Жанр: Триллер
Модести блейз 2. Единорог
... но было ясно, что минут
пятнадцать он будет лежать спокойно. Этого должно хватить. Не было нужды
связывать его. Через пять минут все будет кончено - тем или иным образом.
По лестнице они спустились в холл, где было несколько дверей, в том числе и в
большую комнату, выходившую на террасу. Чтобы не шуметь, они спускались
босиком.
Дверь была закрыта. За ней слышались голоса, потом звякнул стакан. Еще одна
дверь была приоткрыта. Насколько они понимали, стена той комнаты была общей с
кухней. Вилли первым вошел в эту комнату, держа нож за кончик лезвия тремя
пальцами, в том числе и большим. За ним с интервалом в один шаг следовала
Модести. Пляжную сумку она оставила у лестницы, в одной руке у нее было конго, в
другой кусок трубы.
Они остановились, пытаясь увидеть то, что хотели. Наконец они добились своего.
Дверь в общей стене. Вилли тихо подошел к ней и приоткрыл. В кухне никого не
было. Он оставил дверь приоткрытой, подошел к Модести. Та уже сняла рубашку. Она
была обнажена до пояса, готовая пустить в ход Ошеломитель, прием, который
гарантировал замешательство оппонентов на три секунды.
Модести передала Вилли кусок трубы. В правой руке у нее по-прежнему было
конго. Она положила левую на плечо Вилли, придвинула губы к его уху и прошептала:
- По счету двенадцать. Один...
При этом слове Вилли быстро двинулся к двери в кухню и скрылся в ней. Модести
повернулась и вышла в холл. В голове у нее заработал секундомер. Она подошла к
двери, взялась за ручку.
Восемь... Девять секунд...
Она открыла дверь, спокойно вошла и без спешки закрыла ее за собой. Она
застыла, уперев руки в бедра. На губах ее играла вопрошающая улыбочка.
За круглым столом сидело пятеро - Герас, Уго, еще двое бандитов и человек,
который управлял катером. Один бандит стоял справа от нее, наливая себе из бутылки
в стакан. Это был Эмилио.
На нее уставилось шесть пар глаз. Шестеро мужчин застыли, словно в живой
картине.
Они были ошеломлены.
Десять секунд.
Тихо открылась дверь из кухни. Появился Вилли. В левой руке он держал
свинцовую трубу, в правой нож. Никто не заметил его появления.
Модести словно сфотографировала мизансцену, запоминая мельчайшие
подробности. Два ствола... Один у Эмилио в кобуре под мышкой. Другой у Гераса,
тоже в кобуре, но на спинке стула. Следовательно, самый опасный сейчас Эмилио.
Двое бандитов увидели бы Вилли, но они повернулись назад, глядя на полуголую
Модести. Уго смотрел прямо на нее. Герас и механик с катера тоже сидели спинами к
Вилли.
Одиннадцать секунд.
Модести неспешно сделала два шага вперед, оставив Эмилио справа, словно не
обращая на него внимания.
Двенадцать секунд. Кто-то с шумом выдохнул, и живая картина вдруг утратила
свою неподвижность.
Модести шагнула в сторону. Из рук Эмилио выпала бутылка, он потянулся к
кобуре. Но Модести изо всех сил взмахнула ногой и угодила ему в солнечное
сплетение.
Механик качнулся и упал на пол. От его головы отскочила свинцовая труба.
Вообще-то первым Вилли собирался вывести из строя Гераса, но за ним маячила
Модести, и, если бы Вилли промахнулся, он мог бы задеть ее.
Вилли же, метнув кусок трубы, прыгнул ногами вперед, перелетев через стол.
Ногами он ударил сидевших напротив него двоих бандитов, а его ручища метнулась к
Герасу. Но тот оказался начеку и внезапно завалился набок со стулом вместе.
Эмилио потерял сознание. Он осел у бара и задел стакан, который разбился
вдребезги. Модести же метнулась к одному из бандитов, который, пошатываясь,
двинулся было в ее сторону, но она ловким и точным ударом конго отправила его на
пол. Второй бандит стоял на четвереньках, мотал головой и пытался подняться. Краем
глаза Модести увидела, как Вилли левой рукой приподнял Уго и коротким ударом той
же левой отправил его в нокдаун.
