Жанр: Триллер
Капище
...ибудь меня и осудит, да и хрен с ним! Это
значит, что он жизни не видел.
Пацан притих. Штаны у мальчишки были еще мокрые. Позор, позор! Ну, ничего, если
выживешь, то поймешь, что это не самое страшное в этой жизни. Крепко привязал к дереву. За
кустами его не видно, если очень не постараться, то и не найдешь.
Поехал на машине в сторону деревни. Вот и холм, на котором я лежал, наблюдая за
деревней. Брезент на месте.
Автомат поближе. Бинокль к глазам. В деревне видно оживление. Народ ходит из двора во
двор, что-то делают с машинами.
Андрея вывели во двор, он закрывает связанными руками глаза. В подвале держали.
Вот и вождь апачей. Он о чем-то беседует с Рабиновичем. Вернее не беседует, а бегает
вокруг, размахивая руками. Андрей стоит как истукан. Потом Андрей протягивает связанные
руки, ему разрезают веревки, куда-то уводят.
"Хвостов" остается во дворе, что-то опять кричит, и грозит кулаком в мою сторону.
Взбешен мужик ни на шутку. Ну и ладно, пока я правлю балом. Посмотрел на часы, с момента
беседы прошел час пятнадцать.
Из деревни вырывается УАЗ и мчится в мою сторону. Тент на нем снят, в него набились
шесть человек. А это мне очень даже не нравится. Хватаю радиостанцию. Вызываю
"предводителя", тот откликается.
- Что тебе? - голос недовольный.
- Значит так, если машина немедленно не повернет назад, я убиваю твою жену, потом
сына. У тебя минута, время пошло!
- Какая машина? - тянет время.
- Пятьдесят секунд, - взгляд на часы.
Сам в это время смотрю в бинокль на машину. Во время всего нашего разговора
"старший" УАЗа внимательно слушал радиостанцию. Вот прозвучала команда на чеченском
языке. Старший машины дал команду. Водитель ударил по тормозам, развернул автомобиль и
поехал, правда, с меньшей скоростью, назад в деревню.
Уф! Я рукавом отер пот со лба. Если бы духи отправили засаду сразу после моего
разговора с Мовсаром, то - мама, не горюй!
Кто знает, может, это был отвлекающий маневр. Не знаю, не знаю. Эх, выпить бы сейчас!
Смотрю дальше. Вроде тихо.
Спустя ровно два часа от отмерянного мной срока, появляется Рабинович. Идет,
оглядывается. Здорово его отделали. Ну, да ладно, ему это не впервой! Живой, на своих ногах,
что еще надо!
Станция взорвалась голосом вожака:
- Эй, Салтым, отдай мою семью! - злой голос, очень злой.
- Спокойно, мужик, спокойно, я выполню свою часть договора. Ты же знаешь, что слово
я свое держу. Пусть пленник кавказский подойдет ко мне поближе, а там и разберемся. Жену
твою отпущу, сын живой, ждет, когда папка его освободит, - я говорю спокойно, наблюдая в
бинокль. - Кстати, оттащи своих шакалов от блока, не умеют прятаться, пусть топают по
домам. Я не шучу, оттащи, погоня мне не нужна. Я заберу своего друга, и мы спокойно уйдем к
себе домой. У вас своя свадьба, а у нас - своя. Давай, отзывай, время еще есть.
Снова радиостанция взорвалась скороговоркой на гортанном чеченском языке и группа
пехоты численностью в двадцать стволов потащилась вглубь деревни.
Кое-кто оборачивался и показывал мне международный жест под названием "50%",
кто-то средний палец - видиков насмотрелся, еще один умник отклячил задницу и похлопал
по ней. Топайте, ребятишки, топайте, потом разберемся. Мне сейчас нужно Рабиновича
обратно получить, мою путеводную звезду, или нить Ариадны, как хочешь его обзови, но он
мне нужен.
"Ну, давай, Андрей, быстрее шевели ногами! Понимаю, что тебе сложно, больно, но надо,
Андрюшенька, надо! Через полчаса начнет темнеть, а здесь темнеет очень быстро, поэтому
надо поторопиться, миленький, ну же! С наступлением темноты наши шансы упадут так низко,
что канализация будет для нас так высоко, как горы Кавказа сейчас", шептал я, обращаясь к
Рабиновичу.
