Жанр: Триллер
Отзвуки эха
... что, если я действительно стал или становлюсь медиумом?
- Медиумом? - Энн с размаху опустила на стол бутылку молока.
- Да, а почему бы и нет? - Глядя на ее озадаченное лицо, я не мог удержаться
от
смеха. - Дорогая, медиум не обязательно должен быть неуклюжей толстухой средних
лет в мешковатой кофте на пуговицах.
- Знаю, но...
- Подумай, что означает само слово "медиум"! Середина, промежуточная
ступень. Медиум находится в середине между источником и целью, между двумя
индивидуумами, которые напрямую не могут увидеть и услышать друг друга. Он -
посредник, пропускающий через себя поток чужих мыслей и чувств, он...
- Если ты медиум, - резко перебила Энн, - скажи мне одну вещь.
- Какую?
- Почему ты не в состоянии управлять этим процессом?
За ужином мы говорили только о медиумах и спиритизме. Правда, Энн
периодически отвлекалась, уговаривая Ричарда не вертеться и спокойно доесть свою
порцию, но затем неизменно возвращалась к ставшей столь актуальной для нашей
семьи теме.
- Я не понимаю, - горячилась она, - ты страдаешь от этого, я же вижу, как ты
изменился, хотя прошло всего несколько дней. Ты устал, бледен, измучен.
- Знаю. - Спорить было невозможно. После каждого, не знаю как это назвать,
случая, а может быть, приступа я чувствовал себя совершенно измотанным и долго
мучился от изнуряющей головной боли.
- Я отказываюсь тебя понимать. - Энн была раздражена и даже не пыталась это
скрыть. - Ты не отрицаешь, что это доставляет тебе неприятности, но все-таки с
упорством, достойным лучшего применения, не хочешь что-либо менять, потому что
ты медиум или что-то в этом роде.
- Дорогая, я этого не говорил. Я просто хочу посмотреть, к чему это
приведет.
Мы куда-то движемся, я чувствую.
- Чувствуешь, чувствуешь... - Энн рассерженно сжала губы. - А что чувствую
я, когда ты дрожишь и стонешь по ночам или без видимых причин вдруг
выскакиваешь из постели и куда-то несешься? По-твоему, меня это не касается? Я
беременна, Том. И все время нервничаю. Ты всерьез считаешь, что такие встряски
каждую ночь идут мне на пользу?
- Дорогая, я...
Нашу беседу прервал громкий звонок в дверь. Я встал и пошел открывать,
недоумевая, что на сей раз вызвало уже ставшую знакомой дрожь. Ощущение было
коротким, но отчетливым. Будто я был кусочком железа, который поместили в
сильное магнитное поле и тут же вытащили обратно.
Я открыл дверь и увидел стоящего на крыльце Гарри Сентаса.
- Добрый вечер, - удивился я.
- Добрый вечер, - так же вежливо ответил он. Гарри был высокий,
широкоплечий и очень полный. Удивительно, но любая одежда на нем выглядела
нелепо. Мне всегда казалось, что лучше всего он бы выглядел в рабочем
комбинезоне
и в кепке. - Я пришел получить арендную плату, - сообщил он, - чтобы вам
лишний раз не ходить.
- А... разве у нас нет в запасе еще двух дней?
- Я решил, что вы захотите уже сегодня избавиться от этой заботы.
- Хорошо, - кивнул я, - если вы подождете, я выпишу чек.
- Я подожду.
Вернувшись в кухню, я достал из ящика чековую книжку. Энн смотрела на меня,
ожидая объяснений, но я молча пожал плечами.
- Кто там? - полюбопытствовал Ричард.
- Наш сосед, детка, - ответила Энн.
Я выписал чек, выдрал его из книжки и отнес Сентасу.
- Премного благодарен, - буркнул он и собрался уходить.
- Кстати, - вспомнил я, - раз уж вы здесь, отремонтируйте, пожалуйста,
замок.
Входная дверь снаружи не закрывается. Когда мы все уходим из дому, приходится
эту
дверь закрывать изнутри, а заднюю дверь оставлять открытой.
- Хорошо, я позабочусь об этом.
- Мы будем вам очень признательны.
Еще несколько секунд я смотрел на грузную фигуру, тяжело ступающую по
дорожке, потом захлопнул дверь и вернулся в дом.
