Жанр: Триллер
Отзвуки эха
...бности.
- Так, - сказал я, стараясь не обращать внимания на Сентаса, - пожалуйста,
сидите тихо.
Миссис Сентас не шевелилась. Энн тоже, только с беспокойством поглядывала на
меня. Сентас немного поскрипел стулом и тоже затих.
Дождавшись тишины, я закрыл глаза. До меня доносилось только хриплое
дыхание Сентаса. А я старался расслабиться, очистить мозг от посторонних мыслей.
И
еще во мне росла уверенность: что-то произойдет.
Через некоторое время меня вдруг заинтересовало, почему Сентас так тяжело
дышит. И вдруг я понял, что слышу свое собственное дыхание. Моя грудь тяжело
двигалась вверх и вниз, заставляя тело дышать, а мозг постепенно погружался в
темноту. Я почувствовал, как холодеют руки и ноги. Дыхание становилось все
быстрее
и быстрее. Кульминацией послужил глубокий вдох, от которого по всему телу
пробежала дрожь, за которым последовал медленный выдох. Я успел заметить
потрясенные лица сидящей за столом троицы. Вслед за этим меня не стало.
Позже Энн рассказала мне, как все происходило.
Как только я закрыл глаза, дыхание участилось, голова склонилась на плечо и
начала раскачиваться из стороны в сторону, руки безжизненно висели, как у
тряпичной куклы, только периодически подергивались, рот раскрылся, черты лица
потеряли определенность, как-то размазались. Лицо лишилось индивидуальности. Я
перестал быть похожим на самого себя.
Так продолжалось несколько минут.
Вдруг учащенное дыхание прекратилось, наступила мертвая тишина.
Моя голова дернулась и приняла вертикальное положение, но глаза еще были
закрыты. Потом из горла вырвалось странное щелканье, непонятный сдавленный
скрежет, похожий на звук, издаваемый дебилом, когда он пытается заговорить.
И я заговорил.
- Милдред, - сказал я тихо, без всякого выражения.
Миссис Сентас вздрогнула и замерла на своем стуле, не сводя с меня
внимательных глаз.
- Милдред, - повторил я, - Милдред.
Она глубоко вздохнула, но не проронила ни слова. Энн легонько дотронулась до
ее
руки и прошептала:
- Вам лучше ответить.
- Милдред! - упорно звал я.
- Что? - наконец сумела выдавить миссис Сентас.
На моем лице появилось выражение крайнего отчаяния.
- Милдред, - произнес я срывающимся шепотом, - боже мой, Милдред, где же
ты?
- Ох! - Миссис Сентас смотрела на меня с немым ужасом и дрожала так сильно,
что стул под ней ходил ходуном.
- Милдред. - Я с мольбой протянул к ней руку.
- Нет! - всхлипнула она и отпрянула назад.
- Милдред! - Я продолжал тянуться к ней.
- Прекратите это! - пробормотал Сентас.
Я дотянулся до дрожащей и холодной как лед руки миссис Сентас и взял ее.
Миссис Сентас тихо застонала и попробовала высвободить свою руку. Но не тут-то
было. Я держал ее достаточно крепко.
- Прости меня, Милдред, - сказал я жалобным, плачущим голосом, - видит бог,
я виновата, прости меня, дорогая.
Сентас вытаращил глаза и попытался встать. Но Энн была начеку и не допустила
бегства муженька.
- Милдред, - сказал я, - ты что, не узнала меня? Это же я, Элен.
- Прекратите это дурацкое представление! - прошипел Сентас.
Я опустил руку его дражайшей половины, сел очень прямо и внезапно открыл
глаза. И посмотрел на него.
- Пошли отсюда, - сказал Сентас жене, считая, что я уже проснулся и
представление окончено.
- Гарри, - позвал я неприятным, скрипучим голосом.
- Слушай, парень, - начал он, но тут же замолчал, осознав, что я все еще в
трансе.
- Гарри, - сказал я, - Гарри Сентас. - Мои зубы сами собой сжались, воздух
прорывался сквозь них со свистом. - Черт бы тебя побрал, Гарри Сентас, ты
проклятый ублюдок, сукин сын! - Я закрыл глаза и вытер их рукой. - Бог мой, что
я
тебе сделала? - разрыдался я. Потом я поднял голову и протянул дрожащие руки к
Гарри Сентасу, по моим щекам текли ручейки слез. - Гарри, за что? Почему ты это
сделал, Гарри?