Андрей, будто услышав меня, прибавил шаг, ну, все, пора спускаться, через пять минут он
скроется за поворотом и не будет виден с блок-поста. Не думаю, что они на него навесили
передатчик. Мозгов не хватит.
Я бегом спустился к машине. Освободил женщину. Свое слово держим, а может, быть,
зря? Я внимательно смотрел ей в глаза. Было желание просто вытащить нож и тихо всадить ей в
шею.
Если женщина вела себя как дикая кошка, пытаясь освободится от пут, то, посмотрев в
мои глаза, притихла. Видно, что-то страшное увидала на моем лице. Ладно. Я же солдат, а не
чудовище! Беги! Я закончил ее отвязывать, толкнул ее в сторону деревни.
- Иди. Мужу привет передай, помнишь, где сына оставили? Заберете его там.
Она стояла, растирая запястья рук, пошатывалась, ноги затекли.
- Иди, пока не передумал. Ты по-русски понимаешь? - я помахал рукой в сторону
деревни.
- Спасибо, - выдавила она из себя и неровной, пошатывающей походкой пошла в
деревню.
В это время показался Рабинович. Все как в фильме "Мертвый сезон", когда производили
обмен шпионов, промелькнуло в голове.
- Андрей, быстрее! - крикнул я. - Сейчас гонки начнутся!
- Не могу быстрее, - ответил Рабинович-Коэн, скособочившись подбегая к машине,
держась то за бок, то за руку.
Залез в машину. Я ударил по педали газа.
- Ходу, Андрюшенька. Ходу! - проорал я. Оборачиваюсь, погони не было. Пока не
было.
- Спасибо, Леха, ну - спасибо! Я думал, что ты ушел, - бормотал Андрей, вцепившись
поручень.
- Становится традицией спасать тебя. Если сейчас начнется погоня, то хватай автомат и
лезь назад, будешь отбиваться, там и гранаты есть, правда мало, но уж что есть! - орал я,
отчаянно крутя баранку, пытаясь поймать дорогу.
Меня колотила нервная дрожь.
- Откуда оружие, Алексей?
- Из закромов твоей необъятной Родины!
- А почему так мало?
- Бля! Я, что похож на трактор? Сколько мог, столько и унес, плюс две мины "МОНки"
использовал, думаю, не обеднеет твоя ридна Израильщина?
- Не обеднеет! - Кивнул головой Андрей.
На каждой кочке он охал.
- Сильно досталось? - спросил я, постоянно крутя головой, высматривая, нет ли
погони.
- Сначала сильно, а потом, когда ты захватил в плен семью, вообще бить перестали. А
это ты здорово придумал! Они живые?
- Живые. Бабу сам видел, а шакаленок привязанный, обоссаный в лесу сидит. Впредь
наука.
- Он у него один сын, остальные дочери, поэтому так трясется над ним.
- Ну и пусть дальше трясется, я ему мешать не буду. Ходу, Андрей, ходу! Эх, мама, не
горюй! Нам еще минуты три форы, а там они нас не найдут!
- Куда едем? - Андрей крутил головой, пытаясь сориентироваться на местности.
- Как куда? К тебе в тайник. Еще раз его попотрошим. Надеюсь, ты не против?
- Да за ради бога! - с одесским акцентом ответил он.
Если чувство юмора возвращается, значит не все так хреново в этой жизни! Прорвемся,
Андрей, обязательно прорвемся!
Вот и подъем, где я устроил засаду. Через несколько минут показалась и боковая дорога,
сворачиваю туда, так, теперь не забыть, что здесь недалече растяжечка установлена.
- Не забыл про сюрприз дорожный? - спрашивает Андрей.
- Не забыл, - сквозь зубы бормочу я.
Ага, вот и ориентир. Загоняю машину в лес, в гору, ломаю кусты, острые обломки ветвей
царапают краску на машине. Не мое - не жалко! Все, дальше машина не пойдет. Деревья.
