Жанр: Триллер
Власть
...была первая поездка Берлина в Китай, и, если Бог существует на небесах, то
она окажется последней. Все, что он знал об этой стране из книг, не шло ни в какое
сравнение с тем, что он увидел. Чем скорее он уберется из этой мерзкой страны, тем
лучше.
Берлин ненавидел каждый дюйм этого рисолюбивого узкоглазого рая. Ненавидел
его народ - двуличный, ненадежный и один из самых жестоких на грешной земле.
Ненавидел его монотонный говор, его переполненные, грязные и узкие улицы и
отвратительную привычку плеваться везде, где вздумается.
Ненавидел запах рыбы, который исходил здесь от всякой пищи, и запах нечистот,
от которого нельзя было спастись. Берлин питался армейским неприкосновенным
запасом, консервированным колбасным фаршем, шоколадными плитками и кока-колой
без льда. Не бог весть какая еда, но все равно лучше, чем та, которую поглощали
местные жители.
Его отец, богатый нью-йоркский владелец отеля, воспользовался своим влиянием и
помог сыну получить офицерское звание и непыльную работу в Вашингтоне. Если бы
не Роуда, он ни за что бы не приехал в Китай, где шанс получить пулю в зад был весьма
высок. Двух недель, проведенных в этой вонючей дыре, более, чем достаточно.
Благодарю покорно.
Он видел детей, умирающих от голода, мужчин, которым снарядом оторвало
челюсть, старух, арестованных за каннибализм, потому что у них не было пищи. Видел,
как пытают заключенных в секретных тюрьмах Чана. Если их будущее ужасно, то у
Берлина еще все впереди. Он хотел переждать войну в комфорте и затем вместе с отцом
заняться гостиничным бизнесом. Почему бы ему не попытаться сделать свой первый
миллион до того, как ему стукнет тридцать?
Как может Роуда переносить Китай? Переносить такой ужас? Господи, ей даже
нравится здесь. Столько времени проводит в госпитале, учит детей в школе при миссии
и еще умудряется заниматься каллиграфией. Чудо-девочка, как называл ее отец. Роуда
по-прежнему оставалось чудом.
Берлину ее ужасно не хватало. Два года не видеть ее лица, не слышать ее голоса, не
ощущать аромата ее духов. Не было дня, чтобы он не думал о ней. За два года она лишь
раз написала ему, прислала открытку, в которой сообщала, что выходит замуж.
Проклятая открытка принесла ему столько боли.
Он любил свою сестру. Любил страстно и ничего не мог с собой поделать. Эта
безумная любовь жгла его душу. Он уже давно перестал чувствовать стыд и вину.
Достаточно было боли, которую он испытывал, не видя ее. Чувство поглощало его.
Два года назад он признался ей в своей любви. Она хотела отнестись к его
признанию как к шутке, но не смогла. Она вспомнила, как он прикасался к ней, делая
вид, что это происходит случайно, как открывал дверь ванной, когда она купалась, как
следил за ней, когда она одевалась. Вспомнила, как настороженно он относился к
мальчикам, которые за ней ухаживали. В ответ на его признание заплаканная Роуда
пообещала помолиться за него. Она попросит Бога ниспослать на Нельсона свою
благодать, чтобы он перестал думать о ней так.
Благочестивая Роуда. Справедливая Роуда. Ходила в церковь и чтила Бога. Она
собиралась обратиться к Господу, чтобы тот направил Нельсона на правильный путь.
Она не хотела ничего говорить отцу, который мог не понять. Но Нельсон не должен
больше никогда говорить с ней так.
Через неделю он напился пьяным и начал приставать к ней. Вскоре после этого она
уехала из страны с направляющимися в Китай миссионерами, ничего не сказав отцу и
Нельсону. Просто собралась и уехала. Решила на многие годы посвятить себя
благородному делу в чужих краях. И обстоятельства, видимо, подвигли ее еще на один
решительный шаг.