С хриплым воплем Сентас опрокинул на меня стол. Я вместе со своим стулом
свалился на пол.
Глава 20
Я снова стал самим собой. Только слух и зрение вернулись не сразу. Перед
глазами вспыхивала картинка, потом она гасла и появлялась следующая. Вот Сентас
с
перекошенным от лютой ненависти лицом рвется ко мне, его жена изо всех сил
удерживает его, затем темнота, потом я увидел Энн, тяжело поднимающуюся со стула
и направляющуюся ко мне. Комната плыла и кружилась. Горло пересохло, мне
страшно хотелось пить. Голова раскалывалась от пульсирующей боли.
- Дорогая, - с трудом выговорил я, всматриваясь в испуганное лицо Энн,
стоявшей рядом со мной на коленях.
- Черт бы вас всех побрал! - вопил разъяренный Сентас. - Я не намерен
больше терпеть трюки этого ублюдка! Отпусти же меня, я его по полу размажу! -
Последнее относилось уже к жене, которая мертвой хваткой вцепилась в его руку и
не
давала подойти ко мне.
- Прекрати, - всхлипывая, молила она, - перестань!
Я не могу восстановить в памяти последовательность событий между моим
падением на пол и их уходом из нашего дома. Время бежало, мягко говоря, не
вполне
обычно, оно двигалось какими-то странными скачками. Все еще лежа на полу, я
посмотрел на бушующего Сентаса и его истерически рыдающую жену и удивился, как
ей удается удерживать этого буйвола на месте. А в следующий момент их уже не
было
в доме. И лежал я не на полу, а на диване, и Энн осторожно обтирала влажным и
очень
холодным полотенцем мое разгоряченное лицо.
- Воды! - Это было первое слово, которое я сумел произнести.
Полагаю, такой же голос был бы у заблудившегося в пустыне странника - тихий
и хриплый. Должно быть, я выглядел далеко не лучшим образом, потому что Энн
почти бегом устремилась в кухню и принесла самый большой из имеющихся в
наличии стакан с водой. Я осушил его одним глотком.
Затем я вздохнул и расслабился.
- Как хорошо, - прошептал я, - знаешь, а ведь я совсем забыл.
- О чем? - Энн смотрела на меня с откровенным испугом, опасаясь, не поехала
ли у меня крыша.
Я улыбнулся и похлопал ее по руке. Смеяться просто не было сил.
- Я забыл, как нам, медиумам, после сеанса всегда хочется пить. - Еще раз
слабо
улыбнувшись, я поинтересовался: - Что здесь произошло?
Энн подробно пересказала мне все события, стараясь не упустить ни одной
детали.
- Неудивительно, что они ушли, - заметил я.
- Очень громко ушли, я бы сказала, - вымученно улыбнулась Энн. - Сентас
грохнул дверью так, что дом едва не рухнул. Даже о своей собственности не
подумал.
- Она несколько секунд помолчала и добавила: - Веселенькое у нас лето.
Я в ответ криво улыбнулся. После всего случившегося чувство юмора уже не
особенно помогало. Мы прижались друг к другу и некоторое время сидели молча,
думая каждый о своем. Я чувствовал, что ко мне снова возвращается гнетущее
чувство
страха.
- Энн, - сказал я, - мне кажется, я знаю, почему Сентас так разбушевался.
Она внимательно всматривалась мне в лицо, вопрос явно вертелся у нее на
языке,
но она так и не задала его.
- Элен Дрисколл никогда не уезжала на восток, - медленно начал я, - она
вообще никуда не уезжала. Потому что умерла здесь. И убил ее Гарри Сентас.
- Что?!
- Могу поклясться! Все сходится. Если бы он знал, что она живет где-то на
востоке, он не стал бы так нервничать. Я имею в виду сегодняшний инцидент.
- Не знаю... А может быть, все не так страшно?
- Что ты имеешь в виду, дорогая?
- Я подумала, наверное, у Сентаса была связь с Элен Дрисколл, он решил, что
тебе все стало известно, и боялся, что ты начнешь его шантажировать. А в то, что
ты
медиум, он, по-моему, не поверил.