Выходим, подбираем обломанные ветки и маскируем машину. Смотрю на часы. Минут через
десять начнет темнеть, хрен духи полезут в лес по темноте. Слышно, как внизу проревел
двигатель машины, это они за сыном поехали, хорошо ездят! Было бы у меня время, пару мин
установил бы. И еще одна машина на высокой скорости промчалась в сторону границы. Ну и
ладно!
- Ну что, горемыка, надо идти в схрон. Прямо и не знаю, если бы его не было, или если
бы ты мне его не показал, что бы мы делали!
- А ничего, Леха, каюк бы нам пришел! - Андрей при каждом шаге охал и хватался за
бок.
- Ребра целые? Может, тебе что-нибудь отбили?
- Да нет, вроде не похоже.
- Давай, пока полностью не стемнело, залезем в логово.
Минут через тридцать дошли до тайника. А ведь действительно, не было бы этого
тайника, то ничего бы у меня и не получилось. Подождал бы, когда убьют Андрея, и потопал
бы обратно. А теперь? А теперь у меня есть шанс стать миллионером!
Мы заползли в свою нору. Есть продукты, оружие, и еще много чего. Надо отлежаться
несколько дней, привести в норму состояние Андрея.
Мы лежали три дня, Андрей быстро приходил в себя. Он рассказал, что с ним было. Когда
он пытался закрепить растяжку у дверей дома, то задел пустое жестяное ведро, которое с
грохотом упало, часовой, прятавшийся на веранде от ветра, быстро выскочил и схватил
Рабиновича. Потом все по накатанному, хорошо отработанному сценарию. Бьют, ломают
психологически. Не получится, то могут и сломать физически. Эти могут все.
Мы договорились, что возвращаться в Россию не надо. Хотя мы и так на территории
России, только ее часть на некоторое время захватили бандиты, но это пройдет. Триста лет
татаро-монгольское иго было, и то кончилось, а тут это бандитское быдло... Ничего, как-нибудь
справимся с этими уродами!
Будем выходить не короткой дорогой, а длинной. Пойдем не на запад, а на восток, а там
уже на юг. Из того, что мы узнали, не думаю, что "Хвостов" будет трубить на всю Чечню, что
он упустил двух журналистов. А если еще сболтнет о том, что один из пленников был в годы
войны контрразведчиком, то ему головы не сносить. Могут и в измене заподозрить. А ему это
надо? Ух, начал использовать еврейские обороты.
На четвертый день мы выползли из уже порядком опостылевшего тайника. Поначалу нам
нравилась тушенка, но сейчас она уже стояла поперек горла. И выход "на волю" был встречен с
облегчением.
Если нас не нашли за это время, то вряд ли поиски будут продолжены. Еще раз хвала
Богу, что чечены не обзавелись служебными собаками. Мы, как могли, замаскировали лаз,
Рабинович установил старый сюрприз по старой схеме. Надеюсь, что его Отчизна не станет
удерживать с его получки то, что мы сожрали и унесли с собой.
Пока отлеживали бока на жестких ящиках с вооружением, то пришли к выводу, что
притворяться безвредными журналистами - себе дороже. Будем боевиками. Сейчас по Чечне
много всякого отребья шарахается. Рабинович знает чеченский, если меньше будет в профиль
свой шнобель показывать, и говорить с небольшим арабским акцентом, сойдет за бандюка. Я
же просто моральный урод, который воюет на стороне боевиков. Разве нормальный человек
будет воевать за духов? Нет! Либо преступник, либо подонок.
Машина стояла на месте. Два первых дня лил дождь, ноги скользили, разъезжались на
мокрой траве и глине, Андрюха пару раз с матами упал на землю. Мы несколько раз
возвращались к "базе", таская в машину оружие, боеприпасы, провизию. Много не брали,
конечно, не Брестскую крепость оборонять. Переоделись в новенький камуфляж. Ботинки я
оставил старые, Рабинович тоже. Новые ботинки неудобные, пока разносишь, можно и мозоли
себе набить. Кстати, Рабинович, так и не рассказал толком, где расположен склад с деньгами.
Дурачок, думает, что я его брошу и убью, если узнаю, как пройти к деньгам. А кто мне мешает
его убрать потом, после того, как деньги будут моими? Или он хочет меня грохнуть, когда
поделим добычу?
