Жанр: Триллер
Полночное воспоминание
...а Виндзорский замок и
Кентербери с его замечательным собором, а также Хэмптон Корт. По выходным
она отправлялась за город, останавливалась в маленьких уютных гостиницах и
много гуляла.
"Я живу, - думала она. - Никто не родится счастливым. Каждый кузнец
своего счастья. Я выжила. Я молода и здорова, и у меня все еще впереди".
В понедельник она возвращалась в контору к Эвелин, девушкам и Уиму
Вандину.
Уим Вандин был для нее загадкой.
Кэтрин никогда не встречала никого, хоть немного похожего на него. В
конторе работало двадцать человек, и Уим Вандин, без всякого калькулятора,
всегда знал, сколько кому причитается, сколько следует удержать и какой у
каждого служащего страховой номер. Хотя делопроизводство в конторе было в
полном порядке, он держал все данные, касающиеся компании, в голове. Он
знал, какие были денежные поступления из каждого подразделения, и больше
это или меньше, чем в прошлые месяцы за пять лет назад, когда он впервые
начал работать в компании.
Уим Вандин помнил все, что когда-либо слышал или читал. Диапазон его
знаний был умопомрачительным. Самый простой вопрос на любую тему вызывал
поток информации. Вместе с тем он очень тяжело сходился с людьми.
Кэтрин спрашивала о нем Эвелин.
- Я совсем не понимаю Уима.
- Уим эксцентричен, - объяснила Эвелин. - Нужно принимать его таким,
какой он есть. Ничего, кроме цифр, его не интересует. Не думаю, чтобы он
обращал внимание на людей.
- У него есть друзья?
- Нет.
- А свидания? В смысле, с девушками.
- Нет.
Кэтрин не уставала удивляться, сколько Уим всего знает. Однажды у нее
заболело ухо.
Уим сказал мрачно:
- Погода малоподходящая. Лучше сходи к врачу.
- Спасибо Уим. Я...
- Ухо состоит из ушной раковины, слухового канала, барабанной
перепонки, нескольких косточек - молоточка, наковальни и стремени,
барабанной полости, полукруглой перепонки, овального отверстия,
евстахиевой трубы, слухового нерва и ушной улитки. - И удалился.
Однажды Кэтрин и Эвелин пригласили Уима пообедать с ними в маленьком
местном ресторанчике. В помещении в глубине ресторана посетители
развлекались метанием стрел.
- А ты интересуешься спортом, Уим? - спросила Кэтрин. - Когда-нибудь
был на бейсболе?
- Бейсбол, - сказал Уим. - Бейсбол имеет девять с половиной дюймов в
окружности. Сделан из ниток, намотанных на жесткий резиновый конус. Сверху
покрыт белой кожей. Бита обычно делается из ясеня, ее диаметр не больше 2.
75 дюйма, а длина не более 42 дюймов.
"Он знает все статистические данные, - подумала Кэтрин, - но в
состоянии ли он получать удовольствие, участвуя в игре?"
- Ты когда-нибудь играл в какие-нибудь спортивные игры? Например,
баскетбол?
- Площадка для игры в баскетбол должна иметь деревянное или бетонное
покрытие. Мяч имеет сферическую кожаную покрышку тридцати двух дюймов в
диаметре. Резиновая камера внутри надувается до давления в тринадцать
атмосфер. Весит от двадцати до двадцати двух унций. Изобретен Джеймсом
Найсмитом в 1891 году.
Другого ответа Кэтрин не потребовалось.
Часто поведение Уима на людях оставляло желать много лучшего. Как-то
в воскресенье Кэтрин и Эвелин взяли Уима с собой в Мейденнед. Зашли в
таверну пообедать. К столу подошел официант:
- У нас сегодня свежие моллюски.
Кэтрин повернулась к Уиму:
- Ты любишь моллюсков?
Уим ответил:
- Моллюски бывают длинные, круглые, острые, прибойные, однополые и
кровяные.
Официант смотрел на него, открыв рот:
- Не желаете заказать, сэр?