- Мне тоже кажется, что не поверил, - подумав, согласился я, - но, если все
так, как ты говоришь, он слишком уж нервничает. Я верю, что он действительно
спал с
Элен Дрисколл. Но я также уверен, что он убил ее и написал от ее имени письмо,
чтобы все подумали, будто она и в самом деле уехала в Нью-Йорк. И он оказался
прав.
Никто ничего не заподозрил.
- Но... где же она?
- Вероятно, похоронена где-нибудь в укромном месте.
Энн вздрогнула и зябко поежилась.
- Это просто ужасно, - пробормотала она, - но мы все-таки не можем быть
уверены. Если она действительно мертва, у полиции все равно нет никаких
доказательств.
Я почувствовал, что она намеренно акцентирует свое внимание на поверхностных
деталях, чтобы не вдаваться в главное - в то, что со мной общается призрак. Даже
после смерти Элен Дрисколл я ее вижу и слышу.
- Ты права, - вздохнул я, - не приходится сомневаться, что над моими
свидетельскими показаниями в суде в лучшем случае посмеются, ну а в худшем - я
окажусь на приеме у психиатра.
- Как бы узнать, где похоронена эта женщина, - задумчиво протянула Энн, -
конечно, если предположить, что ты прав... а я в этом почти уверена. Страшно
вспомнить, как этот громила бросился на тебя... даже не знаю, как у миссис
Сентас
хватило сил его удержать.
- Тс-с-с, успокойся, дорогая. - Я обнял жену и задумался.
Что я мог сказать полицейским? Что я - медиум и мне является убитая женщина?
Меня наверняка поднимут на смех, и до суда, скорее всего, дело не дойдет. Никто
не
станет меня слушать.
И тем не менее я был убежден, что не ошибаюсь. Реакция Сентаса на голос
Ричарда, его поведение сегодня... Совершенно очевидно, что он пытался держать
жену
подальше от этого дома, пока она не обнаружила чего-нибудь лишнего. Записка,
оставленная Элен Дрисколл. Тот факт, что сестра не присутствовала при ее
отъезде.
Да и вся ситуация в целом - некрасивая властная жена, звероподобный муж и
живущая по соседству симпатичная сестра жены. Возможно, она пригрозила, что
расскажет сестре об измене супруга, тот пришел в ярость, схватил первое, что
подвернулось под руку, и...
- Черт меня побери! - воскликнул я. - Кочерга!
Я подошел к железке и, собравшись, взял ее в руки. Энн увидела, как сильно я
вздрогнул и вновь уронил ее на пол.
- Вот почему я оставил ее на полу в ту ночь, - объяснил я ничего не
понимающей Энн, - именно этой кочергой была убита несчастная женщина.
Энн стояла раскрыв рот и смотрела то на кочергу, то на меня.
- Поднеси ее, пожалуйста, сюда, к лампе, - попросил я.
- Я?!
- Мне тяжело к ней прикасаться, дорогая.
Осторожно, будто гремучую змею, Энн взяла кочергу и, стараясь держать ее
подальше от себя, положила под лампу. Осмотрев орудие убийства, я был вынужден
признать, что на нем нет пятен крови, волос - в общем, ничего, что могло бы
явиться
доказательством преступления. Очевидно, Сентас ее как следует вымыл.
Энн снова с опаской взглянула на кочергу и, соблюдая прежнюю осторожность,
отнесла ее на место.
- А что может служить доказательством? - спросила она.
- Возможно, уже ничего, - вздохнул я, - прошло слишком много времени.
- Но если это правда, - начала Энн, - может быть, в полиции сумеют заставить
его говорить?
- Если мы не предъявим труп, нас даже слушать не будут, - вздохнув, сообщил
я
и тут же оживился: - А что, если...
Энн не произнесла ни слова, но на ее лице снова появилось испуганное
выражение.
- В сказках о привидениях, живущих в домах или замках, - поделился я своими
мыслями, - часто находят тела, похороненные в подвалах или на чердаках.
- Том! - Бедная Энн даже позеленела. - Ради бога, пожалей меня.
- Прости, дорогая, я понимаю, как все это ужасно, но такое вполне может
быть.
