Жанр: Триллер
Лето страха
...евидно, совершил убийство и решил приписать мне эту доморощенную попытку кто-то из
работников вашего управления. Правильно?
- Думаю, что так.
- Ты знаешь кто?
- Нет, - солгал я. Идея воспользоваться содействием Глаза для того, чтобы избавиться
от преследований Мартина Пэриша, показалась мне нелепой, но тут же я подумал: а ведь у меня
не так-то много союзников! И мне стало интересно, понимает ли Глаз что-то такое, что пока
ускользает от моего внимания?
- Ты установил, кто знал о моих первых двух заявлениях - о латиносах и паре
ниггеров?
- Думаю, да.
- Так, Рассел. Перечисли их.
- Винтерс, Пэриш, Сингер, Йэи, Карен Шульц. Ну, еще три-четыре ближайших
помощника Пэриша. Может, кто-то из экспертов - в общей сложности наберется полдюжины
человек. Раньше я на Вальда грешил, но он не был включен в официальный список.
- Так-так.
Я вслушивался, пытаясь разобрать какие-нибудь фоновые звуки, но ничего не услышал.
Мне показалось, кто-то смотрит на меня. Повернулся и увидел любопытство на лицах
Джо и Коррин, стоящих у кухонного окна и смотрящих на меня.
- А ты сам, Рассел? Ты числишься в этом списке?
- Нет.
- Они ужасно медлили, так не хотелось им признаться в случившемся, верно?
- Да.
- Знаешь, это одна из причин, по которой я решил разговаривать именно с тобой.
Полицейские... такие бюрократы, такие... неповоротливые. Скажи, кто-нибудь из
перечисленных тобой людей был как-то связан с этой самой Эмбер?
- Пэриш и Вальд.
- И, разумеется, ты сам.
- Да.
- Опиши мне денежный аспект этого дела. Особенно то, что связано с ее
недвижимостью.
Я в общих чертах сообщил Глазу, как Эмбер собиралась распорядиться своим состоянием
в случае ее безвременной кончины. Он слушал не перебивая.
- Забудь про Винтерса, Сингера и Шульц. Причины очевидны, - наконец заговорил
он. - Про Вальда, впрочем, тоже. Он - ученый, дилетант, трус. Зато капитан детективов
Мартин Пэриш мог бы стать очень даже интересной возможностью. Ш-ш-ш-ш. Как все же
весело - быть полицейским!
- Может, ты и сам запишешься в группу поддержки?
- Получу майку с кепочкой! Ну надо же, до какой степени идиотизма дошел этот
Винтерс. Как хочет возвеличить себя! Впрочем, ничего другого я от ниггера и не ожидал -
форма всегда превыше содержания.
Я промолчал.
- Скажи, Рассел, может быть - я говорю это лишь на тот случай, что действительно: а
вдруг? - ты и сам уже начал кого-нибудь подозревать, ну хотя бы самую малость, а?
- Да.
- И объектом твоих подозрений является - позволь мне самому догадаться - Мартин
Пэриш?
- Да.
- О, это уже на самом деле становится интересным. Что и говорить, трудные времена
тебя ожидают, потому что Пэриш может... состряпать против тебя весьма убедительное дельце
- в сущности, из одного лишь воздуха.
Слова Глаза жутко прозвучали после слов Пэриша, сказанных им не далее как двенадцать
часов назад, когда он руководил мрачной процедурой похорон Элис Фульц.
- Я учитываю это.
- Как Изабелла?
- Это не твое дело.
- Она ведь тоже... мексиканских кровей, не так ли?
- Если ты хотя бы пальцем прикоснешься к ней, я убью тебя. Это я тебе обещаю.
- Ну какие же мы вспыльчивые! Ш-ш-ш-ш. Значит, так, Рассел, помести мое заявление в
завтрашней газете, а не то я устрою тебе такую жизнь... тебе тошно станет. Процитируешь меня
слово в слово. Можешь еще раз дать мою фотографию, если, конечно, считаешь, что это
поможет делу. Винтерсу я позвоню сегодня ровно в полдень. То есть у тебя еще есть время. Это
на тот случай, если тебе захочется при сем присутствовать.
