Жанр: Триллер
Капище
...емещаться, доведен до крайней степени истощения. Да и моя
физиономия есть в розыске, пока оперативном, но долго ли объявить, что я подозреваюсь в
растлении малолетних, попытке подрыва Мавзолея или краже золота партии, мало ли в чем
меня можно обвинить, но то, что я подозреваюсь в связях с иностранной разведкой - факт.
Теперь я, глядя в эти печальные глаза, осознал, в какие большие фекалии я наступил. Влип,
очкарик! Хотя и не ношу очков, но уж больно фраза подходила к моей ситуации.
Я хотел есть, открыл холодильник, спасибо Черепанову, холодильник был набит едой.
Достал купленную колбаску, вяленое мясо. Накрыл стол. В холодильнике я обнаружил
литровую бутылочку домашнего вина. Здорово! Теперь надо уточнить, как Андрей стал
шпионом. И вообще, за каким бесом его понесло в бандитскую республику Чечня. И что он
стал за человек? С годами только коньяк становится лучше, чего не скажешь про людей.
Налил вина, протянул Андрею полстакана.
- За освобождение, Андрей!
- Спасибо, Алексей, спасибо! - слова его звучали настолько искренне, что сердце
щемило. - Я никогда этого не забуду.
- Да ладно, - я был смущен, - давай выпьем! За встречу!
- Выпили.
- Как тебя звать-то сейчас? Тут ты был Андреем, а там стал Ави?
- Зови как удобнее.
- А фамилия? Был Рабинович, а стал Коэн.
- Леха, а тебе не все равно, кто я? Или ты стал антисемитом?
- Я-то нет. А вот ты, Андрюха, похоже, стал настоящим евреем. Вопросом на вопрос
отвечаешь.
- Извини. Все время забываю, что среди своих. Извини. Привычка. Плен на пользу не
идет. Как сказал Варлаам Шалам: "Тюрьма дает только негативный опыт". Наливай.
- О! Это по-нашему. Поехали.
- За встречу. Когда бы еще свиделись бы?
- Это точно. Жизнь чертовски сложная штука. Цепь закономерных случайностей.
- Может, это и есть судьба?
- Кто знает, Андрей, кто знает. Я вот, например, многого не знаю последнее время...
Ладно, все потом, сейчас давай выпьем.
Выпили. Закусили.
- Закусывай, Андрей, закусывай. Только не торопись!
Андрей ел жадно и много, казалось, что он не может насытится. Страшно все это, очень
страшно.
- Поаккуратнее, Андрей! Я не доктор, но кажется, что так много есть опасно. Мне не
жалко - ешь, но может, ты сделаешь перерыв. Пойми, что промывание желудка придется
делать мне. К доктору мы не сможем обратиться, а все это может закончится фатально. И все
труды - коту под хвост. Тебе это надо? - этот монолог я произнес под молчаливое чавканье
Андрея. - Как здоровье-то?
- Гораздо лучше. Гораздо. Думал, что сдохну в этой вонючей яме. Спасибо тебе,
Алексей, спасибо.
- Хватит благодарить, а то ты меня в краску вгоняешь, - я потрогал щеки.
То ли от выпитого, то ли от смущения, но они горели.
Посмотрел на Андрея, у него глаза осоловели. Понятно, устал человек. На меня столько
свалилось, а на него еще больше.
- Давай, Андрей, выпьем еще по одной, и ложись спать. Тебе сейчас надо много спать. У
меня к тебе много вопросов, но ты сейчас не в форме, доходяга. Завтра схожу за витаминами.
Купим курочку, бульон сварим, поправишься. Потом, когда оклемаешься, шухер вокруг нас
уляжется, потихоньку выберемся в столицу или еще куда, и поедешь в свою землю
обетованную. И не будет там чеченцев, - я вздохнул.
- Там своих террористов хватает. И неизвестно, Алексей, что лучше, когда вот такая
мятежная республика, но тут более-менее все понятно, или там - все скрыто, но люди гибнут
почти ежедневно.
- Чего ты хочешь, Андрей, - я разливал вино, - это же Восток. А Восток - дело
тонкое. Рахат-лукум с ядом. И сладко и смертельно, кофе с бриллиантовой пылью. Да хрен с
ними, с этими гадами. Большая половина сделана, ты на свободе. Я, правда, потерял миллион
долларов, но ради тебя не жалко.