Пока Вилли не пускал в ход правую руку. В ней был нож.
Герас лежал на полу и, страшно оскалившись, нашаривал кобуру, которая лежала
также на полу рядом с перевернутым стулом.
Понимая, что дело в общем-то сделано, Модести подошла к человеку на
четвереньках. С момента ее появления в комнате прошло восемь секунд.
Модести услышала, как Вилли рявкнул: "Тихо, Герас", после чего послышался
странный звук и вопль.
- Я же тебе говорил, - сказал Вилли.
Бандиту тем временем удалось кое-как подняться, и теперь он шатался на
сделавшихся ватными ногах. Модести ударила его дважды конго, по обеим рукам,
потом подтолкнула к качалке, стоявшей неподалеку от стола. Он плюхнулся в нее, и
руки его беспомощно обвисли.
Модести бросила взгляд на Гераса. Нож Вилли пригвоздил его руку к полу. Вилли
склонился над ним, выдернул нож, потом подобрал ствол, который уже лежал возле
кобуры.
Герас с гримасой боли поднял руку, из которой текла кровь, потом прижал ее к
животу. Лицо его было бледное, глаза остекленели.
- Ну, вот, вроде бы и все, Принцесса, - сказал Вилли. Вид у него был довольный.
Она улыбнулась и подошла к Эмилио забрать его оружие. Вилли вышел из комнаты и
вскоре вернулся с ее рубашкой, которую он галантно подал ей, чтобы она могла
одеться.
- Ты последи за порядком, - сказала Модести, - а я схожу погляжу, что там
вокруг.
- О'кей, Принцесса.
Модести начала прочесывать комнату за комнатой. Ей не удалось найти никаких
письменных распоряжений, которые привели к тому, что она с Вилли оказалась на
этой вилле. В двух из четырех спален она нашла пистолеты. Форли сопел на диване.
Модести связала его жгутами из одеяла. Когда она опять спустилась в холл, то
услышала, как в большой комнате кто-то завопил.
Оставляя это без внимания, Модести вышла из дома. На аллее машин не было.
Гараж у дома также пустовал. За гаражом Модести обнаружила старинное ландо. Судя
по всему, его берегли не одно десятилетие - и четыре колеса, и кузов были в очень
неплохом состоянии, но солнце, ветры и дожди последних нескольких лет все же дали
о себе знать...
Модести прошла за дом. Сада как такового не было, имелась лишь лужайка, а за
ней росли деревья. У самых деревьев стоял деревянный сарай. В нем Модести
обнаружила старые ведра, ржавый топор, мотки толстой веревки, а также тачку.
Двадцать минут спустя она прошла через террасу в комнату, где Вилли пас
шестерку их бывших тюремщиков. Войдя, она чуть было не расхохоталась. Один из
громил остался в трусах, а Вилли напялил на себя его цветастую рубашку, брюки,
которые оказались на несколько дюймов короче, чем следовало бы, а также
щегольские лакированные туфли с острыми носами.
Пятеро лежали на спинах, заведя руки за головы. Большие пальцы у них были
связаны скрученными полосами скатерти. Все были в сознании и лежали рядком, но
никто не смел пошевелиться. Герас, к удивлению Модести, лежал без признаков
жизни на диване. Его правая рука была перевязана бинтом из той же скатерти. Вилли
сидел на краю стола, курил и играл трофейным ножом. На столе лежали три ствола, а
кроме того, стояли наполненное какой-то жидкостью блюдце, бутылка, "Детрола", а
также валялся моток ниток, в который была воткнута иголка.
- Что с ним, Вилли? - спросила Модести, кивая на Гераса.
- Решил, что надо бы зашить ему руку. - Он кивком показал на нитки. - Все
лучше, чем ничего. Но обычная иголка - штука хитрая...
- Он что, потерял сознание в ходе операции? - с улыбкой спросила Модести.
- Не совсем... - В голосе Вилли зазвучало смущение. - Болван начал вопить и
дергаться. Вот и пришлось маленько охладить его пыл. Скоро очухается...