- Это будет повторяться каждый месяц? - усмехнулась Энн. - А я-то думала,
что первые два раза не в счет.
- Видимо, он таким образом проявляет беспокойство о своих деньгах, -
предположил я, - или, вернее, о деньгах жены. Если верить Фрэнку, именно она
владеет всей недвижимостью.
- Милый старина Фрэнк, - рассмеялась Энн, - у него для каждого найдется
доброе слово.
- Не нравится мне этот Сентас, - задумчиво проговорил я.
- Это ты как медиум говоришь? - Энн подняла на меня смеющиеся глаза.
- Дорогая, ты разговариваешь со мной как с капризным ребенком.
- А ты и есть большой капризный ребенок. - Энн уже не смеялась.
- Вовсе нет, - я счел нужным обидеться, я не считаю свое поведение ни
капризом, ни чудачеством.
- Тогда не придавай своему новому дару так много значения. Ты слишком
впечатлителен.
- По-моему, из нас двоих излишне впечатлительна именно ты, - сделал я
неудачную попытку съязвить.
- Тебе не кажется, что у меня для этого есть повод? - раздраженно спросила
Энн.
- Я знаю, тебе тяжело, но...
- Но ты получаешь удовольствие, и это главное.
- Милая, давай не будем спорить. - Мне пришлось срочно искать пути к
примирению. - Мы еще немножко подождем, посмотрим, что будет дальше. А если
ты будешь пугаться или волноваться, я пойду к Алану Портеру. Согласна?
- Том, это ты волнуешься и пугаешься.
- Хорошо, тогда я еще немного повременю, - решил я. - Признаюсь честно,
мне очень любопытно. А тебе нет?
Энн долго думала, но наконец кивнула:
- Пожалуй... это довольно необычно, не отрицаю... Но наша жизнь стала
совершенно непредсказуемой. Все летит под откос. Разве игра стоит свеч?
- Дорогая, я сумею вовремя остановиться и не допущу ничего непоправимого,
можешь не сомневаться.
Перед сном я попросил Энн попытаться припомнить все, даже мелочи,
происходившие в тот вечер, и подумать, какие именно слова Фила могли привести к
таким непредсказуемым последствиям. Мы очень долго перебирали и обсуждали
каждый пустяк и, по-моему, кое-что нащупали.
Речь шла о двух на первый взгляд несущественных деталях. Разумеется, мы не
могли быть ни в чем уверенными. В подобных вопросах вообще не бывает ничего
однозначного. Но что-то было не так.
Одна реплика была произнесена, когда я старательно оживлял в памяти картинки
из детства. На чей-то вопрос Фил ответил: "Возможности человеческого мозга
безграничны. Он способен творить чудеса".
А другая фраза была сказана Филом уже в самом конце, когда он выводил меня
из
гипнотического транса. Именно она, по-моему, содержала в себе ключ к разгадке.
Он
сказал: "Твой разум свободен, абсолютно свободен. Тебя больше ничто не
связывает".
Наверняка он произносил это сотни раз. Насколько я понимаю, эта команда
дается
для того, чтобы мозг подвергшегося гипнотическому воздействию индивидуума не
сохранил никаких следов внушений, которые впоследствии могли бы причинить вред.
Как я уже отметил, Фил произносил эту реплику не один десяток раз, позже он это
подтвердил.
Но только в случае со мной она сработала неправильно.
Я задыхался. Проснувшись, я сел на кровати, хватая ртом воздух, сердце
отчаянно
колотилось, лицо и шея покрылись холодным липким потом.
Она явилась снова.
Я сидел на кровати, тщетно уговаривая себя встать. И пойти в гостиную.
Однако
это оказалось выше моих сил. Я не мог заставить себя даже шевельнуться. Сила
воли,
которой я всегда гордился, очевидно, покинула меня. Мысленным взором я отчетливо
видел женщину в черном, стоящую у окна, но не мог решиться встать, выйти из
спальни и оказаться с ней один на один.
- Опять?
Я испуганно взглянул на проснувшуюся Энн. Сердце стучало так, словно
готовилось пробить грудную клетку и выскочить из груди. Во рту пересохло. Я с
трудом сглотнул, со свистом втянул в себя побольше воздуха и едва слышно
прошептал:
- Да.
