над ними и обрушимся на них так, что они даже не поймут откуда
мы взялись.
Дейл почувствовал, что его охватывает азарт охоты.
- К тому же пока будем ползти, сможем набрать комьев грязи, пока
будем ползти. Там их просто чертова уйма.
Кевин продолжал хмуриться.
- Но если они нас застукают, нам крышка. Я хочу сказать, что
они-то точно будут бросаться _камнями_.
- Если дело дойдет до этого, - сердито сказал Майк, - то мы тоже
можем взять камни. - И он оглядел свою маленькую гвардию. - Кто за
это?
- Я! - выкрикнул Лоуренс. Он весь прямо светился от предвкушения.
- И я, - присоединился к брату Дейл, все еще изучая карту и ломая
голову над тем, и как это Майк сумел разработать такой сложный план
почти сразу. Каждый отрезок их маршрута между Убежищем и холмом был
максимально скрыт от глаз преследователей. Дейл сам уже многие годы
прятался в этих лесах, но он бы не додумался использовать в качестве
прикрытия, например, грязную сточную канаву позади кладбища. - Да, -
снова повторил он. - Давайте попробуем.
Кевин пожал плечами.
- Только чтобы они не взяли меня снова в плен.
Майк улыбнулся, подмигнул и нырнул в туннель прохода. остальные
последовали за ним, стараясь делать это как можно бесшумней.
- Ты кажется чем-то озабочен, парень? - поинтересовался дядя Арт,
когда они ехали домой.
Дорога как раз спускалась в долину Спун Ривер. На небе не было ни
единой тучки и июньская жара словно набрала силу с тех пор, как они
нырнули в искусственно охлажденную атмосферу библиотеки. Хоть окна в
машине были опущены и воздух свободно циркулировал по салону,
кондиционер тем не менее был включен. Дядя Арт искоса бросил взгляд на
Дьюана.
- Может, я могу помочь чем-нибудь?
Дьюан заколебался. Почему-то его смущала мысль о том, чтобы
рассказать все дяде Арту. Но почему бы и не рассказать? Все, что он
делает, это просто попытатка собрать своего рода досье на Старый
Централ. Вот они уже миновали мост через реку. Дьюан глянул на темные
воды, видневшиеся глубоко внизу, под трепещущими на ветру ветвями и
снова перевел взгляд на дядю. Действительно, _почему бы нет_?
И Дьюан рассказал дяде о статьях из газет. О колоколе Борджиа. О
заметках Челлини, которые он только что прочел в библиотеке. Когда он
умолк, то почувствовал себя странно усталым и как будто выпотрошенным,
будто он только что обнажил какую-то часть своего я. Но в то же время
он испытал облегчение.
Дядя Арт продолжал насвистывать, не произнося ни слова и только
постукивая пальцами по рулю. Он сосредоточенно смотрел вперед, но его
голубые глаза затуманились, словно он видел перед собой не Хард Роуд,
а что-то совсем другое. Вот они уже достигли проселочной дороги,
идущей к северу от Шестой Окружной, и дядя Арт свернул вправо и
замедлил ход, чтобы камни не повредили шасси или бампер.
- Ты думаешь, что этот колокол все еще там? - спросил он наконец.
- В школе?
Дьюан поправил очки.
- Не знаю, - ответил он. - Я никогда не слышал о нем. А ты?
Дядя Арт отрицательно покачал головой.
- Ни разу за все годы, что я живу здесь. Правда я переехал в эти
места только после войны. Это родственники твоей матери были родом
отсюда. Но все равно, до меня дошли бы _хоть какие-нибудь_ слухи, если
бы это был широко известный факт. - Теперь они были уже у пересечения
Шестой Окружной и Джубили Колледж Роуд и дядя Арт замолчал. Его дом
был в трех милях на восток от Джубили Колледж, но он должен был
забросить Дьюана домой. Впереди и чуть справа, едва заметная за массой
вязов и дубов, виднелась пивная "Под Черным Деревом". Несколько
пикапов уже стояли рядом, хоть было еще довольно рано. Дьюан
отвернулся прежде, чем сумел разглядеть, стоит ли там машина его
Старика.
- Вот что я скажу тебе, парень, - сказал дядя Арт. - Я поспрашиваю
про колокол в городе... например, у тех старых козлов, с которым часто
болтаю о том о сем. И пошурую в своих книжках, чтобы выяснить есть ли
что-нибудь стоящее в легенде об этой чертовой штуке. Идет?