- Терпеть не могу моллюсков, - резко ответил Уим.
Кэтрин нравились все, с кем она работала, но Уим был чем-то
особенным. Ум его превосходил все возможные пределы, и вместе с тем он был
погружен в себя и одинок.
Как-то Кэтрин сказала Эвелин:
- Разве для Уима невозможно жить, как все? Влюбиться, жениться?
Эвелин вздохнула:
- Я же тебе говорила. Он лишен чувств. Он никогда ни к кому не будет
по-настоящему привязан.
Но Кэтрин не верила, что такое возможно. Раз или два она заметила
искорку симпатии, смеха в глазах Уима, и ей захотелось выманить его из
скорлупы, помочь ему. Но, может быть, ей просто показалось?
Однажды все служащие конторы получили приглашения на
благотворительный бал в гостинице "Савой".
Кэтрин вошла в кабинет Уима:
- Уим, ты умеешь танцевать?
Он взглянул на нее:
- Ритм фокстрота - полтора такта на четыре счета. Мужчина начинает с
левой ноги и делает два шага вперед. Женщина начинает с правой ноги и
делает два шага назад. За двумя медленными шагами следует быстрый шаг в
сторону под прямым углом к медленным шагам. Наклон - мужчина шагает вперед
левой ногой и медленно наклоняется, затем делает шаг вперед правой ногой,
тоже медленно. Затем быстро делает шаг влево левой ногой, тоже медленно.
Затем, тоже быстро, приставляет правую ногу к левой ноге.
Кэтрин просто не нашлась что сказать. "Он знает все правильные слова,
но не понимает, что они означают".
Позвонил Константин Демирис. Было уже поздно, и Кэтрин собиралась
ложиться спать.
- Надеюсь, не помешал? Это Коста.
- Нет, что вы. - Ей было приятно слышать его голос. Ей не хватало
бесед с ним, его советов. В конце концов, он был единственным, кто знал о
ее прошлом. Он казался ей старым другом.
- Я думал о вас, Кэтрин. Боюсь, Лондон может показаться вам скучным.
Вы же никого там не знаете.
- Мне действительно иногда бывает одиноко, - призналась Кэтрин. - Но
я справляюсь. Я все время помню, что вы сказали: забудьте о прошлом,
живите для будущего.
- Совершенно верно. Кстати, о будущем. Я завтра буду в Лондоне. Хотел
бы пригласить вас на ужин.
- Я буду очень рада, - с готовностью отозвалась Кэтрин. Она будет
ждать встречи с нетерпением. У нее появится возможность выразить ему свою
признательность.
Положив трубку, Константин Демирис улыбнулся про себя: _п_о_г_о_н_я
н_а_ч_а_л_а_с_ь_.
Они поужинали в "Ритце". Хотя зал ресторана отличался изысканностью,
а еда была просто великолепна, Кэтрин с трудом могла обращать внимание на
что-либо, кроме сидящего напротив нее мужчины. Ей так много надо было ему
сказать.
- В вашей конторе замечательные служащие, - сказала она. - Уим просто
поразителен. Мне никогда не приходилось встречать человека, который бы
мог...
Но Демирис не слушал. Он смотрел на нее и думал, как она прекрасна и
как уязвима. "Мне не следует ее торопить, - решил он. - Буду играть в эту
игру не торопясь, чтобы насладиться победой. Посвящаю это тебе, Ноэлли, и
твоему любовнику".
- Вы долго пробудете в Лондоне? - спрашивала тем временем Кэтрин.
- День или два, не больше. Есть дела. - Это было правдой.
Однако он знал, что все вопросы можно было решить по телефону. Нет, в
Лондон он прилетел, чтобы как-то сблизиться с Кэтрин, сделать ее
эмоционально от себя зависимой. Он наклонился к ней:
- Кэтрин, я когда-нибудь вам рассказывал о том времени, когда я
работал на нефтяных месторождениях в Саудовской Аравии?..
Демирис повез Кэтрин ужинать и на следующий вечер.