С этими словами Глаз повесил трубку. Я услышал отчетливый щелчок, после чего в
телефоне воцарилась полная тишина.
У меня возникло ощущение, словно и сюда, в дом Джо и Коррин, где я чувствовал себя в
полной безопасности, проник кто-то посторонний. Глаз выследил меня с поразительной
точностью, как если бы он наблюдал за мной с высоты или у него имелись еще более надежные
способы следить за моими передвижениями. Меня прошиб пот. Я поспешил вернуться в
приятную прохладу дома.
Я помог Изабелле пересесть в инвалидное кресло.
- К-к-какой-то ты тихий сегодня, - сказала она.
- Думаю.
- А знаешь, у н-н-него такой у-ужасный голос.
- Какой голос?
- Ну, на той п-п-пленке, которая выпала из твоего кармана.
Я про себя чертыхнулся, разозлившись на свою небрежность. Вот уж чего мне никак не
хотелось прибавить ко всем несчастьям Изабеллы, так это болтовни Полуночного Глаза.
- Извини, Иззи, я не хотел, чтобы ты...
- Мне к-к-кажется, он был в к-к-каньоне Лагуна и в-в-видел нашу Л-л-леди Каньон.
Я аккуратно усадил ее в кресло.
- Что?
- Он видел ее, Расс.
- Как ты можешь утверждать это? И что же, по-твоему, он сказал?
Она усмехнулась чуть лукаво.
- Воз-з-зможно, я заставлю тебя подождать д-д-до после обеда.
В голове у меня вдруг словно просветлело, а сердце забилось с нарастающей быстротой.
- Не надо, девочка моя. Пожалуйста... Мне хотелось бы знать... Скажи, как ты об этом
узнала?
- О'кей! Он с-с-сказал, что в-в-видел яркую, шикарную стерву.
Я вспомнил фрагмент той совершенно невнятной фразы "я-я-я вжу ярую, шкарусерву..."
- "...яркую шикарную стерву"?
- Р-р-рассел, да это же очевидно! Для того чтобы разобраться в подобных заиканиях и
б-б-бормотаниях, надо, как и я, так же бормотать и з-з-заикаться. То есть работать с ним в
одном ключе.
- Значит, он побывал в каньоне, - сказал я.
- Но ты же и сам это с-с-слышал. Кто это был? Глаз, да?
От той легкости, с какой Изабелла произвела расшифровку речи Глаза, в голове у меня все
закружилось.
- Да, любовь моя. Это был Глаз. И он видел нашу Леди.
- Ты должен подключить меня к этому д-д-делу.
- Лейтенант, считайте себя при исполнении.
- Слушаюсь, шеф.
- О'кей, шеф.
Я завтракал вместе с женой и ее родителями. И никогда не думал, что буду так безмерно
рад их присутствию за столом. Руки мои била дрожь.
- Т-т-ты сегодня вернешься ночевать?
- Ну конечно, любовь моя.
- Х-х-хорошо. Мне надо о стольком расспросить тебя.
Наши нежные и чистые взгляды устремились на Изабеллу. Она по очереди посмотрела на
каждого из нас, после чего снова уткнулась в свою тарелку. По ее щеке скатилась слеза.
Задрожали плечи.
- Ты понял, что я имею в в-в-виду!
- Я прекрасно понял, что ты имела в виду!
Несколько минут спустя я попросил Джо проводить меня до машины. Как можно более
спокойным тоном я попытался объяснить ему, что час назад в его дом звонил не кто иной, как
сам. Полуночный Глаз.
Джо кивнул в свойственной ему стоической манере - ради своей любви этот человек
всегда готов был сделать все, что угодно.
- Я единственный, с кем он желает разговаривать, - продолжал я. - Не думаю, что он
снова позвонит вам. Но говорю все это потому... я хочу попросить, чтобы вы оба были очень,
очень осторожны.
- У меня есть два дробовика, два ружья на оленей и два пистолета.
- Держи их... под рукой. Коррин умеет ими пользоваться?
- Пистолетами - да.
- Пусть кто-то один из вас постоянно бодрствует. Не допускай того, чтобы все заснули.
