Жанр: Триллер
Фу Манчи 3. Рука доктора фу манчи
... этого момента мои воображаемые
приключения приняли новый оборот. Я снова сидел на скамье, покрытой красным ковром,
и ошеломленно внимал спокойным речам мандарина. Снова поддался я очарованию сей
незаурядной личности и снова, закрыв глаза, согласился следовать из комнаты за
провожатым.
Но внезапно страшное сомнение пронзило мой мозг, когда я переступил порог. Рука,
державшая мою руку, была костлявой и когтистой. Я нащупал невероятно длинные ногти
- подобные ногтям погребенных в черные века вампиров!
С трудом подавив вопль ужаса, я открыл глаза, забыв о данном несколько мгновений
назад обещании, и взглянул в лицо своего провожатого!
Это был доктор Фу Манчи!
Никогда прежде - ни во сне, ни наяву - не испытывал я чувства, подобного тому,
какое сейчас охватило меня. Я решил, что то пришла моя смерть! Вечность, целую
вечность смотрел я в неподвижное ужасное лицо, в эти неестественно зеленые глаза.
Затем я вырвал руку из цепкой руки китайца и отпрыгнул назад.
В этот миг я чудесным образом перенесся от порога комнаты с золотой дверью в
нашу квартиру в доме рядом с Флит-стрит. Я полностью пришел в себя (так по крайней
мере мне показалось) и осознал, что заснул на посту и видел странный сон... но я осознал
и еще одно: присутствие в комнате некоего враждебного существа!
Схватив со стола пистолет, я резко обернулся. Подобный злому джинну из арабской
сказки, доктор Фу Манчи стоял передо мной, окутанный легкой дымкой, и пристально
смотрел на меня!
Я молниеносно поднял пистолет, прицелился в высокий выпуклый лоб и выстрелил!
С такого близкого расстояния я никак не мог промахнуться... и в самый момент выстрела
пелена тумана рассеялась и черты лица Фу Манчи, как по волшебству, изменились.
Передо мной стоял не китайский доктор, в чей лоб я продолжал направлять пистолет и в
чей мозг только что всадил пулю: передо мной стоял Найланд Смит!
Ки Минг с помощью нечестивого искусства лам из Рахё-Чурана вынудил меня убить
своего лучшего друга.
- Смит! - хрипло прошептал я. - Боже милосердный, что я наделал? Что я
наделал?
Я шагнул вперед, дабы поддержать падающее тело, но тут в глазах моих
помутилось, и больше я ничего не помню.
- Теперь с ним будет все в порядке, - откуда-то издалека донесся до меня голос.
- Когда он проснется, действие наркотика уже полностью прекратится. Возможны,
правда, легкая тошнота и временные боли в мышцах...
Я с трудом открыл глаза. В висках мучительно стучало. Я лежал в постели, а рядом
стояли Мердок Маккаб, известный токсиколог из госпиталя на Чаринг-кросс-роуд, и
Найланд Смит!
- Ну вот, вам уже лучше! - весело воскликнул Маккаб. - Ну-ка, выпейте вот это.
Я сделал несколько глотков из стакана, который врач поднес к моим губам Я был
слишком слаб для того, чтобы разговаривать или удивляться Найланд Смит смотрел на
меня с тревогой, и лицо друга казалось серым и измученным в холодном свете раннего
утра Маккаб обыденным тоном, действующим на меня лучше любого тонизирующего
средства, задал мне несколько чисто медицинских вопросов, на которые я отвечал сначала
с великим трудом, потом со все возрастающей легкостью.
- Да, - задумчиво сказал наконец врач. - Конечно, ничего нельзя утверждать
наверняка, однако я склонен полагать, что вас одурманили каким-то наркотиком типа
гашиша. Наиболее вероятным кажется мне препарат, известный в восточных странах под
названием маагун, или барш. Он состоит из двух частей индийской конопли и опиума в
смеси с черемицей и двумя другими ингредиентами, соотношение которых варьируется в
зависимости от цели применения маагуна. Наркотик заставляет человека поддаваться
внушаемым галлюцинациям и превращает его в послушный инструмент в руках
гипнотизера.
