Жанр: Триллер
Фу Манчи 3. Рука доктора фу манчи
...ерное
испанский священник, служивший, согласно легенде, капелланом у владельца в ранние
дни Реформации. В результате какой-то небольшой размолвки с доверенными лицами его
сиятельства сей несчастный служитель церкви принял несвоевременную смерть, и,
говорят, призрак его обитает с тех пор в потайной комнате, точное местонахождение
которой неизвестно, и стучит в ее стены и в стены потайной лестницы.
Предмет разговора показался мне выбранным довольно неудачно; но, похоже, мой
друг в отчаянии просто говорил первое, что придет в голову. Действительно, когда бы не
его воспоминания из истории Грейуотер-парка, демон тишины совершенно завладел бы
нашими душами.
- Вероятно, этот испанский священник некоторое время находился в заключении в
знаменитой потайной комнате? - Я непроизвольно говорил так, словно боялся звука
собственного голоса.
- По легенде, он знал, где спрятаны церковные сокровища, и его пытали в какой-то
мрачной темнице...
Найланд Смит резко смолк, словно у него напрочь отнялся язык. Но в наступившей
затем мертвой тишине мгновенно раздался новый звук. Незримая ледяная рука сжала мое
сердце. Сверхъестественный ужас приковал меня к месту.
Откуда-то издалека, словно из какого-то подземного склепа, донесся гулкий стук:
казалось, призрачный обитатель Грейуотер-парка услышал слова Найланда Смита, и
замученный насмерть священник в очередной раз пытается найти избавление от
многовековых страданий. Точное местоположение источника шума я не мог определить.
Один раз мне показалось, что он раздается повсюду вокруг нас: словно не один, но целая
сотня пленников колотили по обшитым панелями стенам огромного древнего здания.
Где-то очень далеко, невероятно далеко, мне послышался придушенный вопль.
Громче и громче становился частый стук... Потом внезапно все стихло.
- Боже мой, - прошептал я. - Что это было? Что это было?
ГЛАВА XXXV
ВОСТОЧНАЯ БАШНЯ
Зажав в зубах сигарету, я сидел перед раскрытым окном и смотрел на скелеты
деревьев в саду: первые весенние почки только-только начинали набухать на голых
ветвях.
Спать мне совсем не хотелось. Красивая современная мебель моей комнаты все же
не могла скрыть ветхости и древности обшитых деревом стен. И это единственное
глубоко утопленное в стене окно, выходящее в сад, в котором, по слухам, находился вход
на потайную лестницу, напоминало о еще более отдаленных временах, начиная от
бесшабашных дней династии Стюартов и кончая неспокойной эпохой средних веков.
С того момента как нас испугал таинственный стук, казалось, некий неуловимый дух
зла пропитал весь дом, словно ядовитыми миазмами.
Мы разошлись по своим комнатам довольно поздно, и, думаю, никто из нас не
радовался концу вечера. Смит весьма дотошно допросил экономку миссис Орам,
поскольку Гомопуло, будучи приезжим, вряд ли мог знать что-либо об истории
Грейуотер-парка. Пожилая дама подтвердила существование легенды, откопанной
Найландом Смитом, однако заявила, что на ее веку никогда ранее неприкаянный призрак
не давал о себе знать таким образом. Она ничего не знала (или, как и подобает
вышколенной прислуге, искусно притворялась, что не знает) о местонахождении
знаменитой потайной камеры и ведущей к ней лестницы.
Гомопуло же, до сих пор столь невозмутимый, впал в состояние тихой истерики,
каковое мне крайне редко доводилось наблюдать в людях прежде. Темное лицо его
приобрело оттенок грязного пергамента, на лбу выступила холодная испарина. Я
почувствовал, что в самом скором времени сэр Лайонел получит его прошение об
отставке и штат прислуги сократится на одного человека. Пусть Гомопуло и
замечательный дворецкий, но в силу своей суеверной греческой натуры он явно не мог
существовать под одной крышей с фамильным привидением, пусть даже столь древним и
почтенным.