Ну нет, не хочу я Андрея убивать. Если не врет, то денег там хватит "до" и больше!
Мы, как и планировали, двинулись на Запад.
Наше путешествие продолжалось неделю. Часто останавливали на блок-постах, но
чеченский язык Рабиновича вперемешку с арабским выручал нас. Я лишь свирепо таращил
глаза, плевал себе под ноги. Даже если бы я заорал во все горло "Аллах акбар!", то мой акцент
выдал бы нас с головой. Пока все шло неплохо. Нам везло. Мы встретили только четыре
охраняемых блок-поста. Много "блоков", что попадались на пути, были заброшены. Зато по
дорогам сновали автомобили, как по одиночке, так и целыми колоннами. По возможности, мы
старались держаться проселочных дорог. Риск был велик, но нарываться на неприятности с
группой вооруженных людей, на оккупированной территории, нам не хотелось. С Запада
двинулись на юг.
Вот тут надо было быть осторожными. Не все здесь "зачистили" федеральные войска во
время военной кампании. Местность пошла холмистая, перерастающая в гористую. Дальше
шли настоящие горы. У нас не было ни горной подготовки, ни соответствующего снаряжения, и
я поинтересовался у Андрея:
- Мы, что в горы полезем?
- В горы лезть не придется, но машину оставим. Там она пройдет, но опасно больно,
охрана спать не будет.
Проехав еще несколько километров, остановились. Потом около трех километров прошли
по пересеченной местности. Залегли на вершине холма. Кусты перед нами мешают обзору.
- Где? - меня бьет дрожь. - Где мои деньги? Золото, бриллианты, мое счастливое
будущее и безбедная старость?
- Вон! Смотри прямо, чуть левее кривой елки.
- Где?! Не вижу! - я отчаянно крутил настройки бинокля, но ничего не видел.
- Смотри! - Андрей упер автомат, "прицелился" и уступил мне место.
- Вижу вооруженного духа с автоматом! - я увидел сквозь прорезь прицела курящего
боевика, сидящего на валуне.
Действительно, все было замаскировано по высшему уровню. Потом мы еще два дня
изучали обстановку на объекте. Сами меняли место дислокации, прикидывая, как лучше
подобраться.
Если не знать, что здесь находится какой-то укрепленный объект, то определить это было
невозможно. Лишь беспечность часовых выдавала, что здесь есть что-то охраняемое.
По нашим подсчетам, часовых было всего восемь человек, плюс один командир. В смене
по два человека. Но чеченцы такие же часовые, как и во всем мире, они ленивы, хитры, любят
поспать. На ночь заступало два человека, один из них около двенадцати часов ложился спать,
ночь они делили пополам. Менялись около четырех часов. Проверяющий - командир,
проверял несение службы около двадцати двух часов. Никто не приезжал, ни уезжал. Днем
готовили пищу. В хорошую погоду - рядом с караульным помещением, в дождь, туман - в
помещении.
Труба от печи была проложена под землей и выходила на поверхность где-то в тридцати
метрах от самого помещения. Конечно, тяга была слабая, но и дыма выходило немного,
демаскировка минимальная.
Днем народ развлекал себя как мог. Кто метал ножи в сосну, кто что-то выстругивал.
Иногда они устраивали танцы. Становились в круг и хлопали в ладоши, по очереди заходили в
круг и лихо отплясывали свой воинственный танец.
Мы решили, что проникать внутрь можно только ночью, в период с двух до четырех
часов, либо когда они вот так пляшут. Часовые тоже подходили и хлопали в ладоши, не вступая
в круг. Кто-то из боевиков соорудил лук и стрелы, и они устраивали соревнования на меткость,
но на Вильгельма Телля и Робина Гуда никто тянул. Зато они очень активно охотились на
всевозможных птиц и пичуг. Защитники природы могут спать спокойно, боевики никудышные
стрелки из лука. Зато нам удалось увидеть зачехленный и замаскированный миномет, он
смотрел в сторону подъездной дороги.
Тренировок командир боевиков им не устраивал, собак они не держали. Все это было
хорошо, но мы потратили еще сутки, пока обнаружили вход в вентиляционную систему. Труба,
замаскированная молодым ельником скрывалась за россыпью камней.