- Мы и так из-за Иззи спим по очереди.
- Хороший ты человек, Джо.
- Она - моя единственная дочь.
Глава 18
Казалось, бедлам в управлении шерифа достиг своего апогея. Парни из ремонтной службы
осаждали лифты, направляясь вниз, в недра здания, чтобы оживить мертвую систему
кондиционеров. Наугад были содраны обои, чтобы обнаружить вентиляционную систему, и
перед проплешинами штукатурки, скрестив руки на груди, стояли техники в оранжевых
комбинезонах с полнейшим недоумением на лицах. У дальней стены следственной комнаты
четверо добровольцев из группы поддержки, в синих теннисках с портретами Кимми Винн на
груди, отвечали на звонки. Полицейские то входили, то выходили, огибая сидящих у
телефонов, словно те - больны заразной болезнью. Всюду болтались репортеры, явно не желая
ограничить себя рамками выделенной для прессы комнаты. Полицейские демонстративно
игнорировали их.
Карен Шульц, прижав к груди стопку досье, пыталась заставить газетчиков убраться к
себе.
Я прошел в лабораторию, где Чет Сингер рассматривал в электронный микроскоп кусок
какого-то волоконца, найденный на месте убийства Фернандезов. Я протянул ему пленку,
изъятую из коробки улик Мартина Пэриша и так блестяще расшифрованную Изабеллой.
- Можешь ты сказать мне, что не так в этой записи?
Принимая кассету в свою широкую ладонь, Чет одарил меня скорбным взглядом.
- Опять Глаз?
- Может быть, - ответил я. - Мне кажется, ты должен прослушать это. Но только ты.
- Ну что ж, я послушаю. Как выдастся свободная минутка. Я попрошу Карен позвать
тебя. А видок у тебя сегодня, Рассел, хреновый.
- Ночь такая долгая.
- О, могу себе представить.
Когда я вошел в кабинет шерифа, Винтерс, Пэриш и Вальд расположились вокруг стола
Дэна. Прямо напротив Винтерса, рядом с Вальдом, сидела женщина лет шестидесяти с
небольшим, с седыми, чуть клубничного оттенка волнистыми волосами, с воспаленными
голубыми глазами и гладким, не особенно привлекательным лицом. Раньше я ее никогда не
встречал. Взглянув на меня, она промокнула один глаз бумажной салфеткой.
- Рассел Монро, познакомься с Мэри Инг. Она опознала человека на снимке,
опубликованном сегодня. Наш подозреваемый - ее сын.
Вальд улыбнулся мне и кивнул, тогда как Пэриш вперил в меня откровенно враждебный
взгляд. И, хотя голос Дэна прозвучал вполне спокойно, в глазах его можно было увидеть
удовлетворение.
Мэри Инг протянула мне руку, и я пожал ее. Она высморкалась в салфетку.
- Я все еще до конца не уверена.
- Мы понимаем. Восемь лет прошло, как вы видели его в последний раз, - сказал
Винтерс.
Эрик потянулся через стол, подхватил пачку любительских снимков и передал мне.
На одной - угрюмый мальчик. Две другие датированы: 12.24.82 и 12.25.80. Хотя и
разного возраста мужчина на них, но, по всей видимости, это тот же самый человек: белый, с
довольно длинными рыжевато-каштановыми волосами, с окладистой бородой и усами. И очень
он похож на того, кто запечатлен около дома Виннов.
- Билли, - тихо сказала Мэри. - Вильям Фредерик Инг.
- За ним тянется целый список, - заговорил Пэриш, - который я уже имел
возможность изучить. Получается интересная картина. Шульц как раз сейчас делает копии.
В этот момент в дверях появилась Карен - с увесистым досье в руках.
- Только что закончили копировать, - сказала она, подойдя к столу Винтерса и плюхнув
перед ним пухлую папку. - Боже, как же мне надоели эти газетчики!
Вальд представил Карен Шульц Мэри Инг. В кабинете на секунду воцарилась тишина.