Когда Берлин появился в Китае, сестра не встретила его с распростертыми
объятиями. Он не хотел ее обижать и дал ясно ей это понять. Все, что ему было нужно
- чтобы она хорошо подумала над своим намерением выйти замуж. Чтобы подумала
прежде, чем выходить за нищего святошу, у которого и горшка-то своего нет.
Она что, хотела состариться в этом Китае, спросил он. Дома она могла бы быть
богатой женщиной. Компания отца расширяла свою деятельность, он строил отели в
других штатах и одновременно начинал новое дело, перед отъездом Нельсона в Китай
купил небольшую компанию по производству конфет. Берлин ждет не дождется того
момента, когда начнет работать с отцом. Роуда могла бы работать с ними. Ее будущее в
Америке, а не в Китае.
В небольшом чунцинском доме Берлин потянулся к бутылке водки. Пустая. Будь
оно все проклято. Он швырнул бутылку в сторону, она ударилась о каменную стену,
осколки разлетелись во все стороны. Он заплакал. Он всегда плакал из-за Роуды. Был
ли он пьян? Возможно. Возможно, он специально хотел напиться. Он откупорил
третью бутылку водки и огляделся в поисках чашки.
Он должен забрать Роуду из Китая. Должен вернуть ее в старую добрую Америку,
где кончатся ее мучения. Он должен отнять ее у этого святоши и у всех остальных
святош, с которыми она водится.
Берлин сказал Роуде, что пользуется здесь кое-каким влиянием. Американцы
снабжали Чана деньгами, оружием, шелковыми чулками для его женщин и
пенициллином для его приятелей на тот случай, если они схватят гонорею. Тогда пусть
Чан сделает кое-что для Нельсона Берлина. Пусть закроет миссионерскую
организацию, в которой состоит Роуда, если она не вернется домой со своим братом.
Китайцы уже подозревали Роуду в античановских настроениях, так почему бы не
воспользоваться этим, чтобы заставить ее вернуться домой?
Почему же Америка поддерживала двуличного и неразборчивого в средствах Чана?
Даже Нельсон Берлин смог раскусить этого маленького велеречивого ублюдка,
который способен предать собственную мать, и которого ненавидит большая часть его
собственного народа.
Зачем же поддерживать его? Затем, что Соединенные Штаты не знали правды о
Чане и, по большому счету, не хотели знать. Американцы всегда питали слабость к
героям, а пропагандистская машина Чана выставляла его именно таким. У него также
были известные и важные друзья в Белом Доме, государственном департаменте и
армии США. Только тронь этого мерзавца - и они за него горой встанут. Критиковать
Чана значило в самом скором времени распрощаться со своей карьерой на
общественном поприще.
Впрочем, судьба Чана волновала Нельсона Берлина меньше всего. Его волновала
Роуда. Он хотел уговорить ее съездить на месяц-другой в Америку отдохнуть.
Возможно, время, проведенное в Штатах, образумит ее. Кто знает; Одно было
несомненно: Берлин всегда добивается своего. Честным путем или нет, но добивается.
Из другой комнаты Линь Пао наблюдал, как Берлин пьет водку прямо из горлышка.
Глотнув прозрачной жидкости, он опустил голову и заплакал. Пао ухмыльнулся. Ну и
зрелище. Сперва человек поглощает водку, затем водка поглощает человека.
Пао наблюдал, как капитал Берлин поднялся на нетвердых ногах и наподдал
лежащую на полу каску, которая отлетела на другой конец комнаты. Американец
принялся проклинать Томаса Сервиса, и Пао покачал головой с притворным
сожалением. Ревность лишает человека разума.
Неожиданно Берлин качнулся, сделал шаг вперед и упал лицом вниз. Он лежал
тихо и не шевелился. Линь Пао и Сон Суй продолжали есть и наблюдать за ним.
Через несколько минут Берлин застонал и с большим трудом повернулся на спину.
"Хочу видеть мою сестру", - сказал он.
Пао продолжал отправлять в свой рот лапшу палочками для еды, не сводя глаз с
американца.
Берлин торопливо сел.