В саду, где на зеленеющем дерне лежали тени костлявых ветвей, воображение
упорно рисовало мне фигуру в черном, перелетающую от дерева к дереву. Какой уж тут
сон! Однажды мне послышался отдаленный вой леопардов.
Я знал, что в этот момент где-то этажом выше Найланд Смит беспокойно
расхаживает по комнате, точного местоположения которой я никак не мог определить,
поскольку все ведущие к ней переходы были слишком сложны и запутанны. Однако более
всего меня беспокоило состояние Карамани.
В этом незнакомом окружении положение ее и так казалось довольно странным. Но
я даже боялся представить себе, какую тревогу испытывает она в эти безмолвные ночные
часы, наступившие после таинственного и зловещего события.
Ее комната находилась где-то на первом этаже. Миссис Орам, чья материнская
забота о девушке глубоко трогала меня, прошла в спальню вместе со своей подопечной.
Присутствие рядом пожилой леди должно было значительно укрепить мужество
Карамани.
Грейуотер-парк стоял на заросшем лесном склоне. На юго-западе над деревьями
возвышалась одинокая башня, словно гигантский испанский священник. Я разглядывал ее
с неопределенным смутным интересом. Пустующее это строение, входящее во владения
сэра Лайонела, называлось Колодец Монахов и относилось частично к эпохе короля
Джона. Стряхивая сигаретный пепел, я изучающе рассматривал древнюю башню и лениво
раздумывал, какие интриги происходили под этими мрачными сводами с тех пор, как
правитель Ангевин подписал Великую Хартию Вольности.
Стояла прекрасная и очень тихая ночь. Ни единого шороха не раздавалось ни в
парке, ни за его пределами. Но все же я отчетливо ощущал какую-то неясную тревогу,
происхождение которой мог приписать единственно странным событиям минувшего
вечера. Но она не шла на убыль, как будто даже возрастала с течением времени.
Я отшвырнул окурок в темноту с твердым намерением лечь спать, хотя никогда в
жизни еще не чувствовал себя менее склонным ко сну. Я бросил прощальный взгляд на
сад с костлявыми деревьями и уже собирался отойти от окна, как вдруг, несмотря на
полное безветрие, на голову мне дождем посыпались листья плюща.
Раздраженно отряхиваясь, я выглянул из окна, и тут новый дождь листьев
обрушился сверху, засыпав мне глаза пылью. Подавив вскрик, я отпрянул назад. Глубина
оконного проема в толстой стене и густые заросли плюща над ним сильно ограничивали
поле моего зрения. Но доносившиеся откуда-то сверху слабое шуршание и царапанье
свидетельствовали о том, что некто или нечто карабкается вверх или вниз по стене
угловой башни, в которой находилась моя комната!
Кое-как протерев слезящиеся глаза, я вернулся к проему, встав на кресло,
перешагнул с него на широкий карниз, ухватился за раму открытого настежь окна с
гранеными стеклами и высунулся наружу.
Теперь мне стал виден заросший плющом венец башни (восточное крыло, в котором
располагались мои апартаменты, относилось к самой старой части Грейуотер-парка). На
фоне безоблачного неба четко вырисовывались крепостные зубцы... и черный силуэт
человека, перегнувшегося через зубчатую стену прямо надо мной!
Я резко отпрянул назад. Казалось, "альпинист" не заметил меня, хотя вглядывался
именно в мое окно. Что это могло означать?
Когда я, скрючившись, сидел на подоконнике, у меня внезапно закружилась голова
Поначалу я приписал это обстоятельство нервному потрясению, вызванному видом
человека, находящегося на такой большой высоте. Однако головокружение усиливалось.
Я качнулся вперед и ухватился за простенок, чтобы не упасть. Жуткий приступ тошноты
накатил на меня... и в мозгу вдруг вспыхнула страшная догадка.
В прошлом в окружение сэра Лайонела Бартона не раз проникали соглядатаи. А что,
если смуглолицый грек Гомопуло - один из них? Я подумал о портвейне восемьсот
сорок пятого года, о таинственном стуке, а также о человеке, который прятался сейчас на
крыше башни прямо над моим открытым окном.