- И... она там?
- Да.
Я почувствовал, что Энн тоже старается унять дрожь.
- Том, что она хочет?
- Не знаю. - Я не мог не отметить, что мы оба уже воспринимали эту женщину
как объективную реальность.
- Ой! - Мне показалось, что Энн всхлипнула. Я придвинулся ближе, чтобы
коснуться ее, и понял, что она изо всех сил зажимает рукой рот, кажется даже
вцепившись в нее зубами. - Энн, Энн, - горячо зашептал я, - не волнуйся, она не
сможет причинить нам зло.
Энн отдернула руки от лица и почти закричала:
- А какого черта ты здесь делаешь? Так и собираешься лежать в постели и
прятаться под одеялом? Ты только днем храбрый и любопытный? Если она
действительно там и если она - то, что ты говоришь...
Словно испугавшись, что незваная гостья в гостиной ее услышит, Энн
замолчала.
Думаю, в какой-то момент мы оба перестали дышать. Я смотрел на темный силуэт
Энн и чувствовал, что мое сердце прекращает бешеную скачку и начинает биться
медленно и тягуче.
- Энн, послушай...
- Что еще?
- Ты ведь тоже не веришь Филу, правда?
- А ты веришь?
Только теперь я понял, что так и не смог заставить себя поверить Филу.
Потому
что он ошибался. Это была не телепатия. Это было что-то другое.
Но что?
Глава 7
В среду вечером мы собирались на ужин. Энн сидела на кровати и причесывала
Ричарда, я переодевал рубашку.
- Ты расскажешь Фрэнку и Элизабет о своих приключениях?
- Нет, - я помотал головой, глядя на свое отражение в зеркале, - зачем?
Фрэнк
весь вечер будет язвить по этому поводу. Только испортит настроение.
Энн замолчала. Мне тоже не хотелось разговаривать. Я был уверен: в тот
момент
мы думали об одном и том же.
У нас не было предмета для разговора со специалистами. Что мы могли им
предъявить в качестве доказательств? Странное, не поддающееся описанию чувство,
ошеломившее меня во мраке ночи? Мимолетный проблеск подсознания, краткое
мгновение, когда неосознанное стремление верить в то, что находится за пределами
понимания, становится явью? Этого мало. Этого совершенно недостаточно!
Энн наконец удалось пригладить непослушные волосы Ричарда, и она со вздохом
отложила расческу. В мою сторону она не смотрела.
- Красивая рубашка, папочка.
- Спасибо, малыш.
- Мне очень нравится.
На мгновение между нами протянулась тонкая незримая нить. Мне показалось,
что я увидел в его широко открытых глазах искру понимания. Но малыш отвернулся,
и
ощущение исчезло.
Я смотрел на него и думал, как много опасностей каждую минуту подстерегает
ребенка в этом сумасшедшем мире: он может заболеть неизлечимой болезнью,
попасть под машину или погибнуть в одном из сотен несчастных случаев, на которые
так щедра наша жизнь. Как было бы здорово, если бы я мог всегда быть уверен, что
он
в безопасности!
На какой-то миг взгляд Энн встретился с моим.
- Я знаю одно, - возбужденно заговорил я, - вокруг нас что-то есть. Я не
знаю,
что именно, но оно уже здесь.
Она окинула меня внимательным взглядом и ничего не ответила. Только
прижалась губами к светловолосой головке Ричарда.
- Все будет хорошо, - сказала она, в основном обращаясь к самой себе, - все
будет очень хорошо.
Дверь открыл Фрэнк.
- Приветствую вас, друзья по несчастью, - громогласно заявил он, выдохнув на
нас удушливое облако, перенасыщенное пивными парами.
Услышав нас, из кухни вышла Элизабет. Не требовалось особой
наблюдательности, чтобы заметить: они только что ссорились. И дело даже не в
напряжении, которое я чувствовал. Было заметно, что Элизабет плакала.
- Здравствуйте! - Она подошла поближе и попыталась заставить себя
улыбнуться, упорно не глядя на Фрэнка. - Здравствуй, милый. - Она ласково
погладила Ричарда по аккуратно причесанной головке.
