Жанр: Триллер
Полночное воспоминание
...ях.
- Мы были любовниками.
- Несмотря на то, что вы работали на ее мужа, который вам щедро
платил, и жили под его крышей.
- Да, сэр.
- И вам не было совестно неделя за неделей брать деньги у мистера
Саваласа и в то же время состоять в любовной связи с его женой?
- Это была не просто связь.
Питер Демонидес тщательно подготовил наживку.
- Это была не просто связь? Что вы хотите этим сказать? Боюсь, я вас
не понимаю.
- Я хочу сказать, что мы... Анастасия и я, собирались пожениться.
По залу прошел шепот удивления. Члены жюри во все глаза смотрели на
обвиняемую.
- Брак - это была ваша идея, мистер Паппас?
- Ну, мы оба этого хотели.
- А кто предложил первый?
- Вроде она. - Он взглянул туда, где сидела Анастасия Савалас. Она
ответила ему немигающим взглядом.
- Откровенно говоря, мистер Паппас, вы поставили меня в тупик. Как же
вы могли пожениться? У миссис Савалас уже был муж, не так ли? Вы что,
собирались ждать, пока он не умрет от старости? Или надеялись на
несчастный случай с летальным исходом? О чем конкретно вы думали?
Вопросы были настолько наводящими, что и обвинитель и трое судей
дружно взглянули на Наполеона Чотаса, ожидая от него громогласных
возражений. Адвокат мирно дремал, не обращая ни на что внимания. Анастасия
Савалас тоже начала выражать беспокойство.
Питер Демонидес не упустил случая поднажать на свидетеля:
- Вы не ответили на мой вопрос, мистер Паппас!
Джозеф Паппас поерзал в кресле:
- Не могу сказать определенно, сэр.
Громкий голос Питера Демонидеса прозвучал как удар плети.
- Тогда позвольте мне сказать _о_п_р_е_д_е_л_е_н_н_о_. Миссис Савалас
собиралась убить своего мужа и таким образом избавиться от него. Она
знала, что муж хочет развестись с ней и лишить ее наследства. Тогда бы она
осталась без цента. Она...
- Протестую! - И выкрикнул это не Наполеон Чотас, а главный судья. -
Вы просите свидетеля делать предположения. - Он взглянул на Наполеона
Чотаса, удивляясь его молчанию. Но старик сидел молча, и глаза его были
полузакрыты.
- Прошу прощения, Ваша честь. - Но он знал, что своего добился. Питер
Демонидес повернулся к Чотасу. - Свидетель в вашем распоряжении.
Наполеон Чотас поднялся:
- Благодарю вас, мистер Демонидес. У меня нет вопросов.
Трое судей недоуменно переглянулись. Один из них заметил:
- Мистер Чотас, вы отдаете себе отчет в том, что это ваша
единственная возможность допросить свидетеля?
Наполеон Чотас мигнул:
- Да, Ваша честь.
Судья вздохнул:
- Прекрасно. Обвинитель может вызвать следующего свидетеля.
Следующим свидетелем был Михалис Харитонидес, дородный мужчина лет
шестидесяти.
Когда мистера Харитонидеса привели к присяге, обвинитель спросил:
- Расскажите, пожалуйста, суду, чем вы занимаетесь.
- Я управляющий гостиницей, сэр.
- Не назовете ли гостиницу?
- "Аргос".
- Где расположена эта гостиница?
- На Корфу.
- Я хочу спросить вас, мистер Харитонидес, не останавливался ли
кто-нибудь из людей, присутствующих в этой комнате, в вашей гостинице?
Харитонидес посмотрел вокруг и сказал:
- Да, сэр. Вот эти двое.
- Занесите в протокол, что свидетель указывает на Джозефа Паппаса и
Анастасию Савалас. - Они неоднократно останавливались в вашей гостинице?
- Да, сэр. Раз пять-шесть по меньшей мере.
- Они останавливались на ночь в одном и том же номере?
- Да, сэр. Они обычно приезжали на выходные.
- Спасибо, мистер Харитонидес. - Он посмотрел на Наполеона Чотаса. -
Свидетель в вашем распоряжении.