- Сейчас, чертовы ублюдки. Я хочу видеть ее сейчас. Вы слышите, что я говорю,
узкоглазые выродки?
Управление лютеранской миссии
Роуда Берлин сидела на деревянном складном стуле возле окна цокольного этажа и
смотрела на разбушевавшийся ливень. Рядом стоял Томас Сервис и растирал ее плечи.
Они были одни. Их товарищи - врачи, медсестры, учителя - дежурили в госпитале,
проводили библейские чтения или отсыпались после бессонной ночи.
Она рассказала Томасу о своем последнем разговоре с Нельсоном, о его угрозе
закрыть миссию, если она не вернется в Америку. Томас Сервис улыбнулся: "На все
воля Божья, - сказал он, - Твой брат ничего не изменит. Миссия существовала здесь
до того, как он приехал, и Бог даст, будет существовать и после".
Роуде пришлось согласиться. Неожиданно она перестала бояться своего брата.
Томас прав. Мы все в руках Божьих.
Она слушала, как дождь стучит по окнам. Снаружи вся территория миссии была
затоплена водой. Стоков на ней не было, и вода заполнила все подвалы миссии. Завтра
им на выручку придут чунцинские лютеране с ведрами.
Сквозь ливень Роуда едва могла различить стоящую в двадцати футах от окна
зенитную пушку. Боже, как она ненавидит эту штуку. Ее присутствие на территории
миссии символизировала все то, что она презирала в Чане и его бандитской шайке.
Заявив, что родина в опасности, гоминьдановцы навязали эту пушку лютеранам.
Руководители миссии протестовали, говоря, что они приехали сюда, чтобы спасать
жизни, а не отнимать их. Их протест оставили без внимания. Пушку оставили во дворе
миссии до тех пор, пока последний японский захватчик не будет изгнан за пределы
страны.
Пушка была чехословацкого производства, ржавая и сломанная. С момента
появления на территории миссии она так и не была укомплектована людьми и не
произвела ни одного выстрела. Так она и стояла уродливой серой грудой металла,
покрытая птичьим пометом и забытая всеми, кроме проживающих при миссии сирот,
которые превратили ее в огромную игрушку. Типично китайский способ: все делать
ради показухи, пусть даже во вред делу.
С другой стороны, Роуда понимала, что лютеране еще хорошо отделались. Бандиты
Чана могли закрыть миссию, захватить часовню, общежитие для сирот, школу миссии,
И, разумеется, госпиталь. Вороватые прислужники Чана были известны своей
алчностью и бесчестностью.
Стоя позади Роуды, Томас Сервис наклонился и поцеловал ее волосы. Она
повернула голову и улыбнулась ему. Осталось лишь семь недель до их свадьбы. Через
семь недель они станут мужем и женой. Ей хотелось, чтобы этот день наступил как
можно скорее.
Он обладал всем, что она ценила в мужчине. Он был христианином, добрым и
трудолюбивым. Он уважал ее желание остаться до свадьбы девственницей. Врачи,
медсестры, евангелисты миссии сходились во мнении, что Томас Сервис - лучший
врач в южном Китае, если не во всем Китае.
Он помог ей привыкнуть к этой суровой стране, которую она теперь начинала
любить. Приехав, Роуда не была уверена, что выдержит больше недели. Мухи,
москиты, крысы сводили ее с ума. Она едва не упала в обморок, когда впервые увидела
прокаженного. Вокруг нее китайцы умирали от холеры, оспы, тифа и массы других
болезней, названия которых просто нельзя было запомнить.
И еще шла война. Боже, сколько было жертв. Мужчины, женщины, дети сотнями
проходили через госпиталь, их тела были изуродованы пулями и снарядами. Роуда,
которая до того никогда не выезжала за границу, начала подумывать о том, чтобы сесть
на первый вылетающий из Чунциня самолет.
Томас Сервис заставил ее изменить решение. Он любил китайцев и служил им всем
сердцем. Его отец и мать, лютеранские евангелисты, основали миссию в Чунцине. Они
работали там, пока в 1940 году не погибли при налете японской авиации. Их
похоронили рядом на вершине холма, откуда видна была гавань, по которой буксиры
тащили груженые джонки.
