Жанр: Триллер
Капище
...фировать,
поддерживая листы. Андрей менял пленку за пленкой. Потом нам захотелось спать. Пошли в ту
комнату, где стояли нары с одеялами и матрасами. Забылись коротким сном. Проснулись,
жутко хотелось есть, но мы ничего с собой не взяли, поэтому продолжили фотосъемку
документов. Не знаю, сколько извел пленки Рабинович, но работал он как автомат, только
успевая менять кассеты с пленкой и батарейки. Я же обдумывал свою дальнейшую судьбу.
Пока что возвращаться домой расковано, может стоит уйти "за бугор"? Попробовать можно, а
там посмотрим.
К двенадцати часам ночи у нас закончились пленка. Все отснятые кассеты Рабинович
забрал к себе, потом подумал и половину отдал мне. Попросил, чтобы в случае чего, я передал
их любому раввину, а тот уже определится, что именно с ними делать.
Мне понравилось, что Рабинович не стал снимать документы, которые могли повредить
России.
Потом мы подтащили ящики, сделали пирамиду из всякого подручного хлама и стали
уходить через ту же трубу вентиляции, по которой пришли. Около трех часов ночи я высунул
нос из трубы. Долго прислушивался. Тихо. На улице по-прежнему идет моросящий дождь, как
будто и не было нас на поверхности целые сутки. И пошли мы, поползли. Вот она, колючая
проволока, перелезаем тихо. Вот и наш склон, ползем, рвем одежду. Не важно! Попутно
мелькают мысли, что вся эта операция для меня не имела никакого прока. Почти никакого.
Через четыре дня мы оказались в Краснодаре. Машину бросили и подожгли на чеченской
территории, снова став мирными журналистами. Вышли без проблем через блок-посты. Вот и
Россия. Здесь и дышится легче, и голова кружится от свободы. Все-таки "территория зла" она и
есть "территория зла". Андрей связался с раввином. Тот обеспечил нас транспортом. Два
молодца бандитской наружности, но милые внутри, добродушно беседовали с Андреем и
раввином на иврите, а может, на идише, лишь искоса поглядывали на меня. Не еврей же! Потом
мы погрузились в огромный "Ленд-Крузер" и двинулись в сторону Баку.
Ребята установили в багажнике еще одно большое сиденье-диван, на котором разместился
я. Андрей - на среднем.
Дороги на юге ровные, хорошие, машина мчалась быстро. На постах ГАИ "мальчики", не
показывая документы, отдавали гаишникам по пятьдесят долларов, нам отдавали честь, мило
улыбались, и машина рвала дорогу, вновь мчась вперед. На границе тоже не было никаких
проблем. Проехали вне очереди, нам еще долго махали вслед. Сумма немалая была, да и груз
они везли очень уж важный. Я отсыпался на заднем сиденье. Мы редко останавливались, чтобы
сходить в туалет и покушать. А так все вперед, вперед. Эх! Хорошая же машина
"Ленд-Крузер"! Был бы миллион - обязательно купил бы себе такой же!
Вот и оно: то ли посольство, то ли консульство Израиля. Андрей и с ним один из
"хлопцев" скрылись за дверью. Через час приглашают - меня одного, второй "мальчонка"
остается в машине. Иду. Хорошо укрепленная металлическая дверь, отделанная деревом.
Охранник, холл, меня ждут. Показывают куда следовать. Комната. Большой стол, кресла,
стулья, показывают куда присесть. Бутылки с минеральной водой, стаканы. Открывашка рядом,
наливаю, пью.
Через пятнадцать минут заходят двое. Началась беседа. Обычная вербовочная беседа,
только классом повыше, я такие тоже проводил. Пилотаж высокий, можно обычного обывателя
обвести вокруг пальца, но я калач тертый, вернее битый.
А нужно ли мне становится шпионом великого Израиля? На фиг! Наелся.
Прозрачные намеки, что, мол, много интересного для них я знаю. Нервы не выдерживают.
Вскакиваю, они тоже.
- Вот вам, шпионы хреновы, пятьдесят процентов, а вот так - сто! - ору я, показывая с
помощью ребра ладони международные жесты.
Шпионы переглянулись и, не говоря ни слова, вышли из комнаты. Дураку ясно: вокруг
видеокамер, что у той собаки блох, показываю поочередно всем углам средний палец.
Я устал, я очень устал. Пью халявную минералку прямо из горлышка, закидываю ноги на
чистый стол, закуриваю сигарету, качаюсь на задних ножках стула. Час прошел, никто не
пришел за мной. Второй - тишина, я положил руки на стол - сверху голову. Задремал. Устал
я, устал, отстаньте от меня. Все, наигрался в казаков-разбойников.