С первого взгляда могло показаться, что стоящий рядом Фрэнк обнял жену за
талию, но я заметил, как его длинные белые пальцы глубоко впились в мягкую плоть
ее большого живота.
- Это моя жена Лиззи, - скривился он в ухмылке, - мать моего еще не
родившегося щенка.
Гримаса боли исказила бледное лицо Элизабет. Она вырвалась из его объятий и
подошла поближе к Ричарду... Ненависть! Это слово вспыхнуло и погасло в моем
мозгу. Так ярко вспыхивает лампочка перед тем, как перегореть.
- Сегодня ты такой красивый, Ричард, - улыбнулась Элизабет, но в ее глазах
блестели слезы, - тебе очень идет этот костюм, рубашка тоже замечательная.
- Никогда не говори мне, что я красивый, - вмешался Фрэнк.
Ричард внимательно посмотрел на рукав своей рубашечки, потом на Элизабет и
серьезно спросил:
- Тебе нравится?
- Да, очень красиво, - сквозь слезы ласково улыбнулась Элизабет.
Фрэнк решительно не желал оставаться на вторых ролях.
- Присаживайтесь, гости дорогие, - он сделал рукой приглашающий жест, -
скажите, что будете пить. Кажется, именно так начинает свои вечеринки всемирно
известная ведьма Элси.
- Ты сегодня в хорошем настроении, - заметил я.
- Так что же вам налить, черт побери?
- Мне ничего, - сухо ответила Энн.
А я попросил стакан вина, если оно имелось в доме. Фрэнк назвал три сорта. Я
выбрал сотерн.
- Сотерн сейчас будет, - нараспев протянул Фрэнк и, кривляясь, удалился в
сторону кухни.
Элизабет стояла рядом, неестественно выпрямившись, с натянутой улыбкой на
лице.
- У него сегодня неудачный день, - заметила она, - не обращайте внимания.
- Ты уверена, что тебе хочется возиться с гостями, Лиз? - мягко осведомилась
Энн. - Если тебе тяжело, мы могли бы...
- Не говори глупости, дорогая, - обиделась Элизабет, а я почувствовал идущую
от нее волну тоски и обреченности.
Фрэнк продолжал громко греметь стаканами в кухне.
- Да, кстати, пока я не забыла, - воскликнула Элизабет, - я вчера не
оставила у
вас в доме расческу?
- Бог ты мой, - Энн с досадой всплеснула руками, - конечно оставила. Я
сегодня сто раз собиралась принести ее тебе, но все время забывала. Извини.
- Ничего, дорогая, - улыбнулась Элизабет, - просто я хотела узнать, где она.
При случае я ее заберу.
- Со-терн, - возвестил Фрэнк, войдя в комнату с полным стаканом в руке.
- Я пойду посмотрю, как там наш ужин. - Элизабет поспешно направилась в
кухню.
- Я помогу тебе, - предложила Энн.
- Не надо, у меня почти все готово, - улыбнулась Элизабет. Однако улыбка
недолго задержалась на ее бледном и несчастном лице. Нагло улыбающийся Фрэнк
загородил ей дорогу. - Фрэнк, прошу тебя, - взмолилась она.
- Лиззи больше не хочет с нами разговаривать, - ухмыльнулся он. - Лиззи
хочет уйти.
- Фрэнк, пропусти меня. - Ее голос звучал глухо и напряженно.
- Она же помешалась, - Фрэнк грубо схватил жену за плечо, - совсем спятила.
- Я все-таки помогу тебе, Лиз. - Энн решительно поднялась, взяла Ричарда за
руку и направилась прямо на Фрэнка. Элизабет открыла рот, словно хотела
заговорить, но не произнесла ни слова. Я остро ощутил сложное чувство гнева,
смешанного с благодарностью, которое она в этот момент испытывала. Две женщины
и ребенок без помех прошли в кухню.
- Одна беременная женщина, - начал перечислять Фрэнк, - две беременные
женщины, один маленький мальчик, - он со свистом выдохнул воздух и хихикнул, -
есть повод повеселиться, здорово, правда?
- Ага, - буркнул я.