Мне не дает покоя выражение лица этой женщины. Мольба...
- Том, умоляю тебя!
- В любом случае есть только один способ убедиться в моей правоте.
- Нет! - воскликнула она, но, сдержавшись, добавила: - Прямо сейчас?
- Сентас может сбежать, Энн, если решит, что у меня есть что-то конкретное
против него.
- Да, но... - она тяжело опустилась на диван, - я не могу тебе помочь в этих
жутких поисках и очень надеюсь, что ты не прав. Потому что, если окажется, что
все
это время мы жили рядом с могилой... - Она тяжело вздохнула и закрыла глаза.
- Скоро вернусь, - сообщил я и направился к выходу.
- Том, а где ты собираешься искать?
Я беспомощно развел руками:
- Думаю, где-то под домом. Вряд ли он это сделал на заднем дворе... В общем,
не
знаю.
Потоптавшись еще немного на пороге, я решительно открыл дверь и шагнул на
улицу. Ночь была довольно прохладной. И пока я шел по аллее к гаражу, легкий
ветерок приятно холодил мое разгоряченное лицо. В гараже я включил свет,
разыскал
лопатку с короткой ручкой - под домом можно было работать только такой - и снял
с крючка фонарь.
"Неудивительно, что Энн стало дурно, - думал я, направляясь на задний двор.
-
Мысль о том, что мы два месяца жили над могилой зверски убитой женщины,
способна кому угодно испортить настроение".
В доме не было подвала, их очень редко строят в Калифорнии. По периметру
стоящего на свайном фундаменте строения было предусмотрено невысокое бетонное
ограждение, чтобы под дом не затекала вода, а над ограждением имелось отверстие,
достаточно большое, чтобы в него можно было пролезть. Отодвинув в сторону
декоративный щит, я зажег фонарь, вооружился лопатой и заполз под дом. Причем
сразу же почувствовал себя как в холодильнике. Песчаная почва была влажной и
очень
холодной. Поздравив себя с возможностью простудиться, я поднял фонарь и принялся
осматриваться. В пределах видимости была только ровная, нетронутая земля.
Я немного повернулся в другую сторону, и в этот момент луч фонаря осветил
небольшой холмик. Моим первым и, пожалуй, вполне естественным желанием было
поскорее выбраться из темного и сразу ставшего жутким подпола и бежать в
полицию.
Пусть уж они сами выясняют все остальное. Но, поразмыслив, я понял, что спешить
нельзя. В конце концов, там вполне может быть зарыто что-нибудь другое. Дом
построен недавно, строители могли закопать в подполе строительный мусор.
Судорожно сглотнув, я пополз к страшному холмику. И чем ближе я к нему
приближался, тем меньше оставалось сомнений. Словно чей-то назойливый голос
нашептывал мне в ухо одно-единственное слово: "да".
Вблизи холмика уровень земли был несколько выше, чем в том месте, где я
проник
в подпол, поэтому копать пришлось лежа. В полной тишине было слышно только, как
с глухим стуком падали комья мокрой земли. И тут ко мне снова явилось озарение.
"Поспеши, - билось у меня в мозгу, - поспеши!" Я продолжал копать, убеждая себя,
что скоро все кончится, мы снова заживем нормальной жизнью. Возможно, я смогу
найти хорошего медиума, который научит меня, как правильно обращаться с этим
непрошеным даром. Тогда у нас больше не будет неприятностей.
Тут с моих губ сорвалось проклятие. И еще я ощутил сильный позыв к рвоте.
Потому что я нашел, что искал. Кусочки земли срывались с краев ямы и прыгали по
синеватым пальцам мертвой руки, которую я только что откопал. Несколько секунд я
не мог отвести взгляд от ужасной находки, потом резко воткнул лопату в землю и
поспешил выбраться на волю. Я был прав и все сделал правильно. Теперь у меня
было
доказательство.
Выбравшись из-под дома, я с удовольствием принял вертикальное положение и
тщательно отряхнулся. Потом вернул на место щит и пошел домой.
У нас в гостиной на моем любимом зеленом стуле сидела Элизабет.
- Привет, Элизабет, - поздоровался я с гостьей.
Она молча кивнула.