Теперь симптомы не вызывали никаких сомнений: в голове стучало, глаза застилало
туманом. В вино явно подмешали наркотик!
Я буквально упал обратно в комнату. Хватаясь за стул, за комод, за спинку кровати,
я добрался до своего саквояжа и слабеющими руками извлек из него маленькую аптечку, с
которой никогда не расставался во время путешествий.
Отчаянным волевым усилием сопротивляясь дурману наркотика и все еще слегка
дрожа под действием лекарства, принятого и внутрь, и в виде инъекции, я на неверных
ногах вышел в коридор и направился вверх по узкой, извилистой лестнице в комнату
Смита. При свете электрического фонарика я отыскал путь к треугольной лестничной
площадке, вымощенной каменными плитами.
Я подергал за дверную ручку. Как и следовало ожидать, дверь оказалась запертой.
- Смит! - позвал я. - Смит!
Но никто не откликался.
Я снова закричал, и крик мой разбудил древнее эхо, дремлющее в комнатах,
коридорах и на лестницах здания. Но бесполезно: из комнаты Смита не доносилось ни
звука. Остальные помещения вокруг, по-видимому, пустовали, а мой друг, мой лучший
друг лежал за дверью без чувств, одурманенный наркотиком!
Все расплывалось перед моими глазами. Объятый смятением, я, спотыкаясь,
направился в нижний коридор. Перед дверью своей комнаты я остановился. Внезапно
новая догадка осенила меня. Путаница коридоров сбивала меня с толку, и потому я
упустил из виду одно обстоятельство: комната Смита тоже находилась в восточной
башне, причем прямо над моей!
- О Боже! - прошептал я, вспомнив о человеке на крыше. - Его убили!
Я ввалился в свою спальню и ухватился за спинку кровати, чтобы не упасть, ибо
ноги мои подкашивались. Как мне следует поступить? Я ничуть не сомневался: мы стали
жертвами коварного замысла, и смертоносный Си Фан наконец отомстил Найланду Смиту
за все.
Мысли мои путались: физическая и нервная усталость почти полностью обессилили
меня. Пожалуй, я не смог бы больше сопротивляться действию наркотика, когда бы
внимание мое не привлекло поскрипывание лестничных ступенек. Сознание
приближающейся угрозы придало мне новые силы.
Кто-то крадучись спускался с верхней площадки и направлялся к моей комнате!
Слуги желтого доктора разделались с Найландом Смитом и теперь осторожно -
ступенька за ступенькой - подбирались все ближе, дабы разделаться со мной!
Я вытащил из саквояжа браунинг, намереваясь оказать слугам страшного китайца
достойный прием. Я жаждал отомстить за своего друга, который - вне всяких сомнений!
- лежал сейчас в верхней комнате мертвый. Я прикрыл дверь и встал у стены рядом с
ней. Крадущиеся шаги все приближались и приближались... Вот уже таинственное
существо миновало поворот коридора...
Похоже, увидев мою дверь, оно остановилось. Белый луч света просочился сквозь
щель и осветил противоположную стену. Через несколько мгновений луч исчез. Комната
погрузилась во мрак.
Судорожно сжимая браунинг, я ждал, напряженно прислушиваясь. Но ничто не
нарушало тишины. Я не сводил глаз с той точки, где предположительно могла появиться
голова полуночного гостя. В течение этих нескольких секунд ужасающей неизвестности я
практически не дышал.
Дверь начала потихоньку открываться: медленно, медленно, почти незаметно для
глаза. Я держал пистолет направленным в пространство прямо перед собой и продолжал
пристально вглядываться в смутно видневшуюся щель. Думаю, я действовал точно так же,
как стали бы действовать в подобной ситуации девяносто девять человек из ста. Никто попрежнему
не появлялся.
Затем голос, прозвучавший, казалось, откуда-то из-под пола, резко воскликнул:
- Боже, да это Петри!
Я мгновенно глянул вниз... и с трудом различил на полу прямо у себя под ногами
очертания человеческой головы.