- Ты вовсе так не думаешь, тупой ублюдок! - рявкнул он и сунул мне в руку
стакан, причем так резко, что вино расплескалось. И рухнул в кресло. - Знаешь,
почему она спятила? - пьяно хихикнул он. - Потому что я предложил ей поднять и
немножко поносить холодильник. Тогда нам не придется возиться с ребенком. - Он
схватил стоящую на столике рядом банку пива и, картинно вытянув вперед руку,
произнес: - За женщин! - Фрэнк икнул, опустошил банку и бросил ее на ковер. Он
был абсолютно пьян. - Дети... - пробормотал он достаточно громко, чтобы его
услышали в кухне. - Кто только, черт возьми, их выдумал?
Если у меня и было желание рассказать соседям о женщине в черном, Фрэнк его
сразу отбил. Он продолжал пить, пока накрывали на стол, не прекращал этот
процесс
и за ужином. Он постоянно наливал себе новые порции, почти не прикасаясь к еде,
и
что-то невнятно бормотал. Пытаясь поддержать общую беседу за столом, Элизабет
упомянула о моем странном звонке домой в тот самый момент, когда Энн на голову
упала банка. Я пожал плечами и заявил, что это простое совпадение. Не было
никакого желания вдаваться в подробности.
Я вспомнил, как некоторые медиумы описывали свои посещения домов, где
водились привидения. Все говорили о том, что в воздухе явственно ощущалось чужое
присутствие. Дом, в котором мы находились, тоже был населен призраками. Я это
чувствовал. Призраками полных отчаяния мыслей, привидениями, тысяч жестоких
слов и дел, фантомами бессильной злобы и невысказанного гнева.
- Дети, - громко проговорил Фрэнк, с ненавистью глядя на еду, - зачем их
иметь? Что в них хорошего? Я вас спрашиваю!
- Фрэнк, ты... - начала Элизабет.
- А ты помолчи, - грубо перебил Фрэнк, - я не с тобой разговариваю. Ты
помешалась на детях. Дети - твоя мания. Ты ими живешь и дышишь. Когда мы снова
будем делать ребенка, а, Лиззи, детка? Когда мы соединим сперму с яйцеклеткой?
- Фрэнк! - Элизабет выронила вилку и закрыла лицо дрожащими руками.
Ричард смотрел на взрослых широко раскрыв глаза. Энн подошла к Элизабет и
успокаивающе погладила ее по голове.
- Расслабься, парень! - Я решил, что мне пора вмешаться, но хотел свести
дело
к шутке. - От твоих речей у нас будет несварение желудка.
- Конечно, - Фрэнк кивнул, - тебе легко говорить. А как я могу расслабиться,
если какое-то существо, которое еще даже не родилось, уже сейчас съедает все мои
деньги? Дети, дети, дети, - продолжал нараспев повторять он, но внезапно
пристально взглянул на меня: - А ты чего уставился?
За столом сидел уже и не пьяный шут. На меня смотрели горящие дикой
ненавистью глаза. У меня не было желания ввязываться в неприятный разговор. Я и
так знал, какие черные тучи гнева и раздражения клубятся в его затуманенной
алкогольными парами голове.
- Просто смотрю на пьяного кретина, - спокойно сообщил я.
- Да, я кретин, - прошипел Фрэнк, - как и любой мужик, который делает
детей.
- Фрэнк, побойся бога! - Элизабет резко встала и швырнула свою тарелку в
мойку.
- Ричард, - Фрэнк не обращал на жену никакого внимания, - никогда не делай
детей. Все, что угодно: делай деньги, люби девочек, гуляй, веселись. Но никогда
не
делай детей.
Оставшаяся часть ужина прошла в напряженном молчании. Все попытки
поддерживать беседу оказались неудачными.
Позже Фрэнк и я поехали покататься. Он продолжал пить и становился все более
агрессивным по отношению к Элизабет. Поэтому я и предложил немного
проветриться. Я взял нашу машину и, естественно, сел за руль сам. Я сказал ему,
что
еще надо где-то заправиться, иначе в четверг мы не доедем до работы.
- Не важно, - заявил он, - я все равно не поеду на работу. Что я там забыл?
Выехав на улицу, мы увидели Элси. Одетая в черный купальник, она возилась со
шлангом на полянке перед домом.
- Жирная сука, - выругался Фрэнк, хотя его мысли, я это чувствовал, отнюдь
не
были злобными. Скорее это можно было назвать злым вожделением.