Мы бы могли еще просидеть там две недели и ничего не увидеть. Помогла лисица. Она
выбежала из ниоткуда. Потом, уже внимательно присматриваясь к местности, мы заметили этот
лаз. Была у нее там нора или просто она бегала в поисках добычи - неизвестно, но мы ее
больше не видели. Не думаю, что боевики сами знали о существовании этого темного
отверстия. Оно находилось в пятидесяти метрах от них.
Часовые охраняли лишь главный вход. Но не было полной уверенности, что сама
вентиляция не заминирована. Хотя, с другой стороны, если лиса там ходила и вышла живой,
есть шанс. Опять много "если", слишком много, за последнее время очень много было у меня
этого "если".
Также мы изучали места возможных "сюрпризов". Где могли быть установлены минные
поля и гранаты на растяжках. Не нашли ничего, но это не значит, что их не было.
В ближайшую ночь решили попробовать проползти. Нам предстояло спуститься со своего
холма, пройти низину, потом метров двести-триста в гору. Стоило духам нас заметить, и от нас
мокрого места не осталось бы. Тот, кто выбирал, где соорудить этот объект, был грамотным
инженером, кол осиновый ему в сердце! Днем мы наметили путь, по которому надо было
пройти, а также ориентиры, чтобы в темноте не сбиться с пути. Перекрестился, сплюнул три
раза через левое плечо. Эх, мама, не горюй! Вперед!
6.
Луны, звезд нет, идет мелкий, противный дождь. Самая погода! Часовые забились по
норам, расщелинам. Один в двенадцать пошел спать, второй облегчился, покурил и забился
между двух раскидистый елей, там у них была установлена скамейка. Очень удобно от дождя
прятаться, и нам тоже удобно, нас не видно. Ползем медленно, ощупывая почву перед собой.
Можно нарваться и на обычную сигнальную мину, и тогда все вокруг взорвется десятком
осветительных ракет и разбойничьим свистом. Красиво в мирной жизни, фейерверк, мать его, а
здесь - гибель. Ползем аккуратно, но по возможности ускоряемся.
Андрей отказался оставить в машине фотоаппарат и пленки к нему, а также батареи
питания. Все взял с собой. Часть отдал мне. На хрен они ему сдались?!
Вот и склон трава мокрая, скользкая, холодная. Одежда давно уж промокла насквозь.
Ползем, по спине струится пот, сверху дождик охлаждает организм. Пить хочется, отстегиваю
флягу, делаю глоток. Вперед. С размаха ударяюсь правым плечом о дерево. Бля! Больно! Тру
плечо. Кажется, что от удара о дерево грохот был сильный. Затаились, прислушиваемся. Тихо.
Птицы в дождь тоже молчат. А может, их стрелки из лука распугали? Тихо. Вперед!
Руками щупаю впереди себя. Горячая волна обдает меня. О, ё! Проволока. Руки замерли.
Растяжка, не растяжка? Аккуратно, чуть касаясь металла, обшариваю проволоку. Кусок
колючей проволоки. Все может быть, могли и "колючке" привязать гранату и мину. От этих
гадов всего можно ждать. Приподнимаюсь и переползаю над этой ощетинившейся колючками
смертоносным металлом. Оборачиваюсь. Андрей делает то же самое. Не дурак, понимает, что
нужно повторять действия ведущего до мелочей. Через час доползаем до примеченного нами
ельничка. Прислушиваемся. Из трубы несет теплом. И шумит воздух. Значит вытяжная
вентиляция. А какая хрен разница, приточная или вытяжная? Для нас абсолютно никакой.
Подползаю поближе, свечу фонариком в трубу. Ребристые металлические трубы
состыкованы в единое целое. Диаметр - метр. Луч фонаря теряется, растворяется в темноте.
Андрей подполз, смотрим внимательно, оглядываем стенки трубы. Не видно ни растяжек, ни
мин, ни шипов из стен, все покрыто толстым слоем пыли. Пыль не потревожена. Значит, будем
ее тревожить! Вперед! На этот раз первым ползет более худой и гибкий Рабинович.