- Отлично. Мне надо с ним поговорить.
Вилли вытащил для нее сигарету из пачки на столе и зажег с помощью изящной
золотой зажигалки, которую до этого Модести у него не видела. Она явно досталась
Вилли вместе с одеждой.
Модести села в качалке и, вытянув свои длинные ноги, стала наблюдать за
Герасом.
Глаза пятерых лежавших на полу мужчин перебегали с Вилли на Модести и
обратно. Они смотрели с испугом и непониманием на странную парочку, мирно
покуривавшую среди этого хаоса.
- Поздновато насчет прогулки по морю, Принцесса, - меланхолично заметил
Вилли.
- Даже не знаю... Ночью вообще-то даже приятнее. Я бы прогулялась. Но у них
тут нет машины.
- Вообще ничего нет?
- Только карета. Старинная. Вроде той, что мы видели в музее в Лиссабоне,
только без тех украшений. А вот с автотранспортом плохо.
- Жаль.
- Да... Ты лучше притащи сюда и того, что валяется наверху.
- А он живой?
- Когда я последний раз его видела, он уже приходил в себя. Вилли исчез в
дверях. Он отсутствовал дольше, чем требовалось. Только три минуты спустя он
появился, бредя, как пожарник, с Форли на плечах. Глаза у того были открыты. Вилли
сбросил свою ношу и уложил итальянца рядом с остальными.
На диване зашевелился Герас. Модести подошла, сильно ущипнула его за мочку
уха. Вскоре глаза его открылись. Взгляд сделался осмысленным. На губах появилась
улыбка, в которой смешались и испуг, и надежда. Испуг не удивил Модести. Она
успела уже убедиться, что бандиты хорошо сражаются до момента поражения, после
этого их боевые качества улетучивались бесследно.
- Что это за фокусы, Герас? - резко спросила она.
- Не знаю... честное слово. - В его голосе были заискивающие нотки, попытка
заручиться пониманием у оппонента-профессионала. - Монтлеро получил заказ.
Выгодный. Послал меня с ребятами, это для нас обычная работа... больше ничего...
- Ясно. Если увидишь Монтлеро, скажи: ежели я не убью его в течение года, он
может потом спать спокойно. Я не умею долго сердиться.
- Год... - Улыбка Гераса сделалась болезненной. Но тут он вдруг уловил другой,
имеющий лично к нему отношение смысл фразы и закивал головой изо всех сил. -
Когда увижу, да? Значит, я его увижу?
- Я сказала "если увидишь", - напомнила Модести. - Ну, а теперь выкладывай,
что вам поручили.
Герас попытался сделать успокоительный жест рукой, потом болезненно
поморщился.
- Но я же говорил, Модести, я не знаю... Нож, который Вилли до этого держал в
руке, вдруг просвистел в дюйме от уха Гераса и вонзился в спинку дивана.
Лицо Гераса приобрело цвет грязного молока.
- Мисс Блейз, гаденыш, - холодно произнес Вилли. Он подошел и выдернул нож
из спинки дивана. Лицо его излучало непритворный гнев.
- Виноват, конечно, мисс Блейз... Виноват... - забормотал перепуганный Герас.
- В общем, мне ничего толком не сказали, мисс Блейз. Мы приехали в Лиссабон,
встретились с контактом, вы его тут видели, мисс Блейз. Мы даже не знаем, как его
зовут. Он назвал вас и... - Герас поперхнулся, едва не совершив новой оплошности,
- и мистера Гарвина... Нам было приказано задержать вас, привезти сюда и
продержать под замком сорок восемь часов. Мы наняли виллу, подготовили комнату,
затем... поехали за вами.
- Что должно было произойти по истечении сорока восьми часов?
- Нам сказали отпустить вас, мисс Блейз, - стараясь придать интонациям
полнейшую искренность, произнес Герас. - После этого наша работа уже
заканчивалась.
Вилли Гарвин рассмеялся. В смехе его не было веселья.
- Честное слово! - с отчаянием воскликнул Герас. - Клянусь могилой моей
матери!
Модести поглядела на Вилли, чуть вопросительно подняв брови.