- Вопросов нет.
Главный судья повернулся к двум другим судьям и некоторое время
что-то шептал.
Затем главный судья посмотрел на Наполеона Чотаса:
- У вас нет никаких вопросов к этому свидетелю, мистер Чотас?
- Нет, Ваша честь. Я верю его показаниям. У него очень милая
гостиница. Сам там не раз останавливался.
Главный судья долго молчал, уставившись на Наполеона Чотаса. Затем
обратился к обвинителю:
- Можете вызвать следующего свидетеля.
- Обвинение просит вызвать доктора Вассилиса Франджесоса.
Высокий мужчина с запоминающейся внешностью встал и направился к
месту для свидетелей. Его привели к присяге.
Доктор Франджесос, не скажете ли вы суду, в какой области медицины вы
специализируетесь?
- Я терапевт.
- Это то же самое, что семейный доктор?
- Можно и так сказать.
- Как давно вы практикуете, доктор?
- Уже лет тринадцать.
- У вас, разумеется, есть разрешение?
- Разумеется.
- Доктор Франджесос, Джордж Савалас был вашим пациентом?
- Да, был.
- Как долго?
- Чуть больше десяти лет.
- Вы лечили мистера Саваласа от какой-то конкретной болезни?
- Ну, в первый раз он обратился ко мне по поводу высокого давления.
- И вы его лечили?
- Да.
- Но вы еще встречались?
- Конечно. Он время от времени заходил ко мне, если у него был
бронхит или болела печень. Ничего серьезного.
- Когда вы в последний раз видели мистера Саваласа?
- В декабре прошлого года.
- То есть незадолго до его смерти?
- Верно.
- Он пришел к вам в приемную?
- Нет, я навестил его на дому.
- Вы навещаете пациентов на дому?
- Как правило, нет.
- Но в этом случае вы сделали исключение?
- Да.
- Почему?
Доктор заколебался.
- Видите ли, он был не в состоянии прийти ко мне.
- А в каком он был состоянии?
- У него были порезы, синяки и сотрясение.
- Что это был, несчастный случай?
Доктор опять заколебался:
- Нет. Он мне сказал, что его избила жена.
Присутствующие от удивления раскрыли рты.
Главный судья спросил с раздражением:
- Мистер Чотас: вы что, не собираетесь протестовать против
использования слухов в качестве свидетельских показаний?
Наполеон Чотас поднял голову и без всякого интереса сказал:
- О, спасибо, Ваша честь. Конечно, я протестую.
Но вред уже был нанесен. Члены жюри взирали на обвиняемую с
нескрываемой враждебностью.
- Благодарю вас, мистер Чотас. У меня больше нет вопросов. - Питер
Демонидес повернулся к Чотасу и злорадно сказал:
- Свидетель в вашем распоряжении.
- Вопросов нет.
Вызывали еще целый ряд свидетелей: горничную, которая показала, что
видела, как шофер несколько раз заходил в спальню миссис Савалас...
дворецкого, слышавшего, как Джордж Савалас угрожал своей жене разводом и
лишением наследства... Соседей, которым было слышно, как супруги ругались.
Наполеон Чотас не задал ни одного вопроса ни одному из свидетелей.
Дело Анастасии Савалос выглядело все мрачней и мрачней.
Питер Демонидес уже ощущал победный трепет. Ему уже выделись крупные
заголовки в завтрашних газетах. Этот суд будет самым коротким в истории
дел об убийствах. "Может, приговор будет вынесен даже сегодня. Великий
Наполеон Чотас потерпел поражение".
- Я хотел бы пригласить свидетеля Нико Ментакиса.
Ментакис был худ, молод и готов услужить. Слова он произносил не
торопясь, осторожно.
- Мистер Ментакис, не скажете ли вы суду, где вы работаете?
- Конечно, сэр. Я работаю в питомнике.
- Вы выращиваете лошадей?
- Что вы, сэр. Это совсем другой питомник. У нас деревья, цветы,
всякие растения.
- А, понятно. Значит, вы специалист по выращиванию растений?
- Надеюсь, что специалист. Я этим давно занимаюсь.