Лицо Дьюана даже просветлело от радости.
- Думаешь, у тебя что-нибудь найдется?
Дядя Арт пожал плечами.
- Пока что это больше похоже на небылицы. Но меня всегда
интересовала всякая такая чертовщина, я люблю опровергать подобные
бредни. Поэтому я загляну в свои справочники, в книгу Кроули*, словом
тут все может пригодиться. Договорились?
[* Алистер Кроули (1875-1947) - британский чернокнижник, противник
христианства. Основал свою собственную религию, в которой центром
являлась его собственная личность, называл себя "библейским зверь по
имени 666" (См. Апокалипсис). Имел много приверженцев, особенно среди
немолодых женщин, использовал жертвоприношения животных, некоторые из
проповедуемых им ритуалов имели сексуальную направленность и включали
применение сильных галюциногенов. Написал "Книгу Тота". (Тот -
египетское божество мудрости, магии и обучения. Ассоциация с греческим
Гермесом.) ]
- Отлично! - обрадованно воскликнул Дьюан. Словно гора свалилась с
его плеч.
Прежде чем они спустились с холма, Дьюан оглянулся и глянул вверх.
Пикапа Старика не было возле пивной! В конце концов сегодняшний день
может оказаться неплохим. Теперь они проезжали мимо кладбища и Дьюану
бросилась в глаза куча громоздившихся у задней стены кладбища
велосипедов: наверное, это Дейл с ребятами, если он сейчас выйдет из
машины, то сможет разыскать их в лесу. Но тут Дьюан покачал головой.
Он и так сегодня достаточно долго увиливал от своих домашних
обязанностей.
Старик был дома, больше того он был совершенно трезвый, и даже
больше того он трудился в огороде, занимавшем примерно три четверти
акра. Лицо и руки Старика за этот день покрылись темным загаром, но
настроение было отличным. Дядя Арт остался у них выпить пива, Дьюан
сидел рядом, потягивая свою коку и прислушиваясь к их добродушному
подтруниванию друг над другом. О колоколе дядя Арт не упомянул.
После его отъезда Дьюан закатал рукава фланелевой рубашки и
принялся за прополку огородных гряд рядом со Стариком. Они работали в
согласном молчании примерно часа полтора - два, затем отправились
мыться перед ужином, и Старик поднялся наверх подправить кое-что в
одной из своих новых машин, пока Дьюан возился с гамбургерами и рисом
и варил кофе.
За ужином они болтали о политике, Старик рассказывал о своей
работе в команде Эдлая Стивенсона во время предыдущих выборов.
- Не знаю, что из себя представляет этот Кеннеди, - заметил он. -
Он уверенно идет на выдвижение, но я никогда не доверял этим
миллионерам. Но, с другой стороны, хорошо будет, если выберут
католика. Хоть немножко пошатнут устои дискриминации в этой стране. -
И он рассказал Дьюану о провале Альфреда Е.Смита во время
избирательной кампании 1928 года.
Дьюан, конечно, читал об этом, но он внимательно слушал и с
подчеркнутым интересом кивал, счастливый уже тем, что может говорить
со Стариком, когда тот трезвый и ни на кого не злится.
- Поэтому для католика шансы стать президентом весьма невелики, -
заключил тот. Он посидел минуту, словно анализируя правоту собственных
выводов, затем встал, выполоскал тарелки под краном и отставил их в
сторону для последующего более тщательного мытья.
Дьюан выглянул за окно. Было еще только начало шестого, довольно
рано, но тень от тополя, что рос позади дома, уже дотягивалась до
окна. И мальчик, стараясь говорить равнодушно, задал отцу вопрос,
который вертелся у него на языке с самого возвращения из библиотеки и
задать который он страшился.
- Ты уходишь куда-нибудь сегодня вечером?
Старик минуту помолчал, наполняя мойку водой. Очки его запотели от
пара. Он снял их и вытер подолом рубахи, будто обдумывая ответ.
- Наверное, нет, - наконец проговорил он. - Мне нужно поработать в
мастерской и кроме того, я подумал, что пора бы нам с тобой закончить
ту партию в шахматы, которую мы начали на прошлой неделе.