- Как выглядит миллион долларов?
- Сладко, Андрей, сладко. Эх, миллион, миллион! - я с сожалением махнул рукой. -
Тут можно сделать старый армейский финт.
- Какой?
- Поднять правую руку вверх, сказать: "Да, и хрен с ним!" и резко опустить руку вниз.
- Не жалей денег, Алексей.
- Я и не жалею. Если бы пожалел, то ты бы и не сидел здесь, а твои пальцы рассылали по
всяким посольствам и гуманитарным организациям.
- Это точно. Спасибо.
- Что ты как попугай заладил. Спасибо, спасибо. Пожалуйста. Ты бы сделал точно так же
для меня. Давай выпьем, - я опрокинул свою порцию спиртного в рот.
- Не знаю, не знаю, - Андрей задумчиво смотрел в стакан, медленно раскачивая его. -
Честно говорю, Алексей, не знаю. Ладно, давай выпьем. Извини, я что-то действительно
устал, - Рабинович-Коэн выпил, закусил.
Потом он пошел спать, а я стоял на кухне и курил у форточки. Стоял, сначала
всматривался в сумерки, старался заметить какое-нибудь подозрительное движение. Но ничего
не заметил. Хочется верить, очень хочется, что мне удалось оторваться от своих бывших
коллег, но, зная их повадки и волчью хватку, сомневался.
Затем просто стоял и дышал воздухом на балконе. Осень отличается в различных
регионах. Если, например, в Сибири нет осени и весны, то есть, снег сошел, вроде и листочки
зазеленели, но все равно еще очень холодно, на 9 Мая может и снег пойти, и в июне бывает, что
снег идет, а потом раз проснулся утром, а на улице чуть ли не тридцать градусов тепла. Лето
очень короткое, месяц. Июнь дождливый, в июле жара - асфальт плавится, в августе по ночам
заморозки на почве. Потом затяжные дожди, и в октябре ложится первый снег. Он, конечно,
растает, но все - наступила зима.
В средней полосе России зима мягче, а весна очень затяжная. Каждое время года на Волге
имеет свои четкие границы. Очень люблю осенью в Поволжье ходить по дубовым рощам, и,
зарывшись по щиколотку в опавшую листву, бродить в ней, пиная и подбрасывая листья вверх.
Весна в средней полосе тоже быстрая, спорая. Снега за зиму выпадает ничуть не меньше
чем в Сибири, но тепло приходит быстро. Снег тает, ледоход на Волге - замечателен.
Огромные льдины, с пушечным грохотом наваливаясь друг на друга, плывут вниз по течению.
Весь город выходит на набережную смотреть на начало ледохода. Целую неделю, а то и две,
над городом стоит грохот, как будто на окраине идет бой.
Когда был пацаном, чтобы доказать, что ты не трус, с ребятами в заводях, затонах
катались на огромных льдинах, отталкиваясь огромными жердинами-шестами от дна. Льдина
как живая под тобой, пытается скинуть в ледяную воду, шевелится, наклоняется, колышется.
Вспомнилось, как льдина подо мной раскололась. Она начала переворачиваться, становиться на
торец. Сначала ужас сковал все тело, но уже через полсекунды я начал действовать, перебежал
на другой край, шест использовал как балансир. Знал, что если упаду в воду, то намокшая
одежда утянет на дно. И, несмотря на ледяной ветер я вспотел. Потом, когда причалил к берегу,
я смотрел на льдину и Волгу, глубоко дышал и был удовлетворен. Я победил.
От нахлынувших воспоминаний бросило в жар. Я вытер пот со лба тыльной стороной
ладони и расстегнул рубашку почти до пояса. Ветер начал остужать тело Хорошо!
А вот зима, весна и осень на юге отличаются и от Сибири и от Поволжья. Когда служил в
Кишиневе, то зимой не надо было теплой одежды. Снег может выпасть только раз за зиму, был
и такой Новый Год, когда лил проливной дождь. Весна тоже своеобразная. Цветет все,
буквально все уже в марте, когда в Сибири еще сугробы и не начинают таять. И запах -
опьяняющий, оглушающий запах плывет над землей. Воздух настолько пронизан, пропитан
этими запахами цветения, что кажется ты не дышишь им, а пьешь божественный нектар. И
хочется жить и любить. Эх, были времена!