- Вы понимаете, дружище? - взволнованно воскликнул Найланд Смит. - Вы
понимаете?
Я слабо покачал головой и с трудом проговорил:
- Я застрелил вас. Я не мог промахнуться.
- Мистер Смит ознакомил меня с обстоятельствами дела, - вмешался Маккаб. -
И я могу с уверенностью объяснить вам, что произошло в действительности. Конечно, все
это кажется невероятным и совершенно фантастическим, но я сталкивался с подобными
случаями в Египте, Индии и прочих восточных странах. Правда, в Лондоне никогда.
Видите ли, доктор Петри, сначала вас привели к весьма искусному гипнотизеру,
предварительно одурманив хорошей дозой маагуна. Безусловно, вам известны
замечательные эксперименты психотерапевтов, проводимые в Сальпетриере в Париже.
Следовательно, вы легко поймете меня, когда я скажу, что перед тем, как прийти в
сознание в присутствии мандарина Ки Минга, вы уже посредством гипноза получили от
него инструкции к действию. К выполнению инструкций вы должны были приступить
либо в какое-то определенное время, должным образом запечатленное в вашем
одурманенном мозгу, либо по какому-то сигналу...
- По сигналу, - отрывисто заметил Найланд Смит. - Ки Минг стоял во дворе
внизу и смотрел на окно.
- Но ведь я-то мог находиться и не у окна в тот момент, - запротестовал я.
- А в этом случае, - отпарировал Смит, - он бы тихо заговорил с вами через щель
почтового ящика на двери.
- По его сигналу вы мгновенно погрузились в прерванный транс, - продолжал
Маккаб, - и в соответствии со внушенными вам ранее вечером указаниями вас искусно
подвели к тому, что вы выстрелили в мистера Смита, - не знаю, за кого именно приняв
его. Мне пришлось расследовать подобный случай в Симле, когда хитматгар - наиболее
преданный слуга - зарезал своего хозяина, действуя в состоянии транса по указаниям
некоего факира, которого упомянутый хозяин имел глупость выпороть. Злосчастный
факир заплатил за преступление жизнью: хитматгар застрелил его десятью минутами
позже.
- Мне не удалось поймать Ки Минга, - резко сказал Смит. - Он растаял словно
тень. Но мандарин разыграл козырную карту - и неудачно. С этого времени он обречен,
и ему известно это! О! - воскликнул мой друг, заметив удивленное выражение моего
лица. - Я сразу заподозрил в этом деле какую-то хитрость из арсенала лам и,
неукоснительно придерживаясь инструкций Ки Минга, строго контролировал ваши
действия.
- Но Смит... Я же застрелил вас. Промахнуться с такого расстояния я никак не мог.
- Согласен. Но вы слышали звук выстрела?
- Звук выстрела? Я был слишком ошеломлен... слишком потрясен случившимся...
- Никакого выстрела не было, Петри. Я имею некоторое представление об индокитайском
коварстве и обратил внимание на странное выражение ваших глаз. Поэтому я
предусмотрительно разрядил ваш браунинг.
ГЛАВА XXX
МЕДУЗА
Судебные дела, связанные с наследством умершего дальнего родственника,
потребовали моего срочного отъезда из Лондона в течение последующих суток после
описанных выше событий, - именно в то время, когда Лондон являлся для меня
средоточием вселенной. Когда ситуация с наследством разрешилась благоприятным для
меня образом, я обнаружил, что в случае удачи успею еще попасть на скорый поезд до
столицы. В тесном окружении носильщиков, служащих отеля и таксистов я отбыл на
станцию... и оказался на платформе в тот самый момент, когда кондуктор поднял зеленый
флаг!
- Вы опоздали, сэр! Будьте любезны отойти в сторону!