- И в ваши обязанности входит следить, чтобы растения, которые
выставлены на продажу, были здоровыми?
- Конечно, сэр. Мы о них хорошо заботимся. Никогда не продадим
больное растение клиентам. У нас в основном постоянные покупатели.
- Вы хотите сказать, что покупатели возвращаются к вам снова и снова?
- Да, сэр. - Голос его звучал гордо. - Мы хорошо обслуживаем.
- Скажите, миссис Савалас была вашей постоянной клиенткой?
- Была, сэр. Миссис Савалас очень любит цветы.
Главный судья раздраженно вмешался:
- Мистер Демонидес, суд полагает, что эти вопросы не относятся к
делу. Или переходите к чему-то еще, или...
- Если только суд разрешит мне закончить, я докажу, что данный
свидетель очень важен для дела.
Главный судья обратился к Наполеону Чотасу:
- Мистер Чотас, вы не возражаете против этих вопросов?
Наполеон Чотас поднял голову:
- Что вы сказали? Нет, Ваша честь.
Главный судья какое-то время с недоумением его разглядывал, а затем
снова повернулся к Питеру Демонидесу:
- Прекрасно, можете продолжать.
- Мистер Ментакис, правда ли, что миссис Савалас пришла к вам как-то
в декабре и сказала, что у нее проблемы с некоторыми растениями?
- Да, сэр, она так сказала.
- О не говорила ли она, что на растениях завелись насекомые?
- Да, сэр.
- И попросила что-нибудь, чтобы от них избавиться?
- Да, сэр.
- Что именно?
- Я продал ей немного сурьмы.
- Не скажете ли вы суду, что это такое?
- Яд. Вроде мышьяка.
Зал зашумел.
Главный судья стукнул молотком:
- Еще одно нарушение тишины - я прикажу очистить помещение. - Он
повернулся к Питеру Демонидесу. - Можете продолжать.
- Значит, вы продали ей сурьму?
- Да, сэр.
- Скажите, это что, смертельный яд? Вы сравнили его с мышьяком.
- Да, сэр, Это действительно смертельный яд.
- И вы зарегистрировали эту продажу в книге, как того требует закон?
- Да, сэр.
- И вы принесли эти записи с собой, мистер Ментакис?
- Принес. - Он протянул Питеру Демонидесу книгу.
Обвинитель подошел к судьям.
- Ваша честь, я прошу, чтобы книга была приобщена к делу как
вещественное доказательство А. - Он повернулся к свидетелю. - У меня
больше нет вопросов. - Он посмотрел на Наполеона Чотаса.
Чотас поднял глаза и отрицательно покачал головой:
- Нет вопросов.
Питер Демонидес глубоко вздохнул. Пришло время выложить главный
козырь.
- Я бы хотел приобщить к делу вещественное доказательство Б. - Он
повернулся к дверям и попросил судебного пристава: - Пожалуйста,
принесите.
Судебный пристав поспешно вышел и через несколько секунд вернулся,
неся на подносе бутылочку с лекарством от кашля. Она была далеко не
полной. Присутствующие, затаив дыхание, наблюдали, как пристав передал
бутылочку обвинителю. Питер Демонидес поставил ее на стол перед членами
жюри.
- Дамы и господа, вы видите перед собой орудие убийства. Именно этим
был убит Джордж Савалас. Это та самая микстура, которую миссис Савалас
дала своему мужу в ночь, когда он умер. Здесь большое содержание сурьмы.
Как вы можете заметить, жертва отпила некоторое количество и через
двадцать минут была мертва.
Наполеон Чотас поднялся с места и произнес негромко:
- Протестую. У обвинителя нет никаких доказательств, что покойному
давали лекарство именно из этой бутылки.
Питер Демонидес захлопнул дверцу ловушки:
- При всем моем уважении к ученому коллеге я все же хочу заметить,
что миссис Савалас призналась, что она давала мужу именно эту микстуру в
ночь, когда он умер, так как у него был приступ кашля. До того момента,
как эту бутылочку принесли сюда, в зал суда, она хранилась под замком в
полиции. Патологоанатом подтвердил, что Джордж Савалас умер от отравления
сурьмой. А в этой микстуре очень большое содержание сурьмы. - Он с вызовом
посмотрел на Наполеона Чотаса.