- Смит! - прошептал я.
Найланд Смит - ибо это оказался именно он! - поднялся с пола и вошел в
комнату.
- Слава Богу, дружище, с вами все в порядке, - сказал он. - Но если уж вы
подстерегаете за дверью человека, который тайно крадется в вашу комнату, не
рассчитывайте, что он войдет, выпрямившись в полный рост. Я запросто мог пристрелить
вас с пола, но, к счастью, даже в темноте я узнал ваши арабские шлепанцы!
Сердце мое бешено колотилось в груди.
- Я думал вы одурманены... убиты. В портвейн был подмешан наркотик.
- Уже догадался! - резко сказал Смит. - Несмотря на прекрасные уроки доктора
Фу Манчи, я остаюсь по-детски доверчивым. Сей портвейн сорок пятого я не отведал
вовсе не из-за возникших у меня подозрений.
- Но, послушайте, я ведь видел, как вы выпили вино!
- Вынужден вас разочаровать, Петри. Вам прекрасно известно, что после
длительного пребывания в Бирме состояние моей печени не позволяет мне наслаждаться
портвейнами. В настоящее время моя порция вина сорок пятого года пребывает среди мха
в вазоне с тюльпанами, который, если вы помните, украшал обеденный стол! Не желая
показаться невежливым, с помощью нехитрого трюка я выпил за ваше здоровье и будущее
счастье бокал кларета!
- Смит, во имя всего святого, что здесь происходит! Какой-то человек вылезал из
окна вашей спальни!
- Это был я.
- Что?! - ошеломленно воскликнул я. - Вы? Но что все это значит? Карамани...
- Именно за нее я и боюсь сейчас. Мы не должны терять ни секунды.
Он решительно направился к двери.
- Нужно во что бы то ни стало предупредить сэра Лайонела! - воскликнул я.
- Это невозможно! - отрезал Смит.
- Что вы имеете в виду?
- Сэра Лайонела нет в его спальне.
ПОДЗЕМЕЛЬЕ
Теперь мы шли по коридору. Смит освещал дорогу карманным фонариком. В голове
у меня немного прояснилось, но я чувствовал себя слабым как ребенок.
- Вы выглядите просто ужасно, старина, - сказал Смит. - Впрочем, ничего
удивительного. Удивительно то, что вы сейчас не лежите без чувств или вовсе мертвый
после отравленного вина. Когда я услышал доносящийся из вашей спальни шорох, мне и в
голову не пришло, что это можете быть вы.
- Смит, - заметил я, - в доме тихо как в могиле.
- Вы, я и Карамани - единственные обитатели восточного крыла. Об этом
позаботился Гомопуло.
- Так он?..
- Он член Си Фана, слуга доктора Фу Манчи - да, вне всяких сомнений! Сэру
Лайонелу, как всегда, не везет в выборе слуг. Я виню во всем собственную глупость,
Петри, и уповаю единственно на то, что озарение пришло ко мне не слишком поздно.
- Но что все это значит? Что вам удалось узнать?
- Осторожно, тут ступеньки, - предупредил Смит, оглянувшись. - Мысли мои
постоянно возвращались к этому таинственному стуку, Петри, и я припомнил
расположение спальни сэра Лайонела с окнами на юго-восточном фасаде. Краткое
обследование показало, что я запросто могу из своего окна добраться до крыши восточной
башни.
- Ну и?
- Оттуда можно пройти по крыше вдоль юго-восточного фасада, а свесившись с
карниза над главным входом, можно заглянуть в комнату сэра Лайонела!
- Я видел вас на крыше.
- Я боялся, что за мной следят, но на вас и подумать не мог. Ни самого Бартона, ни
его слуги нет в спальне, Петри. Они похищены! Так. Вот дверь Карамани.
Он схватил меня за руку и направил луч фонарика на дверь, перед которой мы
оказались. Я застучал кулаком по деревянной панели, а затем, напрягшись всем своим
существом, стал ждать, не раздастся ли из комнаты голос девушки. Сердце мое бешено
колотилось в груди.