- Я пригласила Элизабет к нам, - нерешительно начала Энн, - ей дома очень
одиноко.
- Ладно. - Я вопросительно взглянул на жену: - Ты ей сказала?
- Нет.
Элизабет пристально разглядывала мои брюки. Опустив глаза, я понял, что мои
попытки почистить одежду на улице успехом не увенчались. Брюки были
перепачканы мокрой землей.
- Ты что-нибудь нашел? - не выдержала Энн.
- Да, она там, внизу.
- Боже мой!
В другом конце комнаты раздался шорох.
- Ну вот и все, - выдохнула Элизабет.
Обернувшись, я увидел, что она целится в меня из своего "люгера".
- Лиз, что ты... - Энн не сумела договорить. Ничего не понимая, она
завороженно уставилась на пистолет.
А я так вообще онемел, глядя на бледное лицо соседки. Где же были все мои
предчувствия, ощущения и озарения? Куда же подевалась хваленая телепатия? Я был
потрясен, сбит с ног, уничтожен!
- Лиз, что это? - пролепетала вконец растерявшаяся Энн.
Наконец у меня тоже прорезался голос.
- Ты, - с недоверием прошептал я, - так это была ты?
- Не смей так разговаривать со мной! - взвизгнула Элизабет, и я увидел, как
дернулся палец на спусковом крючке.
- Элизабет!..
Судя по голосу, Энн все еще ничего не понимала.
- Тебе обязательно надо было вмешаться, - словно бы выплюнула Элизабет, не
сводя с меня полыхающих ненавистью глаз. - Зачем ты полез не в свое дело?
- Элизабет, - спокойно сказал я, - положи пистолет.
- Тебе этого хочется, не так ли? - истерически рассмеялась она. - Ты бы
хотел,
чтобы у меня его отняли еще в полиции, но, слава богу, они этого не сделали.
Ведь
Фрэнк сказал, что произошел несчастный случай. Правда, он душка?
Ненависть и презрение, которые она месяцами подавляла в себе, теперь
выплеснулись наружу и сделали ее голос визгливым и резким.
- Что это? - Энн, похоже, наконец пришла в себя.
- Можно я сяду? - поинтересовался я у Элизабет.
- Можешь ли ты сесть? - презрительно повторила она. - Да какая, к черту,
разница, что ты будешь делать?
Стараясь двигаться очень медленно, чтобы резкие движения не показались ей
подозрительными, я сел рядом с Энн и взял ее за руку.
- Вы неплохо смотритесь, - заявила Элизабет, - прекрасная картинка. - Она
неожиданно всхлипнула.
- Элизабет, положи пистолет.
- Заткнись! - По ее щеке скатилась одинокая слезинка, но она, казалось,
этого
не заметила. - Ничего не хочу слышать.
- Элизабет, что с тобой? - Энн искренне недоумевала.
- Наша Элизабет и есть... - начал я.
- Прекратите шептаться! - завопила Элизабет.
- Лиз, ты же разбудишь... - В это мгновение я стиснул руку Энн, и она не
успела
произнести вслух имя нашего сына.
Но Элизабет оказалась догадливой.
- Ричарда? - спросила она, и ее глаза заблестели. - Вашего ребенка?
Энн судорожно вдохнула, но ничего не сказала, с ужасом следя за пляшущим в
руке Элизабет пистолетом.
- Расскажи нам все, Лиз, - быстро проговорил я, - если мы сможем помочь, то
непременно...
- Помочь? - Ее смех был больше похож на рыдания. - Вы собираетесь мне
помочь? Вы сможете вернуть моего ребенка?
- Разумеется, нет, - сказал я, - но мы обязательно поможем тебе с полицией.
Элизабет еще больше побледнела и выпрямилась на стуле.
- Вы никогда не увидите полицию, - доверительно сообщила она. - Вы вообще
никого и никогда больше не увидите. Ты, Том, - мерзкий, надоедливый сукин сын.
Будь ты проклят! Я слышала, что ты тут вытворял с Сентасами. Я стояла на крыльце
и
все слышала.
- Лиз, - подала голос Энн, но на нее никто не обратил внимания.