Тридцать метров вперед по прямой, заметен лишь небольшой уклон, потом уклон
становится все круче и круче. Ребра жесткости трубы больно впиваются в тело, локти, колени
постоянно ударяются о эти выпуклости. Голову не поднять, шея затекла, вперед!
Меня охватывает жажда денег. Но впереди вижу только грязные, облепленные кусками
земли подошвы ботинок Рабиновича. Иногда крупные куски грязи отваливаются, и я ползу по
ним, иногда мелки куски земли отлетают мне в лицо. Неприятно, но ерунда, главное -
впереди! Деньги! Деньги! В горле сохнет! Миллион! Два! Все мое! Деньги! Весь мир мой!
Вот уклон достигает угла около сорока пяти градусов, а потом становится вообще почти
отвесным. Если бы не эти ребра на трубе, то просто покатились бы вниз колобками. Автомат,
что за спиной, летит вперед и бьет по затылку. Черт! Если там большая высота, то лететь вниз
башкой приятного мало, развернуться ногами вперед тоже не получается, или маленькая труба
или я такой большой!
Вдруг луч фонаря Андрея, который секунду назад метался и отражался от стен, погас.
- Фонарь разбил? - шепотом спрашиваю я. - Возьми мой!
- Нет. Пришли! Теперь спуститься надо!
- Высоко?
- Около трех метров. Шею сломать можно.
- Ну, пробуй, я следом. Только тихо. Вниз свети. Мин нет?
- Вроде не видно.
- Ну, с Богом! На спину падай, успеешь перевернуться. А потом перекатывайся.
- Не учи ученого... - ворчит в ответ Рабинович-Коэн.
Через несколько секунд слышится грохот падающего тела, чуть позже лязг автомата о
бетон.
Ползу вперед, вот и конец трубы. Мой фонарь освещает Андрюху, он уже на ногах,
потирает спину и зад. Я осматриваю помещение. Небольшое, квадратов двадцать. В нем ничего
нет.
- Прыгай, я тебя поймаю. - шепчет Андрей.
- Отойди лучше, а то зашибу. Автомат прими! - кидаю автомат.
Поймал. Ну, Господи, помоги! Висеть вниз головой неудобно, кровь приливает к голове.
Отпускаю руки, вылетаю из трубы, в воздухе пытаюсь перевернуться на спину. Прикрываю
руками голову. Упал на бок, перекатился, гася скорость и энергию падения. Тру бок, ребра
целые, но больно же как!
- Пошли! - шепчет Андрей, помогая подняться.
Из комнаты один выход. Дверь взорвана. Рядом валяются куски троса и какие-то грузы.
Система противовесов. Не сумели духи открыть дверь, взорвали. Переходим в другую комнату.
Здесь установлены сваренные двухъярусные нары с матрацами, застеленными рыжими
солдатскими одеялами. Некоторые сброшены на пол, некоторые отсутствуют: всего на двадцать
человек. Два металлических, покрашенных зеленой краской стола, пять металлических стульев.
Все сделано на века. Кто здесь жил? Или никто?
Дальше. Что дальше? Оружейная комната. Пустые, разломанные, расстрелянные
пирамиды для оружия, стол для чистки оружия, плакаты, как чистить и разбирать-собирать
автомат. Потом мы прошли много пустых или заваленных каким-то хламом комнат. Они были
разные, и большие и маленькие. В каждой комнате, за каждой взорванной дверью я ждал
мешки, коробки, ящики с деньгами. Пока все пусто.
И вот мы попали в большое помещение. Оно было уставлено стеллажами с ящиками,
коробками, некоторые были с выдвижными ящиками.
ОНО!!! МОЁ!!! Я бросился к ближайшему ящику, выдвинул его. Какие-то бумаги! Может,
счета и инструкции, как снять с них деньги в швейцарском банке? Нет, какая-то стенограмма.
Задвигаю ящик назад, бросаюсь к коробкам, рву крышку. Бумаги, протоколы, приказы,
переписка. Не то. Еще коробка, такая же чушь. Еще. Бумаги, бумаги. Во всех коробках бумаги.
Хлам! Убью на хрен этого еврея!!! Где он?
Вот он! Стоит и наблюдает за мной, подсвечивая фонарем. Луч его фонаря слепит меня.
Сука!