Наконец Дэн заговорил:
- Миссис Инг, возможно, вам не хотелось бы присутствовать при нашем разговоре, дела
сугубо служебные, и наверняка нет ничего такого в жизни Билли, чего вы не знали бы, но если
бы вы могли остаться и рассказать нам то, чего еще не знаем мы, мы были бы благодарны вам.
Любое ваше дополнение к имеющейся информации помогло бы нам. Вполне возможно, миссис
Инг, самим фактом своего прихода к нам вы спасли несколько человеческих жизней.
Мэри Инг разгладила на коленях складки своего узорчатого хлопчатобумажного платья.
- Конечно, я останусь, - она бросила на меня мимолетный взгляд, снова опустила свои
голубые глаза, - и сделаю все, что смогу.
Карен дала каждому из присутствующих по экземпляру.
Винтерс кивнул Пэришу.
- Мартин, вкратце введи нас в курс дела - у тебя ведь было время подробно
ознакомиться со всем материалом. Карен, пусть Рассел останется, только посматривай за ним.
Я достал мини-диктофон, отмотал пленку и включил. Приготовил блокнот и ручку. Мэри
Инг посмотрела на меня с грустным любопытством.
- Вильям Фредерик Инг, - начал Пэриш, - белый, тридцати девяти лет, рост шесть
футов два дюйма. Проживает в районе мыса Дана, хотя это сведения четырехлетней давности, и
патруль уже доложил: никто в этом районе даже не слышал о нем. С детства болен эпилепсией,
в зрелом возрасте - алкоголизмом, и у него имеются некоторые... э... семейные проблемы.
Список преступлений кажется не совсем точным, пока не соберешь их все вместе и не оценишь
с точки зрения временной перспективы. Если добавить еще тот факт, что за последние дни он
убил восемь человек, то его послужной список можно прочитать: "Как создать пособие для
убийцы".
- Не цитируй эти его слова, - предупредила меня Карен.
Слушая Пэриша, я просматривал лежащие передо мной бумаги. Первое знакомство Инга с
системой исправления малолетних правонарушителей состоялось четырнадцатого июля 1966
года, когда ему было двенадцать лет, - в связи с "охотой" за двумя девочками, в которых он
стрелял из малокалиберной винтовки. Дело происходило в летнем лагере для подростков. По
непонятным причинам девочки пытались спрятаться от него в стеклянной телефонной будке.
Огнем своей винтовки Инг целый час держал их там, до тех пор пока один из старших парней
не схватил его за шиворот, не двинул ему как следует и не разбил винтовку. Ремонт
изрешеченной телефонной будки обошелся матери Инга в восемьдесят девять долларов.
Девочки, правда, не пострадали. Их родители не стали сообщать о случившемся. Билли был
вызван на совет в палату по делам малолетних преступников, и... с него сняли все обвинения.
Спустя год, в начале июля, он снова дал о себе знать - когда соседи в его поселке,
Санта-Ана, забросали полицию заявлениями о том, что исчезают их домашние животные, и
прямо указали на "сумасшедшего Билли" как на главного подозреваемого. Билли
категорически отвергал все их обвинения, утверждал, что о пропавших животных ничего не
знает. Через месяц в неглубоких могилах, выкопанных около апельсиновой рощи, обнаружили
обезглавленные трупы трех собак и шести кошек. Чуть позже полиция нашла и головы, "грубо
законсервированные в бензине и начиненные газетами", - в самодельной пристройке под
мостом, в канаве, вырытой на случай наводнения. В той же пристройке были найдены тиски,
укрепленные на обломке фанеры, ручная пила с оставшимися на ней следами крови, две банки с
едой - одна для собак, другая для кошек - и окровавленная бейсбольная бита с маркировкой
команды "Луисвилл слаггер". Полицейским так и не удалось найти улики, подтверждающие,
что это логово принадлежит именно Билли, хотя канава проходила сразу за его домом и в ней
же, тянущейся к апельсиновой роще, были обнаружены тела животных. После состоявшегося
разговора с Ингом и сноса постройки домашние животные больше не исчезали.
- Похоже, он активизируется именно в это время года, - заметил я. - Взгляните на
даты.