Наполеон Чотас покачал головой, признавая свое поражение:
- Тогда, конечно, какие уж тут сомнения.
Питер Демонидес подтвердил с торжеством:
- Абсолютно никаких. Благодарю вас, мистер Чотас. Обвинение
закончено.
Главный судья повернулся к Наполеону Чотасу:
- Защита готова к подведению итогов?
Наполеон Чотас поднялся:
- Да, Ваша честь.
Долгое время он стоял молча. Затем сделал несколько нерешительных
шагов вперед. Так он стоял напротив жюри, почесывая в голове с таким
видом, как будто забыл, что собирался сказать. Затем он начал медленно
говорить, тщательно подбирая слова:
- Полагаю, многие из вас удивились, что я не подверг свидетелей
перекрестному допросу. Что ж, по правде говоря, я подумал, что мистер
Демонидес хорошо поработал и ни в каких дополнительных вопросах нет нужды.
"Старый дурак работает на меня", - злорадствовал Питер Демонидес.
Наполеон Чотас взглянул на бутылку с микстурой от кашля и снова
повернулся к судьям:
- Все свидетели кажутся вполне честными людьми. Но ведь они, по
существу, ничего не доказали, разве не так? Я что хочу сказать... - Он
покачал головой. - Ну, если суммировать все, что они тут сказали, то
получается такая картина: молодая красивая женщина замужем за стариком,
который скорее всего не в состоянии удовлетворить ее в половом смысле. -
Он кивнул в сторону Джозефа Паппаса. - Она и находит молодого человека,
который в состоянии это сделать. Но мы все давно это знаем из газет, верно
ведь? Об этой любовной истории известно буквально все. Весь мир о ней
знает. Каждая газетенка о ней писала. Разумеется, дамы и господа, мы с
вами можем неодобрительно относиться к ее поведению, но ведь судят-то ее
не за измену мужу. Ее судят не за то, что у нее нормальные для молодой
женщины потребности. Нет, судят ее за убийство.
Он снова взглянул на бутылку. Казалось, она его завораживала.
"Пусть старик разоряется, - усмехнулся в душе Питер Демонидес. Он
взглянул на часы, висящие в зале суда. Они показывали без пяти двенадцать.
В двенадцать будет объявлен перерыв. - Старику не дадут закончить речь. У
него даже не хватило ума дождаться перерыва. И чего это я его так боялся?"
- удивлялся Питер Демонидес.
Тем временем Наполеон Чотас продолжал бессвязно бормотать:
- Давайте вместе рассмотрим свидетельские показания. У миссис Савалас
заболели растения, и ей захотелось им помочь. Она направилась к мистеру
Ментакису, специалисту по растениям, который посоветовал ей купить сурьму.
Она последовала его совету. Вы что, можете назвать это убийством? Я, к
примеру, не могу, И еще есть показания экономки, заявившей, что миссис
Савалас отпустила всю прислугу, чтобы устроить праздничный ужин своему
мужу. Если хотите, мне кажется, что сама экономка была наполовину влюблена
в мистера Саваласа. Вы не станете двадцать пять лет работать на одного
человека, если не испытываете к нему глубоких чувств. А Анастасию Савалас
она не любила. И вы могли это понять по ее тону. - Чотас слегка закашлялся
и прочистил горло. - Так давайте предположим, что глубоко в душе
обвиняемая любила своего мужа и отчаянно пыталась спасти их брак. А как
женщина может показать мужчине, что она его любит? Ну, я полагаю, один из
основных способов - что-нибудь ему приготовить. Разве это не проявление
любви? Я лично думаю, что да. - Он повернулся и снова взглянул на
бутылочку. - А другой способ - заботится о нем, когда он здоров, и когда
он болен.
Часы на стене показывали без одной минуты двенадцать.
- Дамы и господа, я попросил вас в начале процесса взглянуть в лицо
обвиняемой. Вы убедитесь, что женщина с таким лицом и такими глазами убить
не может.