Внезапная атака увенчалась полным успехом.
Одолеть последние тридцать футов было нелегко - они проползли по
грязному склону по-пластунки, не имея никакого прикрытия на случай,
если Маккоун или Дейзингер вздумают выглянуть из своего опорного
пункта. Но Майк и Кевин, и Лоуренс, и Дейл все-таки сделали это,
несмотря на некоторые помехи вроде придушенного хихиканья со стороны
Лоуренса, и когда они наконец добрались до верха, то свалились на
Джерри и Боба совершенно неожиданно, те смотрели абсолютно в другую
сторону, и две кучи метательных снарядов были аккуратно сложены в
шести футах позади них.
Майк кинул свой ком грязи первым и попал Бобу Маккоуну по спине,
чуть выше пояса. Затем все шестеро открыли яростный огонь, забрасывая
друг друга снарядами и только стараясь защитить лица во время броска.
Затем они сошлись в рукопашной и борьба продолжалась уже в партере, то
есть вниз по склону холма. Кевин, Дейзингер и Дейл первыми потеряли
равновесие и скатились вниз футов на тридцать по пологому склону.
Кевин первым вскочил на ноги и ринулся за боеприпасами, заготовленными
противником, но Маккоун принялся поливать его спину огнем в виде
комьев грязи, пока Майк не толкнул его сзади и тогда пришла их очередь
покатиться по склону в туче пыли.
Минут через пятнадцать уже происходила коронация Короля Холма, но
другие претенденты тут же сбивали его с ног и тащили вниз, а он снова
карабкался вверх, восстанавливая попранные права и осыпаемый тучей
снарядов. Будучи низверженными Маккоун и Дейзингер отступили к краю
пруда и начали обстрел с большого расстояния. Их песенка была спета,
но лихорадка тщесславия вызвала небольшую междоусобицу в рядах их
противника и скоро каждый уже сражался за самого себя.
Дейл схлопотал такой удар в солнечное сплетение, что рухнул на
землю и минуты три не мог отдышаться, пока рядом разворачивалась
панорама битвы. Затем Майк ударился о торчащий чуть ли не из-под земли
камень, упал и порезал бровь. Рана была неглубокой, но крови вытекло
устрашающее количество. Дейзингеру удалось овладеть выигрышной
позицией на самой вершине, но он имел неосторожность приподнять голову
и тут же схлопотал огромный кляп земли прямо в рот. Он отступил к
подножию холма, бешено, но невнятно ругаясь и зажимая обеими руками
рот, пока минуты через две не убедился, что зубы все на месте. Тогда
он стер грязь с пореза на нижней губе и снова полез вверх с вымазанным
кровью и грязью подбородком. Кевин случайно оказался как раз позади
своего бывшего лидера и когда Майк наклонился, чтобы бросить камень,
то Кевин схлопотал удар кулаком прямо в лоб. Действия на мгновение
прекратились, и все мальчики на вершине с любопытством уставились на
него. Конечно Грумбахер воспользовался моментом, чтобы потешить
почтенную публику. Он скосил глаза, заспотыкался, сделал вид, что ноги
у него заплетаются, и опрокинулся на спину, задрав вверх скорченные
как у трупа ноги. Все ребята расхохотались и закидали его новыми
комьями грязи, выражая полное свое одобрение.
Именно Лоуренс довел игру до ее кульминационного момента.
В какой-то неожиданный, но решающий момент он остался один на
вершине холма среди групп борющихся мальчишек, когда все остальные
оказались поверженными. Он вскочил на бугорок у опорного пункта
противника, вскинул руки над головой и воскликнул: "Я - Король!"
После мгновения ошеломленного молчания раздались три залпа.
Снаряды летели прямо в него. Наконец, после того, как шесть или семь
из них достигли цели, и его рубашка оказалась буквально залепленной
грязью, мальчишка отвернулся, спрятав лицо и замер, а плотные очереди
продолжали барабанить по его спине и голове, сбив даже бейсбольную
кепчонку.
- Эй! - предостерегающе закричал Дейл, замахав остальным, чтобы те
прекратили огонь. Лоуренс замер в той позе в какой сидел, а Дейл
прекрасно знал, что если уж его брат заплакал, то значит ему
_по-настоящему_ больно.
