Жанр: Триллер
Полночное воспоминание
...он вышел из кабинета.
Наполеон Чотас долго сидел задумавшись. Наконец он принял решение.
Взял трубку, набрал номер:
- Передайте, пожалуйста, мистеру Демирису, что я хотел бы встретиться
с ним сегодня днем. Скажите, что дело срочное.
В четыре часа дня Наполеон Чотас уже сидел в кабинете Демириса.
- Что случилось, Леон? - спросил Демирис.
- Вообще-то, ничего еще не случилось, - осторожно начал Чотас, - но я
подумал, что тебе стоит знать, что сегодня утром ко мне приходил Фредерик
Ставрос. Он решил уйти из фирмы.
- Ставрос? Адвокат Ларри Дугласа? Ну и что?
- Сдается, он мучается угрызениями совести.
Последовало напряженное молчание.
- Понимаю.
- Он пообещал никому не рассказывать о том... о том, что случилось в
тот день в суде.
- И ты ему поверил?
- Знаешь, Коста, как ни странно, но поверил.
Константин Демирис улыбнулся:
- Ну и прекрасно. Тогда и нечего обсуждать, не так ли?
Наполеон Чотас облегченно вздохнул и поднялся.
- Вроде нечего. Просто я считал, что ты должен знать.
- Правильно сделал, что сказал. Пообедаем вместе на той неделе?
- Разумеется.
- Я тебе позвоню, и мы что-нибудь придумаем.
- Спасибо, Коста.
Ближе к вечеру в пятницу старая церковь на окраине Афин была пуста. В
ней царили покой и тишина. В углу рядом с алтарем Фредерик Ставрос стоял
на коленях перед святым отцом Константиноу. Священник прикрыл голову
Фредерика куском материи.
- Святой отец, я согрешил. И нет мне искупления.
- Главная беда человека, сын мой, это то, что он считает себя просто
человеком. Так в чем твой грех?
- Я убийца.
- Ты отнял у кого-то жизнь?
- Да, святой отец. И я не знаю, как искупить мой грех.
- Бог знает, что делать. Спросим Его.
- Из тщеславия и корысти я позволил сбить себя с пути истинного. Это
случилось год назад. Я защищал человека, обвиняемого в убийстве. Суд
проходил нормально. Но здесь Наполеон Чотас...
Часом позже Фредерик Ставрос покинул церковь другим человеком. Ему
казалось, что с плеч его сняли тяжелый груз. Испытанная веками процедура
исповеди очистила ему душу. Он рассказал священнику все до конца и впервые
с того ужасного дня почувствовал, что может дышать свободно.
"Я начну новую жизнь. Перееду в другой город и начну все заново.
Постараюсь как-то искупить содеянное. Благодарю вас, святой отец, за то,
что дали мне шанс".
Быстро смеркалось, и площадь Эрмос была практически пуста. Когда
Фредерик Ставрос дошел до угла, загорелся зеленый свет, и он начал
переходить улицу. Не успел он достичь середины мостовой, как большая
черная машина с выключенными фарами стремительно понеслась прямо на него с
верхнего конца улицы, подобно огромному, лишенному рассудка чудовищу.
Ставрос в ужасе застыл на месте. Раздался оглушительный рев мотора, и
Ставрос почувствовал, как расплющивается и рвется на части его тело.
Мгновение оглушительной боли - и все погасло.
Наполеон Чотас обычно вставал рано. Он обожал эти ранние мгновения
покоя перед тяжелым и утомительным рабочим днем. Он всегда завтракал в
одиночестве и, пока ел, читал утренние газеты. В это утро там было
несколько интересных сообщений. Премьер-министр Фемистоклес сформировал
новое коалиционное правительство, в которое вошли представители пяти
партий. "Надо будет послать ему поздравление". Сообщалось, что войска
китайских коммунистов вышли на северный берег реки Янцзы. Гарри Трумэна и
Эльбена Баркли привели к присяге соответственно в качестве президента и
вице-президента Соединенных Штатов. Наполеон Чотас перевернул пару
страниц, и кровь застыла у него в жилах. Ему попалась на глаза заметка
следующего содержания:
Мистер Фредерик Ставрос, партнер престижной фирмы "Тритсис и
Тритсис", возвращаясь из церкви Капникареа, был вчера сбит машиной.