Но ничто не нарушало мертвой тишины, кроме стука моего сердца, слышного,
наверное, и моему спутнику. В отчаянии бросился я на тяжелую дверь, но Смит оттащил
меня назад.
- Это бесполезно, Петри, - сказал он. - Просто бесполезно. Эта комната
находится в основании восточной башни. Ваша комната расположена прямо над ней, а
моя - на самом верху. Меня сбивали с толку все эти коридоры, соединяющие три этажа,
но тем не менее расположение комнат именно таково. У меня нет никаких доказательств,
но я готов биться об заклад: сквозь толщу стены проходит лестница, а в каждой из трех
комнат есть двери, замаскированные под обшивку стен. Желтая организация каким-то
образом завладела планом древних потайных ходов и камер Грейуотер-парка. Гомопуло
- шпион, приставленный следить за событиями в доме. А сэра Лайонела со слугой
похитили отсюда в тот самый день, когда он отправил нам приглашение. Теперь враги
знают, что нам удалось спастись, но Карамани...
- Смит! - простонал я. - Смит! Что делать? Что с ней случилось?
- Пойдемте скорей! - резко сказал мой друг. - Еще не все потеряно.
- Надо поднять прислугу!
- Зачем? Это будет пустой тратой времени. В доме ночуют всего трое мужчин, не
считая Гомопуло, и все они спят в северо-западном крыле. Нет, Петри, нам придется
положиться только на собственные силы.
Мой друг бесстрашно бежал по извилистым коридорам и таинственным лестницам
древнего особняка. Действие принятого в качестве противоядия атрофина усилилось под
влиянием нервного возбуждения, и теперь вялая кровь моя разошлась и кипела в венах,
подобно жидкому огню. А сам я пылал неистовым гневом.
Мы ворвались в большую неприбранную спальню. Книги и бумаги в беспорядке
валялись на полу. Повсюду были развешаны, расставлены и разбросаны разнообразные
диковинные предметы - от мумий кошек и ибисов до турецких ятаганов и зулусских
ассегаев. Несомненно, мы находились в комнате сэра Лайонела. На столе возле
разобранной скомканной постели горела лампа, а рядом на ковре валялась греческая
статуэтка, изображающая Орфея.
- Гомопуло выходил из этой комнаты в тот самый момент, когда я заглянул в окно,
- сказал Смит, тяжело дыша. - Отсюда есть еще один вход в потайные коридоры.
Держите пистолет наготове.
Он пересек перевернутую вверх дном спальню, подошел к небольшой нише возле
изножья кровати и направил луч фонаря на маленькую квадратную панель.
- О! - торжествующе воскликнул мой друг. - Он оставил дверь приоткрытой.
Этой ночью не ждали прихода гостей, Петри! Хвала Господу за мою испорченную печень
и врожденную подозрительность!
Он исчез в зияющем провале в стене, который теперь разглядел и я. Я последовал за
другом и уже через пару секунд стоял на грубо отесанных каменных ступеньках в очень
низком и узком коридоре, уводившем вниз.
- Заметьте направление, - задыхаясь, сказал Смит. - Скоро мы окажемся в самом
основании восточной башни.
Мы спускались все ниже и ниже. Луч карманного фонарика выхватывал из темноты
новые и новые ступени, и наконец они привели нас к горизонтальному сводчатому
переходу, резко уходящему вправо. Еще пара шагов - и мы оказались у дверного проема
высотой в четыре фута, к которому вели две широкие ступени. В углублении виднелась
почерневшая дверь с очень громоздким и сложным замком.
Найланд Смит наклонился и внимательно осмотрел его.
- Недавно смазан! - сообщил он. - Вы догадываетесь, в чью комнату ведет эта
дверь?
Конечно же, я догадывался. А когда я почувствовал незабываемый тонкий аромат
духов, неотделимый в моем воображении от хрупкой красоты Карамани, ярость
вспыхнула во мне с новой силой. Раздался скрежет металла о металл; Смит потянул на
себя дверь, и она открылась. Затем мой друг подался вперед и поводил лучом фонарика по
стенам комнаты.