Питер Демонидес наблюдал за членами жюри, уставившимися на
обвиняемую. Никогда ранее не приходилось ему наблюдать такой открытой
враждебности. Жюри было явно на его стороне.
- Закон совершенно ясен, дамы и господа. Как вам пояснят наши
уважаемые судьи, вы можете вынести обвинительный приговор, если только у
вас нет ни малейшего сомнения в том, что обвиняемая виновна. Ни малейшего.
Здесь Наполеон Чотас снова закашлялся, достал из кармана платок и
прикрыл им рот. Затем подошел к столу, на котором стояла бутылка с
микстурой.
- Если разобраться, обвинитель, по существу, так ничего и не доказал,
верно? Кроме того, что вот эту бутылку миссис Савалас дала своему мужу. По
правде говоря, никакого дела у обвинения нет.
В конце фразы он снова закашлялся. Бессознательно он протянул руку к
бутылке, отвинтил колпачок, поднял бутылку к губам и сделал большой
глоток. Все смотрели как завороженные, в зале послышались возгласы ужаса.
Еще секунда, и в зале поднялся дикий гвалт.
Главный судья сказал с беспокойством:
- Мистер Чотас!..
Наполеон Чотас отпил еще глоток.
- Ваша честь, дело, состряпанное обвинителем, - насмешка над
справедливостью. Джордж Савалас умер не от руки женщины. Защита отдает
дело в ваши руки.
Часы пробили полдень. Судебный пристав быстро подошел к главному
судье и что-то прошептал.
Главный судья ударил молотком:
- Требую соблюдать порядок! Объявляется перерыв. Пусть жюри удалится
и попытается вынести приговор. Судебное заседание возобновится в два часа.
Пораженный Демонидес не мог сдвинуться с места. Кто-то подменил
бутылку! Но нет, это немыслимо. Вещественные доказательства бдительно
охранялись. Неужели патологоанатом так ошибся? Демонидес повернулся к
своему помощнику. Когда же он попытался найти Чотаса, то обнаружил, что
тот исчез.
В два часа судебное заседание возобновилось и члены жюри не спеша
заняли свои места. Наполеона Чотаса в зале не было.
"Сукин сын умер", - подумал Питер Демонидес.
Он не успел еще додумать эту мысль, как в зал вошел Наполеон Чотас,
целый и невредимый. Все присутствующие в зале провожали его глазами, пока
он шел к своему месту.
Главный судья сказал:
- Дамы и господа, члены жюри, каков будет ваш приговор?
Поднялся староста:
- Ваша честь, наш приговор - не виновна.
Присутствующие в зале разразились аплодисментами.
Питер Демонидес почувствовал, как кровь отлила от лица. "Эта сволочь
снова меня надула", - мелькнула у него мысль. Подняв голову, он увидел,
что Наполеон Чотас наблюдает за ним с усмешкой.
8
Юридическая фирма "Тритсис и Тритсис" вне сомнения была самой
престижной в Греции. Основатели ее давно ушли на пенсию, и фирмой владел
Наполеон Чотас. В фирме было еще с полдюжины сотрудников, но мозговым
центром являлся Чотас.
Все богатые люди, обвиняемые в убийстве, немедленно вспоминали о
Наполеоне Чотасе, чей послужной список был феноменален. Год за годом,
защищая людей, которым грозила высшая мера наказания, Чотас добивался
неизменного успеха. О недавнем суде над Анастасией Савалас писали все
газеты мира. Чотас защищал клиентку в, казалось бы, совершенно очевидном
деле и сумел блестяще победить. Он здорово рисковал, потому что знал, что
есть только один способ спасти жизнь своей клиентке.
Он улыбнулся в душе, припоминая лица судей, когда он глотнул
отравленной микстуры. Он четко рассчитал свою речь, зная, что его прервут
ровно в полдень. В этом и лежал ключ ко всему. "Если бы только судьи
изменили порядок заседания и не прервали меня в двенадцать часов..."
Страшно подумать, что бы тогда было.
И без того произошло нечто незапланированное, что едва не стоило ему
жизни. После объявления перерыва, когда он быстро шел по коридору, путь
ему преградили репортеры.