- Эвелин мне рассказала, как вы прекрасно работаете. Я вам прибавлю
жалованье.
- Вы и так очень добры, - запротестовала Кэтрин. - Я...
Демирис заглянул ей в глаза.
- Вы и представить себе не можете, каким добрым я могу быть.
Кэтрин почувствовала себя неловко. "Он просто очень добрый, -
подумала она. - Я не должна ничего себе воображать".
На следующий день Демирис собрался уезжать.
- Кэтрин, не хотите проводить меня в аэропорт?
- Конечно.
Он казался Кэтрин таким замечательным, что просто дух захватывало. Он
был остроумен и блестящ, и его внимание льстило ей.
В аэропорту Демирис слегка поцеловал Кэтрин в щеку:
- Рад, что нам удалось побыть вместе, Кэтрин.
- Взаимно. Спасибо, Коста.
Она дождалась, пока самолет взлетит. "Он такой необыкновенный, -
сказала она себе. - Мне будет его не хватать".
6
Все поражались тем явно тесным дружеским отношениям, которые
существовали между Константином Демирисом и его шурином, Спиросом Ламброу.
Спирос Ламброу был почти так же богат и могущественен, как Демирис.
Если Демирис владел самым большим грузовым флотом в мире, то Спирос
Ламброу владел вторым по величине. Константин Демирис контролировал ряд
газет и авиалиний, нефтепромыслов, сталелитейных заводов и золотых
приисков; у Спироса Ламброу были страховые компании, банки, огромное
количество недвижимости и химический завод. Они производили впечатление
мирных соперников, более того, приятелей.
- Ну не чудесно ли, - говорили люди, - что два таких могущественных
человека - большие друзья?
На самом же деле они были непримиримыми соперниками и презирали друг
друга. Не успел Спирос Ламброу купить 100-футовую яхту, как Демирис
спустил на воду яхту в 150 футов, с четырьмя дизельными двигателями,
командой из тринадцати человек, двумя скоростными катерами и бассейном с
пресной водой.
Едва флот Спироса Ламброу вырос до двадцати танкеров водоизмещением в
650000 тонн, как Константин Демирис увеличил свой флот до двадцати трех
танкеров водоизмещением в 650000 тонн. Когда Спирос Ламброу приобрел
несколько скаковых лошадей, Демирис немедленно купил целую конюшню, чтобы
выставлять своих лошадей против него на скачках, где он, в основном, и
выигрывал.
Они часто встречались, поскольку были членами одних и тех же
благотворительных комитетов, заседали в одних и тех же правлениях.
Встречались они и по-семейному.
Они были абсолютно полярны по темпераменту. Если Константин Демирис
родился в бедной семье и сам пробил себе дорогу наверх, Спирос Ламброу был
аристократом по рождению. Он был высок и элегантен, всегда безукоризненно
одет, обладал прекрасными манерами. Старейшим из его предков был Отто из
Баварии, который когда-то правил Грецией. Во время ранних политических
восстаний в Греции небольшому числу людей, принадлежавших олигархии,
удалось сколотить состояние на торговле, морских перевозках и земле. Одним
из таких людей был отец Спироса Ламброу, и Спирос унаследовал его империю.
Долгие годы Спирос Ламброу и Константин Демирис прятались за фасадом
дружелюбия. На самом же деле один стремился уничтожить другого. Демирисом
руководил инстинкт выживания, Ламброу же хотел отомстить своему шурину за
обращение с Мелиной.
Спирос Ламброу был человеком суеверным. Он сознавал, что в жизни ему
повезло, и не хотел гневить богов. Время от времени он консультировался у
экстрасенсов, но одна женщина-экстрасенс его поразила. Она предсказала,
что у его сестры, Мелины, будет выкидыш, что замужество ее будет неудачным
и еще с десяток других событий, которые действительно имели место. Она
жила в Афинах.
Звали ее мадам Пирис.
У Константина Демириса вошло в привычку каждое утро являться в свой
офис на улице Св. Геронда ровно в шесть утра. К тому времени как его
соперники приходили на работу, Демирис уже успевал провести деловые
переговоры со своими агентами в десятке стран мира.