Осень же на юге долгая, до ноября природа не желает засыпать, она борется. И трава
зеленая. Когда уже и в Сибири и в Поволжье ложится снег, то на юге все только начинает
готовиться к зимней спячке. И воздух здесь особенный. Есть в воздухе Ставрополья что-то
неуловимое, какой-то флёр, какое-то очарование.
Я закурил, растер грудь. Хорошо. Может, когда сорву с евреев банк, стоит переехать
сюда? Не обязательно именно сюда, а просто поближе к морю, купить домик с небольшим
садиком, летом сдавать пристройки приезжим, зарабатывать деньги, а самому заняться
писательством? Писать книги о войне, о своей жизни, о настоящей дружбе и настоящей любви.
Купить кресло-качалку, клетчатый плед - кутать ноги, курить сигару или трубку,
потягивая вино или коньяк возле камина под чуть слышную музыку... Я даже представил эту
картину...
А что? Дело почти сделано, осталось переправить Андрея к евреям, взять деньги, продать
свою квартиру, помахать "дяде" ручкой и отбыть к морю, зимой как раз и цены на
недвижимость упадут. Всех денег должно хватить и на мебель и машину поддержанную.
Почему бы и нет?
Вот только летняя жара, которая сушит мои контуженные мозги. Но ведь можно спать на
улице ночью, а днем сидеть в тени виноградника и пить разбавленное вино.
Меня в Молдавии научили. На стакан воды - холодной, ледяной, наливаешь
тридцать-пятьдесят граммов сухого красного вина. И жажда отступает. Эх, хорошо! Хорошо,
чтобы так все получилось!
За спиной раздались тихие шаги. Я обернулся. Андрей шел ко мне, потирая глаза.
- Чего не спишь? Во сне образуется гормон, который восстанавливает силы. Не подумай,
что я такой умный, это в одной передаче случайно увидел. Иди спи, тебе поправляться надо.
- Я боюсь спать. Нам не давали спать. От этого сходишь с ума. Тебя не кормят, бьют
почти постоянно, не дают спать. В яму, в которой мы сидели вываливали отходы - мы это ели,
на нас опорожнялись, на нас просто гадили. Дай сигарету.
Мы молча стояли и курили. Андрей меня вырвал из моей мечты. Так хорошо было, а
теперь надо возвращаться к реалиям. Бандиты, разведки, раненые, смерть. Очень хочется в этот
домик к камину в кресле-качалке, и пусть все проносится мимо меня. Мой дом - моя крепость.
Я понял только сейчас смысл этой фразы.
В принципе, по большому счету, какой ерундой мы занимаемся, и тратим всю свою жизнь
на все эти погони, шпионаж, контршпионаж, жуликов, подставы, провокации. Онанизм, а не
работа, а жизнь никуда не годится. Нужны лишь две вещи - здоровье и деньги. Все остальное
- шелуха луковая. Ну и, конечно, друзья.
Хотя тебе, Леха, уже тридцать годов, а где твои друзья? Много ли ты их нажил за всю
жизнь? Нет. Друзей нет, жены нет. Дочь считает тебя монстром. И квартира для тебя только
место, где ты спишь, иногда приводишь к себе женщин, которых ты не любишь, и ждешь от
них лишь одного.
Ну вот, сам себя загнал в угол. Дерьмо! Я со злостью выбросил сигарету на улицу и
сплюнул вслед. А так хорошо начиналось! А потом пришел Рабинович и все испортил.
Анекдот, да и только! Пришел поручик Ржевский и все опошлил!
Мы молча стояли. Андрей тоже молчал. С ним надо что-то делать. Без психического
здоровья нет физического, а вот как подлечить его нервную систему? Можно попробовать тот
курс, что мне прописывали. Название препаратов я помню. Сосудорасширяющие,
успокаивающие. Проще всего посадить его на легкие наркотики типа марихуаны, но не
хотелось. Тогда мозги вообще могут съехать. Не стоит. Завтра же схожу в аптеку и наберу
всего, что вспомню. Уколы тоже неплохо, но я их делать не умею. Это же не тюбик с
промедлом - в любую мышцу коли на здоровье, тут надо по-другому. Как - не знаю.