- Как гремучая змея, - сказал Пэриш, смущенно отвернувшись от грустного лица Мэри
Инг.
- Он всегда любил теплую погоду, - пробормотала женщина.
И вдруг что-то ударило меня - так ведь Инг оставляет нам свое имя на местах всех
совершенных им преступлений.
- "Допинг... смокинг... викинг... ринг..." Эти слова записаны на пленке Виннов. Везде
"Инг".
- Правильно. Рассел, - сказал Эрик. - Психическое воздействие на противника.
Скажите, миссис Инг, Билли любил надувать, ну, обманывать людей?
Мэри взглянула на Вальда своими воспаленными глазами.
- Даже и не знаю, мистер Вальд, любил ли. Но он... был... ну... он был... я бы назвала его
прирожденным лжецом. Врал по любому поводу и без повода, просто так. Нравилось ли ему
это? Не знаю. Билли вообще почти никогда не... выражал своих эмоций.
Я взглянул на один из глянцевых снимков, сделанных с видеокассеты. Бородатое лицо
Инга, с торчащими волосами, вселяет в человека страх именно потому, что оно лишено даже
самого слабого намека на страх собственный. Спрятанные под низко нависшими бровями, его
глаза выражают лишь твердую решимость, наглость, хитрость. Я также разглядел в нем еще
одну характерную особенность - чувство превосходства и явное высокомерие. На меня
смотрело лицо человека, определенно гордящегося ужасом, который он собой олицетворяет, и
специально всю жизнь работающего над тем, чтобы вызывать в людях этот ужас.
- До восемнадцати лет каждое лето у него возникали различные проблемы с полицией и
с правоохранительными органами, занимающимися делами подростков, - продолжал
Пэриш. - В восемнадцать лет он бросил школу и устроился на работу - кем-то вроде сторожа
при ветеринарной лечебнице с правом проживания в ней.
- Отлично, - сказал Вальд. - В тот период он жаждал накопления...
- Накопления чего? - спросил Пэриш.
- Ненависти, направленной на беспомощных животных. Он пытался отыскать способ
сосуществования с этой ненавистью, пытался научиться управлять ею. Если бы он смог сделать
животных частью своей жизни... хотя бы на поверхностном уровне!.. - это стало бы для него
своего рода началом...
- Может быть, так. А может быть, он просто подыскивал себе новые жертвы для
убийства, - упрямо сказал Пэриш.
- Нет, - возразила ему Мэри Инг. - На эту работу он устроился из-за того, что боялся
собак. Мистер Вальд прав - Билли пытался преодолеть этот страх.
- Ну конечно же, - сказал Эрик. - Я уверен, отнюдь не с легким сердцем он поступил
именно на эту работу.
- Почти сразу он заболел гриппом, - сказала Мэри Инг.
- Ну что я вам говорил, - сказал Вальд и с улыбкой повернулся к Пэришу: -
Продолжайте, капитан.
На этой работе Инг продержался целых четыре года Его уволили после ссоры с доктором,
который обвинил его в краже медикаментов. Случилось это в 1976 году, разумеется, летом.
Доктор также утверждал в своем заявлении директору, что Инг "изымал", по его выражению,
из больничного морозильника тела животных, хотя "так и не смог предположить", что именно
ночной сторож "делал с ними". Полиция допросила Билли, но тот полностью отрицал свою
причастность к подобным "актам". И опять никаких обвинений против него не было
выдвинуто.
При упоминании Пэришем слова "морозильник" я мрачно посмотрел на него, а он -
туповато - на меня. Теперь мне стало совершенно ясно, на что были направлены его действия
в спальне Эмбер: окровавленные стены, до смерти забитая женщина, оставленная в
магнитофоне пленка - более чем достаточно улик, указывающих прямо на Полуночного Глаза.
Пэриш буквально начертал имя Глаза на месте преступления. А потом по причинам, которые я
был не в силах понять, изменил свой план и попытался возложить вину на Грейс и меня,
подложив труп в мой дом и зафиксировав на пленке ее похороны. Но почему он изменил свой
план? Что такого нового узнал Мартин в промежуток между третьим июля, когда он убил Элис,
и тем моментом четвертого, когда вывез свою жертву и уничтожил улики, указывающие на
Полуночного Глаза? Почему повесил это дело именно на меня?