Водитель скрылся с места происшествия. По показаниям свидетелей, машина
была черного цвета, без номерных знаков. Мистер Ставрос был одной из
центральных фигур сенсационного процесса Ноэлли Пейдж и Ларри Дугласа. Он
был адвокатом Ларри Дугласа и...
Наполеон Чотас поднял глаза от газеты. Он напряженно сидел, забыв о
завтраке. Несчастный случай. "_Т_а_к _л_и_?_" Константин Демирис не велел
ему беспокоиться. Однако слишком многие люди совершили роковую ошибку,
недооценив Демириса.
Чотас снял трубку и набрал номер Константина Демириса. Секретарь
соединил его.
- Ты уже читал утренние газеты? - спросил Чотас.
- Нет. А что?
- Фредерик Ставрос мертв.
- Что? - В голосе прозвучало неподдельное удивление. - О чем ты
говоришь?
- Его вчера вечером сбила машина. Водитель скрылся.
- Бог ты мой. Мне очень жаль, Леон. Водителя нашли?
- Нет еще.
- Может, мне слегка надавить на полицию? В наше время никто не может
чувствовать себя спокойно. Кстати, как насчет обеда в четверг?
- Хорошо.
- Значит, договорились.
Наполеон Чотас считал, что он умеет читать между строк. "Удивление
Константина Демириса было подлинным, значит, отношения к смерти Ставроса
он не имеет", - подумал Чотас.
На следующее утро Наполеон Чотас въехал в частный гараж своего офиса
и выключил зажигание. Когда он направлялся к лифту, откуда-то из темного
угла вышел парень:
- Спички нет?
Для Чотаса это прозвучало как сигнал тревоги. Он не знал
обратившегося к нему человека, а значит, в гараже тому делать было нечего.
- Конечно. - Не раздумывая долго, Чотас ударил незнакомца портфелем
по лицу.
Парень вскрикнул от боли:
- Ах ты, сволочь! - Он выхватил из кармана пистолет с глушителем.
- Эй, что здесь происходит? - послышался голос. К ним бежал охранник
в форме.
Незнакомец на мгновение замешкался, а затем кинулся к открытым
дверям.
Охранник подбежал к Чотасу:
- Вы в порядке, мистер Чотас?
- Да. - Наполеон Чотас обнаружил, что ему трудно говорить, не хватало
воздуха. - Все нормально.
- Что ему было надо?
- Я не совсем уверен, - медленно ответил Чотас.
"Наверное, это совпадение, - думал Чотас, сидя за письменным столом.
- Может быть, этот парень просто хотел меня ограбить. Зачем же тогда
пистолет с глушителем? Нет, он собирался меня убить. И Константин Демирис
так же искренне удивится моей смерти, как он удивился, узнав о гибели
Фредерика Ставроса. Я должен был догадаться, - упрекнул себя Чотас. -
Демирис не тот, чтобы позволить себе оставлять свидетелей. Что ж, мистера
Демириса ждет сюрприз".
Из переговорного устройства послышался голос его секретарши:
- Мистер Чотас, вы должны быть в суде через полчаса.
Сегодня заканчивалось слушание дела о серии убийств, но Чотас был не
в состоянии выступать в суде.
- Позвоните судье и скажите, что я болен. Пусть меня заменит
кто-нибудь из фирмы. Больше не беспокойте меня.
Он взял из ящика стола магнитофон и долго сидел задумавшись. Затем
начал диктовать.
В тот же день после полудня Чотас появился в кабинете
государственного обвинителя Питера Демонидеса. В руке у него был большой
конверт. Секретарша в приемной сразу узнала Чотаса.
- Добрый день, мистер Чотас. Я могу вам чем-нибудь помочь?
- Я хотел бы видеть мистера Демонидеса.
- У него сейчас заседание. Вы договорились о встрече?
- Нет. Просто скажите ему, что я здесь и что дело срочное.
- Разумеется.
Через пятнадцать минут Наполеон Чотас был в кабинете государственного
обвинителя.