Можно было бы и не стараться, я же выполняю свою работу. Доставил Андрея -
заработал деньги. Слупить бы с них еще тысяч тридцать долларов. Жадные, не дадут!
- Что делать, Андрей, будем? Так ты совсем с ума сойдешь. Посттравматический
синдром, так, кажется, называется?
- Так. Не знаю. Меня всего как бы выворачивает наизнанку. Боюсь замкнутого
пространства, боюсь темноты, боюсь всего. Прямо не человек, а затравленное животное.
- Это чеченцы умеют делать. У них это на конвейер поставлено, прямо как
государственная политика. Рабовладение - государственная политика накануне 21 века. Все
повторяется в этой жизни, истории, только на новом витке спирали.
- А ведь мы им привезли гуманитарную помощь! И вляпались во все это!.. - Андрей
тяжело вздохнул. - Пойдем выпьем, коли я все равно не могу заснуть, так хоть отвлечься.
- Пойдем. Расскажи, как все было. И вообще про себя немного.
Мы сели за неубранный стол, я достал свою бутылку вина. Не убрал в холодильник,
придется пить теплое. Понюхал, нормально, пойдет.
- Леха, давай молча выпьем. Помянем тех, кто не дошел со мной. Ты их не знал, но
поверь, это были очень достойные люди. Тебе было бы интересно с ними пообщаться.
Неординарные личности. Давай за них.
- Давай! - мы выпили молча, стоя.
- Рассказывай.
- Откуда начинать?
- С мая 1992. Тогда наши дороги разошлись, а сейчас вновь переплелись. Забавна
человеческая судьба. Кстати, дети есть?
- Есть. Двое мальчишек. Иван и Сергей. В честь дедов назвали. В честь моего отца и
отца жены. Правда, у них сейчас другие имена. Пойми правильно...
- Да хрен с ним. Понимаю, иначе нельзя было.
- Вот именно, нельзя.
- Как-то не по-еврейски.
- Что ты заладил - еврей, не еврей! Я - наполовину русский. Мать русская, отец тоже
наполовину еврей. У жены батя украинец, а мать - еврейка. Девичья фамилия матери
Хомайко. Так кто мои дети? Евреи? Мы их учим трем языкам: русскому, украинскому и ивриту.
Там - Вавилон. Смешение рас и народностей. Как в России: от чисто нордической внешности
до азиатской - и все русские. Там то же самое. От негров до норвежцев - все евреи. Так что
мы во многом похожи. Россия и Израиль - братья навек! Смешно, правда?
- Ладно, рассказывай.
- Помнишь, как в мае 92-го мы все дружно драпали из Молдавии? - Андрей перестал
глотать слезы и сопли, "дальние" воспоминания вытеснили "ближние".
- Нас тогда всех объявили военными преступниками, и оставаться в Кишиневе было бы
глупо и самоубийственно, - я сделал большой глоток вина, затянулся сигаретой. - Я, как и
многие, бросил там квартиру со всем нажитым барахлом. Потом начинал с нуля. Как после
пожара.
- Ты эвакуировался куда?
- Сначала до Москвы, затем в Челябинск, потом - Новосибирск, Омск.
- А я сначала в Одессу, потом в Киев перевели. Поступил на службу в украинскую
армию. Но там уровень антисемитизма был такой, что пришлось срочно увольняться.
- Ты что, серьезно? В хреновой Советской армии было всем все равно, какой ты
национальности, главное, как служишь. Конечно, не без зубоскальства, но национализма не
было. Помнишь старую песенку:
"Кто не знает пятый батальон?
По всему Союзу ездит он,
грузит ящики в вагоны, тормозит на перегонах,
водку пьет, ворует на ходу.
В нашем батальоне все равны:
Русские, евреи и хохлы!.."
- Помнишь, Андрей? По-моему эта пошлая курсантская полублатная песенка отражала
всю суть национальной политики. Пофигу, кто ты, - будь настоящим мужиком!