Личный кабинет Демириса представлял собой нечто грандиозное. Вид из
огромных зеркальных окон открывался великолепный - все Афины лежали под
ногами. Пол был из черного гранита. Мебель - сплошная сталь и кожа. Стены
были увешаны картинами кубистов, среди них - картины Леже, Брака и с
полдюжины работ Пикассо. Еще там был огромный письменный стол из стали и
стекла и похожий на трон, обтянутый кожей стул. На столе в подставке из
хрусталя стояла посмертная маска Александра Великого. Надпись на подставке
гласила: "Александрос. Защитник человека".
В это утро, когда Константин Демирис вошел в кабинет, телефон на его
столе уже звонил. Только человек шесть знали номер этого телефона.
Демирис взял трубку:
- Kalimehra.
- Kalimehra. - Голос на другом конце провода принадлежал Никосу
Веритосу, личному секретарю Спироса Ламброу. Чувствовалось, что он
нервничает.
- Извините за беспокойство, мистер Демирис. Вы сказали, что если у
меня будет информация, которая...
- Да. И что же?
- Мистер Ламброу собирается купить компанию "Аврора Интернэшнл". Она
в списке нью-йоркской фондовой биржи. У мистера Ламброу есть приятель в
директорате, который сообщил ему по секрету, что эта компания получит
заказ на постройку бомбардировщиков. Когда об этом станет известно,
стоимость акций сразу поднимется...
- Меня не интересуют эти игры на бирже, - резко прервал его Демирис.
- Не смейте меня беспокоить, если у вас нет ничего важного.
- Извините, мистер Демирис. Я полагал...
Но Демирис уже повесил трубку.
Когда в восемь Джианнис Тхарос, помощник Демириса, вошел в кабинет,
тот поднял голову от бумаг:
- На фондовой бирже в Нью-Йорке числится одна компания - "Аврора
Интернэшнл". Объявите во всех наших газетах, что ведется расследование о
мошенничестве этой компании. Ссылайтесь на анонимный источник, но упорно
распространяйте эти слухи. Продолжайте, пока акции не начнут падать в
цене. Тогда начните покупать. У меня должен быть контрольный пакет.
- Слушаюсь, сэр. Это все?
- Нет. Как только контрольный пакет будет за мной, объявите, что
слухи необоснованны. Да, и еще. Позаботьтесь, чтобы на нью-йоркской
фондовой бирже стало известно, что Спирос Ламброу купил свои акции,
используя конфиденциальную информацию.
Джиан Тхарос заметил осторожно:
- Мистер Демирис, в США это считается уголовным преступлением.
Константин Демирис улыбнулся:
- Я знаю.
На расстоянии мили от дома Демириса, на площади Синтагма, Спирос
Ламброу работал в своем кабинете, полностью соответствующем его
эклектичным вкусам. Обставлен он был редкой антикварной мебелью, частью -
французской, частью - итальянской. На трех стенах висели картины
французских импрессионистов. Четвертая была отведена бельгийским
художникам - от Ван Райсселверга до Де Смета. Табличка на входной двери
гласила: "Ламброу и партнеры", но в действительности никаких партнеров у
Ламброу никогда не было. Унаследовав от отца преуспевающее предприятие,
Спирос Ламброу превратил его за несколько лет в конгломерат, охватывающий
весь мир.
Спирос Ламброу должен был бы быть счастливым человеком. Он был богат
и удачлив, отличался отменным здоровьем. Но существование Константина
Демириса мешало ему быть полностью счастливым. Он ненавидел и презирал
его. Демирис был человеком, способным на все, беспринципным негодяем.
Ламброу всегда ненавидел Демириса за его обращение с Мелиной, а их
яростное соперничество эту ненависть усиливало.
Все началось десять лет назад. Спирос Ламброу тогда обедал вместе с
сестрой. Ей никогда не приходилось видеть его таким возбужденным.