Но тут Лоуренс поднялся, сделал грациозный, медленный пируэт, все
еще окруженный облаком пыли, и рухнул вперед.
Нет, он не _совсем, чтобы_ рухнул, скорее он взмыл в воздух с
грацией умирающего лебедя в исполнении дублера из ковбойского фильма,
выполнил полный кувырок в воздухе и затем снова сложился пополам вл
втором смертельном падении и навзничь упал на землю, широко раскинув,
словно бескостные, ноги и сохраняя вялость трупа. Ребята невольно
отшатнулись, когда над ними пролетело кувыркающееся тело,
перевернулось на краю воды и замерло, бессильно уронив в воду одну
руку.
- У-у-у, - завистливо промычал Кевин. Остальные криками выразили
свое полное одобрение.
Лоурнес встал, отряхнул с одежды и волос пыль и склонился в
глубоком поклоне перед почтенной публикой.
С этого момента примерно пару часов, пока безмятежный день угасая
переходил в мягкий вечер, ребята умирали. Стоя на вершине, они изо
всех сил старались увертываться от летящих комьев земли, которыми в
них стреляли остальные. Когда наступал соответствующий по их мнению
момент, выполнялась процедура умирания.
Безусловно самой комической она была в исполнении Кевина. Он был
похож на престарелого актера, который будучи застреленным, старается
поудобнее улечься на пол сцены. При этом он старался придержать на
месте кепку. Дейзингер и Маккоун были самыми лучшими вопителями,
умирая в сопровождении самых оглушительных и жалобных вздохов,
стенаний и криков боли. Майку удалось изобразить самый грациозный
прыжок, к тому же он сумел дольше всех остаться неподвижным. Как ни
барабанили по нему снаряды, он не поднимался, пока не решил, что с
него и зрителей уже достаточно. Дейл заслужил всеобщее одобрение,
первым исполнив, так сказать, потерю лица: он здорово ободрал кожу на
носу и щеке, когда проехался физиономией по крутому откосу.
Но Лоуренс все-таки удлось вернуть себе лавры победителя. Его
финальный coup de grace* состоял из нескольких спотыкающихся шагов
назад, пока он не скрылся из виду. Пока остальные недоумевали, куда
делся этот бандит, он появился снова, но теперь он не бежал, а летел.
Дейл буквально рот разинул, чувствуя, что сердце у него перестало
биться, когда его младший брат пролетел над ним на высоте примерно
тридцать футов. Его первой мыслью было: _Боже милостивый, он же
разобьется._ Немедленно за этой последовала другая: _Мама убьет
меня._.
[* coup de grace(фр.) - последний удар, удар из милосердия к
побежденному.]
Лоуренс не разбился. И не умер. Прыжок был таким мощным и сильным,
что он перелетел твердый берег пруда дюйма три шириной и плюхнулся в
воду, хорошенько обрызгав при этом Кевина и Майка.
Эта сторона пруда была ужасно мелкой - она едва достигала пяти
футов - и Дейл уже вообразил своего брата тонущим со свернутой набок и
забитой грязью головой. Дейл уже стягивал с себя футболку, собираясь
нырять, чтобы спасать брата, и какую-то часть его мозга уже занимала
мысль о том, что этому стервецу придется делать искусственное дыхание,
когда Лоуренс выскочил на поверхность, показывая в великолепной улыбке
свой далеко не столь великолепный прикус.
В этот раз аплодисменты были настоящими.
И каждый попытался повторить Смертельный Прыжок. Когда подошла
очередь Дейла, ему это удалось только после трех фальшстартов и только
потому, что с берега на него смотрели три внимательные физиономии и
отступать было нельзя. Но пруд был _так ужасно далеко._ Даже имея
длинные ноги рослого шестиклассника ему понадобилось изо всех сил
разбежаться и как можно сильней оттолкнуться от бугра над бывшим
опорным пунктом, чтобы благополучно миновать полоску смертельно
твердого берега. Дейл никогда не решился бы на это - да и ни один из
ребят тоже - если бы не видел, что такое вообще возможно. Когда, с
четвертой попытки, ему удался прыжок, его неосознанной мыслью было
скупое восхищение братом.