Томас Сервис вырос в Китае, а когда началась война, учился в высшей
Медицинской школе при колледже Рида в Орегоне. Я вернулся потому, что не мог не
вернуться, объяснил он Роуде. Ему предложили службу во флоте в территориальных
водах Соединенных Штатов, после которой его ждала доходная работа в Америке.
Он сказал Роуде, что у него было предчувствие, что его родители не переживут
войну. Поэтому он решил находиться рядом с ними, пока это возможно. После его
возвращения они три года прожили вместе. Возвращение в Китай оказалось самым
правильным поступком в его жизни.
Роуде тоже понравилось в Китае. Она была нужна здесь. Желание помогать людям
в ней сочеталось со стремлением распространять слово Божье, и нигде она не была так
счастлива, как в Китае. В Китае она была свободна от Нельсона и его неестественного
чувства.
Когда она впервые рассказала Томасу Сервису о Нельсоне, он сказал, что это крест
ее брата, а не ее. Сейчас, когда дождь усилился, он обнял Роуду и прошептал: "Нельсон
не имеет никакого отношения к нашей жизни. Забудь о нем. Думай о нас. Мы
поженимся и будем работать в Китае, пока не умрем и нас похоронят на холме рядом с
моими родителями".
Роуда встала со стула и обвила руками его шею. "Хорошо. Потом однажды утром
мы проснемся и все вместе позавтракаем".
Они засмеялись, и когда загремел гром, она поцеловала Томаса и услышала сквозь
раскаты вскрик. Она повернулась и увидела, что в дверях стоит ее брат и держит в
левой руке пистолет с перламутровой рукояткой.
Будучи хорошими шпионами, Линь Пао и Сон Суй должны были выполнять свои
обязанности. Поэтому они пренебрегли приказом Нельсона Берлина остаться в джипе.
В соломенных шляпах конической формы и американских военных непромокаемых
накидках они последовали за пьяным американцем, который, пошатываясь, шел по
территории лютеранской миссии. Чем сильнее лил дождь, тем больше Линь Пао
сомневался в необходимости подвергать им себя таким неудобствам.
Преследовать пьяного капитана было нелегко. Дождь и темнота делали его почти
невидимым для двух членов Триады. Несколько раз капитан падал в грязь. В
нескольких ярдах позади него Пао и Сон Суй ждали, пока он поднимется и продолжит
путь. Ждали и промокли до нитки.
Но Линь Пао понимал, что им нужно выдержать эту ужасную ночь. Капитан слабо
контролировал себя, и было весьма вероятно, что до утра он наделает глупостей. Пао и
Сон Суй должны быть поблизости, чтобы стать свидетелями его действий. Полученная
информация могла оказаться полезной для Триады, которая умела заставить человека
платить за свои ошибки.
Приблизившись к зенитному орудию, Пао и Сон укрылись за наваленными рядом с
ним мешками с песком. Присев на корточки, они стали смотреть на управление миссии.
Почти все окна были темными. Но не все.
Нельсон Берлин вглядывался в тускло освещенное окно нижнего этажа. Видимо,
ему не понравилось то, что он увидел. Он отшатнулся назад, выругался и замахал
руками. Затем он потерял равновесие и сел в грязь. Показал зданию кулак, поднялся и,
покачиваясь пошел к входу. Остановился, чтобы вытащить пистолет, открыл дверь и
вошел.
Пао и Сон Суй выбежали из укрытия и понеслись к зданию. Прогремел гром, не
разбирая дороги, они хлюпали по глубоким лужам. Левая туфля Пао застряла в грязи,
но он продолжал бег - капитана нужно было держать под близким наблюдением.
Первым окна достиг Пао.
Томас Сервис шагнул к Нельсону Берлину, уверенный, что сможет поговорить с
ним и убедить, что Роуда вольна распоряжаться своей жизнью. Высокий рыжеватый
мужчина стоял, опустив руки: он хотел, чтобы Берлин знал, что он не желает ему зла.