- Ну и ну, - сказал Демонидес. - Магомед пришел к горе. Чем могу быть
вам полезен? Поторгуемся немного о слове для защиты?
- Нет, Питер, я по личному делу.
- Садитесь, Леон.
Когда оба уселись, Чотас сказал:
- Я хочу оставить у вас конверт. Он запечатан и должен быть открыт
только в случае моей неожиданной смерти.
Питер Демонидес разглядывал его с любопытством.
- Вы что, думаете, с вами может что-то случиться?
- Есть такая вероятность.
- Ясно. Один из ваших неблагодарных клиентов?
- Неважно кто. Вы единственный человек, кому я могу довериться.
Положите его в сейф и никому не показывайте.
- Конечно. - Он наклонился вперед. - Похоже, вы напуганы.
- Так оно и есть.
- Может быть, вы хотите, чтобы моя контора обеспечила вам защиту?
Чотас постучал пальцем по конверту:
- Здесь все, что мне требуется.
- Хорошо, если вы так хотите.
- Я так хочу. - Чотас поднялся и протянул руку. - Efharisto. Не могу
выразить, как я вам признателен.
Питер Демонидес улыбнулся:
- Parakalo. Вы у меня в долгу.
Еще через час посыльный в форме появился в конторе "Греческой
торговой корпорации" и обратился к одной из секретарш:
- У меня пакет для мистера Демириса.
- Давайте, я распишусь за него.
- Мне приказано отдать его мистеру Демирису лично.
- Извините, но я не могу его беспокоить. От кого пакет?
- От Наполеона Чотаса.
- Вы уверены, что не можете просто оставить его?
- Уверен, мэм.
- Я узнаю, сможет ли мистер Демирис принять его.
Она нажала клавишу на переговорном устройстве:
- Простите, мистер Демирис. Посыльный принес вам пакет от мистера
Чотаса.
Послышался голос Демириса:
- Давайте его сюда, Ирен.
- Посыльный настаивает на том, чтобы передать пакет лично.
Последовала пауза.
- Войдите вместе с ним.
Ирен с посыльным вошли в кабинет.
- Вы Константин Демирис?
- Да.
- Распишитесь, пожалуйста, за пакет.
Демирис расписался. Посыльный положил пакет на стол.
- Спасибо.
Константин Демирис подождал, пока секретарша и посыльный уйдут.
Несколько мгновений он задумчиво смотрел на пакет, а затем открыл его. Там
был плеер с кассетой внутри. Заинтригованный, Демирис нажал кнопку, и
кассета начала вращаться.
В кабинете зазвучал голос Наполеона Чотаса:
- Дорогой мой Коста! Все было бы значительно проще, если бы ты
поверил тому, что Фредерик Ставрос не собирался разбалтывать наш маленький
секрет. Мне еще больше жаль, что ты не веришь, что и я не собираюсь
болтать по этому злосчастному поводу. У меня есть все основания полагать,
что ты виновен в смерти бедняги Ставроса и что сейчас ты собираешься
разделаться со мной. Поскольку моя жизнь дорога мне не меньше, чем твоя
тебе, я (при всем моем к тебе уважении) отказываюсь быть твоей следующей
жертвой... В порядке предосторожности я изложил все факты относительно
нашей с тобой роли в деле Ноэлли Пейдж и Ларри Дугласа на бумаге,
запечатал в конверт и передал государственному обвинителю с указанием
вскрыть пакет только в случае моей неожиданной смерти. Поэтому, друг мой,
теперь в твоих интересах, чтобы я был жив и здоров.
Пленка кончилась. Константин Демирис сидел, уставившись в
пространство.
Когда Наполеон Чотас вернулся к себе в контору, он уже не испытывал
страха. Хотя Константин Демирис и опасен, он далеко не дурак. Он
поостережется делать что-либо, что может навлечь беду на него самого. "Он
сделал ход, - подумал Чотас, - а я объявил ему мат. - Он улыбнулся своим
мыслям. - Похоже, с обедом в четверг ничего не выйдет".
В течение последующих нескольких дней Наполеон Чотас был занят
подготовкой к новому судебному процессу над женщиной, которая убила двух
любовниц своего мужа. Чотас вставал рано утром и работал до позднего
вечера, готовясь к перекресным допросам. Он инстинктивно чувствовал, что,
несмотря ни на что, он опять выиграет дело.