- Вы, наверное, хотите знать, как я убила ее, - нахмурилась Элизабет. - Что
ж,
я расскажу вам, как я убила эту суку. Ей было на все и на всех наплевать. Кроме
мужчин. На них у нее круглый год был открыт сезон охоты. На любых. Она украла
мужа даже у собственной сестры. Но этого ей показалось мало. Ей нужен был еще
чей-нибудь муж. Причем она не брезговала никем. Она могла любого уложить в свою
грязную постель.
- Лиз, - попробовал вмешаться я, но она продолжала свой монолог.
- Я узнала, - кивнула она, - я все узнала. Все считают меня дурой.
Бедняжка Лиз! Бедная старушка Лиз... Я попробовал подняться.
- Сидеть! - заорала она, и я быстро плюхнулся на место. Судя по всему, у нее
совсем помутился рассудок. - Я все узнала, - повторила она со зловещей улыбкой.
- Фрэнк считал, что я ничего не знаю, но он ошибался. Зато он позволил мне иметь
ребенка. Вы об этом не знали? А у нас была такая сделка. Мне пришлось заключить
с
ним сделку. - Внезапно она прижала не занятую пистолетом руку к лицу. - Разве
кто-то поверит, что мне пришлось пойти на такую сделку с собственным мужем,
чтобы он позволил мне иметь ребенка?
- Лиз, не надо, - пробормотал я. Слушать ее прерываемый сдерживаемыми
рыданиями рассказ обо всех ужасах, с которыми ей приходилось жить каждый день,
было просто невыносимо.
- Нет уж, - воскликнула она, - вы все выслушаете! Каждую отвратительную
деталь моей истории.
Она вновь подняла пистолет, а я придвинулся поближе к Энн, готовый, в случае
необходимости, закрыть ее своим телом.
Но Элизабет немного расслабилась и откинулась на стуле:
- Фрэнк куда-то ушел той ночью. Не знаю куда. Да и какая разница? Может
быть, нашел себе новую дешевку... - Она на несколько секунд умолкла, чтобы
перевести дух. Мне показалось, что к этому моменту у нее не осталось даже
остатков
разума. - Я увидела, как к ней прокрался Сентас, - доверительно поведала она, -
он частенько туда шастал в отсутствие жены. Как кобель, учуявший течную суку.
Милая, спокойная, застенчивая Элизабет!
- Он пробыл у нее не долго, - продолжила она, - им не требовалось много
времени. Поэтому мне не пришлось долго ждать его ухода. В доме было темно. Дверь
была открыта. И я вошла. В гостиной ее не было. Но я точно знала, где ее искать.
Она
могла быть только в одном месте - в постели. И я... я... - По-моему, она
испытала
чувство близкое к восторгу, вновь переживая события той ночи. - Я взяла вон ту
кочергу и вошла в спальню.
В комнате было очень тихо. Слышалось только хриплое дыхание Элизабет
Вонмейкер, которая хотела от жизни совсем немногого - иметь ребенка и быть
любимой.
- Эта сука была одета, - продолжала она хриплым от бешенства голосом, - на
ней было то самое черное платье, о котором ты меня спрашивал, помнишь? С
ацтекскими символами. Она даже не сняла его. Ей было достаточно просто задрать
платье и... - Элизабет снова прижала руку к лицу и зарыдала. - Видит бог, я
убила
ее. И убила бы снова, снова, снова... еще сто раз, тысячу раз! - По ее
подбородку
потекла слюна, но Элизабет не обратила на это внимания. Она перевела дыхание и
заговорила опять: - Я убила ее, ударила по голове, когда она лежала в постели.
Она
попыталась встать, но я снова ударила ее. Она свалилась на пол и поползла в
гостиную. А я шла за ней и била, била, била ее, пока она не перестала дышать. -
Закончив рассказ, она перевела дыхание и взглянула на нас.
- Итак, - поинтересовалась она, - разве ты не удивлена, моя милая подружка
Энн, узнав, что твоя маленькая Лиз может делать с суками? И с мужьями, которые
спят с суками?
Энн тяжело вздохнула и закрыла глаза. Я решил взять инициативу в свои руки.
- Элизабет, - начал я, - позволь нам тебе помочь. Ты не совсем здорова.
Никто
не накажет тебя за поступки, совершенные в таком состоянии.