- Мелина, знаешь ли ты, что ежедневно человечество потребляет такое
количество ископаемого топлива, на образование которого ушла тысяча лет?
- Нет, Спирос.
- В будущем на нефть будет огромный спрос, и наверняка не хватит
танкеров для перевозки.
- Собираешься строить танкеры?
Он утвердительно кивнул:
- Но не простые танкеры. Я построю первый в мире флот больших
танкеров, в два раза больших, чем теперешние. - Он был полон энтузиазма. -
Целый месяц корпел над цифрами. Послушай только. Перевозка галлона сырой
нефти из района Персидского залива на восточный берег США стоит семь
центов. А на большом танкере - только три. Представляешь, что это значит?
- Спирос, а где ты возьмешь деньги, чтобы построить такой флот?
Он улыбнулся:
- А это самая замечательная деталь моего плана. Это не будет стоить
мне ни цента.
- Как?
Он наклонился к ней:
- Через месяц поеду в Америку для переговоров с руководителями
крупнейших нефтяных компаний. Перевозка нефти большими танкерами обойдется
им вдвое дешевле.
- Но... у тебя же нет больших танкеров?
Его улыбка превратилась в ухмылку:
- Нет. Но если я заключу с нефтяными компаниями долгосрочные
контракты по перевозкам, банки одолжат мне деньги на постройку танкеров.
Что ты об этом думаешь?
- Ты - гений. Просто великолепный план.
Мелину так волновала идея брата, что она упомянула о ней за ужином.
Когда она закончила свой рассказ, она спросила:
- Правда, замечательная мысль?
Константин Демирис немного помолчал.
- Твой брат - пустой мечтатель. Ничего из этого не выйдет.
Мелина удивленно взглянула на него:
- Но почему, Коста?
- Потому что это пустая затея. Во-первых, такого спроса на нефть не
будет, и, следовательно, этим мифическим танкерам нечего будет перевозить.
Во-вторых, нефтяные компании не доверят свою драгоценную нефть
флоту-призраку, которого нет в природе. И в-третьих, банкиры просто
посмеются над ним и все.
На лице Мелины отразилось разочарование:
- Спирос был так воодушевлен. Может, ты с ним это обсудишь?
Демирис отрицательно покачал головой:
- Пусть тешится своими мечтами. Лучше всего не говори ему о нашем
разговоре.
- Хорошо, Коста. Как скажешь.
Рано утром на следующий день Константин Демирис был уже на пути в
Соединенные Штаты, чтобы обсудить вопрос о строительстве крупных танкеров.
Он знал, что запасы нефти вне США и государств советского блока находятся
под контролем семи родственных компаний: "Стандарт Ойл Компани" из
Нью-Джерси, "Стандарт Ойл Компани" из Калифорнии, "Галф Ойл", техасской
компании, "Сокони-Вакуум", "Роял Датч-Шелл" и англо-иракской. Он также был
уверен, что, если ему удастся договориться с одной из них, остальные
последуют ее примеру.
Константин Демирис начал с посещения руководства компании "Стандарт
Ойл" в Нью-Джерси. У него была назначена встреча с Оуэном Кертисом,
четвертым вице-президентом компании.
- Чем я могу вам помочь, мистер Демирис?
- У меня есть предложение, которое может принести вашей компании
большую финансовую выгоду.
- Да, вы уже упоминали об этом по телефону. - Кертис взглянул на
часы. - Через несколько минут у меня назначена встреча. Если вы коротко
изложите...
- Я буду краток. Перевозка галлона сырой нефти из района Персидского
залива на восточный берег США обходится вам в семь центов.
- Совершенно верно.
- Что вы скажете, если я гарантирую вам перевозку по три цента за
галлон?
Кертис покровительственно улыбнулся:
- И как вы собираетесь сотворить это чудо?
- При помощи танкеров водоизмещением вдвое больше, чем сегодняшние, -
спокойно ответил Демирис. - Я смогу перевозить вашу нефть с той же
скоростью, с какой вы ее выкачиваете из земли.