В среду он работал в своей конторе до полуночи, а затем поехал домой.
До виллы он добрался только в час ночи.
В дверях его встретил дворецкий:
- Не надо ли чего-нибудь, мистер Чотас? Если вы голодны, могу
приготовить mezedes или...
- Спасибо. Ничего не нужно. Иди спать.
Чотас поднялся в спальню. Еще час он перебирал в уме детали
завтрашнего судебного процесса и, наконец, в два часа ночи, уснул. Ему
снился сон.
...Он находится в суде и допрашивает свидетеля, когда тот вдруг
начинает срывать с себя одежды.
- Зачем вы это делаете? - спросил Чотас.
- Я весь горю.
Чотас смотрит в зал и видит, что все присутствующие тоже раздеваются.
Он поворачивается к судье:
- Ваша честь, я хочу возразить...
Судья снимает с себя мантию:
- Здесь слишком жарко, - говорит он.
З_д_е_с_ь _с_л_и_ш_к_о_м _ж_а_р_к_о_. _И _ш_у_м_н_о_.
Наполеон Чотас открыл глаза. Языки пламени лизали дверь спальни,
комната постепенно наполнялась дымом.
Наполеон сел, мгновенно проснувшись.
"Пожар. Почему не сработала пожарная сигнализация?"
Дверь трещала от сильного жара. Задыхаясь от дыма, Чотас бросился к
окну и попытался открыть его, но окно не поддавалось. Дым все сгущался,
все труднее становилось дышать. Спасения не было.
С потолка начали падать горящие головешки. Рухнула стена, вокруг
бушевал огонь. Наполеон закричал. Волосы и пижама вспыхнули. Ничего не
соображая, он бросился на закрытое окно, выбил его своим телом и, как
пылающий факел, полетел вниз с высоты шестнадцати футов.
На следующий день, рано утром, Питер Демонидес вошел в кабинет
Константина Демириса.
- Kalimehra, Питер, - приветствовал его Демирис. - Спасибо, что
зашли. Принесли?
- Да, сэр. - Он протянул Демирису запечатанный конверт, оставленный у
него Наполеоном Чотасом. - Я подумал, вы предпочтете иметь его здесь.
- Правильно подумали, Питер. Позавтракаете со мной?
- Efharisto. Вы так добры, мистер Демирис.
- Коста. Зовите меня Коста. Я давно слежу за вами, Питер. Мне
кажется, вас ждет большое будущее. Я подумаю, что бы подходящее подыскать
для вас у себя. Вас это интересует?
Питер Демонидес улыбнулся:
- Да, Коста. Меня это очень интересует.
- Ну и прекрасно. Поболтаем об этом за завтраком.
9. ЛОНДОН
Не реже одного раза в неделю Кэтрин разговаривала с Демирисом по
телефону, и это превратилось у нее в привычку. Он продолжал посылать ей
подарки, а когда она протестовала, уверял, что это просто в знак признания
ее достоинств. "Эвелин рассказала мне, как удачно вы разобрались с
Бастером". Или: "Я слышал от Эвелин, что благодаря вашему предложению мы
экономим много денег при оплате перевозок".
Честно говоря, Кэтрин и сама гордилась своими успехами. Она
обнаружила, что многое в конторе можно усовершенствовать. Вернулись старые
навыки, и благодаря ей контора стала работать значительно эффективнее.
- Я очень горжусь вами, - сказал ей Константин Демирис.
И Кэтрин почувствовала, что на душе у нее потеплело. Какой
замечательный и внимательный человек.
"Пожалуй, пора начинать действовать, - решил Демирис. После того как
он благополучно избавился от Ставроса и Чотаса, единственным человеком,
связывающим его с теми событиями, была Кэтрин. Шансов на то, что это
выйдет наружу, было мало, но, как выяснил Наполеон Чотас, Демирис не
склонен был рисковать. "Жаль, - подумал Демирис, - что ей придется
умереть. Она так красива. Но сначала вилла в Рафине".
Он уже купил виллу. Он повезет туда Кэтрин и будет там заниматься с
ней любовью, как когда-то Ларри Дуглас занимался любовью с Ноэлли. А
потом...