- Насчет сорока восьми часов он не врет, Принцесса, - отозвался Вилли и, ткнув
пальцем в сторону Форли, добавил: - Я маленько потолковал с этим типом, прежде
чем тащить его вниз. Он рассказал то же самое. Только добавил, что, по их расчетам,
мы должны были воспользоваться той ножкой от кровати как ключом, чтобы
отвинтить решетку. А если бы нам не удалось выбраться, Герас имел право поступить
с нами, как ему заблагорассудится.
- Ничего не понимаю, - медленно произнесла Модести.
- Я тоже. Хочешь добраться до их контакта?
- Нет. - Она повысила голос, чтобы ее хорошо расслышал Герас. - Мы лучше
спросим самого Монтлеро. - Она подошла к столу и затушила сигарету. - Тут нет
телефона, Вилли. Придется, видать, идти домой пешком.
- До Каскаиса миль семь-восемь...
- Не беда. Вечер приятный.
- Мои туфли тесноваты, да и у тебя слишком легкие сандалии. Дай-ка я
посмотрю, что тут у них имеется. Есть у меня одна идейка.
Модести сразу поняла, что имеет в виду Вилли, но притворилась, что не
вычислила ход его мыслей, чтобы не портить ему удовольствие.
- Ладно, Вилли, - сказала она, беря в руку один из пистолетов. - Пойди
погляди, что к чему.
Карета поскрипывала и покачивалась на ухабах, затем, когда под колесами
оказалась щебенка, она покатила ровнее. Солнце село давным-давно, и вот уже два
часа карета была в пути.
Герас сидел на месте кучера. Перевязанная рука была спрятана под накинутым
плащом. Уго и Эмилио возглавляли "конную" упряжку, а за ними в две цепочки
тянулись остальные четверо бандитов, привязанные к одной оглобле общей веревкой,
которая обхватывала каждого из них за пояс. Они вовсю натягивали гужи, и, несмотря
на ломоту в плечах и одеревеневшие ноги, тащили карету по небольшому, но довольно
затяжному подъему перед спуском к Каскаису.
"Лошади" давно уже перестали что-нибудь соображать и о чем-либо думать.
Задыхаясь, разинув рты, обливаясь потом, они делали то, что им было ведено,
пребывая в состоянии той самой апатии, которая наступает, когда бывает сломлена
воля.
Уже трижды Герас не успевал вовремя нажать на тормоз, и карета врезалась в
шестерку "лошадей". Это вызывало бурный всплеск ругани, и всуе упоминалась как
Божья матерь, так и сам Творец. Законы кинетики, принципы инерции и сохранения
энергии излагались в весьма примитивных терминах и тотчас же становились
предметом бурной и ожесточенной полемики. Когда же Герас, опозорившийся
руководитель некогда лихого бандформирования, пытался призвать своих
подчиненных к порядку и всецело посвятить усилия работе, ему рекомендовали
предаться самому с собой таким сексуальным извращениям, которые потрясли бы
даже каменотесов древней Помпеи.
Но теперь пламя мятежа окончательно угасло, и остались лишь зола и пепел. С
помощью проб и ошибок кучер и его лошади кое-как приспособились к той
необычной роли, что отвела им судьба. Никому уже и в голову не приходило
попросить передышки или попытаться совершить побег.
Теперь они сосредоточились лишь на том, чтобы все тянули гужи ровно, без
рывков, чтобы шедшие сзади кретины не наступали тебе на пятки, чтобы топающие
впереди идиоты вовремя убирали свои копыта, чтобы шут гороховый, сидевший на
месте кучера, на спусках не забывал тормозить, причем не очень резко, и, наконец,
чтобы случайные прохожие оставались удовлетворены краткими репликами Уго,
пояснявшего, что все это делается на пари и потехи ради.
Модести Блейз мирно дремала, прислонившись к плечу Вилли. Ее совершенно не
беспокоила постоянная тряска кареты. Как-никак, добрую половину своей жизни она
вообще не знала, что такое кровать, и могла спать в любых условиях.