Он уже хотел сказать это, когда Берлин выстрелил ему в грудь. Сервис упал.
До той ночи Нельсон Берлин стрелял из своего пистолета только по мишеням и
однажды в поместье своего отца в округе Датчиз, штат Нью-Йорк, подстрелил белку.
Выстрелив в Томаса Сервиса, Берлин удивился тому, как легко и приятно убить
человека. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким сильным. С пистолетом в руке
он может подчинить себе весь мир.
Рыдающая и стонущая Роуда сидела на полу, обхватив голову Сервиса руками, и
покачивалась взад и вперед, Разгоряченный водкой и содеянным, Берлин, не в силах
больше сдерживаться, спрятал пистолет в кобуру, подошел к Роуде и оторвал ее от
Сервиса.
Она вскрикнула, и он ударил ее по лицу. Потом он рывком поднял Роуду на ноги и
поцеловал, почувствовав соленый вкус ее слез; он проник языком в ее рот, а когда она
расцарапала ему лицо, ударил еще раз. Она попыталась ударить коленкой его в пах,
однако он успел повернуться и удар пришелся в бок. Ему было больно, но не настолько,
чтобы он прекратил свои попытки.
Потом она оказалась на полу; зажав ей рот одной рукой, он другой начал рвать на
ней блузку. В этот момент погас свет, и они оказались в темноте. Лежа на Роуде,
Берлин справился с рубашкой, но она укусила его за руку, и тогда он схватил ее за
горло и начал душить. Он слышал, как давится его сестра, но сжимал руки, пока она не
обмякла.
Он перестал душить ее, но она была еще жива. Он сорвал с нее рубашку, сунул руку
под лифчик и сжал маленькую грудь. Потеряв голову от возбуждения, он расстегнул ее
пояс и стащил с нее брюки и трусики. Затем приподнялся на колени и снял с себя
штаны и трусы. Чувствуя себя на грани оргазма, он быстро вошел в нее и через
мгновение кончил.
Распластавшись, он продолжал лежать на своей сестре, пока она не зашевелилась
под ним. Когда она прошептала: "Боже милостивый", вся страсть Берлина исчезла, и он
ужаснулся. Страх был так велик, что у него захватило дыхание. Сквозь окно в комнату
проникал слабый свет, но ему казалось, что темнота сгустилась, неся с собой грядущее
зло, которое наверняка уничтожит его.
Берлин вновь поднялся на колени, посмотрел на ее заплаканное лицо в синяках, и
когда она сказала: "Зачем ты сделал это?", он понял, что никогда больше не захочет
слышать ее голоса, никогда больше не захочет вспоминать об этой ночи. Поэтому он
задушил ее своими руками, упал возле нее и зарыдал.
Когда Нельсон Берлин открыл глаза, на него смотрели Линь Пао и Сон Суй.
Пао с притворным почтением снял с себя шляпу.
- Капитан, сэр, вы хотите выйти из этой неприятной ситуации, избежав
наказания?
Берлин кивнул. Страх отнял у него силы, и он потерял способность мыслить здраво,
и был готов отдать свою душу всякому, кто избавит его от этого кошмара.
- Да, хочу.
Пао присел на корточки возле него.
- В таком случае вы должны поступать так, как мы скажем.
- Я понимаю.
Пао покачал головой.
- Вы не понимаете, капитан. Но со временем поймете. Сегодня ночью мы ничего
не станем от вас требовать. Речь идет о будущем. Не беспокойтесь о том, что случилось
этой ночью. Но когда вы покинете эту комнату, вам придется повиноваться некоторым
из моих друзей. Мы послужим вам, а вы послужите нам.
- Только помогите мне. Умоляю, помогите мне. Я сделаю все, что вы скажете.
- Капитан, сэр, с этого момента вы будете поступать, как мы скажем, когда придет
время.