Кертис задумчиво изучал его.
- Где вы возьмете большие танкеры?
- Построю.
- Извините, нас не интересуют капиталовложения в...
- Вам это не будет стоить ни цента, - перебил Демирис. - Все, что мне
нужно, это долгосрочный контракт на перевозку вашей нефти за половину
нынешней цены. Ссуду я возьму у банков.
Последовало долгое многозначительное молчание. Затем Оуэн Кертис
откашлялся.
- Полагаю, что лучше всего будет подняться наверх и поговорить с
президентом.
Так это начиналось. Другие компании тоже охотно заключили сделки с
Константином Демирисом, зафрахтовав его новые танкеры. Когда Спирос
Ламброу узнал об этом, было уже поздно. Он слетал в Соединенные Штаты, где
ему удалось заключить несколько сделок с независимыми компаниями, но все
сливки достались Демирису.
- Он твой муж, - возмущался Ламброу, - но клянусь тебе, Мелина, я
заставлю его за это заплатить.
Мелина горько переживала все случившееся. Она понимала, что предала
своего брата.
Когда она сказала об этом Демирису, он только пожал плечами:
- Я к ним не обращался, Мелина. Они сами пришли ко мне. Зачем же мне
было отказываться?
Обсуждать больше было нечего.
Но не деловые соображения определяли отношение Ламброу к Демирису.
Главным было то, как Демирис обращался с Мелиной.
Он бы мог еще согласиться закрыть глаза на многочисленные похождения
Демириса: в конце концов, почему мужчина должен отказывать себе в
удовольствиях? Но то, что Демирис даже и не пытался это скрыть, оскорбляло
не только Мелину, но и всю семью Ламброу. Самый наглядный пример -
любовная связь Демириса с актрисой Ноэлли Пейдж. Все газеты мира пестрели
заголовками об этом деле. "Ну, подожди, - думал Спирос Ламброу. -
Когда-нибудь..."
В кабинет вошел Никос Веритос, помощник Ламброу, проработавший у него
уже пятнадцать лет. Он был хорошим исполнителем, однако совершенно
лишенным воображения и потому серым и безликим человеком без будущего. Ему
казалось, что он сможет воспользоваться соперничеством между Ламброу и
Демирисом в своих целях. Он ставил на Демириса и потому время от времени
передавал ему конфиденциальную информацию в надежде на щедрое
вознаграждение.
- Простите, - обратился он к Ламброу, - вас хочет видеть мистер
Антони Риццоли.
Ламброу вздохнул.
- Что ж, давай покончим с этим, - сказал он. - Пригласи его.
Антони Риццоли было лет сорок пять. Это был жгучий брюнет с тонким
носом с горбинкой и глубоко посаженными карими глазами. Двигался он с
изяществом хорошо тренированного боксера. На нем был дорогой, сшитый на
заказ, бежевый костюм, желтая шелковая рубашка и мягкие кожаные туфли. И
хотя говорил он тихо и вежливо, в нем таилась какая-то непонятная угроза.
- Рад видеть вас, мистер Ламброу.
- Садитесь, мистер Риццоли.
Риццоли сел.
- Что я могу для вас сделать?
- Ну, я уже сказал мистеру Веритосу, что хотел бы зафрахтовать один
из ваших грузовых пароходов. Понимаете, у меня фабрика в Марселе, так я бы
хотел перевезти кое-какое тяжелое оборудование в Штаты. Мы могли бы
заключить сделку, и в будущем я бы мог подбросить вам порядком работенки.
Спирос Ламброу откинулся назад и внимательно оглядел своего
собеседника. "Омерзителен".
- И это все, что вы собираетесь перевозить, мистер Риццоли? - спросил
он.
Тони Риццоли нахмурился:
- Что? Не понимаю.
- Думаю, понимаете, - сказал Ламброу. - У меня нет для вас судов.
- Почему? О чем вы это?
- О наркотиках, мистер Риццоли. Вы - торговец наркотиками.
Глаза Риццоли превратились в узкие щелки:
- Вы что, свихнулись? Это все сплетни.