Вилли Гарвин устроился в углу ландо, наблюдая за спиной Гераса и за головами
"лошадей". Рядом лежал пистолет, а в спинку переднего сиденья был воткнут нож, до
которого можно было в случае надобности без труда дотянуться в доли секунды.
- Я не большой мастак палить из пушки, - предупредил Вилли "лошадей",
прежде чем отправляться в путь-дорогу. - Поэтому в случае чего я сперва всажу нож
в спину Герасу, а потом уж попытаю счастья со стволом, и дай Бог, чтобы я попал в
смутьяна, а не в его соседа. Короче, чтобы все было без фокусов, ясно?
О фокусах никто из бандитов и не помышлял.
Вилли блаженно вдыхал теплый вечерний воздух. Сейчас он находился в
состоянии полного умиротворения. Он вообще всегда любил эти моменты, когда, хотя
еще свежи воспоминания о случившемся, дело сделано и можно немножко
расслабиться.
Такие чудесные мгновения нередко посещали его, с тех пор как в его жизни
появилась Модести Блейз, которая сделала его Другим человеком. Сегодняшняя акция
оказалась недолгой и, как теперь выяснилось, несложной. На их долю выпадали
испытания и покруче, где были смертельная опасность, боль, раны. Но когда все
заканчивалось, возникали моменты такого же умиротворения.
Он подумал о человеке, которого знал когда-то давно и который не испытывал
таких чудесных мгновений. Этому человеку, которого также звали Вилли Гарвин,
жизнь вообще была в тягость, пока однажды в сайгонскую тюрьму, где он сидел, не
явилась высокая двадцатилетняя темноволосая женщина, удивительно похожая на
принцессу, и не сказала ему: "Вилли Гарвин, ты уходишь отсюда. Вместе со мной".
В полутьме ландо Вилли увидел, как ее голова вдруг соскользнула с его плеча,
потом снова устроилась поудобнее. Модести вздохнула во сне, и опять ее дыхание
сделалось спокойным и ровным.
Вилли Гарвин не уставая дивился своему счастью. Модести Блейз заметно
превосходила его во всех отношениях, хотя сама ни за что не согласилась бы с этим
утверждением. Но по проницательности ума и силе духа она могла дать сто очков
вперед кому угодно, в том числе и ему, Вилли. И самое удивительное, она словно и не
ведала, сколь велика дистанция между ними... В ее жизни не нашлось человека,
который, предложив ей помощь и защиту, стал бы переделывать для нее мир. Ей
пришлось самой добиваться всего. И это несмотря на то, что у нее выдалось такое
детство, о котором Вилли было страшно и подумать. И все же она стала великой
Модести Блейз...
Вилли не завидовал ни Майку Дельгадо, ни прочим счастливчикам, которые
оказывались с ней в постели. Вилли знал, что ее связывают с ним куда более прочные
узы, чем с любым из приглянувшихся ей мужчин. Она сочла необходимым заново
возродить его, и этот поступок соединил их стальными обручами, в сравнении с
которыми ее прочие связи напоминали шелковые ниточки.
Вилли выглянул из кареты. Внизу показались огни Каскаиса. Герас то и дело
нажимал на тормоз, а "лошади" понуро тащили ландо по спуску.
Вилли легонько погладил Модести по щеке. Она не вздрогнула, не подняла голову,
но голосом, в котором не было признаков сна, спросила:
- Приехали?
- Скоро приедем. Минут через пять будет Каскаис. А там, глядишь, найдем такси
и поедем обратно на виллу.
- Да. Таксист подождет, пока я переоденусь и упакую вещи. Потом заберем твои
чемоданы в отеле.
- О'кей. Значит, съезжаем, Принцесса?
- Да. - Она коснулась пальцем его уха, и это означало, что ее слова
предназначаются для Гераса. - Я придумала отличный план застать Монтлеро у него
на дому. А там мы попросим его рассказать нам, кто устроил все это и зачем. Нанесем
ему визит вежливости.
Вилли рассмеялся тихим, но зловещим смехом.
- Отлично. А я заставлю его запеть. Нужно немногое: крючок и коробка спичек...
- Он замолчал, потом спросил с надеждой в голосе: - А Герас часом не в курсе?
Гераса эти слова бросили в дрожь. Это было видно даже в сумерках.