После капитуляции Японии в 1945 году Америка настаивала на перемирии между
Чаном и коммунистами. Однако о прекращении огня не могло быть и речи. Никто не
хотел идти на уступки. У коммунистов была сильная армия, освобожденные от японцев
земли, их поддерживали миллионы соотечественников. Им незачем было плясать под
дудку гоминьдановцев.
Допустить красных в правительство было для Чана все равно, что открыть лисе
курятник. Он понимал, что если не покончит с коммунизмом, то, в конце концов, его
растущая популярность будет стоит Чану политической власти. Компромисс Чана не
устраивал. Стоит ли давать веревку своему палачу?
Через год после окончания войны с Японией Чан первым нанес удар: его армия
атаковала войска коммунистов в Маньчжурии. Но ему оказалось не под силу
справиться с красными армиями, возглавляемыми популярным в народе Мао Цзэдуном.
Чан показал себя плохим военачальником, неспособным возглавить и вдохновить
войска, и солдаты тысячами перебегали на сторону Мао, прихватив с собой
американское снаряжение. Трехлетняя гражданская война завершилась полным
поражением Чана.
Он бежал на Тайвань, гористый остров недалеко от юго-восточной границы Китая,
однако, успев обчистить китайские музеи, банки и военные склады. Его добычей стали
золотые запасы страны вплоть до последнего слитка. Триады помогали маленькому
генералу осуществлять грандиознейшую хищническую операцию со времен
разграбления Европы нацистами.
На Тайване отношение к Чану было отрицательное. Однако оппозиция маленькому
генералу просуществовала там недолго. По его приказу войсками были замучены и
уничтожены тысячи тайванцев, часть оппозиции была вынуждена уйти в подполье,
многие бежали из страны. Чан подчинил себе остров с помощью тех же кровавых
средств, что использовал двадцать лет назад при подавлении шанхайского восстания.
Как всегда, маленький генерал считал, что имеет право на все.
Юго-запад Китая. Здесь в отдаленной провинции Юньнань армия Мао изгнала из
китайской земли последние полки Гоминьдана в зону на стыке Бирмы, Лаоса и Непала.
Эта зона, родина горных племен Шань, являлась крупнейшим мировым поставщиком
незаконного опиума и носила название "Золотой треугольник".
Опасаясь, что Мао может теперь попытаться захватить всю юго-восточную Азию,
ЦРУ снабжало гоминьдановскую армию оружием в "Золотом треугольнике" и
планировало вторжение в Китай. Гоминьдан, однако, не собирался сражаться с
"красной угрозой". Воины Чаня в "Золотом треугольнике" решили основательно
заняться наркобизнесом. Они поставили себе целью взять в свои руки торговлю
героином в юго-восточной Азии. Прибрать к рукам весь героиновый рынок.
"Золотой треугольник" был ничейной полосой. Власть в нем принадлежала
сильнейшему, и сильнейшим являлся Гоминьдан. Остатки армии Чана легко покорили
бирманские горские племена и заставили их увеличить производство опиума. Горцев
насильно забирали в гоминьдановскую армию. Китайцы женились на местных
женщинах, это приносило им больше новобранцев и больше опиума.
Для Гоминьдана успех в "Золотом треугольнике" стал реваншем за поражение в
своей стране.
Гоминьдановцы наводнили юго-восточную Азию опиумом, который химики
Триады превращали в героин и морфин. Пао никогда не был так загружен работой.
Действуя на территории Тайваня и Гонконга, он возил наркотики не только по всей
Азии, но и в Европу и Америку. Вместе с Сон Суем они охраняли руководителей
Триады во время поездок по "Золотому треугольнику". Они также сопровождали
химиков Триады из Гонконга в лаборатории, производящие героин в горах Бирмы.
Линь Пао давал взятки таиландским полицейским, которые охраняли партии
наркотиков, проходившие через их страну. В Таиланде он и другие члены Триады
покупали или похищали детей у родителей, душили младенцев, вырезали внутренние
органы и заполняли маленькие тельца килограммами героина. Затем женщины,
разыгрывавшие из себя матерей, перевозили своих "спящих младенцев" через границу в
Малайзию.