- Помню. У нас в батальоне офицеры и прапорщики были и болгары и молдаване, и
украинцы, гагаузы, грузин, турок, татарин, я - еврей, русские, конечно. Подтрунивали, не без
этого, друг над другом. Часто называли наш коллектив "Ноевым ковчегом". Но никто не
позволял оскорблять другого по национальному признаку. В украинской армии было совсем
иначе. Кроме как "жид" я ничего другого не слышал. Помнишь же как я работал на аппаратуре?
Или я хреновым командиром был, Андрей?
- Помню. По первому классу. На "мастера", конечно, не тянул, но рядом с ним был.
- Ну вот, прослужил я там месяц, потом мне было предложено уволиться. Уволится по
профессиональной непригодности. Плевать, что я корпел над изучением украинского языка.
Помнишь, как я быстро освоил молдавский? Украинский ближе к русскому, поэтому не
составило большого труда. И разговаривал я гораздо лучше других "иностранцев". Но все
равно - уволили за "профнепригодность".
- А потом?
- Предложили послужить в армии Азербайджана. Сначала инструктором, потом и
штатным офицером. Там я сделал головокружительную карьеру. За год дослужился до
подполковника.
- Сам что ли себе присваивал? Или звездочки каждую неделю прилеплял? Погоны не
устал перешивать?
- Да нет, хорошо воевал. У них немного офицеров было. Тем более готовых лезть под
пули.
- А ты лез?
- Старая привычка.
- Ранен?
- Так, разок - легко, ерунда, спину вскользь зацепило. За месяц все затянулось, только
шрам на восемнадцать стежков остался.
- Семья-то где это время была?
- В Баку. Квартиру дали.
- Андрей, по-моему, ты просто врешь. Азербайджанцы мусульмане, а ты тут мне баки
забиваешь, что тебя с не совсем, мягко говоря, мусульманской фамилией взяли в
азербайджанскую армию.
- Фамилию я изменил. На Украине купил паспорт, сделал себе в строевой части новое
удостоверение личности офицера. Личное дело никто не запрашивал, да оно у меня, в
принципе, было готово...
- Все признаки агента-нелегала. М-да, в те времена можно было и не такое соорудить.
Если простой офицер мог такое сделать, то про спецслужбы я уже и не говорю... В армии
России, похоже, немало таких вот шпионов.
- Тебя это волнует?
- Да уже нет, просто привычка. Надо избавляться от нее. Хрен с этими шпионами, пусть
хоть всю армию наводнят... Плевать.
- А ты как сам жил?
Я вкратце рассказал ему свою незатейливую историю.
- Жалеешь, что ушел?
- И да и нет. Я привык к системе. Привык к образу жизни, к образу мыслей. Образовался
какой-то круг интересов, круг знакомых. Теперь я всего этого лишен. И что делать, честно
говоря - не знаю. И теперь полжизни буду под "колпаком". Чую, что не подняться мне в этой
жизни выше должности младшего помощника заместителя старшего дворника. Давай выпьем.
И хватит из меня информацию вытягивать, морда иезуитская, рассказывай сам про себя. Чем в
Азербайджане занимался еще?
- Ничем особенным. Война, она с любой стороны одинаковая. Пот, страх, слезы. Мне
повезло, я подготовил своих бойцов. Бились отчаянно. С армянской стороны было много
наемников. И русских и белорусов. Украинцев тоже много было.
- Наших не встречал?
- Не доводилось. Может кто-то и бился, но не попадался.
- Попался, отпустил бы?
- Не знаю, смотря при каких обстоятельствах. И какие были бы свидетели. Их же,
наверняка, убирать бы пришлось. Сам понимаешь...
- Заматерел ты, Андрюха, заматерел, не ожидал.
- Жизнь заставила. С волками жить...
- Чем служба закончилась?
- Перевели меня в оперативный отдел Министерства обороны Азербайджана. Я тем
временем поднатаскался в азербайджанском...
- Ты прямо полиглот! Много языков вообще знаешь?
- Не считал. Самое сложное - освоить два языка, а потом они все родственные. И я же
не учил в совершенстве. Так, на бытовом уровне. А там словарный запас большой не нужен.
- Ну, и что дальше?