- Вряд ли, Вилли, - ответила Модести. - А кроме того, я хочу, чтобы
повертелся у нас именно Монтлеро.
- Повертится, уж это я тебе обещаю, - сказал Вилли, словно предвкушая
жестокое веселье. Он прекрасно знал, что Модести и не собирается разыскивать
Монтлеро на Сицилии. Но он также не сомневался, что Герас и его подручные завтра
отправятся туда первым же самолетом, и Монтлеро теперь надолго лишится сна и
покоя.
В десять утра на вилле, которую снимал Герас, появился человек в бежевом
костюме. Он ходил по комнатам пустого дома, удивленно озираясь по сторонам. В
руке у него был пистолет.
Ему пришлось порядком повозиться, чтобы открутить винты, запиравшие дверь
той самой комнаты. Когда же наконец он вошел в нее, то увидел дыру в потолке и
таращился на нее добрую минуту. Решетка на окнах была в целости и сохранности.
Час спустя он уже был в Лиссабоне, откуда отправил шифрованную телеграмму в
Барселону.
Глава 12
Таррант просматривал бумаги за своим письменным столом. Перед ним лежали
три газетные вырезки, где рассказывалось о триумфе Джона Далла в одном из
бейрутских казино за счет "богатой, красивой и загадочной представительницы
лондонского света Модести Блейз".
"Загадочной" - это, конечно, вставил редактор, подумал Таррант. Что ж, за это
слово в суд не подашь. Что же касается "представительницы лондонского света", то
это явно позабавит Модести.
Другие вырезки на все лады рассказывали о краже и находке картины Ватто. Да,
Рене Вобуа постарался на славу, отметил Таррант. Он решил отправить Рене пакет
"Свупа", чтобы тот мог угостить как следует своих голубей. Вобуа понравится, что
англичане специально производят корм для диких птиц.
Наконец Таррант просмотрел светло-зеленый листок - отчет его агента из
Лиссабона. Отчет был краток и малоинформативен.
Таррант откинулся на спинку кресла и взглянул на своего помощника Джека
Фрейзера. Это был худощавый человек лет сорока восьми, в очках и с повадками
диккенсовского банковского клерка. Эта маска сослужила ему добрую службу на
протяжении многих лет оперативной деятельности.
- Ваше мнение, Фрейзер? - произнес Таррант. Тот почтительно потупил взор,
разглядывая ковер.
- Бейрутское происшествие выглядит весьма правдоподобно. Кража, - тут он
осекся и, быстро покосившись на Tap-ранга, поправился: - Мнимая кража также
производит самое благоприятное впечатление.
- Вот именно, мнимая, - отозвался Таррант. - Точно сказано. - Он подождал
появления на лице Фрейзера улыбки собачьей преданности и, когда та не заставила
себя долго ждать, продолжил: - А как насчет этого? - И постучал по зеленому
листочку.
- В нем есть нечто туманное, сэр, - осторожно произнес Фрейзер, причем
завершил фразу с интонациями, которые вполне можно было счесть
вопросительными.
- Да, в отчете есть какая-то нечленораздельность, Джек, но вы требуете слишком
многого. - Называя Фрейзера по имени, Таррант подавал ему сигнал отбросить все
актерство и говорить прямо.
Фрейзер снял очки и начал их протирать.
- Слишком много, - с презрением фыркнул он.
- Да, нашему человеку в Лиссабоне пришлось работать почти что вслепую.
Будьте к нему снисходительнее.
- Я бы отрезал ему кое-что лишнее тупым ножом, - кровожадно сообщил
Фрейзер. - Вы просите его вести наблюдение и докладывать о результатах. Он, черт
бы его побрал, наблюдает и докладывает, что у него создалось впечатление, что
случилось нечто пока ему не понятное между Модести Блейз и шайкой бандитов во
главе с Герасом, который также оказался в Лиссабоне. - Фрейзер надел очки и
мрачно продолжил: - Ему, видите ли, неизвестно, ни что именно произошло между
Модести и этой шайкой, ни куда делись и те, и другие. Он упоминает еще и Дельгадо,
но и тут ему неизвестно, куда тот двинулся потом. Он дает описание внешности
человека, которого, впрочем, не может опознать, и лишь сообщает, что он водит
красный "фиат". Хорош агент! Моя покойная теща-кретинка и то лучше поработала
бы на нас из своей могилы.