- Пусто, конечно, - пробормотал он. - Теперь отправимся в штаб управления
этой чертовой ночной операцией.
Он спустился со ступенек и принялся светить фонариком по сторонам.
- Современная столовая Грейуотер-парка находится почти точно к югу отсюда, -
размышлял он. - Попробуем вернуться назад.
Мы вернулись к основанию лестницы. В стене по левую руку от нас виднелось
расположенное низко у пола отверстие, высотой не более трех футов. Оно вызвало у меня
в памяти входы в бесконечные коридоры египетских пирамид, ведущих к усыпальницам
фараонов.
- Теперь вперед! - бросил Смит через плечо. - Не отставайте!
Он опустился на пол и, держа фонарик перед собой, начал заползать в тоннель.
Когда подошвы его скрылись, я в свою очередь опустился на четвереньки и принялся с
трудом протискиваться в тоннель вслед за другом. Запах зла витал в сыром холодном
воздухе подземелья. Поэтому я сдавленно вскрикнул от радости, когда через десять или
двенадцать ярдов путешествия по низкому и узкому извилистому коридору увидел
впереди Смита, стоящего в полный рост. Я боялся даже представить себе, как через эту
зловонную нору тащили бесчувственную Карамани.
Теперь перед нами открылся еще один длинный и узкий коридор, противоположный
конец которого терялся во мраке. Смит ринулся вперед. На протяжении первых тридцати
или сорока шагов потолок тоннеля был выложен массивными каменными плитами; затем
вид его изменился: потолок стал ниже, и нам то и дело приходилось пригибаться, чтобы
не задеть головой поперечные дубовые балки.
- Мы находимся сейчас под столовой, - сказал Смит. - Это отсюда впервые
послышался стук.
- Что вы хотите этим сказать?
- У меня есть одна теория, которая нуждается еще в подтверждении, Петри.
Думается мне, один из пленников Желтой группы сегодня вечером бежал, и стуком
пытался призвать на помощь. Но его настигли и схватили.
- Кого, сэра Лайонела?
- Сэра Лайонела или Кеннеди. Да, пожалуй, так оно и было.
Теперь мне все стало ясно, и я понял, почему мистический стук привел грекадворецкого
в такой ужас. Но Смит уже спешил дальше. Скоро коридор резко пошел под
уклон. Стены и потолок здесь были сложены из полурассыпавшихся кирпичей. Мой друг
остановился и предостерегающе вытянул руку в мою сторону.
- Тс-с! - прошипел он и ухватил меня за локоть. Мы замерли на месте,
прислушиваясь. Где-то поблизости раздавался чей-то гортанный голос.
Смит выключил фонарик. Впереди обозначилось слабое свечение. По-прежнему
сжимая мой локоть, друг медленно двинулся по коридору. Мы осторожно пробирались
вперед: шаг, второй, третий... И я уже смотрел сквозь дверной проем в виде арки в
средневековую камеру пыток!
Я видел только часть помещения, но назначение его не вызывало никаких сомнений
Кандалы, испанские сапоги, тиски рядами висели на покрытой плесенью стене. В
противоположном конце камеры я увидел раскрытую настежь массивную дверь. На
пороге ее стоял Гомопуло с фонарем в руке.
Как раз в этот момент он шагнул за порог. За ним последовал низенький коренастый
бирманец - один из тех, каких во множестве держал в своем окружении доктор Фу
Манчи. Из таких людей, известных в Индии под именем дакойтов, состояли гнусные
банды грабителей. Дакойт нес на плече девушку в легком белом одеянии.
Безумие охватило меня. Бессильная ярость душила, ибо я видел, как Карамани
уносят прочь, и даже не мог выстрелить в похитителей из боязни попасть в нее!
Найланд Смит испустил громкий крик, и мы одновременно ворвались в камеру и
кинулись за негодяями к двери в противоположной стене. У меня перед глазами до сих
пор стоят смуглое, смертельно побледневшее лицо Гомопуло с безумным взором и
хрупкая белая фигурка прекрасной пленницы, растворяющиеся во мраке коридора.