Открылась дверь. На пороге Рабинович. Переоделся, умылся с дороги.
- Пойдем, Алексей! - он улыбается.
- На расстрел?
- Нет, сейчас тебя сфотографируют на паспорт. Мы сегодня же летим во Франкфурт, там
пересадка, и - в Израиль. Но ты отказался от сотрудничества, поэтому останешься в Германии.
- В Германии? - я был выжат как лимон. - И что я там буду делать?
- Не знаю, - Рабинович-Коэн пожал плечами. - Можешь вернуться в Россию. Да,
кстати, ты получишь в Германии деньги.
- Миллион?
- Нет, чуть меньше, но тебе хватит. Так в Россию? - пауза. - Или в Германии
останешься?
- Пока в Россию мне ехать не следует. В Германию... Благо, что когда-то изучал
немецкий.
- Что помнишь?
- Хенде хох и Гитлер капут! Хватит?
- Хватит, только бритоголовым не говори.
- Членоголовым?
- Именно. Пошли фотографироваться. На фото нужно улыбаться.
- Могу только скалиться.
- Делай что хочешь! -Рабинович махнул рукой.
Потом меня сняли на паспорт. Снова отвели в опостылевшую комнату, хоть бы пожрать
принесли, уроды! На столе стояли новые бутылки с минералкой. "Пальчики" что ли побежали
снимать? Так я бы и сам дал.
Зашел Рабинович, теперь он был одет в костюм, белоснежную рубашку, галстук
безупречно, без единой морщинки повязан двойным узлом, побрит, дорогой парфюм,
лакированные туфли, и не подумаешь, что израильский спецназовец.
Я на его фоне смотрелся босяком. Нас сопровождало три человека, у обоих были
опечатанные портфели, красный сургуч, оттиск Звезды Давида. Дипломатическая почта. Не
смей подходить. Те самые фотопленки, ради которых я рисковал жизнью, плюс мои отпечатки
пальцев. Это уже как пить дать.
У ворот стоял микроавтобус с красными дипломатическими номерами, спереди и сзади по
машине. Понимают, что именно везут в опечатанных портфелях.
Все молчали, я смотрел в окно. Как все изменилось! Всего шесть лет назад, в далеком
1990 году мы вывозили из этого города армянские семьи. Самолеты на Москву уходили и с
этого, гражданского аэропорта, и с военного аэродрома на Насосной. Эх, были времена, были!
А что сейчас? А что впереди? Эмиграция. Горькое слово, тем паче, когда тебя обвели вокруг
пальца, посулив миллион, а взамен? Шиш, да еще, скорее всего, без масла.
Вот и аэропорт.
- Алексей, вот твой паспорт. Ничего говорить не надо, просто отдашь паспорт для
регистрации, - Рабинович протянул паспорт.
Я посмотрел, полистал. Израильские загогулины и по-английски: "Винер Алексей", ладно
хоть имя оставили, а не сделали Мойшей.
Регистрация, посадка, все сопровождающие меня лица, включая и моего закадычного
товарища, которому я минимум дважды спас жизнь, уселись в салоне первого класса, я - в
экономическом.
Принесли напитки, выпивку. Давай, подруга! Я так давно не выпивал! А еще можно,
красавица? Эх, и с женщинами у меня было в прошлом веке, я уже все забыл! Налей еще! Не
жадничай, плескани малёхо! Придерживаю пальцем горлышко бутылки, пусть нальется
побольше бесплатного самолетного пойла. Откинулся в кресле. Потягиваю дешевый коньяк. В
девяностом в Баку мы пили хорошие, дорогие коньяки, а сейчас рад и этим ополоскам. Эх,
были времена, были!
Выпил и не заметил, как задремал. Очнулся от того, что заложило уши, пошли на посадку.
Во рту сушь. Все пристегнутые сидят, пялятся в иллюминаторы. Не стал выделяться из толпы,
тоже смотрю. Ну, и какая же ты Германия, которую наши деды освобождали?
Домики какие-то чересчур аккуратные, и все здесь как-то не так. Еще не прилетел в
Германию, а уже так домой тянет! Как там по-немецки это будет? О, точно: "Нах хаус".
Приземлились, все захлопали в ладоши. Тоже похлопаем. Теперь будем жить по-новому.
Теперь все по-новому.
Господи, а аэропорт-то какой огромный! А самолетов сколько на летном поле! И
большинство импортных. Таких я не видел. Не знаю, как называются, но красивые. Смотрим
дальше.
Подрулили к терминалу, подали... не знаю, как эта штука называется, про себя я ее
окрестил "кишкой". Сначала первый класс идет на выход, потом - бизнес, а потом уже мы -
босота. Пехота она и за границей - пехота.