- А ничего, Алексей. После того как пошли поражения на фронте, экономика полетела к
чертовой матери, началась "охота на ведьм". В первую очередь попали под подозрение те, кто
не азербайджанец. Были провокации и против меня. В кутузку кидали. Думали, что шпион.
Начали проверять мою легенду. Не профессионал я, много слабых мест там было. Ну, я пришел
в консульство Израиля в Баку и иммигрировал. Вот и все.
- А потом?
- Безработица. Семья кушать хочет. Был всем и никем одновременно. Хватался за все,
что предлагали. Это в СССР хорошо быть евреем. А в Израиле кругом одни евреи. И там я стал
чужим. Таких как я называют русскими, а здесь я - еврей. Все как в кино. "Свой среди чужих,
чужой среди своих".
- А что в армию не подался?
- У кого двое детей, и старше двадцати шести - не берут. Ходил. Там что-то наподобие
русских военкоматов есть.
- Свистишь ты, Андрюха, как Троцкий. Был бы ты простым работягой, то хрен бы за
тебя заплатили миллион баксов. Вели бы долгие и нудные переговоры, получали бы твои
пальчики по почте. Потом объявили на весь мир, что чеченцы - козлы, и все. Свистишь. Кем
ты был в этой группе?
- Никем. Грузчиком, водилой, поднеси-убери. И все.
- А до этого?
- В Египте участвовал в археологической экспедиции. Раскопали мы одно поселение,
там жили рабочие, которые строили одну из пирамид.
- Золото было?
- Если бы золото было, то разве я поперся бы в Чечню? Спер бы пару кило и заныкал на
заднем дворе. А так пришлось поехать.
- Ладно, а для чего тебя выкупали? Тем более, если ты не сотрудник спецслужб?
Послали бы запрос по линии МИДа и сидели-ждали. И не устраивали такую катавасию со мной.
Я, между прочим, в ФСБ на допросах побывал. Под полиграфом посидел. Слыхал о таком?
- Слышал. Газеты и журналы читаю. Постоянно, - Андрей кивнул.
- Поэтому мне твои кореша еще денег должны. Подтвердишь?
- Конечно. Только надо до них сначала добраться.
- Доберемся. Надо просто отлежаться. По опыту прежней работы знаю, что активно
ищут два месяца, а потом - пассивно. Да и искать будут только меня. Про тебя у них мало
информации. Если бы можно было тебя кому-нибудь доверить, то для того чтобы "собак" сбить
со следа, поехал бы домой и жил бы как нормальный гражданин. Будем надеяться, что не
объявят меня маньяком - серийным убивцем. Тогда каждый сознательный гражданин будет
считать своим долгом сообщить о моем нахождении. А то и лично удавить и получить
похвальную грамоту "За убийство двойного агента!"
- А что, могут?
- Запросто. Сам таким был. Эх, были времена, были, Андрей.
- А меня не хочешь сдать?
- Меня же за это на службе не восстановят. Восстановили бы - нет вопросов, сдал. Не
шокирует?
- Нет. Я понимаю, работа, ничего личного. Сам таким в Азербайджане был. В
спецслужбах учат многому, но благородство вышибают напрочь в первые же дни. Так
расскажешь, чем занимался в Чечне?
- Зачем тебе это знать, Алексей? После этого за тобой будут охотиться еще сильнее. Ты
станешь носителем информации и я им уже буду не так нужен. И твои фокусы, что ты
показывал местным, не помогут. Поставят на "конвейер" и все узнают. Есть же масса способов.
Сам знаешь. Начиная от морального давления, физического унижения, вплоть до
медикаментозного. Тебе это надо? И когда из тебя достанут эту информацию, ты станешь
просто половой тряпкой. Ведь ты же просто хочешь удовлетворить свое любопытство, не более
того. Для чего же все это было затеяно? Из-за чего ты страдал? Я прав?
- В принципе - да.
- Алексей. Я благодарен тебе, что ты вытащил меня. И этого я не забуду до гробовой
доски. Потому что ты рисковал всем. Абсолютно всем. И я приложу максимум усилий для того,
чтобы тебе по высшей планке компенсировали твои страдания. Наливай!
Мы выпили.
- И все-таки, что ты знаешь?