Некоторое время мы ехали в молчании. Фрэнк опустил стекло в машине и
постоянно высовывал голову наружу, подставляя разгоряченное лицо холодному
вечернему воздуху. Ветер безжалостно трепал его густые черные волосы, но его,
похоже, это не тревожило. Иногда Фрэнк что-то бормотал, но я не прислушивался.
Мы
ехали в сторону океана.
Вечер был тих и прохладен. Я смотрел на дорогу и размышлял о том, что наша
жизнь полна мелочей, которые зачастую заслоняют главное.
Однажды по телевизору показывали гипнотизера. Он работал с молодой
женщиной, которая в состоянии гипнотического транса спокойно рассказывала о
своей прошлой жизни в Нюрнберге в 1830 году. Причем приводила цифры и факты.
Сначала я был потрясен. Женщина без акцента говорила по-немецки, хотя была
американкой в четвертом поколении, описывала людей и здания, называла даты,
имена, адреса.
А потом начали появляться небольшие пустячки, мелочи. Сперва я почувствовал,
что на сиденье моего стула имеется большая твердая выпуклость и сидеть на нем
крайне неудобно. Потом у меня зачесалась голова. Захотелось пить. Я отхлебнул
глоток колы из стоящего передо мной на столике стакана и тут же отвлекся снова -
заскрипел диван, на него усаживалась Энн. Когда я снова взглянул на экран, он
мне
показался слишком маленьким для такой большой комнаты. Тут же я услышал звук
пролетавшего низко самолета и заметил, что книги на полке запылились. А женщина
на экране продолжала говорить, но ощущение необычности и невероятности уже
исчезло. Некоторое время я еще продолжал смотреть на экран, но уже без прежнего
интереса. А потом вообще переключил на другой канал.
Сейчас со мной происходило то же самое. Я чувствовал жесткость сиденья,
вибрацию руля в руках, слышал ровный звук работающего двигателя "форда", краем
глаза смотрел на ерзающего рядом Фрэнка и проносящиеся мимо огни. Все вокруг
было осязаемым и реальным. А остальное отошло на второй план. И моя способность
чувствовать мысли Фрэнка и Элизабет казалась не более чем фантазией, игрой не в
меру развитого воображения.
Через двадцать минут мы остановились у бара на Ридондо-Бич, удобно
расположились за столиком и заказали пиво. Фрэнк залпом осушил три больших
стакана, после чего принялся за четвертый, но уже медленнее. Он вытер запотевшее
дно стакана о покрывавшую столик скатерть и теперь тупо таращился на мокрое
пятно.
- Зачем? - вздохнул он.
- Зачем - что?
- Все! Семья, дети и все, что с ними связано... - Он с шумом выдохнул воздух
и
неожиданно спросил: - Ты действительно хочешь ребенка?
- Разумеется.
- Он у тебя будет, - фыркнул Фрэнк и отхлебнул глоток пива.
- Насколько я понял, ты ребенка не хочешь? - спросил я.
- Ты правильно понимаешь, старина, - буркнул он. - Иногда мне хочется так
врезать по ее проклятому животу, чтобы выбить... - Он с силой стиснул в руке
стакан, как будто душил ненавистного противника. Стакан оказался достаточно
крепким и устоял. Фрэнк со злостью покосился на него и продолжил: - Скажи, ну
зачем мне ребенок? Что, черт возьми, я буду с ним делать?
- Что ты, Фрэнк, они такие забавные!
- Конечно, - скривился он, - милые и забавные. Жизнь вообще забавна, когда
так мало денег в банке и еще меньше уверенности в завтрашнем дне.
- Они же не едят деньги, - засмеялся я, - только немножко каши и молока.
- Они питаются деньгами, - убежденно заявил Фрэнк, - так же как жены, дома,
мебель и чертовы занавески. Все они жрут деньги.
- Старик, ты рассуждаешь как старый холостяк.
- Старый муж, - фыркнул Фрэнк. - Ты даже не представляешь, старина, как бы
мне хотелось остаться холостяком. Чертовски хорошее было время.
- Неплохое, - согласился я, - но я бы выбрал то, что имею сейчас.