Через мгновение я, сдирая кожу с рук, с проклятьями колотил в массивную дверь,
которая захлопнулась у меня перед самым носом в тот миг, когда я подскочил к ней.
- Успокойтесь, дружище! Успокойтесь! - воскликнул Смит, решительно оттесняя
меня в сторону. - Эту дверь и тараном не пробьешь. Надо поискать другой путь.
На неверных ногах я вернулся в камеру и осмотрелся, прижимая ладонь ко лбу. В
одной из ниш стоял фонарь, заливая призрачным светом помещение, стены которого были
немыми свидетелями немалого числа жутких событий. Тут стояли жаровни, валялись
клейма для пытки каленым железом и другие приспособления, столь милые сердцу
палачей темных веков. И тут же с кляпами во рту, прикованные бок о бок к
противоположной стене, лежали сэр Лайонел Бартон и некий неизвестный мне человек!
Найланд Смит уже склонялся над бесстрашным путешественником, чьи яркие
голубые глаза яростно сверкали на загорелом лице, а седые волосы и усы буквально
топорщились от едва сдерживаемого гнева. С трудом подавив кипевшие у меня в груди
чувства, я занялся освобождением второго пленника - коренастого, чисто выбритого
человека. Прежде всего я развязал полотенце, закрывавшее его рот, и...
- Благодарю вас, сэр, - спокойно произнес он. - Ключи от оков лежат вон на том
выступе, рядом с фонарем. Сначала мне удалось сломать кольцо в стене, удерживающее
мою цепь. Но эти желтые дьяволы догнали меня на полпути - ведь бежать мне пришлось
в цепях и кандалах, - и я не успел привлечь ваше внимание. Потом меня приковали к
другому, более надежному кольцу.
Он еще не кончил говорить, когда я уже держал ключи в руках и снимал оковы с
обоих пленников. Едва освободившись от кляпа, сэр Лайонел разразился потоком гневных
проклятий.
- Эти дети сатаны одурманили меня! - кричал он. - Грязный негодяй Гомопуло
подсыпал наркотик мне в чай! Я очнулся в этой проклятой камере, план и путь к которой
затерялись много поколений назад! - Он обратил сверкающие голубые глаза на Кеннеди
и не вполне последовательно осведомился: - А ты-то как попался? Я полагал, у тебя есть
хоть капля мозгов.
- Гомопуло прибежал из вашей спальни, сэр, и сказал, что вам внезапно стало
плохо и нужно немедленно вызвать врача.
- И что дальше, болван?
- Доктор Гамильтон отсутствовал, сэр.
- Несомненно, ложный вызов, - вставил Смит.
- Ну, и поэтому я пошел в деревню за новым доктором, Магнусом. Он тут же
последовал за мной, и я провел его наверх, в вашу комнату. Он отослал миссис Орам
прочь, и в результате в спальне, кроме него, остались лишь Гомопуло, я и вы.
- И что же потом?
- Оглушили мешком с песком, - бесстрастно пояснил слуга. - Доктор Магнус -
он же даго,* [Презрительная кличка итальянцев, испанцев и португальцев.] по-видимому,
тоже из их шайки.
- Сэр Лайонел! - воскликнул Смит. - Куда ведет коридор за той дверью?
- Бог его знает, - последовал ответ, разбивший мою последнюю надежду. - Мне
известно об этом не больше, чем вам. Возможно...
Внезапно он умолк. Речь его прервал звук, который в этой освещенной
единственным фонарем мрачной камере заставил меня мысленно перенестись в древний
Рим, в Рим Тигеллина, в подземелья гладиаторского цирка Нерона. Рычание львицы и
нескольких леопардов гулким эхом раскатилось по потайным коридорам.
Найланд Смит хлопнул себя рукой по лбу и устремил на меня безумный взгляд.
- Храни ее Боже, - прошептал он. - Либо их планы, неизвестно откуда добытые,
оказались неточными, либо в панике они сбились с пути...
Тепе
...Закладка в соц.сетях