Я вспомнил одно из высказываний Чета Сингера: "Преднамеренное убийство всегда
требует определенной дерзости". Только что сказанные Пэришем слова о том, что доктор "так
и не смог предположить, что делал Инг с трупами животных, выкраденными из
морозильника", - звенят в моей голове.
А ведь по сути лишь узость воображения мешала доктору понять истину. И то же самое -
невозможность предположить - всегда можно отнести к любому убийце, совершившему
серию убийств, например к тому же Рэнди Крафту, разъезжавшему по городу с последней своей
жертвой на сиденье рядом с ним; или к Артуру Крампу, который каждый раз аккуратно
возвращал в бюро проката цепную пилу, взятую им на сутки, заляпанную кровью и волосами;
или к Ричарду Рамиресу, запросто входившему поздней ночью в тихие пригородные дома; или
к тому же Джеффри Дамеру, распиливавшему тела своих жертв электрической пилой прямо в
своей маленькой квартирке, из-под двери которой выползал запах разлагающейся человеческой
плоти и заполнял все лестничные пролеты.
Дерзость! Поистине за гранью воображения - нормального человека.
Поэтому, встретившись со взглядом Пэриша, я понял тот секрет, что он в себе хранит: за
спокойным фасадом его внешности таится человек, способный - в буквальном смысле слова
- на невообразимое, человек, для которого дерзость - привычное дело.
Он улыбнулся мне и спросил:
- А ты как считаешь, Расс, что Инг делал с телами животных, вынутыми из
морозильника? Ведь у вас, писателей, воображение развито особенно хорошо.
И в тот же самый миг мне пришла в голову мысль, что единственный способ свершить
над Мартином Пэришем хоть какого-то рода правосудие - это превзойти его по части того
самого воображения, о котором он упомянул, превзойти его - в дерзости. Но как сделать это?
- Может, у него был друг, который закапывал их в землю, а сам он в этот момент снимал
похороны на видеокамеру? - сказал я.
Мартин скрылся за своей невыразительной улыбкой, тогда как Вальд, Шульц, Винтерс и
даже Мэри Инг сошлись взглядами на мне, потом скользнули друг по другу и снова -
уставились на меня.
- У Билли никогда не было друзей, - сказала Мэри Инг со всей серьезностью. Она явно
не владела языком "невообразимого".
- В то время, в 1976 году, еще не существовало видеокамер, - оповестил нас Вальд,
явно тоже незнакомый с понятием "дерзость".
- Да кто, к черту, интересуется тем, что он там делал с собачьими телами? - не
выдержал непонятного разговора Винтерс. Он посмотрел на часы. - Продолжай, Мартин.
Глядишь, где-нибудь к концу года Рассел нам состряпает новую историю.
Мартин посерел, но тем не менее усмехнулся мне в лицо.
В зрелом возрасте Инга трижды арестовывали, в трех других случаях допрашивали, и в
результате он провел за решеткой в общей сложности сто двадцать три дня. В двадцать два года
он попался на какой-то мелочи, а нашли у него целый карман наркотиков, хотя обвинения за
хранение наркотиков ему не предъявили и обыска дома не сделали. Двумя годами позже, когда
он работал сторожем в частной школе, его снова допросили, на сей раз после жалобы ее
хозяина, что из школьного зоопарка исчезают животные. И снова все ограничилось лишь
внушением. Еще через два года на него пожаловался хозяин дома, в котором Инг жил: Билли
вломился в три квартиры и украл... женское белье. Обвинение опять же не было предъявлено. В
1984 году, когда ему было уже тридцать лет, его осудили за первое "настоящее" преступление
- он разделся догола перед женщиной на Центральном пляже Лагуны. Трехмесячное
тюремное заключение было заменено курсом амбулаторного психиатрического лечения -
всего было проведено семь сеансов. Годом позже Инг попался на краже автомашины, на чем
хлопотал четыре месяца тюрьмы. Машина была угнана с боковой улочки Лагуна-Бич, а двумя
днями позже брошена в жилом квартале, расположенном на холмах. В 1987 году его
допрашивали в связи с попыткой изнасилования на лагунском пляже "Тысяча ступенек", а
через два года - в связи с выброшенными волнами на берег пирса Алисо, чуть южнее Лагуны,
трупами кошек и собак, забитых до смерти.