Время от времени что-нибудь напоминало Кэтрин о прошлом. Она
прочитала в "Лондон Таймс" о смерти Фредерика Ставроса и Наполеона Чотаса
и, возможно, не обратила бы на это внимания, если бы там к тому же не
упоминалось, что оба были адвокатами Ларри Дугласа и Ноэлли Пейдж.
В ту ночь она опять видела сон.
Как-то утром ее взволновала другая заметка в газете: "Уильям Фрейзер,
помощник президента США Гарри Трумэна, прибыл в Лондон, чтобы обсудить с
британским премьер-министром новое торговое соглашение".
Она опустила газету, почувствовав вдруг, как у нее защемило сердце.
"Уильям Фрейзер". Он играл такую большую роль в ее жизни. "Что было бы,
если б я не бросила его?"
Кэтрин сидела за письменным столом, вновь перечитывая заметку, и
улыбка блуждала на ее лице. Уильям Фрейзер был одним из самых дорогих ей
людей. От воспоминаний о нем становилось тепло на душе, и она чувствовала
себя любимой. И вот он здесь, в Лондоне. "Я должна его увидеть, - подумала
она. - Если верить газете, он остановился в гостинице "Клэридж".
Дрожащими пальцами Кэтрин набрала номер гостиницы. Ей казалось, что
прошлое вот-вот станет настоящим. Она вдруг поняла, что ей ужасно хочется
видеть Фрейзера. "Что он скажет, когда услышит мой голос, когда увидит
меня?"
Голос телефонистки сказал:
- Доброе утро. Гостиница "Клэридж".
Кэтрин перевела дыхание:
- Пожалуйста, мистера Фрейзера.
- Простите, мадам. Как вы сказали, мистера или _м_и_с_с_и_с_ Фрейзер?
Ощущение было такое, будто ее ударили. "Какая же я дура! Почему я об
этом не подумала? Конечно, он наверняка женат".
- Мадам...
- Я... нет, ничего. Благодарю вас. - Она медленно положила трубку.
"Опоздала. Все кончено. Коста был прав. Пусть прошлое останется в
прошлом".
Одиночество способно разъедать душу. Каждый нуждается в ком-то, с кем
можно было бы разделить и радость, и славу, и страдания. Кэтрин же жила
среди незнакомцев, как бы со стороны наблюдала за счастьем семейных пар и
прислушивалась к смеху влюбленных. Но жалеть себя она не собиралась.
"Я не единственная одинокая женщина в мире. Зато я живу! Я живу!"
В Лондоне всегда можно было найти чем заняться. В кинотеатрах крутили
американские фильмы, и многие из них Кэтрин нравились. Она посмотрела
"Острие бритвы" и "Анну и Сиамского короля". Ее очень растревожил фильм
"Джентльменское соглашение", а Грант был просто великолепен в "Холостяке".
Кэтрин также часто ходила на концерты в "Альберт Холл" и балетные
спектакли в "Сэдлерз Уэлдс". Ездила она и в "Стратфорд на Авоне", чтобы
посмотреть Энтони Квала в "Укрощении строптивой" и Лоуренса Оливье в
"Ричарде III". Но большого удовольствия от походов в театры в одиночестве
она не получала.
И тогда-то и появился Кирк Рейнольдс.
Как-то в конторе к Кэтрин подошел высокий симпатичный мужчина и
представился:
- Я Кирк Рейнольдс. Где вы раньше были?
- Простите, что вы сказали?
- Я давно вас жду.
Вот так это все и началось.
Кирк Рейнольдс был американским адвокатом, работавшим у Константина
Демириса и занимавшимся вопросами слияния с международными организациями.
Ему было слегка за сорок, он был серьезен, умен и внимателен.
Как-то обсуждая Кирка Рейнольдса с Эвелин, Кэтрин сказала:
- Знаешь, что мне в нем нравится больше всего? При нем я чувствую
себя женщиной. Я этого чувства уже давно не испытывала.
- Право, не знаю, - засомневалась Эвелин. - На твоем месте я бы вела
себя осторожно. Не торопи события.
- Не буду, - пообещала Кэтрин.