Контролер за барьером протянул руку, пытаясь остановить меня. Лондонский
экспресс медленно отходил от платформы. Но моя решимость отбыть в город именно
этим поездом и никаким другим помогла мне преодолеть все препятствия. Ведь в
противном случае мне пришлось бы ждать до следующего утра!
Я бросился за барьер, приведя изумленного контролера в растерянность и тем самым
не дав ему возможности помешать мне, и побежал по платформе. Множество рук
пыталось задержать меня, и седовласый служитель загородил мне дорогу. Но я увернулся
от всех по очереди, сбил с ног огромного негра в шоферской форме и поравнялся,
наконец, с купе первого класса, окно которого было раскрыто.
Под хор возбужденных голосов я зашвырнул саквояж в окно, прыгнул на подножку
и повернул дверную ручку. Поезд находился уже в опасной близости от тоннеля, но я
успел отворить дверь и впрыгнуть в вагон. Затем за какую-то долю секунды я захлопнул
дверь и, обливаясь потом, упал на сиденье. Мне смутно показалось, что чернокожий
шофер, оправившись после падения, бежал за мной до самого конца платформы. Но,
достигнув своей цели, я не испытал ни малейшего угрызения совести при мысли о
собственном возмутительном поведении. Поезд влетел в тоннель, и я испустил
облегченный вздох.
В то время, когда Карамани находилась в руках Си Фана, деловое путешествие на
север я предпринял с крайней неохотой. Найланд Смит написал мне единственный раз за
время моего краткого отсутствия, и письмо его вызвало у меня еще более острое желание
вернуться и вновь выступить против Желтой организации, поскольку в письме мой друг
прозрачно намекал на то, что ему удалось все-таки обнаружить прочную ниточку,
ведущую к штаб-квартире Си Фана.
Наконец я заметил, что нахожусь в купе не один, а с попутчицей, которая сидела в
дальнем углу напротив.
Под свободным дорожным пальто угадывались изящные линии гибкой стройной
фигуры. Густая вуаль скрывала лицо женщины. Причина негодования чернокожего
шофера теперь стала мне понятной: на окне купе висела табличка "Занято".
Я бросил взгляд на соседку. Женщина наблюдала за мной сквозь частую сетку
вуали, очевидно, ожидая извинения.
- Мадам, - сказал я, - надеюсь, вы простите неуместное вторжение в ваше купе,
но мне жизненно необходимо попасть в Лондон этим поездом.
Женщина склонила голову - едва заметно и очень холодно - и отвернулась в
сторону.
Нежелание общаться со мной казалось настолько же очевидным, насколько
непоправимым был мой проступок. И я не чувствовал себя вправе обижаться на поведение
соседки. Посему, попытавшись прогнать мысль о случившемся из головы, я поставил
саквояж на полку и, развернув газету, постарался занять свое внимание новостями
мировой жизни.
Попытка отвлечься оказалась не вполне удачной, и мысли мои постоянно
возвращались к Си Фану, зловещей тайной организации, во власти которой находился
самый для меня дорогой на свете человек, к доктору Фу Манчи, темному гению,
направлявшему течение моей судьбы, и к Найланду Смиту, стоявшему стеной между
белой расой и сокрушительным приливом желтых орд.
Я непроизвольно вздохнул в очередной раз и, подняв взор... встретился со взглядом
двух невыразимо прекрасных глаз.
Никогда прежде не доводилось мне видеть ничего подобного. Темные очи Карамани
были красивы и восхитительны; глаза доктора Фу Манчи - зловещи и незабываемы. Но
глаза моей попутчицы производили впечатление просто ошеломляющее: едва ли на свете
нашелся бы человек, способный вынести этот взгляд - взгляд Медузы Горгоны!