- Не совсем здорова! - расхохоталась она. - Какой ты милый, Том! И как это
великодушно с твоей стороны. - Она подалась вперед и совершенно спокойным,
ледяным голосом процедила сквозь зубы: - Неужели ты не понимаешь, что мне
теперь все совершенно безразлично? Я потеряла ребенка. Моего ребенка! И больше
не
смогу иметь детей. Я потеряла мужа и не хочу другого. Я убила женщину - суку,
ведьму - и попыталась убить мужчину. И после всего этого ты думаешь, что я
беспокоюсь о своей судьбе? Ты считаешь, что мне еще можно причинить боль?
- Теперь ты хочешь сделать нам больно, Лиз?
- Да! - завопила она. - Я хочу причинить боль... Я хочу, чтобы другие люди
тоже знали, что такое страдание!
- Лиз, если ты сейчас положишь пистолет, с тобой ничего не случится, обещаю.
- Ничего не случится? - Она вновь истерически расхохоталась. - Боже, как ты
забавен.
- Мама!
Только услышав голос сына, я понял, что такое настоящий страх. Он, казалось,
проник в кровь через поры, разбежался по жилам и стальным обручем стиснул
сердце.
Он парализовал меня, и несколько секунд я не мог ни шевелиться, ни говорить.
Элизабет медленно повернула голову в сторону комнаты Ричарда и внезапно вскочила
на ноги.
- Да! - радостно воскликнула она.
- Нет! - Еще не сообразив, что именно надо делать, я уже стоял у нее на
пути.
С яростным криком Элизабет подняла пистолет и выстрелила. Что-то больно
ударило меня по голове, отчего моя несчастная черепушка качнулась в сторону, и я
почувствовал, что падаю. Но, движимый одним из самых сильных в природе
инстинктов - родительским чувством, через секунду я уже был на четвереньках,
тщетно пытаясь встать. Что-то мокрое и очень горячее текло по лицу, заливая
правый
глаз. Я рванулся следом за Элизабет, которая направлялась к Ричарду, но успел
только
коснуться кончиками пальцев ее туфель.
И вдруг раздался пронзительный вопль. Элизабет пятилась обратно с искаженным
гримасой смертельного ужаса лицом.
- Нет, - бормотала она, - не-ет!..
Она поминутно спотыкалась, но удерживала равновесие. Ее глаза за чем-то
следили. И это что-то шло ей навстречу. Я ничего не видел, но знал, что это
было.
- Убирайся! - В голосе Элизабет уже не было ничего человеческого. -
Убирайся!
Всему в этой жизни есть предел, и в конце концов Элизабет не выдержала.
Колени
ее подогнулись, и с отчаянным криком "Не прикасайся ко мне!" она рухнула на пол.
Уже лежа, она несколько раз выстрелила в воздух. В ночной тиши выстрелы звучали
оглушающе громко. Испуганный Ричард плакал у себя в кроватке. Издав какой-то
странный звук, Элизабет приподнялась на одной руке и попыталась ползти, но
безуспешно. Из разинутого рта текла слюна.
- Нет! - еще раз вскрикнула она, поднесла пистолет к своему виску и спустила
курок. Выстрела не последовало. В ответ раздался только громкий щелчок. Она
повторила попытку - но с тем же эффектом. Большего она уже не могла вынести.
Выронив пистолет, она потеряла сознание.
Я еще успел заметить расширенные от страха глаза склонившейся надо мной Энн,
пробормотать ей, что все в порядке, и провалился в темноту.
Очнулся я в незнакомой постели. Рядом сидела очень грустная и озабоченная
Энн.
Заметив, что я открыл глаза, она схватила меня за руку.
- Где мы? - проявил я естественное любопытство. - И что с Ричардом?
- В больнице, - сообщила она, - а Ричард в порядке. Он сидит в коридоре, и
медицинская сестра читает ему книжку.
- Слава богу, - выдохнул я. - Когда Лиз пошла к нему, я думал... -
Поморщившись от резкой боли в голове, я замолчал, но потом снова задал вопрос: -
А что с моей головой?
- Тебя зацепило пулей. Но ничего страшного. Доктор сказал, что через
несколько
дней все будет в порядке. - Энн сжала мою руку
Поділитися у соцмережах