Кирк Рейнольдс показал Кэтрин лондонский юридический мир. Они
побывали в суде "Олд Бейли", где уже несколько столетий подряд судили
уголовников, прошлись по главному залу суда мимо мрачных адвокатов в
париках и мантиях. Посетили они и то место, где когда-то была тюрьма
"Ньюгейт", построенная в XVIII веке. Там, где была тюрьма, дорога
расширялась, потом неожиданно снова сужалась.
- Странно, - заметила Кэтрин, - почему они построили такую дорогу?
- Чтоб было место для толпы. Именно здесь преступников публично
казнили.
Кэтрин вздрогнула. Это замечание напомнило ей о многом.
Однажды вечером Кирк Рейнольдс повез Кэтрин по Восточно-Индийской
дороге, что вела вдоль причалов.
- Еще совсем недавно полицейские ходили здесь только парами, - сказал
Кирк. - Тут всегда было полно преступников.
Вокруг было темно и неуютно, и Кэтрин казалось, что опасность
подстерегает их за каждым углом.
Они поужинали на балконе одного из старинных английских кабачков.
Балкон выходил на Темзу, где были пришвартованы большие морские суда, мимо
которых проплывали баржи.
Кэтрин обожала необычные названия лондонских кабачков. "Старый
чеширский сыр", "Фальстаф" и "Козел в сапогах". А как-то они побывали в
живописной старой таверне под названием "Орел".
- Могу поспорить, ты пела об этой таверне, когда была маленькой, -
сказал Кирк.
Кэтрин с удивлением посмотрела на него:
- Пела? Да я никогда ничего о ней не слышала.
- Нет, пела. Здесь когда-то сочинили детскую песенку.
- Какую песенку?
- Много лет назад в районе городской дороги жили портные. К концу
недели, когда кончались деньги, портные закладывали свои утюги до получки.
И кто-то сочинил об этом песенку:
Вдоль по дороге
В "Орел" и обратно
Утекают денежки
Вместе с утюгами.
Кэтрин рассмеялась:
- Господи, да откуда ты все это знаешь?
- Юристы должны все знать. Ты на лыжах ходишь?
- Боюсь, что нет. А в чем дело?
Он вдруг стал серьезным.
- Я собираюсь в Сент-Мориц. Там великолепные лыжные тренеры. Кэтрин,
ты поедешь со мной?
Вопрос застал ее врасплох.
Кирк терпеливо ждал ответа.
- Я... право, не знаю, Кирк.
- Но ты подумаешь над моим предложением?
- Да. - Кэтрин почувствовала, что вся дрожит. Она внезапно вспомнила,
какое это было наслаждение заниматься любовью с Ларри. Придется ли ей
когда-нибудь испытать нечто подобное? - Хорошо, я подумаю.
Кэтрин решила познакомить Кирка с Уимом.
Они заехали за Уимом к нему на квартиру и все вместе направились
ужинать в "Плющ". За весь вечер Уим ни разу не взглянул Кирку в лицо.
Казалось, он полностью ушел в себя. Кирк искоса посмотрел на Кэтрин. Она
сказала одними губами: "Поговори с ним". Кирк кивнул и повернулся к Уиму.
- Вам нравится Лондон?
- Ничего.
- А какой город вы больше всего любите?
- Никакой.
- А как ваша работа?
- Нормально.
Кирк взглянул на Кэтрин, покачал головой и пожал плечами.
Кэтрин опять прошептала: "Пожалуйста".
Кирк вздохнул и снова повернулся к Уиму:
- Я по воскресеньям играю в гольф. А вы играете, Уим?
Уим сказал:
- Клюшки, которыми играют в гольф, бывают с металлической рукояткой,
цельнометаллические, широкие, лопаткообразные, укороченные и короткие.
Деревянные клюшки, медные клюшки...
Кирк Рейнольдс заморгал глазами:
- Вы, должно быть, большой специалист.
- Он не играет, - пояснила Кэтрин. - Уим просто... знает обо всем. В
математике он большой дока.
Кирк Рейнольдс был сыт по горло. Он надеялся провести вечер вдвоем с
Кэтрин, а она притащила этого странного парня.