Но это были отнюдь не сплетни. Спирос Ламброу тщательно собрал
сведения об этом человеке. Тони Риццоли был одним из крупнейших торговцев
наркотиками в Европе. Он принадлежал к мафии, и прошел слух, что он ищет
способы перевозки наркотиков. Поэтому ему и хотелось заключить сделку.
- Боюсь, вам придется обратиться куда-нибудь еще.
Тони не мигая смотрел на него холодными глазами. Наконец он кивнул:
- Ладно. - Вынув из кармана визитную карточку, он бросил ее на стол.
- Если передумаете, позвоните. - Он поднялся и быстро вышел.
Спирос Ламброу взял карточку в руки. Там было напечатано: "Антони
Риццоли: импорт - экспорт". Еще там был адрес гостиницы в Афинах и номер
телефона.
Никос Веритос слушал этот разговор с широко открытыми глазами. Когда
Тони Риццоли вышел из комнаты, он спросил:
- Неужели он в самом деле?..
- Да, мистер Риццоли промышляет героином. Если мы допустим его хотя
бы на одно наше судно, власти могут вообще арестовать весь наш флот.
Тони Риццоли вышел из кабинета Ламброу, задыхаясь от ярости. "Этот
хренов грек обращается со мной так, будто я какой-то лапотник. И как он
узнал про наркотики? На этот раз груз особенно велик. Его стоимость,
достигни он улиц, была бы не менее десяти миллионов долларов. Весь вопрос
в том, как доставить его в Нью-Йорк. Эта чертова полиция по борьбе с
наркотиками так и шныряет по Афинам. Надо позвонить на Сицилию и попросить
отсрочки". Тони Риццоли никогда еще не терял партию груза и не намеревался
терять эту. Он считал себя врожденным победителем.
Он вырос в Нью-Йорке, там, где Дьявол держал свою кухню.
Географически это место располагалось на западе Манхэттена, между восьмой
авеню и рекой Гудзон. Его северные и южные границы проходили по Двадцать
третьей и Пятьдесят девятой улицам. Но психологически и эмоционально Кухня
Дьявола была городом внутри города, эдакой вооруженной до зубов
территорией. Улицами правили такие банды, как Крысы, Гориллы и так далее.
За убийство брали сто долларов, за избиение - немного меньше.
Грязные квартиры обитателей Кухни Дьявола кишели клопами, крысами и
тараканами. Ванн не было, и молодежь решала эту проблему по-своему:
голышом ныряли с причала реки Гудзон как раз там, где сбрасывались
нечистоты со всех улиц района. На вонючих досках причала валялись
полуразложившиеся трупы кошек и собак.
На улицах постоянно что-то происходило: мчалась по вызову пожарная
машина, дрались хулиганы на крыше жилого дома, заворачивала за угол
свадебная процессия, играли в лапту на мостовой мальчишки, гналась за
убежавшей лошадью толпа, стреляли... У детей не было других мест для игр,
кроме улиц, крыш жилых зданий, замусоренных пустырей, а летом - грязной
реки. И над всем этим витал острый запах нищеты. В такой атмосфере и вырос
Тони Риццоли.
Самым ранним воспоминанием Тони Риццоли было то, как его сбили с ног
и отняли деньги, данные ему на молоко. Ему тогда было семь лет.
Приходилось всегда опасаться мальчишек постарше и покрупнее. Дорога в
школу пролегала по ничейной земле, а школа была полем битвы. К пятнадцати
годам Риццоли поднабрал силенки и бойцовский опыт. Драться ему нравилось,
он это умел, это давало ему ощущение превосходства. Он и его приятели
принимали участие в турнирах по боксу в спортивном зале Стиллмэна.
Иногда туда заходили гангстеры, чтобы посмотреть на принадлежавших им
бойцов. Пару раз в месяц появлялся Франк Костелло, а также Джо Адонис и
Лаки Лучано. Их забавляли матчи по боксу, устраивае
...Закладка в соц.сетях