Пао создавал контрабандные пути между производящими наркотики
лабораториями в Гонконге и на Тайване и китайскими кварталами в Сиднее, СанФранциско,
Торонто, Амстердаме, Маниле, Нью-Йорке. Он перевозил наркотики на
контейнеровозах, в антикварных столах и футбольных мячах; в чемоданах с двойным
дном; в пластиковых пенисах, которые германские стюардессы провозили в своих
влагалищах. На главарей Триады произвело большое впечатление то, что Пао смог
успешно перевезти пятьдесят фунтов героина из Тайваня в Бразилию.
В двадцать пять лет Линь Пао, благодаря своим бойцовским качествам, смог
получить почетную должность Красного Шеста - официального исполнителя воли
Триады. Он быстро оправдал оказанное доверие, собственными руками задушив
секретного агента китайской полиции, внедрившегося в Триаду. Он защищал игорные
дома Триады от нападений противников в Гонконге, он организовал похищение
сингапурского банкира с целью получить за него выкуп и вместе с Сон Суем
отправился в Гонолулу, чтобы убить японского банкира, который позволил себе
злоупотребить деньгами Триады.
По мере того, как слава Линь Пао росла, враждебно настроенные Триады
предпринимали несколько покушений на него и назначили цену за его голову. Черный
Генерал стал мишенью для своих врагов. В Лондоне Триада Серебряный Бамбук
потребовала, чтобы все китайцы, ввозящие героин в Англию, платили ей мзду. Она
также хотела получить право распространять героин на территории Англии. Тех, кто
отказывался повиноваться, убивали. Серебряные Бамбуки ждали, когда Пао бросит им
вызов.
Им не пришлось долго ждать. Все знали, что Пао не выносит угроз и презирает тех,
кто позволяет себя запугать.
В одну влажную июльскую ночь он и Сон Суй привезли два килограмма героина
владельцу китайского ресторана в Сохо, крупнейшем районе Лондона, где живут
иностранцы. На рассвете они вышли из ресторана на пустынную Дик-стрит, где на них
напали шестеро китайцев с двумя доберман-пинчерами, вооруженные ножами и
стальными стержнями. Серебряные Бамбуки хотели наказать Черного Генерала в
назидание другим.
Пао выстрелил одному нападавшему в голову, другому в грудь, но доберманы
свалили его на тротуар. Пистолет вылетел из его рук, и собаки мигом оказались на нем.
Лежа на спине под рычащими собаками, Пао видел, как Сон Суй выстрелил одному
Серебряному Бамбуку в живот, и тот упал на тротуар. Но коренастый китаец с красной
лентой на голове ударил Сона стальным стержнем по руке, и тот выронил оружие.
Стиснув от боли зубы, Сон попятился назад, схватился за раненую руку. Коренастый
вразвалку пошел на него.
Маленькому брату грозила смерть.
Разъяренный Линь Пао обхватил руками туловище собаки, сломал ей хребет и
отбросил в сторону. Поднявшись на колени, он ударил вторую собаку кулаком по
голове, сбив ее с ног. Затем вскочил на ноги и нанес удар каблуком собаке в бок,
сломав ребра. Она заскулила, он схватил ее за ошейник и швырнул в коренастого,
который наступал на Сон Суя.
Собака ударилась о спину мужчины, толкнув его на Сон Суя. Он не успел
выпрямиться, как Сон Суй ткнул пальцами левой руки ему в глаза, рванул ногтями
глазные яблоки. Вскрикнув, тот выронил стальной стержень. Сон Суй подхватил
коренастого и стукнул его по правому колену. Когда тот схватился за ногу, Сон Суй
наотмашь ударил его железякой по лицу.
Пао набросился на оставшихся. Здоровенный мужчина с широким лицом дико
взмахнул ножом, полоснул Пао по грудной клетке. Превозмогая боль, Пао ударил его
ногой в пах, нанес удар кулаком в горло и затем лбом по лицу.
Последний из нападавших, тощий мужчина с прилизанными волосами, закричал и
согнулся попол
...Закладка в соц.сетях