- Мистер Чотас, откуда вы знали, что в микстуре нет яда?
- Как вы объясните...
- Кто-нибудь подменил бутылку?..
- Разве Анастасия Савалас?..
- Извините, господа! Боюсь, я срочно должен последовать зову природы.
Отвечу на ваши вопросы потом.
Он заторопился в туалет в конце коридора. Надпись на дверях гласила:
"Неисправен".
Один из репортеров заметил:
- Придется вам поискать другой туалет.
Наполеон Чотас улыбнулся:
- Боюсь не добегу.
Он вошел и запер за собой дверь.
Внутри его ждала целая бригада. Доктор пожаловался:
- Я уже начал беспокоиться. Приготовьтесь к промыванию желудка, -
рявкнул он на ассистента.
- Слушаюсь, доктор.
Доктор повернулся к Наполеону Чотасу:
- Ложитесь на пол. Полагаю, процедура не доставит вам удовольствия.
- Если учесть имеющуюся альтернативу, - усмехнулся Наполеон Чотас, -
то придется мне потерпеть.
За спасение жизни Анастасии Савалас Наполеон Чотас взял миллион
долларов, которые были положены на его счет в швейцарском банке. Чотас
имел просторный дом в Колонарай, прелестном жилом районе Афин, виллу на
острове Корфу и квартиру в престижном районе Парижа.
Короче говоря, у Наполеона Чотаса были все основания радоваться
жизни. Только одно маленькое облачко омрачало небосклон...
Его звали Фредерик Ставрос. В "Тритсис и Тритсис" он был новичком.
- Наполеон, он явно второго сорта. Не место ему в такой фирме...
- Ставрос едва не завалил мое дело. Он просто дурак...
- Слышал, что вчера Ставрос сделал в суде? Судья едва не дал ему
пинка...
- Черт побери, почему ты не уволишь этого придурка Ставроса? Он здесь
нужен как собаке пятая нога. Он портит нам репутацию.
Никто лучше Наполеона Чотаса не знал, что все это правда. Его иногда
подмывало выболтать правду: "Я не могу его уволить". Но вместо этого он
говорил: "Дайте ему шанс. У него все получится".
И больше ничего партнерам не удавалось от него добиться.
Философ однажды сказал: "Будь осторожен в своих желаниях, вдруг они
сбудутся".
Желание Фредерика Ставроса, младшего члена фирмы "Тритсис и Тритсис",
сбылось, превратив его в самого несчастного человека на земле. Он не мог
ни есть, ни спать, сильно потерял в весе.
- Сходи к врачу, Фредерик, - настаивала жена. - Ты ужасно выглядишь.
- Да нет... все равно не поможет.
Он знал, что с ним происходит, и ни один доктор не мог ему помочь.
Его убивали угрызения совести.
Фредерик Ставрос был целеустремленным молодым человеком, честолюбивым
идеалистом. Много лет он работал в видавшем виды офисе в бедном районе
Афин, защищая малоимущих клиентов, порой бесплатно. Встреча с Наполеоном
Чотасом резко изменила всю его жизнь.
Годом раньше Ставрос защищал Ларри Дугласа, которого вместе с Ноэлли
Пейдж судили за убийство жены Дугласа, Кэтрин. Наполеона Чотаса нанял
могущественный Константин Демирис, чтобы защищать свою любовницу. С самого
начала Ставрос был счастлив передать в руки Чотаса обе защиты. Знаменитый
адвокат приводил его в трепет.
- Ты бы посмотрела на Чотаса в суде, - говорил он своей жене. - Это
что-то потрясающее. Хотелось бы мне когда-нибудь работать в его фирме.
Когда процесс близился к концу, дело приняло неожиданный оборот.
Улыбающийся Наполеон Чотас собрал у себя Ноэлли Пейдж, Ларри Дугласа и
Фредерика Ставроса.
- Я только что совещался с судьями, - сказал Чотас Ставросу. - Если
обвиняемые признают себя виновными, судьи согласны дать им по пять лет, из
них четыре - условно. По существу, им придется просидеть не более шести
месяцев. - Он повернулся к Ларри. - Вы американец, мистер Дуглас, потому
вас депортируют. Вам не разрешено будет вернуться в Грецию.