В течение нескольких секунд Дейл Стюарт летел, словно парил в
высоте не меньше двадцати пяти футов над головами остальных, а внизу
еще продолжался холм и поверхность пруда сверкала так невозможно
далеко за прогретой солнцем до твердости кирпича глиной береговой
полосы. Тут снова появилась сила тяжести и он начал падать, руки и
ноги крутились словно он крутил невидимые педали... уверенный, что он
сделает это... затем абсолютно уверенный, что _не сделает это_... и
потом он все-таки сделал это, и прохладная зеленая воа сомкнулась над
ним и набралась в нос, и он заколотил ногами, чтобы оттолкнуться от
травянистого дна, и вот он снова среди света и воздуха и визжит от
чистого восторга, пока другие что-то выкрикивают и аплодируют.
Последним это совершил Кевин - заставив остальных минут десять
ждать, пока он откашливался, что-то сосредоточенно бормотал себе под
нос, и, обслюнив палец, определял направление ветра. И наконец
вырвался на точку отскока с силой пушечного ядра, и его прыжок был
самым дальним, он вошел в воду футах в четырех от берега, сдвинув
ступни и зажав пальцами ноздри. Из всех четырех он сохранил достаточно
самообладания, чтобы перед прыжком снять футболку и джинсы, оставшись
в одних теннисках и трусах.
Он вынырнул на поверхность, победно усмехаясь. Остальные в это
время, аплодируя и приветствуя его криками, топили в воде его вещи.
Кевину оставалось только проворчать что-то по-немецки и проследить за
шестым прыжком Лоуренса, на этот раз ради разнообразия выполнившим
полный кувырок перед самым падением в воду.
Уже совершенно мокрые ребята, чавкая кедами, отправились на другую
сторону пруда, чтобы теперь выкупаться по-настоящему, ныряя в самом
глубоком месте со скал высотой футов восемь. Обычно они купались не
здесь - обилие водяных ужей и родительские наставления о "совершенно
бездонном карьере" обычно заставляли их отправляться на чьей-нибудь
машине в бассейн около дороги на Оук Хилл - именно поэтому это
вечернее купание и ныряние доставили ребятам огромное удовольствие.
Потом им пришлось часа полтора сохнуть - Дейл даже задремал и
проснулся от какого-то непонятного страха - и они, разбившись на
команды, стали играть в лесу в прятки. Майк, поглядев на ватагу ребят
в странно сморщенных и помятых после высушивания на ветвях джинсах,
улыбнулся и спросил: "Кто со мной?"
С ним оказались Лоуренс и Маккоун. Дейл, Джерри и Кев, дав им
пятиминутную фору, для чего, согласно бойскаутским руководствам,
пришлось досчитать до трехсот, отправились на поиски их. Дейл не
сомневался, что ни Майк, ни Лоуренс не станут использовать их тайных
Убежищ.
Ребята гонялись друг за другом по лесу и пастбищу еще часа
полтора, меняясь, когда приходило в голову, командами, и жадно
припадая к бутылке с водой, которую Маккоун захватил из дома, а
израсходовав запас, снова наполнили ее водой из пруда. Все пили с
одинаковой жадностью, хотя Кевина несколько и смущал зеленоватый цвет
их напитка. Наконец все угомонились и уже вместе бродили по южной
стороне карьера, захватив и первые полмили Цыганской Тропы.
Велосипеды валялись там, где они их оставили. Солнце каким-то
образом превратилось в сверкающую золотую луковицу, повисшую над полем
старого Джонсона. Воздух был полон вечерним туманом, пыльцой и влагой,
но небо казалось бесконечным и прозрачным, и его голубизна уже
темнела, превращаясь в вечернюю синеву.
- Кто последним доберется до "Черного Дуба", тот гомосек, - вдруг
выкрикнул Джерри Дейзингер и рванул вперед, изо всей силы нажимая на
педали, словно готовясь нырнуть на дно оврага.
Остальные закричали и на огромной скорости пустились вдогонку, не
обращая внимания на крутизну спуска и подступающие сумерки, чувствуя
как прохладный ветерок над ручьем забирается в волосы, и привставая и
нажимая на педали еще старательнее при подъеме на холм. Если бы в это
время какой-нибудь машине случилось проезжать мимо пивной "Под Черным
Деревом", ребятам наверняка пришлось бы стремглав съезжать на обочину,
не заботясь о разбитых коленях и разорванных штанах. Но они об этом не
думали. Они мчались изо
...Закладка в соц.сетях