Поскольку в недавнем прошлом мне довелось смотреть в кроткие глаза мандарина
Ки Минга, способного успешно соперничать со знаменитым графом Калиостро в
феноменальных способностях внушения, то теперь я многое знал о силе человеческого
взгляда. Но взгляд женщины напротив глубоко поразил мое воображение. Длинные,
миндалевидные, осененные тяжелыми матово-черными ресницами глаза ее под
дугообразными бровями безукоризненного рисунка странно сверкали, словно в глубине
их полыхал некий жуткий колдовской огонь. То были глаза какого-то прекрасного дикого
зверя, а не простой женщины.
Обладательница их теперь откинула дорожную вуаль назад, открыв по-восточному
смуглое овальное лицо с тонким орлиным носом и полными красными губами,
обрамленное густыми тускло-золотыми кудрями. Сверхъестественный взгляд соседки на
мгновение встретился с моим, затем женщина быстро опустила ресницы и откинулась на
подушки с томной грацией, наводящей на мысль скорее о Востоке, нежели о Западе.
Полы длинного пальто ее слегка раздвинулись, и я с удивлением заметил, что
подбито оно леопардовым мехом. Одна рука попутчицы, без перчатки, покоилась на
подлокотнике - узкая, изящная рука цвета слоновой кости со странным древним кольцом
на указательном пальце.
Женщина принадлежала явно не к европейской расе, однако я затруднился отнести
ее к какой-либо известной мне восточной народности. Честно говоря, я ни разу не
встречал никого, хотя бы отдаленно похожего на нее. Она казалась подходящей хозяйкой
для огромного негра, с которым я столкнулся на перроне.
Я попытался посмеяться над собой, глядя в окно на залитые лунным светом пейзажи
Но загадочная личность единственной моей соседки не давала мне покоя, и я еще раз
быстро взглянул в ее сторону, как раз вовремя, чтобы увидеть, как она поспешно отводит
взгляд прочь от меня, и вновь испытать сверхъестественное очарование этого мрачно
пылающего взгляда.
Длинная узкая рука женщины вновь привлекла мое внимание: зеленый камень в
кольце странно контрастировал с теплым желтоватым оттенком кожи.
То ли необычный облик попутчицы, то ли слабый аромат ее духов вызвали в моем
воображении образ убранного цветами алтаря, с которого поднимался легкий дым
фимиама во славу какого-то языческого бога.
Тщетно убеждал я себя в том, что просто нервы мои расстроены, тщетно стыдил
себя за недостойную слабость Экспресс мчался через залитую лунным светом Англию,
оставляя позади станцию за станцией. Я постоянно ощущал себя объектом тайного
наблюдения и с каждой минутой нервничал все больше.
С явным усилием я заставил себя неотрывно смотреть в окно. Когда же с великим
трудом я прогнал из головы мучавшие меня неуместные мысли и украдкой бросил взгляд
через купе, то с невыразимым облегчением убедился, что попутчица моя вновь опустила
вуаль.
Вуаль оставалась опущенной до самого конца путешествия. Однако в течение всего
последующего часа я продолжал испытывать странные ощущения, о которых
впоследствии никогда не мог вспоминать без дрожи ужаса. Казалось, я находился не в
обычном купе железнодорожного состава, а в пещере Кумской Сивиллы.
Если бы мне удалось заговорить с таинственной незнакомкой, произнести несколько
обыденных слов, то колдовские чары наверняка рассеялись бы. Но по какой-то
сверхъестественной причине, никоим образом не связанной с холодным отпором,
полученным мной в самом начале путешествия, я начисто лишился дара речи. В течение
часа (самого длинного в моей жизни) мой мозг подвергался скрытому наблюдению и
исследованию. Казалось, я отчаянно сопротивлялся некоей таинственной силе, которая
пыталась завладеть моим сознанием, подавить мою индивидуальность и подчинить меня
чужой воле.
В какой мере это соответствовало действительности, а в какой являлось
болезненными фантазиями мозга, измученного постоянным противостоянием Желтой
организации, я не знаю и по сей день. Но вы, читающие мои записи о нашей великой
борьбе с доктором Фу Манчи и его приспешниками, сможете в дальнейшем судить сами.