Ноэлли Пейдж и Ларри Дуглас с готовностью согласились последовать его
совету. Через пятнадцать минут, обращаясь к обвиняемым и их адвокатам,
главный судья сказал:
- Греческий суд никогда еще не приговаривал обвиняемых к смертной
казни, если имелись хоть какие-то сомнения в том, что действительно было
совершено преступление. Я и мои коллеги поэтому были крайне поражены,
когда в середине процесса обвиняемые признали себя виновными. Я объявляю
приговор Ноэлли Пейдж и Лоуренсу Дугласу: смертная казнь через расстрел.
Приговор должен быть приведен в исполнение в течение девяноста дней,
считая с сегодняшнего дня.
И в этот момент Ставрос понял, что Наполеон Чотас умышленно загнал их
в ловушку. Константин Демирис нанял Чотаса не для того, чтобы он защищал
его любовницу, а чтобы добился для нее смертной казни. Такой была месть
Демириса женщине, которая ему изменила. Ставрос, сам того не желая,
невольно помог Чотасу загнать их в ловушку.
"Я не могу позволить, чтобы это произошло, - размышлял Ставрос. - Я
пойду к главному судье, расскажу, что сделал Чотас, и приговор отменят".
И тогда Наполеон Чотас подошел к Ставросу и сказал: "Если вы завтра
свободны, Фредерик, почему бы нам не пообедать вместе? Я хочу познакомить
вас с моими партнерами..."
Прошло четыре недели, и Фредерик Ставрос стал полноправным членом
престижной фирмы "Тритсис и Тритсис". Ему отвели большой кабинет и
назначили щедрое жалованье. Так он продал свою душу дьяволу. Но он
обнаружил, что для него слишком трудно придерживаться условий этой сделки.
"Больше так продолжаться не может".
Он не мог освободиться от неодолимого чувства вины. "Я убийца", -
думал он.
Он долго терзался сомнениями и наконец принял решение.
Однажды ранним утром, войдя в кабинет Наполеона Чотаса, он сказал:
- Леон...
- Господи, старик, да ты ужасно выглядишь, - заметил Наполеон Чотас.
- Почему бы тебе не отдохнуть, Фредерик? Тебе бы это пошло на пользу.
Но Ставрос знал, что таким способом его проблему не решить.
- Леон, я признателен за все, что вы для меня сделали, но... я больше
не могу здесь оставаться.
Чотас с удивлением взглянул на него:
- О чем это ты? Ты вполне справляешься.
- Да нет. Меня... меня просто раздирает на части.
- Раздирает на части? Не пойму, что тебя беспокоит.
Фредерик Ставрос недоверчиво посмотрел на него:
- Как... как вы и я поступили с Ноэлли Пейдж и Ларри Дугласом...
Разве... разве вы не чувствуете своей вины?
Глаза Чотаса превратились в узкие щелки:
- О_с_т_о_р_о_ж_н_о_... Фредерик, иногда приходится прибегать к
дьявольским мерам, чтобы восторжествовала справедливость. - Он улыбнулся.
- Поверь, нам не в чем себя упрекнуть. Они виновны.
- Мы приговорили их, заманив в ловушку. Я не могу больше продолжать
жить так, будто ничего не произошло. Простите. Я подаю заявление об уходе.
В конце месяца ухожу.
- Я не приму твоего заявления, - твердо сказал Чотас. - Почему бы
тебе не принять моего предложения, не уйти в отпуск и...
- Я не могу спокойно отдыхать, зная то, что я знаю. Мне жаль.
Чотас изучал его, взгляд его был жестким.
- Ты соображаешь, что ты делаешь? Ты же бросаешься прекрасной
карьерой, своей жизнью, наконец.
- Нет. Я спасаю свою жизнь.
- Значит, ты твердо решил?
- Да. Мне, правда, очень жаль, Леон. Вы не беспокойтесь, я никому не
расскажу о том, что случилось. - Повернувшись,
...Закладка в соц.сетях