- Рассел, - прервала Карен, - все эти подробности личной жизни вряд ли вызовут
интерес у наших читателей. Большинство их взято из материалов психиатрических больниц и
телефонных разговоров, проведенных нами с сотрудниками специальных учреждений по
условно-досрочному освобождению. Данные психиатров цитировать нельзя - они
предназначены для служебного пользования, особенно то, что говорил сам Билли Инг. Ты
можешь цитировать Мартина, шерифа Винтерса, Вальда и меня. Если миссис Инг не возражает,
и ее. С этим все ясно?
- Ясно.
Родился Инг в Анахайме, в Апельсиновом округе, в 1954 году. Его отец, Ховард, работал
чертежником на аэрокосмическом предприятии в Рокуэлле; Мэри в то время работала в
столовой той самой больницы, где и появился на свет Билли. Это был их единственный
ребенок.
- Вроде бы все нормально, - сказал Вальд, отрывая взгляд от своих бумаг. - Но пока
мистер и миссис Инг усердно работали, в мальчике, росшем с нянькой, начали, как я полагаю,
зарождаться все качества несчастного человека. Не так ли, Мэри?
- Да, он не был счастливым ребенком, - ответила она, уткнувшись взглядом в страницу
текста. - Даже поверить не могу в то, как много материала вы собрали на него... то есть на нас.
- Миссис Инг, - сказал Эрик с видом глубокой торжественности, - вам абсолютно
нечего стыдиться. Вы сами пришли к нам, и этим вы спасаете человеческие жизни. Вы очень
хороший человек.
Карен, а вслед за ней и Мартин Пэриш неловко заерзали на своих местах. Если Винтерс и
обратил внимание на грубую снисходительность, прозвучавшую в тоне Вальда, то виду не
подал. Как, впрочем, и сама Мэри. Она лишь густо покраснела и снова, в очередной раз,
промокнула глаза скомканной голубой салфеткой.
Пэриш продолжал читать.
Инг от рождения был крупным ребенком, рыхлым и неспортивным, застенчивым и
одиноким. Агрессивные мальчики часто поколачивали его; девочки либо посмеивались над
ним, либо вовсе не замечали; учителя недолюбливали его за медлительность и упрямство. Его
эпилепсия была предметом шуток и издевательств. По тесту, определяющему уровень
умственного развития, разработанному Стэнфордом и Бинетом, он получил сто тридцать шесть
баллов. За то, что он часто прогуливал уроки, отец избивал его. По словам самого Билли,
Ховард "был всегда пьян" и жесток, иной раз набрасывался с кулаками и на Мэри. Часто
Ховард говорил сыну: он и Мэри - гири, прикованные к его шее, и если бы не они и
необходимость ради того, чтобы прокормить их, вкалывать от зари до зари, он свою жизнь
посвятил бы, не ощущая проклятия их присутствия, любимому делу - изучению права.
Я посмотрел на Мэри, которая по-прежнему не поднимала глаз от бумаг, и словно
услышал немой вопль безудержного, безутешного горя, который она издала Почувствовав
обращенное на нее внимание, она быстро взглянула на меня своими беспомощными голубыми
глазами и снова уткнулась в бумаги. Все так же сжимала она в руке салфетку.
Пэриш перевернул страницу и продолжал чтение.
Если верить Билли, Ховард был "таким толстым и таким глупым", что мальчик с детства
предпочитал обществу людей - общество животных.
- Я ожидал этого, - заметил Вальд. - Прекрасно вписывается в общую картину.
- Может, ты все же позволишь мне дочитать? - спросил раздраженно Пэриш.
- О, прошу прощения, капитан.
Пэриш что-то буркнул и продолжал. Опять же по словам Билли, у Инга всегда жили три
собаки (стаффордширских терьера) и три кошки
...Поділитися у соцмережах