Когда наконец поезд начал замедлять ход и стойки платформы замелькали за окном,
какими желанными показались мне дым, и блеск фонарей, и приглушенный шум занятого
своими делами Лондона!
Огромный негр - двойник сбитого мной с ног шофера - открыл дверь купе и
одарил меня взглядом, одновременно враждебным и изумленным. Женщина же,
закутавшись в пальто, спокойно поднялась с места.
Она потянулась за маленьким кожаным саквояжем на полке, и свободный рукав
пальто соскользнул вниз, обнажив голую руку цвета слоновой кости - нежную и
безупречной формы. Прямо под локтем ее охватывал странный браслет в виде змеи, в
тускло-зеленых глазах которой теплился скрытый огонь.
Затем женщина вышла.
- Ну, слава Богу! - пробормотал я, чувствуя себя новым Данте, выбравшимся из
ада.
Выходя из здания вокзала, я мельком увидел серую фигуру, садившуюся в
автомобиль, за рулем которого сидел чернокожий шофер.
МАРТЫШКА
Часы пробили половину первого ночи, когда я покинул здание вокзала и, застегнув
пальто и надвинув на лоб мягкую шляпу, направился к углу Гайд-парка.
Я отклонил предложения нескольких таксистов и решил часть пути до дома пройти
пешком, дабы несколько улеглось лихорадочное волнение.
Я уже стыдился нелепых страхов, охвативших меня во время путешествия, но мне
хотелось поразмышлять спокойно, проанализировать свое настроение, и полночная
тишина площадей, лежащих по дороге к Гайд-парку, как нельзя более подходила для этой
цели.
Невыразимое наслаждение может найти в одиноких прогулках по Лондону в
короткие часы апрельской ночи человек, склонный к удовольствиям такого рода. Оценить
таинственность пустынного спящего города, почувствовать его величие может лишь
человек, свободный от необходимости находиться вне дома в эти часы. Бродяга,
дежурный полицейский и владелец ночного кафе знают больше простых людей о спящем
Лондоне, но о романтике этих тихих часов они не имеют и представления, ибо романтика
отступает перед необходимостью.
Я же мог остро чувствовать аромат тайны, обволакивающий самую заурядную улицу
после того, как стихнет на ней шум транспорта, - в те часы, когда лишь изредка шаги
одинокого пешехода или шум автомобиля нарушают тишину спящего города. Занятый
сокровенными своими мыслями, я находил невыразимое наслаждение в прогулке по
пустынным тротуарам, и в созерцании причудливых пейзажей и странных картин,
возникающих под покровом ночи в каждом большом городе. Я знавал молчание пустынь,
но молчание Лондона завораживает не меньше.
Тот, кому довелось когда-либо, по делу или просто так, проходить маршрутом,
каким шел я в ту памятную ночь, должен помнить, что на углу каждой из площадей
установлены черные щиты с объявлениями жилищных агентов.
В тени такого щита я остановился на мгновение и неторопливо вытащил из
портсигара сигару. Судя по объявлениям, на юго-западном углу площади пустовало очень
много домов, и я из чистого любопытства решил прогуляться немного в ту сторону. Из
входной двери углового дома и из окон длинной оранжереи над крыльцом на тротуар
лился свет.
Все остальные выходящие на площадь окна оставались темными - посему понять,
какой дом пустует, а какой заселен, не представлялось возможным. Я стоял словно на
улице Помпеи или Фив, - улице давно мертвого города. Роясь в карманах в поисках
спичек и рассеянно озираясь по сторонам, я дал волю своему, воображению и принялся
размышлять о том, что наступит в далеком будущем день, когда какой-нибудь ученый из
неизвестной будущей страны будет стоять на том самом месте, где сейчас стою я, и
пытаться по виду руин воссоздать в уме образ типичной лондонской площади. Подул
легкий ветер, и щит над моей головой скрипнул в тот момент, когда я поднес горящую
спичку в сложенных чашечкой ладонях к сигаре.
Внезапно за моей спиной прозвучал короткий свист!