Кирк вымученно улыбнулся:
- В самом деле?
Он повернулся к Уиму и невинно спросил, не знает ли Уим случайно,
сколько будет два в пятьдесят четвертой степени?
Секунд тридцать Уим сидел молча, уставившись на скатерть. Кирк уже
было открыл рот, чтобы что-то сказать, как он произнес:
- 576 460 752 303 423 488.
- Мой Бог, - воскликнул Кирк. - И это правильно?
- Да, - огрызнулся Уим. - Правильно.
Кэтрин повернулась к Уиму:
- Уим, а ты можешь извлечь корень в шестой степени из... - Она наугад
назвала цифру: - 24 137 585?
Оба следили за Уимом, на лице которого ничего не отразилось. Через
двадцать шесть секунд он сказал: "Семнадцать, в остатке шестнадцать".
- Не могу поверить, - воскликнул Кирк.
- Придется поверить, - заметила Кэтрин.
Кирк взглянул на Уима.
- Как вам это удается?
Уим пожал плечами.
- Уим может перемножить в уме два четырехзначных числа за тридцать
секунд и за пять минут запомнить пятьдесят телефонных номеров. Причем
навсегда.
Кирк Рейнольдс с изумлением смотрел на Уима Вандина:
- Человек с такими возможностями пригодился бы у меня в конторе.
- У меня есть работа, - резко ответил Уим.
Когда Кирк Рейнольдс привез Кэтрин домой, он спросил:
- Ты не забудешь про Сент-Мориц, правда?
- Не забуду. ("Почему я не могу просто согласиться?")
Позже вечером позвонил Константин Демирис. Кэтрин уже было совсем
собралась рассказать ему о Кирке Рейнольдсе, но в последний момент
передумала.
10. АФИНЫ
Святой отец Константиноу не находил себе места. С того момента как он
увидел в газете сообщение о смерти Фредерика Ставроса под колесами
автомобиля, мысль о нем преследовала его. За свою жизнь священник выслушал
тысячи исповедей, но трагическая исповедь Фредерика Ставроса, за которой
последовала его смерть, оставила неизгладимое впечатление.
- Эй, ты чем-то обеспокоен?
Отец Константиноу повернулся и посмотрел на красивого обнаженного
юношу, лежавшего рядом с ним.
- Да нет, все в порядке, малыш.
- Разве тебе со мной плохо?
- Ты же знаешь, что нет, Георгиос.
- Тогда в чем дело? Ты ведешь себя так, будто меня здесь нет, черт
побери.
- Не ругайся.
- Мне не нравится, когда на меня не обращают внимания.
- Извини, дорогой. Просто... дело в том, что одного из моих прихожан
сбила машина.
- Мы все когда-нибудь умрем, верно?
- Разумеется. Но тот человек был очень обеспокоен.
- У него что, с головкой были нелады?
- Нет. Он знал одну ужасную тайну, и этот груз оказался для него
слишком тяжелым.
- Какую тайну?
Священник погладил юношу по бедру:
- Ты же знаешь, мне нельзя говорить об этом. Я не могу раскрывать
тайну исповеди.
- А я-то думал, что у нас нет друг от друга секретов.
- Их и нет, Георгиос, но...
- Gamoto! Или они есть, или их нет. К тому же парень-то тот умер,
верно? Так какая разница?
- Никакой, я полагаю, но...
Георгиос Лато обнял священника и прошептал ему на ухо:
- Мне интересно.
- Ты щекочешь мне ухо.
Лато принялся ласкать святого отца.
- О... еще, пожалуйста...
- Тогда скажи мне.
- Хорошо. Наверное, сейчас уже вреда от того не будет.
Георгиосу Лато удалось кое-чего добиться в жизни. Родился он в
трущобах Афин и с двенадцати лет стал продавать себя. В начале Лато просто
бродил по улицам и зарабатывал несколько долларов, обслуживая пьяных в
парке и туристов в гостиничных номерах. Судьба подарила ему красивую
внешность и сильное, мускулистое тело.
Когда юноше было шестнадцать, сутенер сказал ему: "Ты, Георгиос,
poulaki. Зря тратишь силы. Могу помочь тебе заработать хорошие день
...Закладка в соц.сетях