На выходе из терминала стоят двое в зеленой форме, наверное, пограничники. Не
обращают внимания на пассажиров, в полуоткрытых кобурах - пистолеты. Беспечность
полнейшая. Бей в репу, забирай пистолет, начинай захватывать аэропорт.
Леха, Леха! Останавливаю бег своих мыслей. Спокойнее! Все, забудь, навыки свои
прежние забудь. Теперь здесь мир. И все. Мир и не более того.
Таможенный досмотр - формальность. Мне шлепнули в паспорт печать, и даже не
смотрели на меня. Напротив выхода стоит секс-шоп. Яркие картинки и резиновые бабы
различных размеров стоят в витринах. Такого я еще не видел. А коридор-то какой длиннющий!
Окон нет. И выходы, входы, много-много. Народу несколько тысяч бегают, вытаращив глаза.
Так, и что же дальше, Алексей? Где твои еврейские друзья? Неужели вот так бросили? Ан
нет. Вот и Рабинович идет. Посмотрим.
- Как долетел?
- Думаю, что в первом классе было бы удобнее.
- Не обижайся, не я здесь командую. Идем, выпьем кофе.
- Идем.
Он уверенно лавирует среди пассажиров, некоторые бегут с выпученными глазами,
мечутся между огромного количества стоек регистрации, коридор, наверное, километра два, а
может и того больше. Видно, что Андрей здесь не в первый раз.
Спускаемся на этаж ниже. Тут много всевозможных кафе. Заходим в ближайшее. Садимся
за свободный столик. Подходит официантка, Андрей по-немецки заказывает кофе. Это даже я
могу. Но они-то обсуждают еще что-то, видимо, сорт кофе.
- Ну, что, Андрей, что дальше?
- Все. Здесь наши дороги расходятся... Леха, ну, поехали со мной в Израиль?! Я помогу
тебе работу найти.
- Не хочу. И вы меня всегда будете обманывать. Если ты - мой друг - меня обманул,
использовал и поимел во все щели, то что мне ждать от остальных?
- Вот телефон. Можешь позвонить с любого таксофона - в Западной Европе,
конечно, - Андрей протягивает кусочек белого мелованного картона, где типографским
способом набран длинный ряд цифр. - Пригласи меня, назовись. И где бы ты ни был, тебя
заберут и привезут ко мне.
- Спасибо, - я прячу визитку в карман. - А деньги, Рабинович?
- Вот, -он достает конверт, протягивает мне.
- Сколько? - я взвешиваю конверт на ладони.
Подходит официантка, расставляет две крошечные чашки кофе, Андрей расплачивается.
- Вифиль? Так по-немецки звучит "сколько"?
- Так, - он вздохнул. - Пять тысяч.
- Сколько?!
- Пять тысяч немецких марок.
- Дешево же тебя ценят твои начальники, Андрюха, дешево. Я два раза тебе жизнь спас...
- А я тебе - один раз, - тихо говорит он.
- Это где же? Напомни, - я начинаю психовать.
- В посольстве... Ты много знаешь, сам понимаешь, правила есть правила. Не маленький.
- М-да, - я молчал.
- Извини, Алексей, мне нужно идти. Здесь очень запутанная автостоянка,
многоуровневая, не найдешь машину.
- Ничего, как-нибудь найдете!
- Да, Алексей, еще одна формальность.
- Чего еще? Подписку о неразглашении дать?
- Нет. Отдай паспорт. Понимаешь, служба есть служба.
- Не понимаю. На, - я вытащил паспорт и отдал ему.
- До свиданья! - он встал и протянул мне руку.
Я молча, снизу вверх смотрел на него тяжелым взглядом. Пауза затягивалась. Он
покраснел, пожал плечами. Развернулся и пошел. Я сидел и смотрел ему вслед. Он обернулся.
Остановился, заулыбался и помахал мне. Я сидел как каменный. Мне хотелось его убить. За
предательство нашей дружбы, за то, что он обманул меня. За все.
Так я сидел над наперсточной кружкой кофе больше часа, потом понял, что надо уходить.
Куда? С моим советским паспортом надо уходить на нелегальное положение. Сначала ночлег,
еда, потом подумаем.
Ориентируясь по указателям, побрел на выход. Увидел газетный киоск. Подошел. Ничего
на русском! Вот уроды, а мы ведь их победили когда-то!
Путеводитель по городу. Полистал. Есть перечень гостиниц, мотелей, то, что мне нужно.