- А я нет. - Фрэнк задумчиво вертел в руке стакан. - Даже когда она была
нормальной, ее приходилось всякий раз просить, а уж сейчас у нее в запасе
чертова
уйма причин, чтобы не пустить меня в свою постель. Кажется, я рассмеялся.
- Так вот что тебя тревожит! - В тот момент все мои телепатические
способности куда-то подевались и я был просто удивлен.
- У нее сексуальности не больше, чем у бабочки, - упрямо продолжал Фрэнк, -
даже когда она нормальная, а уж сейчас...
- Фрэнк, - сказал я, - уверяю тебя, беременность не является ненормальным
состоянием.
- Черта с два, - немедленно отреагировал Фрэнк, ухмыляясь, - телом-то
пользоваться нельзя. Ну ничего, я своего не упущу. Есть у меня одно маленькое
рыжеволосое дельце на заводе.
Честно сказать, я удивился.
- Старушка Лиззи в курсе дела, она все знает, - хмыкнул Фрэнк, - а чего еще
она могла ждать? Мужчина без этого не может. Ему это необходимо. А мне это нужно
даже больше, чем другим.
Он еще долго рассказывал мне о своем "дельце". Я узнал, что у нее ярко-рыжие
волосы, миниатюрная фигурка, потрясающая грудь, она носит облегающие свитера и
умопомрачительные слаксы. Она ежедневно приносит в бухгалтерию бумаги и
забирает их оттуда.
- Кажется, я не наелся за ужином, - вдруг ни с того ни с сего заметил Фрэнк,
растерянно моргая.
- Я не переношу его! - воскликнула Энн, когда мы уже собирались ложиться
спать. - Он отвратителен! Он доведет бедную Лиз до нервного срыва!
Я стянул второй носок и аккуратно положил его в туфлю.
- Ты, пожалуй, права.
- Она просто очень хочет ребенка. - Голос Энн дрожал от возмущения. - А с
его слов можно подумать, что она желает луну с неба! Она ничего у него не
просит,
понимаешь, вообще ничего! Он ей ничем не помогает, живет в свое удовольствие. Он
попрекает ее каждым потраченным центом, хотя она очень экономная хозяйка. Он без
конца орет и оскорбляет ее. Представь, он даже бьет ее! Я своими глазами видела
синяки! А она молчит. Она хочет ребенка. После семи лет замужества это ее
единственное желание. А он...
- Может быть, она сама виновата? - заметил я. - Слишком много ему
позволяет?
- А что она может сделать? - Энн расположилась перед зеркалом и взяла в руки
расческу.
- Пусть оставит его.
- И куда она пойдет? - Энн начала злыми, резкими движениями расчесывать
волосы. - У нее никого на свете не осталось. Ее родители умерли девять лет
назад.
Если мы с тобой когда-нибудь расстанемся, я смогу вернуться домой к маме с
папой,
по крайней мере на какое-то время. А ей некуда идти. Ее дом здесь, а эта свинья
превращает его в ад.
- Понятно, - вздохнул я и лег в постель. - Интересно, она действительно
знает,
что он завел интрижку на заводе с...
Еще не высказав эту мысль до конца, я уже знал, каким будет ответ.
- Что он сделал? - очень медленно переспросила Энн.
Несколько секунд мы молча глядели друг на друга.
- Вот это здорово, - наконец выдохнула Энн. Преувеличенное спокойствие в ее
голосе не могло меня обмануть. Именно так разговаривают женщины, когда их ярость
достигает наивысшей точки.
Ситуация показалась мне забавной.
- Значит, она ничего не знает, - улыбнулся я, - а Фрэнк сказал, что жена в
курсе событий. Тебе не кажется, что это похоже на мыльную оперу? С одной
стороны,
мы имеем жену, которая поедом ест мужа, а с другой - мужа-работягу, но гуляку и
бабника. - Я укрылся прохладной простыней. - На твоем месте я бы ей ничего не
говорил.
- Сказать ей? - удивилась Энн. - Что ты, я никогда бы не осмелилась. Такое
известие ее убьет. - Энн зябко поежилась. - Ни за что на свете! Я даже боюсь
подумать, что с ней будет, если она случайно узнает.
- Значит, она не узнает, - подвел я таким образом итог дискуссии о чужих
проблемах.
Мы
...Поділитися у соцмережах