Я молниеносно обернулся, уронив спичку на тротуар. Ни одного фонаря не
светилось поблизости от меня, и дом рядом казался пустующим. Я стоял, вглядываясь в
темноту, откуда донесся таинственный звук.
Потом послышался шум приближающегося автомобиля, и такси, вывернув из-за
угла с северной стороны площади, проехало мимо. Я смотрел, как оно заворачивает за
угол дальнего здания. Скоро гул мотора стих вдали, и во вновь наступившей тишине
повторился короткий свист!
На сей раз я похолодел от страха. Звук сей казался странным, непохожим на свист
человека: в нем слышалась какая-то насмешливая нотка, странным образом наводящая
ужас.
Напряженно прислушиваясь и не сводя взгляда со входной двери пустующего
здания, я зажег следующую спичку, толкнул железные ворота и направился к крыльцу,
загораживая слабый трепещущий язычок пламени ладонью. В этот момент вновь раздался
свист, но теперь в некотором отдалении, слева от крыльца и как будто откуда-то с земли.
Краем глаза я успел заметить какое-то неясное шевеление возле ступеней, но тут
спичку задуло порывом ветра, поскольку движениям моим сильно мешал саквояж.
Однако, вспомнив, таким образом, о наличии у меня саквояжа, я вспомнил и о
находящемся в нем фонарике. Я быстро вытащил его и, обогнув крыльцо, направил луч
света в узкий проход, ведущий за дом.
Там спиной ко мне сидела маленькая мартышка - она смотрела на меня через плечо
и сердито свистела!
Я судорожно задохнулся, словно к горлу мне приставили острие шпаги. Один вид
мартышки на улице Лондона поверг бы в изумление и растерянность любого человека, но
(если только меня не ввело в заблуждение вполне понятное предубеждение) обезьянок
именно этой породы особенно любил доктор Фу Манчи!
В душе моей начало нарастать волнение, отчасти смешанное со страхом.
Гайд-парк находился неподалеку, дело происходило почти в самом центре Лондона,
однако, возможно, где-то поблизости таилось в засаде, наблюдая за мной, великое и злое
существо, которое мечтало стереть с лица земли всю белую расу!
Скорчив комичную гримаску и испустив последний переливчатый свист, маленький
зверек выпрыгнул из луча света.
Внезапное исчезновение мартышки вернуло меня к действительности и напомнило о
необходимости дальнейших действий.
Я быстро прошел по узкому проходу и очутился в маленьком квадратном дворике
как раз в тот момент, когда обезьянка прыгнула в какую-то яму в земле перед подвальным
окном.
Шагнув к краю ямы, я посветил вниз. Я увидел на дне сухие листья, обрывки бумаги,
разнообразный мусор, но мартышка как в воду канула. Потом я заметил, что почти все
стекла в подвальном окне разбиты. Из темноты подвального помещения до меня
донеслась пронзительная болтовня зверька.
Я снова заколебался. Что может скрываться в темноте?
Отдаленный автомобильный гудок перекрыл глухое урчание мотора, которое
является единственным видом тишины, известным городскому жителю.
Зажав незажженную сигару в зубах, я поставил саквояж на землю и спрыгнул в яму
перед разбитым окном. Поднять раму оказалось делом нескольких секунд, и по истечении
их я обвел помещение лучом фонаря.
Глазам моим предстала просторная кухня с оборванными грязными обоями и
засыпанным строительным мусором полом. В одном углу помещения стояло ведро из-под
известкового раствора - и больше ничего.
Я забрался внутрь и, вытащив из кармана браунинг, с которым не расставался с
момента возвращения ужасного китайца в Англию, подошел к приоткрытой двери и
выглянул из нее в темный узкий коридор.
Подавив испуганное восклицание, я отшатнулся. Два блестящих глаза смотрели на
меня из темноты!
Но в следующий момент я вымученно усмехнулся мартышка резко отвернулась от
меня и запрыгала вверх по ступеням лестницы. Мертвая тишина царила в доме. Я пересек
коридорчик и последовал за зверьком, который теперь двигался, казалось, к какой-то
вполне определенной цели.