- Вы же сами дали ему указания ни во что не впутываться, а только наблюдать,
- напомнил Таррант. - А вы прекрасно знаете, что в таких условиях наблюдать
непросто.
- Мы платим нашим людям не за то, чтобы им жилось просто, - упрямо
произнес Фрейзер. Он плюхнулся в кресло и закурил сигарету. Выражение
неудовольствия на лице помощника показалось Тарранту довольно комичным, но он
прекрасно его понимал. Кто-кто, а Фрейзер сумел бы отлично провести наблюдение,
находясь чуть не в гуще событий, но ни во что не впутываясь. У него был бесценный
талант оперативника, но именно поэтому он не испытывал снисхождения к менее
способным коллегам.
- Думаю, что теперь Лиссабон не имеет для нас особого значения, - произнес
Таррант. - Она с Вилли переезжает в Танжер. Как и было запланировано.
- Может, именно в Лиссабоне на них пытались выйти те, кто нас так интересует,
- сказал Фрейзер, мрачно глядя на свою сигарету. - За последние две недели
исчезло еще четырнадцать профессиональных наемников. И это только те, кто
проходит по нашим досье. На самом деле их может быть раз в пять больше.
- Ей нужно непременно попасть в те круги, где к ней могли бы обратиться те
самые вербовщики, - сказал Таррант. - Вообще Лиссабон выглядит подозрительно
- слишком уж все быстро случилось - не прошло и суток после сообщений о
неудаче с похищением Ватто. О мнимой неудаче, - добавил он, сохраняя
невозмутимое выражение лица.
- Не понимаю, почему вы так беспокоитесь, - отозвался Фрейзер. - Она
создает себе легенду. Теперь надо подождать, как развернутся события. Нам не
привыкать - ждать и надеяться.
Таррант встал, подошел к окну. Сунув руки в карманы пиджака, он уставился на
Уайтхолл.
- Меня волнует проблема связи, - наконец сказал он. - Мы надеемся, что, если
к ней обратятся по интересующей нас проблеме, она даст нам знать об этом тем или
иным способом, чтобы мы могли установить наблюдение за ней и Вилли по нашим
каналам. Но тут могут возникнуть накладки. А у нас нет системы экстренной связи.
- Вряд ли ее приведет в восторг такой контроль, - задумчиво произнес Фрейзер.
- Но раз она в Танжере, можете позвонить ей и обо всем договориться.
- Нет, - покачал головой Таррант. - Я хочу, чтобы вы сами туда поехали, Джек.
- Я? - удивленно переспросил Фрейзер, но в его удивлении также чувствовалась
готовность немедленно отправиться в путешествие. - Для этого вам придется
переквалифицировать меня в...
- Это будет сугубо неофициально, - перебил его Таррант, оборачиваясь от окна.
- Впрочем, все у нас сейчас совершенно неофициально. Вы уйдете в трехнедельный
отпуск начиная с завтрашнего дня и, следовательно, будете вольны распоряжаться
своим свободным временем, как вам заблагорассудится.
Фрейзер встал и затушил сигарету в большой пепельнице на столе. В его
движениях появилась какая-то новая легкость.
- Я пять лет уже занимаюсь сплошной канцелярщиной, - напомнил он, и в его
интонациях послышалось что-то вроде горькой обиды.
- Полагаете, вы утратили полезные навыки? Фрейзер подумал, потом ответил:
- Нет. А вы как полагаете?
- Тут вам судить. И я отнюдь не приказываю, учтите. Просто я не могу найти
человека, который справился бы с этим заданием хотя бы наполовину так, как
справитесь вы, Джек.
Фрейзер кивнул. Он придерживался того же мнения, и его нельзя было упрекнуть
в тщеславии. Тут на его худом лице появилась легкая улыбка, и он сказал:
- Модести Блейз не скажет вам спасибо за то, что в
...Закладка в соц.сетях