- Я сам не знаю. Не делай удивленные глаза. Я что-то видел, что-то слышал, я был
простым работягой, не более того. Но, видимо, мои знания представляют какой-то важный
кусок в большой мозаике. Ни ты, ни я не знаем, что из себя представляет эта мозаика, но я
нужен и Москве и Тель-Авиву. Очень нужен. Если заплатили миллион долларов. Не стали
работать по официальным каналам. Меня могли достать и спецслужбы России. Под газетную
шумиху передали бы в Израиль, а перед передачей выпотрошили бы основательно. Не знаю я,
Алексей, не знаю, что именно надо. Догадываюсь, но не знаю.
- Попробуй графически на бумаге изложить все это в виде схем. По себе знаю, очень
помогает для анализа обстановки и информации. Сразу высвечивается причинно-следственная
связь. Можно прогнозировать события, а также недостающие куски. Фрагменты складываются
в общую картину. Подумай. Мне в принципе плевать. При хорошем раскладе - отсидимся
здесь месяц-другой, потом выезжаем в Москву и там я передаю тебя в руки Израиля. Получаю
причитающуюся мне премию.
- Сколько хочешь?
- Хочу сто тысяч, но готов торговаться до пятидесяти тысяч.
- Шекелей?
- Ты мне еще бусы предложи или огненной воды! Долларов и только долларов, можно и
фунтов стерлингов, но сумма изменению не подлежит.
- А что ты будешь делать с такими деньгами? Поверь, это большие деньги, очень
большие, я таких денег не видел.
- Эх, Андрюха, Андрюха! У меня в руках миллион был. Правда, чужой, но был. Поэтому
эти пятьдесят тысяч на его фоне смотрятся как нищему подачка. А вообще хочу уехать к морю,
купить домик, жить, просто жить. Без спецслужб, чтобы они все провалились, без чеченцев.
Там, куда я планирую, будет восемь месяцев в году тихо и спокойно, и четыре месяца будет
шумно. И тогда не будет национальностей, все будут приезжими. А кто они - плевать, лишь
бы платили за поднаем комнат.
- Был соблазн присвоить миллион долларов?
- Был. Врать не буду. Был. Эх, миллион! Как он сладко пахнет. Ты даже не можешь себе
представить. Я вот не стою миллиона. А ты стоишь. Твое правительство его отвалило.
- Не я стою, а то, что я знаю, хотя осознать толком не могу, что же я знаю. Видимо,
что-то важное, раз заплатили миллион.
- Слушай, а зачем фамилию менял? Что Рабинович, что Коэн, - а по-русски Коган -
одинаково. Что в лоб, что по лбу.
- Коэн очень похожа на английскую, меньше вопросов. По-английски немного умею
говорить, поэтому можно сойти за англоговорящего еврея, а это иногда лучше, чем
русскоговорящий еврей.
- Ясно. Человек-загадка. Шпион, стоящий миллион долларов. Я не стою и десяти тысяч
долларов. Чудны дела твои, Господи!
Я уже начал клевать носом, хотелось спать.
- Давай, Андрей, еще по одной, и спать. Я что-то устал.
- Давай.
Выпили. Пошли спать. Я разместился в зале, Андрей - в спальне. На всякий случай я
поставил пару пустых бутылок на стул, что подпирал входную дверь. Поможет проснуться,
если что. А вот только что толку. Если будет штурм, то не отбиться от спецназа. Порвут как
Тузик тряпку. Уповать на Бога лишь остается, и на госпожу Удачу-Фортуну, хотя, наверное, это
одно и то же. Я старался спать чутко. Андрей в соседней комнате ворочался, часто просыпался,
что-то кричал во сне, пару раз вскакивал, потом скатился с кровати и начал забиваться под нее,
что-то кричал на непонятном мне языке.
Я разбудил его и снова уложил на кровать. Он был весь мокрый от холодного пота. Он
снова забылся тревожным сном. Всхлипы его чередовались с агрессивными криками. Был смех,
были слезы. Тяжело Андрею, тяжело. Чеченский плен никому еще на пользу не шел. Ну ничего,
на его Родине есть толковые врачи, в том числе и психологи, они его подлечат, поставят в
строй, будет снова Рабинович-Коэн работоспособным шпио
...Поділитися у соцмережах