Вытащил из конверта купюру достоинством в пятьдесят дойчемарок. Продавец долго
отсчитывал сдачу. Не считая, бросил все в карман. Даже если он меня обманул, я что, буду
скандалить? Никогда! Я теперь "никто" и звать меня "никак", и номер мой шестнадцатый.
На стоянке перед аэропортом снуют такси. Я закурил. Первая сигарета после перелета.
Изучаю путеводитель. Недалеко есть мотель, там указаны цены. Вроде пойдет. Встал в очередь
на такси. Через пять минут сажусь на заднее сиденье машины, тыкаю пальцем в нужную
страницу. Водитель кивает головой, понял. Поехали.
У них даже такси "Мерседесы". Смотрю по сторонам. Красиво, как на картинках. Как в
кино. Кажется, что проснусь, и все пропадет. Мотель, приехали. Мотаю головой, сколько,
вифиль?
Таксист стучит по счетчику. Расплачиваюсь и две марки "на чай". Так здесь положено,
Рабинович еще в посольстве проинструктировал.
Захожу. Стойка. Фрау.
- Битте, нумер! Айн мен, - тычу пальцем в грудь.
- Битте, - она понимает, что в немецком я чуть лучше, чем в английском, и рисует на
бумажке сумму за день.
- Гут, - отвечаю я.
Затем она тычет в календарь, типа, спрашивает, сколько дней я буду жить.
- Гут, - мол, понял я. - Фир. Четыре. - Для верности показываю ей четыре пальца.
Она кивает головой, поняла. Потом рисует цифру за четыре дня. Расплачиваюсь. Хорошо,
думал, что будет дороже.
Надо записаться в регистрационной книге. Ничего умнее не придумал, написал
латинскими буквами "Джон Иванов".
Меня проводили в номер. Вход с улицы. Нормально. Кровать, стол, два стула, телевизор,
жалюзи на окнах, туалет, ванна, душ. Сначала под душ. Поскреб себя ногтями, потом вытерся,
сигарету, надо купить что-нибудь выпить и поесть.
Иду к стойке регистрации.
- Фрау, а где здесь супермаркет или просто маркет унд гаштет? Э-э-э-э, бир, - щелкаю
себя по горлу.
Добрая женщина показывает мне направление движения. Сначала на пути попадается
пивнушка. Неплохо, очень даже неплохо, всего в десяти минутах ходьбы. Попробуем
немецкого пива!
- Э-э-э! Цвай уайт, - как же светлое-то будет, блин! Хрен с ним, цвай вайс бир!
Бармен, пожилой мужик, понятливо кивает головой, мол, и не таких идиотов видел за
свой век, наливает мне два бокала светлого пива. Рассчитался. Сел за столик, пью. Хорошее
пиво, запашистое, забористое! Первый бокал осушил залпом, второй растягиваю. Выпил.
Хорошо! Надо в туалет сходить. Вижу, что посетители заходят в дверь с мужиком. Понятно.
Мне туда.
После туалета - в магазин. Нашел тоже быстро, взял готовой еды, запечатанной в
целлофан. Колбасы и прочей снеди. И пива упаковку.
После ужина улегся на кровать, стал смотреть телевизор, а так как я все равно ничего не
понимал, включил музыкальный канал и смотрел. Завтра будет завтра, и надо просто жить.
Эпилог
Я смотрел на экран, на кривляющихся певцов, потягивал немецкое пиво и думал о своем.
В пивнушке в туалете я оставил маленькое сообщение. Мол, я здесь. Остановился в том
мотеле, который мне рекомендовали. Был и запасной вариант, конечно.
Когда я подал рапорт на увольнение, стало известно, что Рабинович попал в плен, и ищет
выход на меня. Со мной переговорили и перевели в другое подразделение Службы. В Отдел
отправили липовую выписку из Приказа о моем увольнении. И всю дорогу меня сопровождали
ангелы-хранители, пока я не ушел в Чечню. А так бы мне не удалось выйти из Ставропольского
Управления. И еще много чего не удалось бы.
Теперь я знаю, где находится архив Дудаева. Думаю, что найдут способ его вывезти или
уничтожить на месте.
А то, что к евреям попали интересующие их документы - черт с ним! Они теперь наши
соратники по борьбе с исламским терроризмом. Чем больше они положат там фанатиков, тем
нам в России будет меньше работы.
В течение трех дней мне надо заходить в эту пивнушку и пить пиво с восемнадцати до
двадцати. Ко мне подойдет товарищ, которого я лично знаю по новому месту службы. И я
поеду на Родину! Я поеду Домой! В гробу я видел эту заграницу! Завтра будет завтра, и это
будет мое завтра !
Вячеслав Миронов: "Капище"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
http://www.artofwar.ru
Поділитися у соцмережах