Скоро я очутился в просторном пустынном коридоре. Зловещее эхо моих шагов
отдавалось от стен, и призрачные лица мерещились мне на галереях наверху. Я хотел
отпереть входную дверь, дабы иметь свободный путь к отступлению в случае
необходимости, но мартышка внезапно взлетела по ступеням главной лестницы и
помчалась по галерее в сторону передней части здания.
Решив по возможности не упускать животное из виду, я бросился в погоню. Взбежав
по голым ступеням, я перегнулся через перила лестничной площадки и настороженно
вгляделся в черноту коридора. Ничто не шевелилось внизу. Мартышка скрылась за
полуоткрытыми створками большой двери. Я последовал за ней, освещая себе путь
фонариком, и скоро очутился в длинном помещении с высокими потолками, - очевидно,
гостиной.
Обезьянки я здесь не обнаружил. Но вторая дверь комнаты оставалась плотно
закрытой, следовательно, убеждал я себя, зверек должен прятаться где-то в помещении,
раз уж он вбежал сюда.
Посветив фонариком направо и налево, я наконец понял, что параллельно одной
стене гостиной тянется оранжерея (окнами, несомненно, выходящая на площадь). Доступ
в оранжерею давали застекленные балконные двери, расположенные в одном и в другом
конце ее. Из одной слегка приоткрытой двери в гостиную падал слабый рассеянный свет.
Я шагнул в оранжерею. Льняные шторы занавешивали ее окна, но серый свет
проникал с улицы в пустое помещение с кафельным полом и стенами. Справа, в десяти
шагах от меня, в проеме в стене, обычно прикрытом деревянной панелью, которая сейчас
валялась на полу, сидела мартышка и строила мне гримасы.
Осознав, что свет моего фонарика может быть виден снаружи сквозь занавески, я
выключил его и отчетливо различил силуэт обезьяны в слабо освещенном квадратном
проеме в стене.
В комнате за стеной горел свет!
Мартышка исчезла, и я почувствовал слабый аромат, похожий на запах ладана. Где я
встречал его прежде? Ничто не нарушало тишину пустого здания, где я находился.
Однако, прежде чем продолжать преследование, я поколебался несколько секунд. Потом
меня осенило, что проем в стене ведет в оранжерею соседнего дома на площади - дома с
освещенными окнами.
Решив исследовать загадку до конца, я скинул пальто и на четвереньках прополз в
дыру. Запах сжигаемых курений показался мне почти невыносимым, когда я поднялся на
ноги и обнаружил прямо перед собой полупрозрачные золотые шторы, висящие в дверном
проеме между смежной оранжереей и гостиной.
Осторожно, дюйм за дюймом, начал я двигаться в направлении узкой щели между
занавесями, и вдруг где-то внизу громко зазвенел медный гонг. Семь зловещих гулких
ударов раскатились в тишине. Я отпрянул назад в спасительную тень. Тяжелый аромат
благовоний душил меня.
СВЯТИЛИЩЕ СЕМИ ЛАМ
Никогда не забыть мне того кошмарного зала, того святилища ифритов. По форме
помещение напоминало гостиную смежного дома, из которого я проник сюда, но стены
его были обиты мрачной черной тканью, и густочерные ковры устилали здесь пол.
Золотые шторы, подобные тем, за какими я скрывался, выделялись на черной плоскости
стены справа от меня. А прямо напротив моего укрытия находилась закрытая дверь. На
золотом занавесе блестящими черными нитками были вытканы изображения семи фигур,
очевидно китайских. А перед занавесом горели семь золотых светильников на пьедесталах
из эбенового дерева. На черном ковре стояли семь позолоченных скамеечек, перед каждой
из которых лежала черная подушка. Мартышки я нигде не увидел: невероятный чернозолотой
зал казался совершенно пустым - и полная
...Закладка в соц.сетях