Подбегаю, хватаю его за ворот, бью головой о ближайший стеллаж. Обоими руками
сжимаю ворот куртки, иду на удушающий прием.
- Где бабки, сука? - яростно шепчу ему в лицо. - Где деньги?! Валюта, золото, клише,
номера счетов и коды доступа? Где? Тварь, я тебя убью! Говори!
- Их здесь нет, Леха! Нет! Отпусти! - хрипит Андрей.
- Где? - я отпускаю ворот.
- Не было их здесь никогда, - он потирает горло и крутит головой.
- А зачем я сюда пришел? - злость клокочет в горле.
- Здесь личный архив Дудаева.
- Чего? Не понял, повтори.
- Здесь личный архив Дудаева, он стоит гораздо больше его состояния.
- А на хрена он мне нужен?
- Он мне нужен. Сейчас я найду каталог, и буду снимать те документы, которые мне
нужны. Связь и переписку Дудаева с арабскими государствами, США, Англией, Францией,
Афганистаном, террористическими государствами. Вот для этого мне был нужен фотоаппарат и
много пленок.
- Нагребал? Гад! - я бросился на Андрея, выставив руки вперед. - Убью!
Андрей сделал полшага влево, резко нагнулся и, выпрямляясь, нанес мне удар кулаком в
солнечное сплетение. Я согнулся пополам и по инерции полетел вперед. Ударился головой о
металлическую стойку стеллажа. Вырубился. Через несколько секунд очнулся. Дыхание еще не
восстановилось, голова болела, потрогал, крови нет. Проиграл. Вчистую проиграл.
- Ты знал это с самого начала? - прохрипел я, поднимаясь с пола.
- Знал, Алексей, конечно, знал, извини, что использовал тебя. Один я бы не прошел все
это. И то, что ты мне спас два раза жизнь я не забуду никогда.
- С тебя миллион долларов, - горько усмехнулся я, поднимаясь с пола.
- Миллион не миллион, но тысяч пятьдесят буду для тебя просить. Плюс вывезу тебя в
Израиль.
- Что я там не видел?
- Будешь жить как человек.
- Поживем-увидим. Что делать будешь?
- Сейчас найдем каталог. Их должно быть два. Первый - по хронологии, второй -
тематический. Я буду снимать документы, поможешь мне? Без твоей помощи мне не обойтись.
Можешь и себе что-нибудь снять на память, пленки и батарей хватит.
- Зачем, чтобы потом за мной охотились как за зайцем всю оставшуюся жизнь? Меня и
так по России сейчас ищут с фонарями, вычислят махом, что в Чечне, и после этого я буду
такой лакомый кусочек, что меня надо будет держать всю жизнь в бронированном сейфе. А
если я еще что-нибудь отсниму, то это будет вообще финиш.
- Пойдем, поможешь искать каталоги.
- Что они из себя представляют?
- Либо стеллаж с карточками, либо толстенные амбарные книги.
Мы активно искали, попутно я мельком читал документы. М-да! Это было капище, самое
настоящие капище, только не "Золотого тельца", а всех разведок мира. Тут компромата было
столько, что можно было взорвать весь мировой порядок к чертовой матери! Только мне это
было ни к чему.
Через полчаса усиленных поисков мы нашли и предметный каталог и хронологический.
Рабиновича интересовал только предметный. Он начал снимать документы о связях
дудаевского режима с арабскими государствами. Особенно много было документов по
Иордании, Саудовской Аравии, ОАЭ, Турции, Ирану, Пакистану и Афганистану. Многие
документы были написаны на арабском, английском, французском языках, тут же прилагался
перевод на русский. Многие поля были помечены рукой Дудаева. Здесь же были пояснительные
записки. Ответы на иностранных и русском языках.
Андрей снимал только оригиналы. Я быстро пробегал глазами перевод. М-да уж! Целая
международная сеть экстремизма и терроризма! Все очень радовались, что в ненавистной
России есть оплот настоящего ислама, и предлагали свою поддержку. Судя по переводам,
суммы были от десяти до ста миллионов долларов! И почему их сюда не привезли!
Поначалу было интересно читать, потом надоело. Я лишь помогал фотогра
...Поділитися у соцмережах
